The Effect of Great Conversation | Эффект от отличной беседы

— Ты спала с моей матерью, Грейнджер. Гермиона была уверена, что на мгновение почувствовала, как остановилось ее сердце. Она заставила себя отвести взгляд от Нарциссы, которая, как всегда, сидела в беседке в южной части сада, и только в последнюю секунду вспомнила, что дыхание — это жизненно важная часть ее выживания, когда она обернулась. Драко выглядел так, словно хотел разорвать ее пополам, и Гермионе потребовалось невероятное усилие воли, чтобы не выглядеть встревоженной. — Извини? — Ты. Трахнула. Мою. Мать. — повторил Драко, произнося каждое слово медленно и с пылающей ненавистью. Гермиона не ожидала такого противостояния, но опять же, будучи якобы очень умной, она, похоже, многое упустила из виду, что может пойти не так после одной простой ночи. Ее обнаженная спина плотно прижалась к замерзшему стеклу, и ее крик удивления был проглочен властным языком Нарциссы. Сидя на большом подоконнике, который занимал западную часть гостиной семьи Малфой, Гермиона обхватила ногами ее талию, возясь с топом Нарциссы, наполовину раздраженная тем, что кнопки ей не поддавались. Нарцисса была на вкус как вино. Ткань порвалась, и Гермиона не могла точно сказать, кто из них застонал, когда полные груди наполнили ее нетерпеливые руки. Ее мозг был затуманен из-за выпитого алкоголя, но буквально мгновение назад она была уверена, что она натуралка. Теперь ее тело жаждало ощутить кожу Нарциссы на своей так, как ей нужен был воздух для дыхания. Гермиона прижалась бедрами к ее бедру и откинула голову в сторону, ее дыхание участилось в десять раз, когда Нарцисса провела пальцем по основанию ее шеи. — Нас никто не увидит? — задохнулась Гермиона, запутавшись пальцами в светлых волосах, и только сейчас заметила легкий туман, который ее дыхание создавало на фоне холодного окна. Но ее глаза закрылись, и вопрос вдруг показался бессмысленным, когда Нарцисса провела языком по раковине ее уха. — Мне все равно. На данный момент Гермиона пожалела, что ей не было до этого дела. В тот вечер она пришла под предлогом, что Нарцисса хочет отпраздновать полученное ей предложение работы в Министерстве. Гермиона сблизилась с Андромедой после войны, и вскоре после этого она воссоединилась с Нарциссой. Когда они встретились в первый раз, матриарх Малфоев окинула Гермиону презрительным взглядом. Вряд ли это было неожиданным, ведь ее семья была воспитана в ненависти к магглорожденным. Но по мере того, как шли месяцы, и Гермиона все больше и больше времени проводила с двумя сестрами, она обнаружила, что ее странным образом очаровывает младшая сестра Блэк. В Нарциссе была эта непринужденная утонченность и красота. Она была хорошо образована, и Гермионе было жаль, что она так и не нашла работу; у Нарциссы был потрясающий потенциал, и это казалось почти пустой тратой, что она не может поделиться им с миром. Они часами разговаривали на самые разные темы, и казалось, что Нарциссе искренне нравится, когда есть с кем поговорить, особенно о литературе. Гермиона нашла общество Нарциссы приятным и стала с нетерпением ждать вечеров четверга, когда они встречались за чаем. Это был самый яркий момент ее недели. Но, честно говоря, она ни на секунду не задумалась о том, что это означает, что она ее привлекает. Несмотря на все плохое, что произошло в ту ночь, Гермиона не могла не чувствовать себя польщенной тем, что кто-то такой красивый, как Нарцисса Малфой, хочет соблазнить ее. Хотя до поцелуя не было очевидно, каковы были намерения Нарциссы в тот момент, теперь стало ясно, что все было спланировано. Поздно вечером, потягивая красное вино, они сидели вдвоем на единственном в комнате кожаном диване. Если бы Гермиона была более внимательна к своему окружению, она бы поняла, что это абсурд, что у Малфоев было только одно место для сидения в пустой гостиной. Если бы она мыслила трезво, то поняла бы, что свечи, расставленные по всей комнате, призваны создавать настроение, а не просто служить украшением. Но она не могла мыслить ясно. Всякий раз, когда она смотрела на Нарциссу, ее мозг, казалось, отказывал ей. Самая умная ведьма своего возраста… и при этом как-то совершенно не обращающая внимания на то, что у нее возникла совершенно неуместная влюбленность в чужую жену. — Я не знаю, откуда ты получаешь информацию, Драко, — прохладно ответила Гермиона, пытаясь сохранить самообладание, — но ты же знаешь, что Министерство послало меня сюда только для того, чтобы убедиться, что больше не будет никаких… инцидентов. Ее взгляд метнулся к большому окну слева от нее, окну, из-за которого, собственно, и возникли все эти проблемы, и она увидела, как Люциус рявкнул на домового эльфа, чтобы тот поторопился с упаковкой вещей. Он больше не выглядел так, словно собирался снова напасть на Нарциссу, он просто был в ярости на окружающий мир, но Гермиона не собиралась уходить, пока он полностью не покинет территорию дома. — Я не дурак, Грейнджер. Министерство не посылает авроров для разрешения семейных споров; моя мать связалась с тобой напрямую! Забавно, не правда ли, как ей пришло в голову послать за тобой, а не за собственной чертовой сестрой? Гермиона почувствовала, что ее лицо пылает от нетерпения: — Твоя мать была напугана; вот почему она послала за мной. У Андромеды нет такой власти, как у меня, и ты это знаешь. Твой отец не должен был нападать на нее, Драко; если ты хочешь возложить вину на кого-то, то лучше возложи ее на того, кто в этом виноват. — Он бы не тронул ее, если бы она не решила, что на этой неделе собирается уйти и стать чертовой лесбиянкой! Гермиона кипела внутри, снова фокусируясь на Нарциссе в саду: — Я не думаю, что это решение было принято ею легкомысленно. Я понимаю, что ты расстроен тем, что твоя семья разваливается, но иди и утопи свою боль в таверне, как любой другой уважающий себя мужчина. Драко хотел что-то ответить на это, но Гермиона уже не слушала. Нарцисса повернулась, чтобы посмотреть на нее, и ее улыбка благодарности заставила ее живот гореть от удовольствия. Ей хотелось заключить Нарциссу в свои объятия и поцелуями прогнать боль, но эта привилегия предназначалась ее возлюбленному, а Гермиона таковой не являлась. Это была всего лишь одна ночь, которую они провели вместе. Одна удивительная, потрясающая ночь, которую, как она знала, она никогда не забудет. Гермиона закинула одну ногу на плечо Нарциссы, ее руки были прижаты к противоположным сторонам оконного стекла в отчаянной попытке удержать равновесие. Пальцы Нарциссы заполняли ее, извлекая из Гермионы звуки, которые она даже не подозревала, что может издавать. Ее грудь вздымалась, когда она отчаянно пыталась отдышаться среди стонов, но при таком темпе ей, наверное, было бы все равно, если бы она в конце концов задохнулась из-за этого. «Цисса!» — имя, сорвавшееся с ее губ, звучало одновременно хвалебно и умоляюще. Большой палец скользнул по ее клитору, и Гермиона задрожала, утыкаясь лицом в грудь Нарциссы, когда ее крики стали громче. «Пожалуйста, пожалуйста», — умоляла она под шелковистой плотью; эта потребность не осталась без внимания. Стоило лишь немного изменить положение внутри нее, и вдруг Гермиона закричала такие вещи, которые заставили бы покраснеть шлюху, падая с самой высокой горы в море чистого, ничем не сдерживаемого неподдельного блаженства. Гермионе потребовалось всего несколько мгновений, чтобы прийти в себя, прежде чем она позволила себе сползти вниз, ударившись коленями о мраморный пол. Она не могла объяснить это желание или даже понять, откуда оно взялось, но внезапно ее рот прижался к складкам Нарциссы, с жадностью исследуя их языком. Нарцисса провела пальцами по ее волосам и ободряюще застонала, прижимаясь бедрами к ее лицу и шепча ее имя. И, боже правый, когда Нарцисса кончила… Гермиона была уверена, что никогда не пробовала ничего более сладкого. — В какой долбаной части твоего разума ты думала, что это нормально — разбивать мою семью? При этих словах чувство вины пронзило ее до глубины души; это было то, что Гермиона пыталась игнорировать с тех пор, как это случилось. Она не была плохим человеком; она знала, как это неправильно — спать с замужней женщиной. Ей было противно от самой себя в течение нескольких дней после этого, но это не означало, что она должна была рассказать Драко о том, что произошло между ней и его матерью. И уж точно в ее намерения не входило, чтобы все пошло прахом. — Мне жаль, что это происходит с тобой, Драко, — честно ответила она, — но я должна проводить твоего отца. Извини. Она оставила его на крыльце терзаться в своем гневе, а сама пошла в дом, чтобы сопроводить Люциуса. Двадцать минут спустя Гермиона стояла, прислонившись к перилам беседки рядом с Нарциссой, наблюдая за утками, купающимися в пруду напротив. Драко умчался бог знает куда, и благодаря более спокойной атмосфере Гермиона чувствовала себя более непринужденно. — Спасибо, что пришла. — Ты сказала, что я нужна тебе, — ответила Гермиона, — я бы не стала игнорировать это. От этого признания ее щеки слегка покраснели от смущения, так как она поняла, насколько глупо это прозвучало. Нарцисса, однако, не подумала, что ее слова звучат глупо, и ее лицо расплылось в улыбке. Однако улыбка вскоре исчезла, и она извинилась: — Прости, что втянула тебя во все это. Я просто хотела исследовать свою личную фантазию; я никогда не ожидала, что она так завладеет моей жизнью. Она тихо вздохнула, как будто чувствовала себя немного глупо. Гермиона осторожно коснулась ее руки: — Ты ничего не можешь поделать со своими чувствами, Нарцисса. В этом нет ничьей вины, тем более твоей собственной. — Разве нет? — возразила Нарцисса, — я провела половину своей жизни, живя во лжи, чтобы оправдать ожидания всех, кроме своих собственных. Я так долго пренебрегала собственными потребностями, что в итоге разрушила свою семью. От Люциуса следовало ожидать такой реакции, но Драко тоже в ярости от меня, и это разбивает мне сердце. — Если тебе от этого станет легче, у него тоже было несколько крепких слов в мой адрес, — призналась Гермиона. Нарцисса резко повернулась к ней: — Он узнал, что это была ты? — Да, хотя я до сих пор не знаю, как. Нарцисса потерла виски, пересекая беседку и опираясь на перила слева от Гермионы, которая смотрела на поместье. — Полагаю, ему было нетрудно догадаться, — признала она, — ты — единственная женщина, с которой я провожу время помимо моей сестры. О. Что ж, тогда методом исключения. Гермиона виновато прикусила нижнюю губу. — Я, вероятно, нанесла достаточно вреда здесь, — тихо призналась она, — и наверное, мне пора уходить… Нарцисса не ответила ей, и Гермиона зажевала внутреннюю сторону щеки, пока шла позади нее, направляясь обратно в поместье, чтобы взять свою сумочку. Она хотела Нарциссу, но не собиралась навязываться ей, особенно после всего вреда, что причинила ее семье. Гермиона успела спуститься только на вторую ступеньку, прежде чем Нарцисса сказала тихим голосом: — Нет. Гермиона замерла, глядя на Нарциссу, которая повернулась к ней лицом. — Не уходи, — добавила она, и на этот раз ее голос был сильнее. Гермиона отступила на пару шагов, но промолчала, зная, что у Нарциссы на уме было нечто большее. — Ты… невероятно привлекательная женщина, — начала Нарцисса, заставив Гермиону слегка покраснеть от комплимента, — но я переспала с тобой не из-за этого. Она сделала несколько шагов к ней, продолжая признание: — Ты самая интеллектуально одаренная ведьма, с которой я когда-либо имела удовольствие общаться, магглорожденная или нет. Твой ум — вот что для меня сексуально. И… — она остановилась в полушаге перед ней, — Я чувствую, что для меня будет большой личной потерей, если мы позволим случившемуся здесь разлучить нас. Гермиона сделала секундную паузу, прежде чем кивнуть в знак согласия. В горле у нее начало пересыхать, и она не хотела рисковать, чтобы ее голос сорвался на хрип. — Поэтому, если ты хочешь… — начала Нарцисса, бросив на Гермиону взгляд, от которого та чуть не упала в обморок. Он произвел на тело Гермионы такое воздействие, о котором она до сих пор не подозревала, во всяком случае, не о том, чего можно добиться одним лишь взглядом, — Я надеялась, что ты все еще хочешь встретиться со мной в четверг. — Для чая? — вот черт, это карканье не звучало привлекательно. Нарцисса лишь ухмыльнулась и поправила: — Скорее, для свидания. Никогда еще три слова на английском языке не звучали так привлекательно. Гермиона попыталась изобразить спокойствие, но ее тело не слушалось. Она охотно кивнула, и на ее лице появилась улыбка. — С удовольствием, — сказала она ей, более взволнованно, чем можно было выразить словами. Она отчаянно пыталась сдержаться, не желая показаться нуждающейся. — Хорошо, — улыбнулась Нарцисса, выглядевшая так, словно она тоже пыталась сдержать свое удовольствие от достигнутого результата, — тогда я с нетерпением жду новой замечательной беседы. Лично Гермиона больше ждала той части, которая наступит после замечательной беседы, но она улыбнулась в знак согласия. В конце концов, лучше было не выкладывать все карты на стол.