Дружок..нуу, Тёрнер, Танос,.. господи, как тебя..., ну.. Томас!

      В моём графике появилось свободное время, и сам этот факт уже вводил в замешательство – откуда? Уровень моей скуки был зашкаливающим, вынуждающим придумать себе досуг. В конце концов, я начала тянуться за книги, коих боялась по принципу:«Насколько взрослая литература? Сборник сказок для детей младше 3 лет? Клааас, это мне, вот это деду надо!», - так как уровень английского в классической английской литературе был поднебесный и мною не воспринимался.       Как-то раз в одну из таких попыток ко мне добровольно подкрался Финн, что уже очень подозрительно, а после начал даже пытаться разговаривать, что из разряда невозможного. Несмотря на предисловие тот был короток и ясен. — Научи русским матам. Пожалуйста.       Ну конечно…       чего я, собственно, ожидала, это должно было когда-нибудь произойти…       Мальчуган, к сожалению, высокого обо мне мнения, он ещё не понял, к кому обратился... Я просто не могла упустить этот момент. Как только я согласилась, тот был в восторге, ещё никогда не видела настолько счастливый взгляд.       Я начала говорить, а Финн старался повторять их изо всех сил, и, зазубрив фразу за 15 минуты её кропотливой отработки, восторженно закричал на весь дом: — КАЙФУЙТЕ!!!!!! ЖИЗНЬ ОДНААААААААА!!!!!!!!       Да иди ты! Ну ПЕ-СНЯ! Мелодия для моих ушей! Я никогда не думала, что эта фраза могла быть сказана настолько смешно, но Финн со своим детским, школярским голосочком сделал этот мем! — КТО ЖЕ ЭТО?!?!?!? БЕТМЕНТ!!!!!!!!!!!!! —ТВОЯ МАТЬ – ПРЕКРАСНАЯ ЖЕНЩИНА!!!!! — А НАШ КНЯЗЬ ТЕМ ВРЕМЕНЕМ СПЕШИЛ В ШАМАХАНСКОЕ ЦАРСТВО! СЕРДЦЕ ЕГО ПЕЛО, А ДУША ЛИКОВАЛА! — ДЕВОЧКИ, ПЬЮ ПИПСИКОЛУ ЗА ВАС!       Эта симфония радовала меня на протяжении нескольких дней, за которые Финн разнёс все «обзывательства» до Джона, а за тем и до Артура. Публика была в восторге, требуя новых крылатых фраз. Ещё никогда я не была так востребована в мужском окружении.       Моё любимое – когда сидишь с каменным, невозмутимым лицом, пытаясь читать, а вокруг тебя бегают эти дорки, ребячески выкрикивая друг другу новые выученные фразы и гогоча с каждым словом всё больше, поднимая волну смеха. В какой-то момент русские фразы заканчиваются, и тогда начинаются английские, те вновь начинают гоготать, обзывая друг друга, пока один из них не обидится и не полезет в драку, а после те покрехтят на ковре в позе статуи «Геркулес и Диомед», побесятся, побесятся и спать пойдут. (На третий раз я перестала даже реагировать, просто иногда поглядывала, не вырубился ли кто-то из них от любовного, братского «удушающего», ведь при случае, когда один в отрубе, другой не намерен упускать момент, делая что? Конечно! Комплекс первой помощи…

Поверили?

Вот и правильно, потому что в реальности один обхаркает другого в первые же миллисекунды, как госпожа удача проявила свою благосклонность, а пострадавший, будь хоть в коме, очнулся бы, дабы харкнуть в ответ и впоследствии разныться от того, что его загасили «не по правилам». Классика, читаемо…).       В один из дней Джон был не аккуратен, выругавшись на Томаса в разговоре, а последний был вынужден обратиться ко мне, чувствуя руку мастера, авторский почерк, так сказать. — Серьёзно? – Услышала я знакомый, пробирающий до мурашек голос за спиной. - Ты научила этих детей русским ругательствам? – Тот, стоя в дверях гостиной, выглядел удивлённо, будто мать, оставившая своих детей с папой на несколько часов, а по возвращению видит как результат счастливые, светящиеся лица детей и отца включительно, а сзади догорающий сарай вместе с угасающей надеждой безнаказанности. — Вы обижаетесь, что я рассказала их не Вам первому? – Тот демонстративно промолчал, вздёрнув бровь, повергая моё предположение в сомнение, хотя где-то внутри него, мне кажется, читалась та самая эмоция. - Да ладно Вам, дарю персонально: “харча моржовая”, “чухоблох” и, закрепляющий: “шлепок майонезный”. Теперь Вы в своеобразном лингвистическом, даже, я бы сказала, фольклорном обмундировании и готовы к словесному поединку в лучших, славянских, народных традициях! – Тот хмыкнул, переводя взгляд на серванты рядом.       Неспешно и без особого энтузиазма подойдя к ним, тот поверхностно просмотрел сквозь стеклянные дверцы содержимое, покрытое пылью, и присел на корточки, чуть позвенев цепью часов на жилете, открывая нижние полки, одновременно сменив тему и параллельно продолжив разговор. — Так ты поедешь на бега? – Ну вот как он выслеживает эти больные места, причём всегда же тычет прямо в них! Кстати жопа болит в последнее время НО СЕЙЧАС НЕ ОБ ЭТОМ!!!!!(простите пожалуйста, но так сильно хотелось пошутить, давайте просто забудем тот панч, мне уже стыдно за него) Ощущение, словно ему вообще бесполезно намекать, а стоит говорить всё прямо в лоб (это мы уже обсуждаем отказ от поездки, это не продолжение шутки… зачем я это уточняю, люди и так поймут……………………………………………… тимейт ру-и-на!), в иных случаях напрягаться так же бесполезно, как ловить зелёную обезьяну в зарослях бамбука. — Мистер Томас… - я состроила страдальческое лицо, делая умоляющее движение бровями. Тот отвлёкся от обыска, обернувшись ко мне и, абсолютно игнорируя все попытки, вопрошающе взглянув через плечо. Я сдалась, поинтересовавшись. – Что Вы там ищете? — Сигареты. – Тот учительским жестом сквозь расстояние указал на меня пальцем, как бы уличая в неудавшейся попытке. - Не уходи от вопроса. – Кабзда, когда эта пытка закончится? Я не знаю, ставьте 2. — Не хочу. — Почему? — Не секрет, что Вы должны были ехать с Грейс. – Начала я щекотливый, тяжёлый разговор, который долго пыталась миновать. - И на бегах Вы поступили с Грейс так, как я бы не хотела, чтобы Вы поступили со мной. – Тот замер в размышлениях, будучи полностью увлечённым мгновенно появившейся мыслью, горящей и пульсирующей догадкой. Мои слова вывели его на какую-то идею? Интересно, чем занята его голова? — И что же я сделал? – Вновь вернувшись ко мне и оживлённо встав, спросил Томас. — Вы-ы… – Чуть смутившись от его непредсказуемости, пролепетала я. – В общем, Вы отдали Грейс Кимберу. – Пробубнила куда-то под нос я, уставившись в пол и неловко почёсывая макушку, пытаясь закрыть лицо рукой. — Зачем? – С искренним непониманием спросил Томас, задумчиво прокручивая в пальцах недавно добытую сигарету. Я в конец перестала его понимать. Томас – человечек догадливый, и я не поверю в то, что он не втупляет. Скорее предположу, что тот построил в голове странный образ меня, несочетаемый с половой жизнью или, хотя бы, на худой конец, ознакомлённостью с подобным. Видимо, в его понимании, я дикий гриб, размножающийся почкованием, других догадок нет. – Ну… Вы оставили Грейс и Кимбера наедине. – Неловко наталкивала я, голосом всё тише от смущения, на очевидную ассоциацию. - В доме Кимбера. – В мгновение на его лице появилось осознание, но через секунду после Томас упёрся в меня пристальным взглядом, незаметно прищурившись, не до конца понимая, правильно ли понял.       Право, его реакция выглядела подавляюще и устрашающе, ведь любой длительный взгляд Томаса изначально заставляет что-то внутри дрожать, воспринимая его как нечто непоколебимое и единовластное. Поёжившись, пытаясь сбросить с себя тот взгляд, Томас почувствовал моё неудобство, и, отвернувшись, попытался сгладить то впечатление, что создал несколько секунд назад.

— Не путай себя с Грейс.

– Отсёк Томас, ещё раз взыскивающе оглянув комнату в последний раз. — Это и делаю, ведь Вы её, всё-таки, спасли. – Томас задумчиво глядел на меня. Оторвавшись от мыслей, тот отрицательно покачал головой, лёгким, журящим движением мягко шмякнув кепи по носу, чувствуя, что обязан изменить образовавшуюся атмосферу. — Идём, мне нужна твоя помощь. — Куда идём? Опять в Гарнизон? — Узнаешь. Собирайся.       С большой охотой сбросив с себя прошлый разговор, я влилась в новый, будучи заинтригована. Поспешив на второй этаж, я завернула в комнату и натянула свитер потеплее, что ещё неделю назад был собственностью Артура. Тот отдал мне его без лишних слов, увидев ту лёгкую футболку, в коей я была вынуждена щеголять.       Только ступивши с лестницы, я услышала своё имя в озабоченном шёпоте, а обернувшись, увидела, как в комнате рядом настороженно стояла Полли. Та была мрачной. Ещё раз подозвав к себе я вошла в комнату, чувствуя подвох.       Не зря.       Та подошла ко мне, выглянула в коридор и закрыла дверь, щёлкнув замком. Шустро приблизившись ко мне, она чуть ли не прижала меня к стене, чётко отчеканивая каждое слово и леденяще вглядываясь, будто в самую душу. — Я дала тебе достаточно времени, чтобы сейчас узнать сама знаешь о чём. – Она выглядела серьёзно, как никогда, готовая рвать и метать за ответ. У меня не находилось слов ей сказать хоть что-то.       Опять же очень спорная ситуация: расскажи я ей о дочери, она, возможно, сумеет спасти её от смерти, но что, если Полли не найдёт Элизабет, а я лишь приближу появление Майкла в этой семье. Майкл очень не однозначный товарищ, я бы даже сказала «пугающий» своей тихой амбициозностью. Я боюсь, что Томас и Майкл загрызут друг друга. — Я не знаю, где они сейчас, но, уверяю, Майкл и Элизабет живы и блуждают по миру. – На лице её блеснуло облегчение, и проступило материнское счастье. Элизабет сейчас действительно жива, ведь, по-моему, умрёт лишь через пару лет, когда Полли приснится сон о смерти дочери. Но даже так, я всё равно не знаю, где их искать. — Как мне их найти? — Поверьте, придёт время и те сами найдут способы Вас найти. Но заранее скажу – не стройте надежд, ведь это зачастую губит людей. Я уверена в том, что СЕЙЧАС они живы, но не знаю, что произойдёт в будущем. – Я так не желаю говорить ей о дальнейшей смерти дочери, но обнадёживать её не лучше. Рано или поздно она узнает правду, и тогда её материнское сердце будет разбито, я не желаю быть виновником. — Тогда нужно найти их! — Вы будто не пытались! Ведь сами знаете, что это невозможно. Сейчас невозможно. Настанет день, и вы узнаете о них всё, поверьте мне, и этот день наступит скоро. А пока не наступил, Вы нужны ЭТОЙ семье. – Я старалась выстроить как можно более аккуратные выражения, не желая врать и вырулить всё на уровень бездействия. Похоже, у меня это даже получилось, я в восторге.       В коридоре послышался голос Томаса, что поторапливал меня. Как же всё удачно сложилось! Я сумела выбрести из комнаты под шум напутствий Полли. Та частично получила то, что желала услышать, в то же время я ни на грамм не соврала и уличить меня не в чем. Этот диалог был не прост, но и его мы тоже пережили, минус один фантом парижского кошмара, что преследовал меня на протяжении всех дней, что я здесь.       Вернувшись к Томасу, мы вышли из дома и направились по совершенно новому для меня маршруту. Через несколько минут, зайдя в милое здание, нас встретил солидной наружности кабинетик с секретарским столом около деревянных дверей с туманным стеклом. На тех было что-то выгравировано - какая-то надпись. Та была мне очень знакома, ведь помню усердие, с которым вчитывалась в петельные строки. Меня осенило и пришло осознание, что за этими дверьми кабинет Томаса. Никогда не задумывалась, что он был у него ещё с 1 сезона.       Открыв тяжёлые двери, передо мной открылся вид на сам кабинет, так и пышущий деловой строгостью, резонностью, вальяжность читалась в небрежно усыпанном золотом декоре на фоне тёмного дерева, что иногда поблёскивал, отражая свет, выбивающийся из-под тяжёлых, плотных штор, уже пропитанных сигаретным дымом. Флегматичность так и придавила своим выдержанным спокойствием, что придавало особенную внушительность и основательность кабинету. Приглядевшись, можно было заметить коробки, безучастно разбросанные по кабинету. — Мне не хватает рук. – Тот прошёл вглубь, растолкав коробки по сторонам. - Здесь не много, но у меня нет времени. - Обратив внимание на стол рядом с секретером, тот подхватил коробку с книгами и грохнул на него. – Попробуй привести это в относительный порядок. Естественно, с меня причитается.       Я одобрительно кивнула, принявшись к осмотру комнаты и примерному расчёту работы. Ну да… здесь конь не валялся, единственное, что здесь быстро распаковали – это виски, что стояло на рабочем столе Томаса и, к слову, уже медленно всасывалось. Тот времени не терял. Поднявшись на подиум, Томас властно сел на кресло за столом, начав перебирать бумаги, вспоминая суть вопроса, с ними связанного. — Мне нужно поработать. Если появятся вопросы, не бойся, подходи. – Задумчиво сказал тот, уже погрузившись в задачу. — Спасибо.       Это было не сложно, а учитывая мою любовь к подобным не сложным, но результативным видам работы, я была даже рада. Уже через несколько часов половина коробок исчезла, а кабинет уже выглядел в разы ухоженнее, хотя в случае Томаса Шелби не знаю это плюс или минус. В то же время он, сняв пиджак и подкатав рукава рубашки, дабы не мешали, был полностью в каких-то конвертах, папках, газетах, что-то читал и шумел письмами. Никогда всерьёз не задумывалась, откуда он постоянно черпал все свои знания, и каким трудом ему достаётся тщательный анализ реальной ситуации и дальнейшая проектировка безупречного плана действий. Уставши, я осела на каком-то стуле, случайно уставившись на Томаса. Мысли о нём сами крались в голову, а внимание само приковывалось к его острому, внимательному взгляду, скользящему по какому-то тексту. Иногда тот замирал в размышлениях, что-то обдумывая и взвешивая, в те моменты Томас выглядел настолько сосредоточено, что становилось как-то даже гордо за причастность к нему. Видимо, из-за отсутствия «производственного» шума тот поднял голову проверить обстановку, а наткнувшись на мой зависший взгляд вопросительно кивнул. — Ничего. Просто отдыхаю. – Тот оценивающе оглядел комнату и с довольным видом вновь обратился ко мне. — Отлично получается. – Не знаю, как у него это получилось, но ещё никогда не было приятно от настолько простых слов. Быть может это из-за ласкающего слух, тихого, басистого произношения, от которого повеяло и обволокло теплом?       Он опустил взгляд, что-то вспомнив, а после поманил рукой, подзывая к себе и размашисто рассеивая пепел сигареты на бумаги. Преодолев расстояние, я взобралась на подиум и глядела на стол, в котором тот что-то пытался найти. — Иди сюда. – Сказал Томас и указал на место рядом с креслом. Вручив ручку и победно вытащив из груды необходимый документ, тот ткнул пальцем с перстнем в поле для росписи, заранее инструктируя. – Ты же правша? — Да. — Распишись левой рукой. Просто нарисуй что-нибудь, похожее на роспись. – Я озадаченно нахмурилась, обернувшись к тому, но не получив никакой ответной реакции смирилась с той мыслью, что у меня в априори нет никакой недвижимости, из имеющегося только почка, и то покалеченная годами студенческой жизни, так что волноваться не о чем. — А Вам зачем, если не секрет? — Чтобы у полиции не возникло вопросов после того как найдут тебя насильно отданной в монастырь. – Сказал тот всё тем же приятным голосом и с невозмутимым лицом. Шуткой не пахло… - Бюрократия, к тебе это не относится, можешь не переживать. – Прозрачно добавил Томас, увидев мой растерянный вид и удовлетворённо улыбнувшись.

***

      К моменту, когда я закончил работать, на улице уже потемнело. Начав собираться, я вновь обратил внимание на беззаботно спящую леди за соседним столом. Видимо, она стала чувствовать себя в моём присутствии спокойнее, раз даже заснуть умудрилась без задней мысли. Славно.       Выключив лампу и спустившись к Марии, глядя на неё настолько безмятежную, я ощутил что-то странное. Царствующее внутри желание просто коснуться её осознанно меня настораживало, хотя внутри что-то приятно грело и чуть щекотало. Я бессознательно потянул руку, не отдавая отчёта, но, даже вернувшись в реальность, я не желал ничего менять, будучи убеждённым, что вот-вот отдёрну руку.

В мгновение кисть потяжелела, опустившись на плечо, и меня словно пронзило током.

Я начал слышать и чувствовать собственное сердце. Ладонь настолько удобно легла на её плечо, что через несколько секунд мне стало неловко от того, насколько это приятно. Зависнув в этом состоянии на несколько десяток секунд, я услышал сквозь весь шум собственных встревоженных мыслей равномерное, тихое дыхание Марии, и, затихнув, почувствовал движение под моей ладонью. Та набирала воздух в лёгкие, грудная клетка увеличивалась под моей рукой, а выдыхая, вновь уменьшалась. Это не было чем-то невероятным, но от этого ощущения внутри щемило, а тело вело себя странно, будто я ощутил в реальности то, что существовало лишь в воображении, и то самое чувство разрыва граней между воображением и реальностью вводило в растерянность и учащало сердцебиение.       Осознанно начав пытаться выйти из этой затянувшейся неожиданной для меня ситуации, идя против своих странных и навязчивых мыслей, я оторвал руку. Пытаясь разбудить её, не желая вновь испытывать свой, как оказалось, нестабильный контроль над телом, я окликал Марию по имени, накидывая на себя пальто и пытаясь занять чем-то руки, голову, машинально пряча взгляд. Рядом послышалось шуршание. Та с трудом отлипла от стола, а на щеке забавно отпечатались петли свитера, из-за того что спала, облокотившись на руку. — Уходим? – В сонном прищуре тихо промурчала она, пытаясь одновременно спрятаться от света и разглядеть меня. — Да, уже стемнело, пора домой. – Ответил я, серьёзным голосом, потянувшись за её светлым пальто и подав в протянутые руки.       Неваляшливо встав, та задела рукавом разрисованный ею лист, ранее стащенный со стола с моего разрешения. Эта черта в ней меня удивляла – никогда я не слышал просьбы о разрешении в таком количестве, адресованные лично мне. Не знаю, воспринимать мне это за чуткость или слабохарактерность, хотя, вспоминая то, с какой выдержкой она пережила последнюю неделю, учитывая её, не в обиду будет сказано, беспомощность, я хочу склоняться к первому.       Даже не заметив упавшего рисунка, Мария стала надевать пальто. Я обратил внимание на лист, заметив нарисованные силуэты. Один из них напоминал меня, но точно сказать не мог, ведь та безжалостно топталась на нём, в упор не замечая. Она рисовала меня?

Интересно.

      Решив ничего ей не говорить, мы направились домой. По дороге Мария проснулась и даже взбодрилась, начав что-то возбуждённо рассказывать. Я смотрел на неё и, встречаясь с ней взглядом, неожиданно начинал чувствовать какую-то неловкость, вину перед ней, словно злоупотребил её сном, но снова и снова прокручивая ситуацию в голове, понимал, что, даже если бы была возможность исправить прошлое, я сделал бы точно так же.

Больше пугает то, что, возможно, я сделал бы даже больше.

***

      Мы зашли в дом, быстро раздевшись и я, было, направилась в свою «комнату», как Томас остановил меня. — Сделай чаю. — Вы хотите чаю? – Он же его, вроде, никогда не пил, чайное прозрение? — Да.       Я была удивлена, но просьбу не проигнорировала, направившись в кухню. Другой направился наверх. По дороге встретившись с Джоном, мы поздоровались, тот как всегда лучезарно улыбнулся. Всё-таки, первое мнение о человеке очень обманчиво, ведь ещё в нашу первую реальную встречу я была готова ставить рот на район, что с ним я говорить не буду под угрозой смертной казни.       Уже через минут 15 я окликнула Томаса. Тот спустился, увесистыми шагами направившись в кухню и выглянув в комнату, смотрел на меня. — Собственно, Ваш чай. — Отлично. Отдай его Финну. – Сказал тот, повернувшись, и направившись в другую сторону.       Его поведение удивляло меня всё больше с каждой минутой, после я вспомнила, что это Томас, соответственно, если он что-то делает, то не просто так. Под ритм этой мысли я с подозрением провела его взглядом, и после направившись к своей коморке.       Подойдя, я дёрнула ручку двери, но, не сумев открыть её, насторожилась. Придавив ручку посильнее, я вновь попыталась открыть, но это было бесполезно. Она закрыта на ключ. В моей голове в мгновение пролетел весь диалог Томаса, как тот сам отвлёк меня, попросив сделать чай и выиграв время, закрыл конуру. Но для чего? Он решился на то, чтобы избавиться от меня? Но почему тогда мне показалось, что сегодня мы стали ближе?       С плохим предчувствием и явным нетерпением я быстрым шагом направилась вниз. В итоге, застала его в гостиной, разговаривавшего с Джоном. Я не прерывала их, стоя в дверях и прожигая взглядом Томаса, а тот, увидев меня, словно ни в чём не бывало, был спокоен, может быть даже в чуть приподнятом настроении, которое я, очевидно, не разделяла. Тот вальяжно подошёл ко мне, достав пачку сигарет, извлёк одну и со всей ритуальной тщательностью стал разминать табак. — Будешь? — Не любитель. - Тот якобы вспомнил и с вялым озарением кивнул головой. В полной тишине тот зажёг сигарету, испытующе наблюдая за мной.       Он молча курил, всматриваясь в меня на провокационном расстоянии, а в один из мгновений тот даже позволил себе по-хозяйски облокотиться на дверной косяк, как бы приготовившись к долгому ожиданию.       До данного момента я бы спросила «что произошло», но после этого поведения я склонна к более бесстрашным поступкам. Либо то проверка на вшивость, либо всё уже решено и повлиять я никак не на что не могу. — Ну объяснитесь, не заставляйте даму ждать. Всё-таки ждать-то нужно мне, а не Вам. Как-то у нас не правильно получилось, не находите. – Тот оценивающе кивнул, как бы одобрив мою реакцию. Тот повернулся к брату, жестом попросив подождать, и направился вперёд, миновав меня. Мы пошли к лестнице. — Теперь ты будешь спать… в другой комнате. – Тот загадочно обернулся, приподняв одну бровь и скользнув взглядом. Томас разомкнул губы, перекатывая на языке какие-то слова, но в последний момент, сочтя их лишними, молча отвернулся. Это был настолько странный мув, что меня аж бросило в жар. Я судорожно начала перебирать все варианты, вспоминая комнаты на втором этаже, и на ум приходила лишь комната Томаса, но это исключено, этого в априори быть не может! Я не могу представить себе ситуацию, при которой моё переселение в комнату Томаса Шелби имело бы достаточно вескую причину. Я скорее поверю, что теперь я буду спать на стуле в коридоре!       Мы поднялись, тот остановился у своей комнаты, невзначай стукнув кольцом, открывая дверь и лисьим взглядом подталкивая меня внутрь. Серьёзно? Нет… Я не верю… Господь не мог так поступить со мной… У меня же сегодня даже не день рождения, за что такой подарок?!?!?!!!