я бы сказал тебе — гори в аду

      Впервые Слава как-то не очень радуется наступлению выходных. Впервые он не проводит субботу в предвкушении вечерней вписки на какой-то хате, а скорее, в какой-то непонятной апатии. Он весь день пролежал в постели, просматривая ленты соцсетей, игнорируя очередную конфу с обсуждением меню на сегодняшний вечер. Ну, а что там нового будет? Пиво, водка. Кто-то выебнуться захочет обязательно: подначит скинуться на виски. Славе, в принципе, похуй. Он выпьет и пиво, и водку, и этот чертов виски. Выпьет все, что попадет в его смятый пластиковый стаканчик, который уже и не его, наверное. Эти стаканчики путаются постоянно, да всем и насрать.       Стрелка часов движется слишком медленно. У Славы уже наверняка появились пролежни на заднице. Он с утра даже поссать не вставал, а аппетит совсем не шел. Такой вот убогий день. Но настроению, оказывается, было куда портиться: в рекомендациях в инстаграме снова всплывает аккаунт Мирона Яныча. Да, за все это время Карелин так и не подписался на него. Ну а что, подумает еще, что он кому-то всрался. Этот еврей и так о себе дохуя думает. Слава видит обрамление сторис вокруг аватарки и чуть было не нажимает на нее. Ан нет. Сначала парень переключается на свой второй аккаунт под нехитрым названием mjasdhufjifdsjojawlih. Абсолютно пустая страница, без подписок и юзерпика. Чисто так, для шпионских целей. Теперь Карелин переходит на аккаунт Федорова и открывает историю.       Просто селфи. Казалось бы. Но нет, на этом селфи он не один — рядом сидит какая-то мадам, прижимаясь к еврею вплотную и улыбаясь во все тридцать два. Да и Яныч сам выглядит не менее довольным. Слава кривится. Вжимает большой палец в экран, от чего по тому аж пиксельные волны идут. Наконец он убирает его, и история закрывается, но через пару секунд Слава открывает ее снова. Зачем-то делает скриншот, заметив в углу фото отметку. Закрытый аккаунт. Черт.       Карелин подрывается с кровати. Бродит по комнате в поисках штанов, хотя на самом деле, скорее, от нервов. Наконец находит домашние треники и, натянув их на свои ходули, выходит на кухню. На столе под сахарницей лежала заботливо оставленная мамой пятихаточка, которую Слава вчера весь вечер выпытывал у нее. Сама родительница же сегодня навещает Славину бабушку. Ему бы тоже надо как-нибудь до нее доехать, но дела-дела… телефон в кармане треников пищит. Парень достает его и читает оповещение с экрана. Вано проснулся и вступил в активную фазу подготовки к бухаловке, спрашивая, когда они со Славче пойдут закупаться. Как только тому исполнилось восемнадцать, эта обязанность пала на его плечи, и алкашку в основном закупал именно он.       Парень смотрит на часы. Впрочем, уже можно выдвигаться на их излюбленный шоппинг. «Одевайся», — пишет он другу и, убрав пятихатку под чехол телефона, идет в комнату наводить себе марафет.       Диснеевская, блять, принцесса. Золушка, не меньше. После полуночи тоже на бомжару будет похож.

***

      Тут накурено, душно и тесно. Слава прорывается через столпившихся в узком коридоре школяров, проливая на себя немного пива из уебанских пластиковых стаканчиков в его руке. — Вот блядство, — шипит он и недобро косится на этих дебилов, нашедших пиздец удобное место для своих светских бесед.       Карелин их даже не знает, и выглядят они класс так на девятый. Парень их бегло осматривает и прикидывает, кто из них насинячится первым и обблюет всю хату. Делает ставку на щуплого пацана, который гогочет громче всех и пытается жаться к девчонке, что стоит рядом, но глаз не сводящая с парня напротив — высокого блондина с пидорской челочкой. Слава усмехается и наконец ретируется в гостиную, где музыка из китайской колонки джи-би-эл сразу ударяет по вискам. Умеют китайцы, конечно.       Людей здесь не так много, как на той же кухне, где сейчас только и разговоров, что об ушедшем из семьи бате. Слава в свое время уже напизделся на все эти темы о вечном, больше не интересно. Парень подсаживается на диван к своему другу, который уже заждался своего пива. — Не прошло и года, бля, — цокает Светло, забирая у Славы один из стаканчиков. — Не выебывайся, а то чаевые должен будешь, я тут в официанты не нанимался, — повышает голос Карелин, в попытке перекричать музыку. — Если только тебе в трусы, — расплывается в пьяной улыбке Вано. — Че? — переспрашивает Слава, подвигаясь к другу ближе, чтобы расслышать.       Светло подается вперед, наклоняясь к Славиному уху, но вдруг напрочь забывает, что говорил до этого, да и вообще все слова из головы вылетают. У Вано сердце падает куда-то вниз, причем с таким грохотом, что, кажется, это слышно даже поверх долбящей музыки. Парень делает глубокий вдох, успевая поймать запах Карелина, прежде чем тот от него отодвигается. Слава пахнет сигаретами, пивом и смесью пота с дешевым дезодорантом. Абсолютно не сексуальное сочетание, отчасти даже мерзкое. Но у Вани внутри все пляшет и электрические разряды на кончиках пальцев. Какая же он нищенка. От самого себя противно.       А Карелина отвлекает ввалившийся в зал Андрей. Тот танцует и подпевает играющему треку. Подстраивается сзади к девчонкам, что танцуют посредине комнаты. Те смеются, заметив его. Одна утягивает у него бутылку и оставляет наедине со своей подругой, которая к Андрею явно неровно дышит. Это, вроде, его одногруппницы? Слава не уверен, у него не очень хорошая память на людей. Но как бы там ни было, эта девушка подсаживается к ним с Вано на диван. Устраивается между ними, хотя вокруг еще было полно места. — Скучно как-то, — вздыхает она и делает глоток. Слава приподнимает бровь. Еще пару секунд назад она весело отплясывала со своей подругой, а теперь ей вдруг скучно. — Прости, зай, мы не детские аниматоры, — усмехается Карелин. Девушка и правда выглядела очень молодо. Низкий рост, большие голубые глаза и пухлые, будто детские, щеки, несмотря на очень стройную фигурку. Девушка делает вид, что не расслышала этого подкола. А может, и правда пропустила мимо ушей. И совсем скоро становится понятно ее внезапное внимание к парням: — У вас есть что-нибудь? — спрашивает она уже, повернувшись к Светло, думая, что тот более сговорчивее. — «Что-нибудь» — это что? — Ну, для настроения, — девушка игриво щурится, наклоняя голову. — Анекдот рассказать могу, — Светло пожимает плечами. — Ребят, ну травка у вас есть? Меф? Я куплю, — сдается уже она и выглядит точь-в-точь, как кот из «Шрека». — У нас было два пакетика травы, — вдруг произносит Слава. — Семьдесят пять ампул мескалина, пять пакетиков диэтиламида лизергиновой кислоты или ЛСД, солонка, наполовину наполненная кокаином и целое море разноцветных амфетаминов, барбитуратов и транквилизаторов, а так же литр текилы, литр рома, ящик «Бадвайзера», пинта чистого эфира и двенадцать пузырьков амилнитрита. Девица отсылки явно не выкупает, а вот Светло давится от смеха и дает другу звонкую пятюню. — Тань, пойде-е-ем, наша песня, — подруга утаскивает девушку в танец и на ее место садится Андрей.       Замай отпускает какие-то пошлые комментарии в сторону своих одногруппниц, смотря на то, как их тела извиваются в этом танце. Девушки совсем не стесняются выгибаться и поворачиваться к парням самыми интересными ракурсами. К их танцу присоединяются еще несколько девушек. Андрей присвистывает и пихает Славу локтем в бок, кивая на ту самую Таню. Она крутит бедрами, как профессиональная танцовщица гоу-гоу и смотрит на Карелина с хитрым прищуром, манит пальцем к себе. Славе становится как-то неловко. Такое заигрывание его совсем не впечатляет, да и в танце он похож на свисающую с вилки лапшу доширака. — Запала на тебя, — говорит Андрей. Слава закатывает глаза. — Да ладно тебе, нормальная же, — голос друга звучит обиженно, будто это его сестра, от которой Слава нос воротит. — Блондинки не в моем вкусе, — отмахивается Карелин. Конечно, блять, в его вкусе лысые евреи.       Песня сменяется другой, пива в стакане становится все меньше. Да и пива уже особо не хотелось. Надо было переходить на что покрепче, а то остаток вечера так и пройдет на этом ободранном диване времен Сталина. — Пойдемте по стопарику, — Карелин толкает друзей, зазывая за собой.       Они проходят на кухню через ту самую толпу школяров. Слава замечает того шкета, на которого он сделал ставку и оценивает его состояние. Парень уже заметно поплыл, но на ногах держится. Девочка и тот блондинчик с пидорской челочкой куда-то делись, так что шкет смеется уже не так громко, да и в глазах какая-то тоска засела. «Ну, сейчас точно ухуярится», — отмечает Слава.       На кухне людей уже меньше, да и разговоры вроде не об отцах идут. Савченко как раз разливал водку по стаканам. Карелин вылил в раковину остатки пива и подставил свой стакан. Олег алкоголя не пожалел — налил добрую половину. — Э, потише, я не мешаю, — остановил его Слава. — Я знаю. Андрей с Вано сели на свободные табуретки, взяли себе по стопарику. — Ну, пацаны, за что? — спросил Федя, поднимая свой стаканчик для тоста. — Тут вообще-то и девушки есть, — поправила его сидящая рядом Соня. — Ой, извиняюсь, — Федя картинно поклонился. — Но пьешь ты как настоящий мужик. — Не завидуй, — съязвила она. — Давайте за любовь. — За нее не чокаясь, — заметил Олег. — Типа как за покойника? — Ну да. Любовь мертва. Все верно, — усмехается Савченко. — За любовь, короче.       Карелин выпивает весь стакан залпом. Все тело передергивает, он хватает со стола кусочек салями и закусывает. Внутри все горит, а в голову почти сразу ударяет какой-то азарт. Через небольшой промежуток они пропускают еще по одной. Разговор шел о какой-то херне, успели даже заспорить. Но о чем спорили, кажется, сами и не поняли. Главное, никто в итоге не оказался отпизженным. Карелин внезапно находит себя сидящим на подоконнике, на его плече лежит Светло и курит уже вторую сигарету, не замечая, как пепел с нее падает на Славины джинсы. — Бро, ну ты че, — хмурится Слава, слегка вздергивая плечо, на котором пристроился его друг. — С-с-сорян, — Вано поднимает на него затуманенный взгляд.       Народа вновь прибавилось. Школяры с коридора перекатились на кухню, присоединившись к распитию водки. Карелин замечает ту деваху, на которую шкет пускал слюни. Она стояла в стороне, шкет пытался держаться к ней поближе. Блондинчика не было видно. А вот Андрей куда-то ускользнул. Возможно, к своим. Водка ушла довольно быстро. Еще бы, эти малолетки слетелись на нее, словно мухи на навоз. Ну, шкет очень пытался напоить свою даму сердца, пока того с пидорской челкой не было видно на горизонте. Карелина забавила эта драма. Будто сериал с канала «домашний», который часто смотрит его маман. Слава всегда удивлялся абсолютно тупым сюжетам таких сериалов, но вот сам оказался в подобном. — Панкам хой, — поздоровался со всеми вошедший на кухню Англичанин. — Тебя только за смертью посылать! — развел руками Олег. — Ну че, с какими гостинцами? Рома выложил на стол бумажный сверток. — На что хватило, — Рома развернул бумагу и достал пару зипок с таблетками и одну с травкой. — Ооо! — воодушевился один из сопляков. — А нам потом их мамки пизды не дадут? Им сколько вообще? — спрашивает Слава у Олега вполголоса, наблюдая, как Рома передает шкету что-то другое. Явно «особый» заказ. — Да норм все, им по шестнадцать, — успокаивает друга Олег. — Они с моей школы, норм ребята. Да у нас тут все равно на всех по хуйне будет.       Славе почему-то не хотелось ничего сегодня юзать. Да и смотреть на упоротых малолеток — тоже. Сам, конечно, еще только-только ступил во «взрослую» жизнь, однако чувствовал нихуевый такой разрыв между ним и этими сосунками. А вот Вано прям оживился. Подскочил с подоконника и подошел к столу. — Давайте по-голландски, — предложила Соня игриво. — Это как? — поинтересовался один из малых. — Типа дрочить друг другу? — Нет, это когда вы кладете себе колесо в рот и обмениваетесь с кем-то. — Сосаться типа? — Ну, типа.       На этих словах Карелин уже выходил с кухни. В зал идти не хотелось. Музыка говно, сидел бы, пялясь в потолок. Некуда податься, туса декадентов. Одна из комнат была закрыта, за дверью характерно скрипела кровать. Слава дернул ручку другой комнаты. В ней сидели пару девушек, одна плакала, вторая успокаивала. В сумерках Карелин не мог разобрать их лиц. Пройдя мимо них, парень вышел на балкон. Достал телефон, закурил.       Яркость экрана слепит глаза. Голова слегка идет кругом от свежего воздуха. Буквы в телефоне пляшут, с трудом составляясь в слова. Слава слегка перебрал. Его пальцы сами потянулись к иконке инстаграма, сами открыли аккаунт Мирона. Та сторис еще не исчезла. Карелин вновь открыл нее и начал пялиться на эту гребанную фотку. В голову лезла неприятная парню мысль — это его девушка. Да ну, блять, нашел себе здесь кого-то? А нахуя? Чтобы потом уехать в свой блядский Питер, бросив ее? Или с собой заберет? Насколько у них все серьезно? Давно ли они вместе?       Слава вспоминает те недолгие минуты, что он побывал в квартире Мирона. Ну там же не было женских вещей, значит точно вместе не живут. Значит, и не так уж у них серьезно все… Карелин пытался успокоить себя хоть как-то. Блять, всегда же презирал ревнивых людей, а сам-то сейчас что? Этот еврей точно его доведет. Он его уже доводит. Уже довел.       В конечном счете, Карелин не выдерживает. Пальцы, опять же, сами, не согласовываясь с мозгом, печатают ответ на историю: «Крсота с уродством», — и отправляет. Он доволен собой. Правда, фейк теперь, скорее всего, придется сменить. Этот наверняка будет заблочен.       Ответ пришел незамедлительно. Слава чуть не выронил телефон из рук, мысленно попрощавшись с ним, ведь вряд ли тот бы выжил после падения с девятого этажа. Хотя после ответа Яныча Слава сам готов с этого балкона совершить прыжок веры. mirrron_1703 Карелин, ты совсем оборзел? Слава еще несколько минут, как еблан, пялится в диалог. Как Яныч узнал, что это написал он? Если только… Блять! А вот на фейк переключиться Слава-то и забыл. — Блять, блять, блять, — тараторит Карелин, пытаясь придумать что-нибудь в свое оправдание. slavakpss09 извтните это шутеа Слава удаляет сообщение. Переписывает его. И снова с ошибками. Снова удаляет. Лучше вообще ничего не писать. mirrron_1703 ты что, пьян?       Парень чувствует, как его тело дрожит. Очень хочется все это списать на холод, выперся-то он в одной толстовке на такой-то мороз, но на самом деле прекрасно понимает, что дело тут не в холоде. Вот сейчас хочется выбросить этот ебучий телефон и пойти пить дальше. Хотя нет. Не хочется. Хочется ответить. slavakpss09 нет mirrron_1703 тогда у меня нет оправдания тому, что ты охуел в край. slavakpss09 тогда да       Слава смотрит, как Мирон что-то долго печатает. Но никакого ответа так и не приходит, а парень разговор заканчивать не хочет. Хочет еще хотя бы чуть-чуть растянуть эту неловкую переписку, о которой он точно пожалеет. slavakpss09 ругаться буднте? mirrron_1703 я за тебя отвечаю только в стенах школы что происходит с тобой вне — не моя забота.       Карелина словно мордой в говно тыкнули. Неприятно. Даже как-то… больно? Что-то в груди точно кольнуло. Это сообщение прозвучало слишком грубо. Слава обычно не обижается на подобную херню. Да и на что тут обижаться? Ну, значит было на что… slavakpss09 а если я тут наркоьики употреюляю ? передознусь и умру всю жизнь буднте жалеть что могли спасти, но не спасли После такой шизы Слава скорее сам пожалеет, что реально не передознулся и не умер, чтобы потом не испытать приступ стыда от разведения такой нелепой драмы. mirrron_1703 Слава, сходи проблюйся и хватит нести хуйню.       Карелин блочит телефон и убирает в карман. Закуривает еще одну сигарету. Нет, ну какой же этот еврей педик. А если Слава тут реально подохнет? На левой хате, захлебнется в своей блевоте, лежа в облезлой чугунной ванне. И увидит не свет в конце тоннеля, а мигающую лампочку, которая освещает ванну своим противным желтым светом. Парень будет лежать в этой ванне калачиком, вдыхать запах сырости и закрывать уши, чтобы не слышать эту ебанную песню про джинсики в дырочках. Так и сдохнет. А Мирон Яныч потом всю жизнь себя корить будет. Честно, Славе хотелось бы сейчас сдохнуть, только чтобы насолить этому еврею.       Хотя почему вообще Федорову должно быть не похуй? Правильно же сказал, что он отвечает за Карелина только в пределах школы. Что творит Слава вне этих стен — Мирону должно быть абсолютно до пизды. Хотя вот с коньяком ему не было до пизды. Удобно устроился, конечно. Захочет — похуй, захочет — не похуй. Вот поганая натура. Карелин скатывается вниз по стене, смотрит на город через решетку балкона. Представляет себя загнанным в клетку зверем, которого либо на шкуру пустят, либо всю его оставшуюся жизнь заставят плясать, подгоняя хлыстом. Настроение улетело просто в пизду и выпитое количество алкоголя нехило так загрузило.       Город-миллионник. Миллион проблем, да миллион дураков. Он сидит наедине с собой. На душе заскреблись кошки. В голове прокручивается переписка с Мироном, будто пилочкой. Как все это неприятно еще накладывается и на ту сраную историю с той телкой.       Дверь распахивается, на балкон заходит Светло. На его лице идиотская улыбка, в одной руке косяк, в другой стакан с алкашкой. Вслед за ним заходят две девицы, у одной из которых зареванное лицо и черные подтеки под глазами. — Стрельнешь две сиги? — спрашивает одна из девушек.       Слава молча протягивает им пачку, каждая берет по сигарете и отходят слегка в сторону, продолжая какой-то свой разговор. Вано же подходит к другу ближе, слегка наклоняется. — Чо ты такой грустный? Го тусить, эй, — он толкает того в плечо и впихивает в его руки косяк и стаканчик. — Вот тебе косяк и винишко. Давай, вставай, тут холодно пиздец, яйца отморозишь, — девушки захихикали.       Карелин затягивается, вставая на ноги. Его нехило так качнуло, но Светло предложил себя в качестве точки опоры. Они выходят с балкона и идут в зал. Многие были там. Практически все танцевали. Пришла очередь плейлиста с треками нулевых. Слава делает тяжку, затем глоток. Это ситуацию не меняет никак, на душеньке все также погано. Из его рук кто-то урывает косяк, а Карелин и не против. Он достает телефон. Зачем-то опять залипает в переписку с Янычем. На секунду даже задумывается написать еще что-то, но вовремя себя одергивает. Не, нихуя. Хватит позора.       Он пытается погрузиться в момент, вслушаться в песню, пробует даже подпевать. Но не то. Танцует, будто под ногами битое стекло. Вот сейчас от кислоты он не отказался бы, уже почти на все согласен. Карелин выхватывает из толпы Вано и притягивает к себе, чтобы тот его услышал: — Там остались еще колеса?       Светло ухмыляется и хватает Славу под локоть, утаскивая в другую комнату. В ней темно. Пахнет потом. Вроде здесь кровать и скрипела. Да, скорее всего. Когда глаз привыкает к темноте, Карелин видит смятую постель. — Спецом для тебя умыкнул, — Вано достает таблетку из кармана, но сразу же сжимает в кулаке, стоило Славе к ней потянуться. — Ага, а где «спасибо, мой любимый Ванечка»? — Спасибо, мой любимый Ванечка, — вяло произносит Слава, роняя смешок. Светло хитро щурится и закидывает таблетку себе в рот. — Эй! — возмущается Карелин. — Забирай, пока не растворилась, — Вано высовывает язык, на кончике которого лежал манящий к себе наркотик.       Слава закусывает губу, но долго не думает. Если он дальше пойдет распивать алкашку, то точно еще сильнее загасится. Парень притягивает Светло к себе и запускает в его рот свой язык, от которого Вано увертливо прячет таблетку, заставляя задержаться. Слава настойчив. На какое-то мгновение даже забывает про наркотик, но только на мгновение. Этот поцелуй совершенно не трогает ни его сердце, ни его член, но совершенно не противен. Интересно, у еврея рот такой же влажный и горячий?       Карелин не замечает и того, как твердо фиксирует голову друга, схватившись за его волосы. Он решает этим воспользоваться, оттягивая волосы чуть назад, сжав их в кулаке чуть сильнее. С губ Вано срывается стон. Слава списывает это на боль и, пользуясь временной дезориентированностью друга, быстро находит своим языком таблетку, забирая ее в свой рот. — У тебя язык, как дрель, — хмыкает Вано, утирая рот ладонью. — А у тебя рот, как… — Слава пытается придумать что-то остроумное, но ничего на ум так и не приходит. — Как пизда. Влажный и горячий.       У Карелина от такого сравнения внутри все сжимается. Влажный, блять, и горячий. Он шумно выдыхает и выходит из комнаты. Все, никаких мыслей о евреях. Сейчас только веселье, треш и угар. Он проходит на кухню и берет первый попавшийся стаканчик с алкашкой, делая смачный глоток. — Эй, бля, эээ! — возмутился кто-то, подбежавший сзади. Слава обернулся. Это был тот самый шкет, а за его спиной стояла та девица, на которую он весь вечер слюни пускает. — Это мой, вообще-то. Точнее, ее. — А не похуй ли? — Нет, не похуй. Дай сюда, блять, — шкет потянулся к стакану с очень наглым выражением физиономии. Нет, понятно, конечно, что перед своей телкой выебнуться хочет, все же пидорской челочки у него нет, но чтоб так охуевать? Карелин хмурится и отводит руку со стаканом в сторону. — Слышь, ты конец придержи. Волшебное слово где? — В пизде, — все в такой же грубой манере отвечает парень, продолжая тянуться к стакану и почти дотягивается. У Карелина внутри мгновенно щелкает. Вот и всрался ему именно этот стакан? Ну, если именно этот, то именно этот Славче и выпьет. — Да блять! — громко возмущается шкет, когда Карелин полностью осушает стакан, словно это последняя алкашка на вписке, хотя на столе стояла только что открытая бутылка водки. — В следующий раз повежливее будь, — Слава отталкивает от себя малолетку и проходит к выходу. — Гандон! — доносится ему вслед. — Дань, ну хватит, — пытается успокоить шкета его спутница. Или не его.       Карелин медленно оборачивается и парень молчит. Почувствовал, что еще чуть-чуть и ему влетит, а разница в росте и весе вполне ощутимая. Вмазать этому шкету хотелось, конечно, очень, но Слава сжал кулаки и пошел в гостиную. Скоро ему станет похуй и на этого шкета, и на Мирона, и вообще на все и всех.