Прекрасный белый пепел

            Салим.

2200 часов.

      Он сидел на неудобном стуле, примотанный тугой верёвкой. Зато живой. Верёвка была лишь формальностью — он бы легко её развязал, только далеко бы ему уйти не дали. Их главный, видимо, полковник, протянул Салиму что-то сильно пахнущее спиртным.       — Нет, спасибо, я бы предпочёл сохранить свой ум ясным, — ответил он, отворачиваясь от бутылки.       — Как хочешь, — светловолосый командир сам был не прочь подкрепиться спиртным. Хотя, судя по тому, что он собирался делать, ему это было нужно. — Тогда скажи мне, сколько здесь ваших? Вы охраняли химоружие? Мы ведь близко, — он даже присел на корточки, его глаза оказались на уровне глаз лейтенанта. — Где оно спрятано? Отвечай!       Бедный командир. Так вот, что они здесь искали, думал Салим. Небрежный допрос не мог сбить лейтенанта с толку, однако никакого оружия тут не было, и он это знал. Казалось, полковник просто не хочет верить в то, что они ничего здесь не найдут. Он не хочет верить в то, что видел.       — Ты не понимаешь, с чем имеешь дело… — протянул Салим. — Разве тебе не довелось видеть этих демонов?       — Я не знаю, что видел, — командир отвернулся, пытаясь скрыть следы сомнения на лице.       — Зато я знаю, — заверительно ответил Салим. — Там внизу живут монстры. Монстры, питающиеся плотью. Монстры, горящие на солнце. Надеюсь, ты веруешь брат. Когда монстры вернутся, тебе потребуется помощь высших сил.       И хотя полковник после этих слов старался сохранить невозмутимость, Салим видел, что командир совершенно растерян. Однако он вдруг сдвинул брови, стал серьёзным, почти злым.       — Сколько солдат сейчас в тоннелях? После обвала сколько попало сюда? Ты был один, когда напал на нас?       — Но я не нападал, — отчеканил Салим каждое слово.       — Ложь! — перебил командир. — На меня! На мою жену!       — Жену? Мне жаль, — тихо ответил лейтенант. Он знал, каково это — терять близких.       — Ещё нет, но скоро будет, — выдал угрозу полковник и снова уставился в карты.       — Как её звали? — так же тихо спросил Салим. Полковник поднял на него пустые глаза, полные отчаяния.       — Не смей говорить о ней, — отрезал он.       — Прошу, я не хотел тебя обидеть, просто… Мы тут вместе застряли, — лейтенант поднял взгляд.       — Поговорим? — гаркнул полковник. — Давай, зачем сражаться? Вы уже проиграли. Салим только покачал головой.       — Думаешь, у меня есть выбор? Думаешь, я хочу здесь быть? Я сражаюсь, чтобы мой сын пошёл в университет. Чтобы его жизнь была лучше моей.       Командир лишь тяжело вздохнул:       — Да уж. Понимаю.       — Мой сын… Его зовут Зейн, — задумчиво произнёс Салим. Полковник помолчал с минуту. Затем кивнул:       — Её звали Рейчел.

Джейсон.

2210 часов.

      — Надо обновить растяжку, помоги, — скомандовал Джейсон.       — Мы уже не раз оказывались в жопе… — начал Ник. Джейсон усмехнулся:       — Но не в такой глубокой.       — … если придётся сражаться, я рад, что рядом будешь ты, — закончил сержант.       — Я тебя всегда прикрою, друг. Так и знай, — улыбнулся ему Колчек. Приятно было отвлечься и просто подумать о том, что они могли оказаться в этой жопе в плохой компании. Но оказались с верными друзьями. Это давало надежду.       — Да уж, — неожиданно сказал Ник, разглядывая главную залу. — Сколько таких мест мы разбомбили, не задумываясь?       — В руинах они смотрятся лучше, — усмехнулся Джейсон. Однако Ник вдруг серьёзно спросил?       — Да что с тобой? Не эти люди войну начали.       — Не помню, чтобы они проявили уважение к Нью-Йорку два года назад.       — И что теперь, мстить всем арабам? — ещё больше возмутился Ник. — Не все они враги, сам знаешь, Джейс. Лейтенант Колчек вопросительно поднял бровь:       — Ты это о чём? Ник тяжело вздохнул.       — Бля, вот зачем я спросил? Может, хватит об этом уже? — Джейсон чувствовал, что заебался уже не на шутку. — Ты знаешь, тот КП был главной целью смертников. Пришлось действовать быстро, принять решение!       Стоило ему это сказать, как в памяти снова всплыли ужасные картины из прошлого. Кровь, крики, глаза на мокром месте от обиды и сожаления. И ничего нельзя сделать. Пути назад нет.       — Но мы ошиблись. Почему никто не говорит об этом? Все придумывают оправдания, но… Я хочу правды, Джейсон. Не могу я забыть, как она погибла. Хочешь сказать, у тебя по-другому, а?       Лейтенант тряхнул головой, пытаясь прийти в себя. С секунду он молчал.       — Мы ошиблись, — наконец тихо сказал он. — Если выберемся, нам придётся с этим жить. А если умрём здесь… Может, нам так и надо. Он сказал это. Нашёл в себе силы признать. Да, он пиздец как жалел о своём приказе. Надо было стрелять в воздух. И ему, пожалуй, никогда не отмыться от крови этой девушки. Ник дружески положил руку ему на плечо:       — Тогда не делай людей врагами. Мы сражаемся не с ними, а с режимом.       — Я не об этом говорил, ты ж меня знаешь, — буркнул Джейсон. Разговор явно шёл куда-то не туда.       — Думал, что знаю. Джейсон устало вздохнул.       — Я просто хочу сказать, что в этой стране хватает чудовищ. Вот и всё.       — Да. То-то ты этого иракца так нежно разглядывал, пока верёвки вязал, — сострил сержант.       Джейсона вдруг передёрнуло. Может, рассказать ему? Это всё конченный бред идиота, но эти мысли никак не выходят из головы. Говорят, если высказаться, становится легче. Хотя Джейсон знал об этом понаслышке.       — Ну, чего молчишь? — усмехнулся сержант Кей. — Язык от несправедливости проглотил?       — Этот солдат, — Колчек кивнул в сторону палатки, где держали Салима. — Он сегодня мне жизнь сохранил. Я был у него на мушке, спиной в дуло упёрся, а он взял и не выстрелил.       — Да уж. Этот Салим, похоже, хороший человек. Это мы с ним того монстра завалили. У него сын есть, — Ник как-то грустно глянул на палатку. — Ему сегодня восемнадцать исполняется. Он сегодня должен был быть дома, с ним. Он повернулся к Джейсону и заглянул прямо в глаза:       — Честно, я рад, что ты его не завалил. Лейтенант не нашёл, что ответить. Но почему-то с души как будто упал тяжкий груз. Салим, вот как его зовут. Надо было закончить работу.

Салим.

2230 часов.

      Что-то прошло позади командира. Салим не сумел разглядеть лица, но был уверен, что живые люди так двигаться не могут. Полковник же решил выйти посмотреть. Это был его шанс. Оставаться в плену у американцев было плохой идеей, Салим, не моргнув и глазом, выпутался из верёвок и, схватив, свою любимую железку, тихо вышел из палатки. Ему было даже немного жаль, но он не хотел медлить. Даже если они выберутся, его всё равно сдадут другим солдатам. И тогда он ещё долго не увидит сына.       Он бежал по бесконечным коридорам, плутал, путал повороты и в конце концов уже до конца не понимал, где именно он находится. Нет, возвращаться было уже поздно. Может быть, он ещё может встретить здесь кого-то из сослуживцев?

Джейсон.

2238 часов.

      Множественные кабели вели наружу, из храма. Ну, насколько в пещерах вообще можно было различать «внутри» и «снаружи». Это был их шанс послать сигнал бедствия, пришлось проверить.       Однако из храма тут же раздалось красноречивое «блять» полковника, и рация тут же включилась:       — Колчек, иракский солдат сбежал, смотрите в оба, приём.       — Понял вас, сэр, — ответил Джейсон, едва сдерживая смех. — Полковник бы и жопу свою потерял, не будь она приделана, — весело сказал он, обратившись к Нику.       — А ты, смотрю, совсем не расстроен, — удивился сержант. — А мы ведь почти подружились.       — Вы подружились, — поправил Колчек и коротко добавил: «Я просто рад, что нам не придётся за ним следить. Одной проблемой меньше. Пора двигать к рации». Но говорил он, конечно, не всегда то, о чём на самом деле думал. И лёгкие нотки грусти осели на его сердце.       Балка над пропастью выглядела опасно, и как только Джейсон решил не проверять, насколько она крепкая, сзади на него что-то набросилось, толкнув ровнёхонько на потрескавшееся дерево. Колчек несколько раз перевернулся, чтобы сбросить нападающего, пока вдруг не увидел…       — Джоуи?.. Его лицо было изуродовано клыками, нечеловеческие бешеные глаза метали хищные взгляды, изо лба росли рога, а кожа была бледно-синюшной. Нет. Они не могли сделать это с ним…       — Блять, Джоуи, это я! — в отчаянии кричал лейтенант. Но это был уже не Джоуи. И тут он вспомнил про острый колышек, который нашёл на трупе женщины, в пещере. Да. Ему придётся это сделать. Выбора нет. Молниеносным движением руки, он вытащил кол из кармана. Секунда — и он оказался под рёбрами Джоуи. Тело покачнулось и рухнуло вниз. Джейсон проводил его отсутствующим взглядом.             — Эй. Эй! Посмотри на меня, — Ник тряс шокированного лейтенанта за плечи. — Это был уже не он. Ты защищался, иначе он бы тебя на куски порвал.       Колчек не мог вымолвить ни слова. Это пиздец. Просто пиздец. Этот день как будто вырвали из чьей-то чужой тетради и вклеили в его жизнь. Если бы он мог, он бы заплакал. Но нет. Внутри была только пустота. Всё, что ему оставалось: кивнуть и надеть маску безмятежности. Впрочем, как всегда.       Рация не работала, как и следовало ожидать. И единственный, кто разбирался в технике — Мёрвин — лежал в отключке от потери крови или… Как знать. Просто никто не решался проверить пульс. Мало кто надеялся, что он когда-нибудь придёт в себя. Джейсон сегодня уже вообще ни на что не надеялся. Отряхнуться, сделать вид, что ничего не было, и идти дальше — его любимая тактика. Но даже она сейчас давала трещину.

Салим.

2310 часов

      Он так и не понял, где вышел, но определённо точно был ещё в храме. Он слышал английскую речь. Они всё ещё рядом. Он подошёл поближе, осторожно выглядывая из-за массивной древней двери. Это что?                                           Шаги?                                                                                     Сзади?       Испуганный, готовый ко всему, Салим обернулся, готовый принять бой. Каково же было его облегчение, когда он увидел своего капитана Дара Басри.       — سالم, هل هذا أنت ؟ , — чуть шепча спросил он?       — كابتن! — нет, Салим не забыл ничего из того, что натворил Дар. Но сейчас в одиночку ему было бы сложно. Лейтенант поднёс палец к губам, призывая быть тише:       — انهم إغلاق, — пояснил он. Дар кивнул и подошёл ближе. Из укрытия открывался вид на бурную деятельность американцев: они явно пытались починить рацию, уж явно не для того, чтобы послушать музыку.       — هؤلاء النزوات يطالبون بالتعزيزات يجب أن نوقفهم, — капитан решительно направился к ним, но Салим поспешил загородить американцев:       —! لا — быстро прошептал он. — يمكنهم مساعدتنا على الهرب. Дар возмущённо нахмурился:       — هل أنت مجنون ؟ هم أعدائنا!       Так, подумал, Салим. Кажется, капитан пребывает в блаженном неведении.       — إذا لم تري أي شياطين بعد؟, — спросил он, отдавая себе отчёт, как это должно звучать со стороны. Капитан Басри только непонятливо промолчал.       — هناك شياطين هنا. ها هم — أعدائنا, — прошептал лейтенант.       — هل أنت متوهم , — Салиму достался жалобный взгляд.       — استمع لي. بحق الله ، اسمع, — яро заговорил он. — لقد قتلوا الأمريكيين كاد يقتلن .رأيت الشياطين بعيني.هل تستمع لي ؟ . Дар явно не слушал и уже начинал злиться. И почему лейтенант понадеялся, что капитан послушает хоть кого-то хоть когда-нибудь?       — اتبعني أو يمكنك الموت هنا, — прошипел он, вскидывая винтовку и направляясь на верную смерть к американцам.       Нет, Салим сегодня уже достаточно следовал за Даром. Он никого не слышит. Ничего не видит, кроме своей глупой ненависти. Даже американцы обошлись с ним лучше, чем капитан Басри обходился со своими солдатами.       — وهناك شخص ذكي فهم إذا كنت غمزة ، وأحمق-إذا كنت تدفع , — напоследок прошептал Салим, — يمكنك الموت هناك. سأبقى هنا . Но капитан то ли не услышал, то ли снова не захотел слушать. Впрочем, лейтенанта это уже мало волновало.

Джейсон.

2345 часов.

      Перестрелка с иракцем началась неожиданно. Радио накрылось совсем, подмоги не будет. С каждым часом становилось всё хуже и хуже. Полковник Кинг и Ник чудом не пострадали. Проклятые иракцы! Однако Колчеку всё же было приятно думать, что среди нападавших не было Салима. Может, он уже выбрался на поверхность?       Звуки стрельбы привлекли тварей, пришлось отступать. Но судьба вдруг принесла внезапный сюрприз: Рейчел, запыхавшаяся, вся в крови, но живая, в последнюю минуту успела вбежать внутрь. Однако тут же чуть не завязалась драка: Эрик не был совсем уж дураком.       — Рад тебя видеть, — встрял в перепалку Колчек, пока они друг друга не поубивали. — думал, ты мертва. Мало, кто выбрался… Мёрвин на грани. Эти твари… Достали Джоуи. И Клариссу. Мы видели, как эти твари её утащили, Бог знает, куда. Что такое? Рейчел выглядела обеспокоенной.       — Клариссу заразили, — с трудом произнесла она. — Мне пришлось её оставить.       — То есть Кларисса ещё где-то там? — с надеждой произнёс Колчек.       — Это уже не она, — Рейчел грустно покачала головой. — Она обратилась у меня на глазах.       — Верю, — кивнул лейтенант. — То же было и с Джоуи…       Неприятные воспоминания так и грозили вырваться наружу. Но Джейсона спасла новая порция неприятностей: твари уже рвались внутрь. Было понятно, что долго они тут не продержатся: древние двери не могли сдержать бешеный натиск хищников.       — Они уже внутри! — прокричал Ник, со всей силы навалившись на тяжёлую деревянную дверь.       — Значит, больше не впускай! Даже по приглашению! — Джейсон тоже пытался совладать с дверью, но на уме у него было другое.       Где-то здесь они оставили Мёрвина. Что с ним теперь? Смогут ли они отступить? Жив ли он ещё… Чёрт возьми, Колчек так не хотел ощутить отсутствие пульса на его шее. Но кому-то придётся это сделать.       Полковник подбежал совсем вовремя, они только-только успели запереть врата. Но даже втроём, вчетвером, они бы не смогли сдержать тварей. Прорыв был вопросом времени.       — Полковник! Надо проверить Мёрвина, — крикнул Джейсон. — Мы не можем его тут оставить!       — Выполняйте, лейтенант, — кивнул Кинг. — Мы с сержантом продержимся, сколько сможем.       Что ж, первый кнут доносчику или как-то так? «Соберись, Джейсон, — сказал он себе. — Мёрвин будет мёртв или жив вне зависимости от того, узнаешь ты это или нет. Но, возможно, ещё есть шанс спасти жизнь».       Со скоростью рыси Колчек помчался к товарищу, которого они устроили возле палатки. Он лежал там же, недвижно, с закрытыми глазами, в том же положении, в каком его усадили на холодный песчаный пол. Джейсон осторожно опустился рядом с ним, приложил пальцы к шее.       — Ну же. Ну же! — в отчаянии шептал он, пытаясь нащупать пульс.       Но сердце Мёрвина уже не билось. Он не дышит. Он не выкарабкался. Блять. Не может быть! Блять! Лейтенант поднялся, и его взгляд встретился со взглядами Эрика и Ника, полными надежды. Колчек лишь обречённо покачал головой.       Это его команда, он отвечал за них головой. Это его ребята, его сослуживцы, братья по оружию. Так какого хера он не мог уследить, чтобы с ними ничего не случилось? Да, это война, на войне умирают люди, бла-бла-бла. Но почему, блять, именно его люди?!       Надо было отступать. Сейчас же. Катакомбы — их единственный выход. Или туда или всем им крышка. Но…       — Может, мы хотя бы сможем забрать тело Мёрвина? Хотя бы его похоронить, по-человечески, — сказал Джейсон, отступая к восточным воротам. — Эти монстры его разорвут…       — Он нас замедлит, ты это знаешь, — Ник положил ему руку на плечо и посмотрел прямо в глаза. — Он бы не хотел, чтобы мы рисковали жизнями. Ты сам это знаешь. Колчек лишь грустно кивнул. Ник прав. Мёрвин бы такого им не позволил.       Расставленные раньше растяжки сработали, как надо: взрыв, хоть и оглушил, но отрезал команду от погони. В воздухе стояли столбы песка и пыли, которые поднял обвал из камней. С секунду все слушали, затаив дыхание, но их окружала тишина. Наконец все позволили себе откашляться вволю.       — Их не слышно. Идём дальше, — скомандовал Колчек. Оставаться на месте всё равно было нельзя. Нельзя было давать себе ни секунды на мысли.

Салим.

0010 часов.

      Чудом выжившего Дара Салим встретил в самом безопасном месте — в катакомбах. Он бы не вызвался ему помогать, но вид раненного капитана не позволял Салиму остаться в стороне. Басри получил свой очередной урок. Он тихо взвыл, когда лейтенант прикоснулся антисептиком к свежей ранке на лице, но не в его привычках было жаловаться.       Потолок содрогнулся, сверху посыпался песок. Салим опасливо оглянулся, но никого рядом не было. Да, американцам сейчас явно приходилось несладко… Дар с презрением усмехнулся:       — أمريكيون! كيف يمكن التنبؤ بها! في أي حالة غير مفهومة — وضع القنابل.       — أتوسل إليك: اخرس وتوقف عن الوخز, — решил остудить его пыл Салим. В конце концов американцы обошлись с ним по-человечески, а ксенофобия капитана уже серьёзно начинала действовать на нервы.       — حسنا ، لقد تم ذلك. الآن تبدو حقا كبطل حرب, — посмеявшись, лейтенант отложил аптечку и поднялся на ноги. Дар гордо приподнял подбородок:       — نعم! بطل حرب! سوف ندوبي تحكي قصة كاملة!       — سنحتاج إلى الكثير من الأبطال للتغلب على كل هذا على قيد الحياة, — невесело констатировал Салим.       Невдалеке послышались голоса. Американцы. Он уже и не думал, что им придётся встретиться вновь. Но это хорошо. Вместе у них больше шансов.       — أمريكيون! — Дар вскинул автомат. — سوف القبض عليهم على حين غرة. Салим же решительно убрал пистолет в поясную сумку:       — لا يا كابتن. لن نقاتل ، سنقاتل معا. وهذه هي الطريقة الوحيدة للخروج من هنا على قيد الحياة. هم أيضا أبطال الحروب. كما قلت ، سنحتاج الكثير منهم. И суровый, готовый принять свою участь, лейтенант застыл на входе в залу. Он знал, что Дар не оставит попыток. Но Салим хотел отличаться от него. Он хотел верить в людей.       

---

      Первым в комнату вошёл Ник, и тут же Басри направил дуло автомата ему в голову. В ту же минуту появились полковник и рыжая, незнакомая Салиму девушка. Лицо, которое лейтенант выискивал тоже вскоре появилось на свету: винтовка Джейсона упиралась Дару прямо в спину.       — Ну давай. Рискни, блять, — прошипел Колчек. Он, казалось, тоже заметил Салима и едва удержался от приветственного кивка. Это. впрочем, не ускользнуло от внимания иракского лейтенанта. Дар что-то запищал на арабском, но Салим быстро его перебил.       — Мы не будем воевать, — уверенно заявил он, поднимая вверх руки. — Мы не монстры, образы которых рисуют наши правительства. Мы все тут люди. Мы должны друг другу помочь. Иначе — не выберемся. Его взгляд невольно метнулся к Джейсону, и их взгляды встретились. Американец всё ещё не двинулся с места, но Салим, казалось, видел на его лице следы внутренней борьбы. Да, ему бы хотелось, чтобы он перестал видеть в нём врага. Не только потому что это удобно. Просто… хотелось.       — Я сегодня видел вас. Там, на ферме. Но никого не убил, — он говорил это, глядя Джейсону прямо в глаза. — Я мог, но я решил не стрелять. Потому что так было правильно. Потому что стрелять в спину — не по-человечески. Потому что война — это бессмыслица.       Джейсону снова вспомнились эти мгновения. Момент, когда он попрощался с жизнью. Момент, когда враг показал, что чужая жизнь для него — не пустой звук. Всё меньше и меньше Салим походил на иракца. На то, какими их представлял себе Колчек. Но можно ли ему верить? Так долго он учился доверять только себе, что новые возможности пугали его. Ёбаный в рот.       Колчек закатил глаза и опустил винтовку. Эта битва была выиграна без единой капли пролитой крови. И все в комнате почувствовали это.       — Спасибо, — искренне прошептал Салим. И Джейсон кивнул в ответ. Пока что — им придётся работать вместе. Что бы он об этом ни думал. Звуки приближающихся демонов разрядили обстановку. Салим ринулся к ближайшему выходу:       — Это они! Надо открыть эту дверь! Чего вы стоите, ну! — вскричал он, пока американцы собирались с мыслями.

Кто первым придёт на помощь врагу?

      Первым к двери бросился Ник. Он уже успел проникнуться симпатией к Салиму. Тут и думать было не о чем. Следующей была Рейчел: ей было уже категорически всё равно, с кем сотрудничать. Лишь бы выжить. Колчек сопротивлялся до последнего, но… Без его помощи им бы вряд ли удалось открыть дверь. Вдохнув побольше воздуха, он прислонился к прогнившей доске рядом с Салимом и, подав ему знак, одновременно толкнул дверь. Врата распахнулись, и люди ринулись туда. Их ждала непростая битва.       Не прошло и минуты, как, казалось, из ниоткуда вылезли целые полчища демонов. На Джейсона бросились первым, одна из тварей утащила его по коридорам. Остальным нужно было только помолиться, что Колчек сумеет за себя постоять. Салим и Дар сражались спиной к спине, прямо как когда-то, когда лейтенант ещё не сумел разглядеть в нём тёмную сторону. Но всё же Басри не был командным игроком, он был капитаном. Именно поэтому демоны добрались до него раньше: он никому не помогал, и никто не стремился его защитить. Салим не успел его спасти, капитану сильно досталось. Зато он сумел отогнать зверя от рыжей девушки, которую, как он услышал, звали Рейчел.       Рейчел. Это же жена командира. Она всё-таки жива! Да, он не мог позволить командиру во второй раз потерять её. Однако самому лейтенанту Осману досталось. Демон исцарапал ему грудь, оставив недостаточно глубокие, но длинные следы. Но Салим был не промах. Да, он не даст никого в обиду. Он — убийца вампиров.