Благословения • Blessings

Знание того, что Фред и Роксана хотели, чтобы я усыновила и удочерила их, помогло мне приободриться после того, как появился мой отец. Инесса и Дав были ответственные за уборку и также собирались присматривать за нашими детьми, пока мы с Джорджем будем в свадебном путешествии. Говоря о медовом месяце, мы собирались уезжать, но в данный момент я снимала макияж, уже испорченный слезами. — Диа, дорогая? — Джордж постучал в дверь комнаты, где я находилась. — Я положил наши сумки в машину. Мы поедем домой, припаркуем машину, возьмём наши другие сумки и трансгрессируем в Канаду. Я продолжила смотреть на себя, а Джордж подошёл ко мне сзади и обнял, положив голову мне на макушку. — Кроме двух человек, пытающихся испортить день, тебе всё понравилось? Я кивнула. — Было приятно выйти за тебя замуж, — сказала я, и мы оба усмехнулись, прежде чем он развернул меня лицом к себе и наклонился, чтобы поцеловать. — А уж мне-то как приятно, — хмыкнул он, целуя меня снова, а потом ещё раз. — Ты готова идти? Я снова кивнула. — Пойдём попрощаемся с детьми. Рука Джорджа нашла мою, и он повёл меня из комнаты и вниз по лестнице. Мы попрощались с нашими детьми, я дала Элси денег на ту книгу, которую она хотела, и пообещала Фреду и Рокси, что когда мы вернёмся, решим вопрос об усыновлении и удочерении. Затем мы попрощались с Инессой, Дав и их детьми, прежде чем выйти на улицу, где нашу машину уже подали ко входу. — Помню, как ты в первый раз поехала со мной на машине, — сказал он, когда мы подошли к автомобилю. — Ты понятия не имела, как открыть дверь. Я засмеялась. — Я никогда до этого не ездила на машине! — Или когда ты не могла разобраться с ремнём безопасности, — он улыбнулся, глядя на меня, пока открывал для меня дверцу машины. Я посмотрела на него снизу вверх, обняла его за талию и положила ладони ему на спину, когда потянулась, чтобы поцеловать его. — Для меня это всё ещё не имеет смысла, — сказала я. — Как кожаный ремень убережёт тебя от смерти при аварии? — Давай не будем говорить об автомобильных авариях, когда собираемся сесть в машину, ладно? — хмыкнул он, и я усмехнулась, прежде чем сесть, пристегнув ремень безопасности, пока Джордж закрывал дверь. Он обошёл машину и сел за руль, тяжело вздыхая. — Семнадцать ночей без детей, — сказал он, пристёгивая свой ремень, после чего завёл двигатель. — Просто мечта. Я откинула голову на спинку кресла и рассмеялась, глядя на него. — Ладно, поехали, — сказал он, и когда мы тронулись с места, я включила музыку. Поездка от Катерхэма до Годриковой впадины занимала три с половиной часа. Джордж приехал сюда и приготовился в особняке, в то время как я трансгрессировала. — Повтори-ка, почему мы решили пожениться почти в четырёх часах езды от того места, где мы живём? — Это было единственное место, где мы могли представить нашу свадьбу, — ответил он, взглянув на меня. — Да, — выдохнула я. — Но теперь мы доберёмся до Канады только через четыре часа после того, как припаркуем машину у дома. Ты мог бы поручить это Фреду. — Вести мою машину? — спросил он. — Во-первых, красавица, у Фреда нет водительских прав. У большинства волшебников их нет, потому что мы волшебники. Но даже если бы они у него были, я бы не доверил ему свою машину. — Вероятно, это безопасный выбор. Джордж вёл машину одной рукой, в то время как другая покоилась на его бедре, а пальцы постукивали в такт музыке. Его рукава были закатаны до локтей, и я не могла отвести взгляд от его рук. — Прости за мою маму, — заговорил он, глядя вперёд, чтобы следить за дорогой. Я пожала плечами. — Я просто не знала, что она расистка. — Она не расистка. Она… Джордж вздохнул, покачав головой. Я подняла на него брови и усмехнулась, после чего повернула голову, чтобы посмотреть в окно, скрестив руки на груди. — Диа… — Я знаю, как выглядит расизм, — сказала я. — Когда мне было десять, я играла на детской площадке рядом с домом, и дети постарше кричали нам с Надин, чтобы мы убирались домой, откуда бы мы ни приехали. Затем я посмотрела на Джорджа. — Я даже никогда не была в Индии, — продолжила я. — Или в Уганде. Я родилась в Карлайле. Я выросла в Карлайле, а твоя мать использовала свою неприязнь ко мне как предлог для расистских высказываний. Джордж не ответил. — Я понимаю, что ты мамин сынок и всё такое, но, пожалуйста, не защищай её. Защищать расизм так же плохо, как и участвовать в этом. — Прости, — сказал он. — Я не собирался защищать её. Ты права. Она вела себя по–растстски, и это не нормально. Я продолжила смотреть в окно, прикусив губу, пока не почувствовала руку Джорджа на своём бедре. Посмотрела на него, затем на его руку, когда он провёл большим пальцем по моей коже. — Что ты ей сказал, когда вы отходили? — поинтересовалась я. — Что ей нужно перестать заниматься тем, чем она занималась, если она хотела остаться до конца свадьбы, — ответил он. Я снова посмотрела на него и положила свою руку поверх его, прежде чем опустила взгляд на свой живот. — Как думаешь, я выгляжу толстой? — спросила я. — То есть, я знаю, что беременна и что их двое, но я выгляжу толстой или беременной? — Почему ты спрашиваешь об этом? Я пожала плечами. — Мне просто интересно. — Ты выглядишь беременной, — он кивнул, и я положила руку на свой живот. — Моя мама что-то сказала? Пожалуйста, скажи мне, что она ничего не говорила. — Ладно, — выдохнула я, усмехнувшись. — Она ничего не говорила. Джордж взглянул на меня. — Что она сказала? — Она просто спросила, не прибавила ли я в весе, когда пришла сегодня утром к нам домой, — ответила я. — Поэтому я была в таком состоянии и попросила тебя прийти. Джордж убрал руку с моего бедра, чтобы провести ею по своему лицу, затем снова вернул её обратно. — Если она продолжит так с тобой обращаться, я больше не буду с ней видеться. — Нет, брось… Джордж. Это твоя мама. — А ты теперь моя жена. Она не будет унижать тебя каждый раз, когда видит. Если она не будет слушать, мне придётся показать ей другим способом, что я серьёзно. — Я не думаю, что её волнует, серьёзно ты или нет, — сказала я. — Она ненавидит меня. И всегда будет ненавидеть. — Ну, она не видит, какая ты на самом деле. — Нет, она считает меня равной Пожирателям Смерти. Она видит во мне ту, кто придерживается тех же взглядов, что и Волан-де-Морт. Угадай, что… Волан-де-Морт мёртв уже семнадцать лет, мне было почти тринадцать, и у меня были совершенно противоположные взгляды. И они такие до сих пор. — Знаю. — Я всегда хотела нравиться твоей маме, — призналась я. — Но теперь мне на самом деле плевать.