Благословения • Blessings

Тринадцатого декабря я проснулась от того, что Джордж осыпал моё лицо поцелуями, засмеявшись, когда я скорчила гримасу. — Отвали. — Как спалось? — спросил он, проводя пальцами по моим волосам сбоку, прежде чем поцеловать меня в лоб. — Будто я спала на камнях, — пробормотала я. — Я чувствую их локти и колени, и это больно. — О-оу, детка. Я открыла глаза и увидела, как он надул губы, а затем рассмеялся, когда провёл рукой вниз и положил её мне на живот. — Ты знаешь, какой сегодня день? — Какой? Наша годовщина? — Диа… наши годовщины в январе и августе, — сказал он. — Сегодня твой день рождения. — О, твою мать! — выругалась я. — Нет. — Да. — Нет. Замолчи. Джордж засмеялся, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в щёку. — Добро пожаловать в свои тридцать, — сказал он. — Теперь ты старая. — О, отвали, ладно? — простонала я, выбираясь из постели так быстро, как только могла с большим беременным животом. — С днём рождения, любовь моя! — воскликнул он, когда я направилась к двери. Я отмахнулась от него и вышла из комнаты, направляясь вниз. Я была на двадцать седьмой неделе, а моей целью было тридцать шесть, потому что это были двойняшки и всё такое. Иногда у меня были схватки Брэкстона-Хикса, и, хотя они были болезненными, я отчётливо помнила, на что были похожи настоящие схватки. Я была не особо воодушевлена. Я остановилась в конце лестницы, когда увидела посылку, которая лежала на приставном столике рядом с пуфиком в прихожей. Затем подошла и посмотрела на бирку. «Далии». Я подняла её, затем прошла на кухню и снова остановилась. Передо мной стоял Фред и готовил завтрак, а Ли сидел за кухонным островом вместе с Инессой. — Что это? — спросила я и подошла ближе, чтобы положить посылку на островок. — О, привет, принцесса, — ухмыльнулся Фред, подмигнув мне. — Как спалось? — Что с тобой и твоим клоном, интересующимся у меня, как я спала? — спросила я. — Я на двадцать седьмой неделе беременности двойней… один из них бьёт меня по рёбрам, а другая прямо сейчас давит на мочевой пузырь. Как ты думаешь, как я спала? Фред просто продолжал улыбаться. — Не выйдет, Далия. Я привык к этому от Элоизы. Двадцать восьмая неделя… хотя и всего один ребёнок. — Повезло, — сказала я, заставляя себя улыбнуться ему. — Серьёзно… что это такое и почему оно адресовано мне? — Ладно, во-первых… с днём рождения, детка, — улыбнулась Инесса. — А, во-вторых, мы не знаем. Она уже стояла там, когда Фред и Ли пришли. — Ладно, во-первых, — я решила передразнить её, — не поздравляй меня с днём рождения. В этом нет ничего радостного. Ты думаешь, мне нравится расставаться со своими двадцатью? Нет. Я пришла сюда за водой, а потом возвращаюсь в постель. — Ну уж нет, — сказал Ли. — Ты пойдёшь наверх, переоденешься, а потом спустишься к завтраку. У нас есть план на сегодняшний день. Я отмахнулась от них всех, поворачиваясь и направляясь обратно наверх, где Джордж собирался в нашей спальне. — Почему три самых надоедливых человека готовят завтрак на нашей кухне? — Помнишь вечеринку по случаю дня рождения, которую мы планировали? — спросил он. — Всё в силе… — Что? Но тогда все будут знать, что мне тридцать. — Любимая, все уже знают, — усмехнулся он, застёгивая ремень и приближаясь ко мне. Он взял меня за подбородок и отклонил мою голову назад, прежде чем мягко поцеловать. — Одевайся, любовь моя, — прошептал он. — И с днём рождения. — Спасибо, — пробормотала я, когда он прошёл мимо меня и вышел за дверь. Я посмотрела на Чарли, который всю ночь проспал на полу у нашей кровати. Он посмотрел на меня в ответ, и я приподняла брови. — Что? — спросила я. — Чего ты смотришь на меня? Перестань на меня пялиться. Он последовал за мной в гардеробную и продолжал наблюдать за мной, пока я одевалась. Я поглядывала на него, а он просто сидел и смотрел. Когда я спустилась вниз, Джордж уже вытащил Лию и Рокси из постели, и теперь они завтракали, пока Джордж, Фред, Ли и Инесса разговаривали. — Ладно, серьёзно, от кого это? — спросила я, возвращаясь к странной посылке. — Понятия не имеем. Как и сказала Инесса, она уже была здесь, когда мы пришли, — сказал Фред, и я взглянула на него, прежде чем разорвать бумагу, увидев под ней маленькую белую коробку. — Может, тебе не стоит так его открывать… — предложила Инесса, но я уже сняла крышку, уставившись на записку поверх всего, что там было. «С днём рождения, милая Больше не играй со мной — папа». Мгновенно я почувствовала, как у меня перехватило дыхание, а сердце пропустило удар. Это был подарок от моего отца. Я убрала записку, и Джордж взял её, чтобы прочитать, затем мой взгляд упал на содержимое коробки. Фотографии. Старые фотографии… меня пятилетней, полуголой и с завязанными глазами в подвале, фотографии девятилетней меня, мирно спящей в своей кровати, как он откидывает моё одеяло, чтобы взглянуть на мои ноги. О боже мой. Я просматривала множество фотографий. Было совершенно очевидно, что произойдёт в тот момент, когда он отложит камеру. Я бросила их обратно в коробку, затем схватила её и вышла из кухни в прихожую. Вытащив свою палочку, я взмахнула ею в сторону камина, вызвав огонь, потом бросила туда содержимое коробки и наблюдала, как сгорают фотографии. — Диа? — Джордж вошёл в прихожую, Инесса следовала за ним. — Что это было? — спросила она. — Это было от её отца. — Твоего отца? — Инесса вскинула брови. — Что он тебе прислал? — Ничего, — ответила я слишком быстро, давая понять, что это действительно было что-то значимое. — Ты не могла бы нас оставить на секунду? — спросил Джордж Инессу, которая кивнула, прежде чем вернуться на кухню. Я повернулась к Джорджу, запустив руки в волосы и несильно потянув за них. — У него есть фотографии с того времени, когда я была ребёнком, — сказала я. — Он делал их перед тем, как… ну, знаешь… Он медленно кивнул, затем глубоко вздохнул. — Он злится, что мы на него заявили, — продолжила я. — Он собирается что-то сделать, я не знаю что, но чувствую это… Джордж шагнул ближе ко мне и провёл ладонями вверх и вниз по моим рукам, прежде чем обернуть их вокруг меня, притягивая в объятия. — Мы могли бы использовать эти фотографии и пойти с ними к мракоборцам. — Нет, — быстро ответила я. — Я не хочу, чтобы кто-нибудь их видел. Я не хочу, чтобы кто-нибудь знал, что случилось, когда я была ребёнком.