Прекрасный белый пепел

      Однако силы были не равны, и вскоре им пришлось отступать. Все бежали, куда глаза глядели, и Салим сам не заметил, как оторвался от остальных. Но и демонов не было слышно. У него получилось оторваться, вот только теперь он один снова застрял среди бесконечных коридоров. Так что каково было его удивление, когда он увидел невдалеке свет.       — Назовись, кем бы ты ни был! — услышал он голос Джейсона, и тут же поспешил выйти из тени.       — Я пришёл с миром, — сказал он, поднимая руки для большей убедительности. — Я думал, тебя унесли твари. Как ты выжил?       — Их не учили не связываться с морпехами, — нервно усмехнулся Колчек, но тут же посерьёзнел. — Кто-нибудь ещё выжил? Салим пожал плечами:       — Всё произошло слишком быстро. Думаю, здесь только мы.       — Только мы, да? Заебись, — раздражительно бросил Колчек. Оставаться один на один с иракцем в его планы не входило. Даже если у них перемирие.       — Я не желаю тебе зла, — устало вздохнул Салим. — Клянусь. Джейсон усмехнулся:       — Конечно, винтовка-то у меня. С секунду он помолчал и вдруг виновато потупил взгляд:       — Честно говоря, я просто рад видеть человеческое лицо, — сказал он, опуская оружие.       — Я тоже, — с лёгкой улыбкой кивнул Салим.       Гробовая тишина вокруг была слишком гнетущей.       — Ты же понимаешь, нам не обязательно быть друзьями, но мы можем быть союзниками, — слегка замявшись, сказал лейтенант Осман.       — С этим я могу смириться, — Джейсон кивнул. Салим слегка улыбнулся. Это здорово — иметь союзника. Главное, чтобы Джейсон считал так же.       — Кто-то однажды сказал: «Враг моего врага — мой друг», — вдруг снова нарушил тишину Салим. — Это не всегда так, но если мы хотим выжить, мы должны сражаться вместе. Как меч и щит.       — Многовато слов, как по мне, — усмехнулся Колчек. — Но я за. Да, приятно было осознавать, что ты не один в пещерах, кишащих плотоядными монстрами.       Надо было двигаться дальше. Где-то должен быть выход. Узкий коридор не позволял идти рядом, поэтому надо было решать, кто пойдёт первым. Джейсон стоял в нерешительности.       — Ну, в чём дело? — в недоумении спросил Салим.       — Спиной к тебе поворачиваться не охота, — процедил Колчек. — Мало ли, в какой момент ты решишь переобуться.       — То, что ты готов так сделать — не значит, что так делают все, Джейсон, — с расстановкой сказал лейтенант Осман. — كل من يزرع الشوك لن يجمع العنب. Колчек возмущённо сощурил глаза:       — Это что ещё значит?       — Кто сеет шипы, не соберет винограда, — пояснил Салим. — Если бы я хотел тебя убить, то уже сделал бы это. Но я пойду первым, чтобы показать тебе, что такое доверие. Потому что мне нужно твоё доверие тоже.       Надо сказать, с длиннющей железкой за пазухой Салим выглядел внушительно. Но лицо его при этом выражало спокойствие и внимательность. Этим он сильно отличался от возбуждённого и дёрганного Джейсона.       — Если ты хоть глянешь в мою сторону косо, я не стану думать дважды, — Колчек попытался восстановить подорванный авторитет, но иракский лейтенант лишь со смехом сообщил:       — Какой-то болван не может испугать убийцу вампиров. Джейсон еле сдержался от возмущённой усмешки. А этот Салим не промах. Он, как и сам Колчек, остёр на язык. Да, хоть что-то общее у них имеется. Но от этих мыслей американец себя быстро одёрнул: нельзя забывать, что он — враг. Но почему он так беспечен? Неужели не боится, что Джейсон может его прикончить в любую минуту, когда ему захочется? Неужели он и правда так легко способен доверять? Эту загадку ему только предстояло разгадать.       Новым испытанием для их команды стали поднимающиеся ворота.       — Вроде иначе не пробраться, — Колчек осмотреть каждый сантиметр комнаты, но другого выхода не было.       — Один держит ворота, чтобы другой смог пролезть, — сказал Салим. Да, примерно чего-то такого Джейсон и боялся. Но мысль о тварях, которые могли в любую секунду тут появиться, не оставляла ему выбора. Придётся действовать сообща.       Тяжёлый булыжник дался им с трудом: они вдвоём едва могли держать его дольше минуты. Да, если такой упадёт на спину — ты больше не жилец. Именно об этом думал Колчек, когда они сумели приподнять ворота достаточно, чтобы один из них смог пролезть.       — Пошёл! — ни секунды не медля крикнул он Салиму, а тот не стал переубеждать. Едва иракец успел отползти от двери, как силы покинули Джейсона, и каменная плита с оглушающим грохотом опустилась на пол, обрушая обветшалые каменные стены.       — Ты в порядке? — донеслось с той стороны.       — А ты как думаешь? — раздражённо ответил Колчек. — Здесь не пройти, мне придётся поискать другой выход. И он в отчаянии рыскал по комнате: не может быть, чтобы он застрял здесь, когда иракец уже оказался в безопасности. Или это такая пресловутая карма? Разумеется, он пропустил Салима вперёд лишь бы оттянуть момент, когда придётся на него понадеяться. Может, иракец потому так легко доверяет, что за доверием следует удача? Это бы многое объяснило в его жизни.              Колчек невесело усмехнулся. Да… Сейчас, когда он оглядывался на свою жизнь, то видел, что, по сути, вообще никому не доверял. Если и доверял, то с оглядкой. Он привык полагаться только на себя. Может, поэтому его так часто тяготило одиночество?       Из размышлений его выдернул голос Салима:       — Кажется, я нашёл путь! Только мне надо расчистить его отсюда. Колчек облегчённо выдохнул: по крайней мере он не достанется на съедение монстрам. По крайней мере не сейчас. Голос иракца доносился откуда-то слева, снизу. И действительно: нагнувшись, Джейсон обнаружил небольшую расщелину среди камней. Она была недостаточно широкой, чтобы пролезть, но достаточной, чтобы можно было поговорить.       — Только быстрей. Твари могут быть, где угодно, — опасливо оглядываясь, поторопил Колчек иракца. Салим кивнул, спешно оттаскивая в сторону большие камни.       «И всё же он не решил меня бросить, — подумал про себя Джейсон. — Он мог бы уйти без меня, но сейчас он расчищает путь специально для меня». Благодарность, такое приятное чувство, вызывало у Джейсона неловкость, поэтому он поспешил нарушить тишину:       — Как думаешь, с чем мы имеем дело? С другой стороны послышался тяжёлый вздох.       — Может, лучше о чём-то другом поговорим? — от мыслей о пережитых сегодня ужасах у Салима начинали подрагивать руки. Сейчас это было недопустимо.       — Можно, — согласился Колчек. — О чём, например? Иракский лейтенант задумался. И выдал первую мысль, которая его посетила:       — Расскажи мне про свой дом. Ох. Дом. У Колчека это слово не вызывало ничего, кроме скуки. У него дома не было уюта, его никто там не ждал, ему там были не рады. Там всем на него было плевать. Так было с детства. Мало что с тех пор изменилось. Но если бы ему сейчас пришлось выбирать, где оказаться, он бы, не задумываясь, выбрал бы тёплую ванну и мягкую чистую кровать. Пускай и там, где он чувствовал своё одиночество острее всего.       — Да, дом… — задумчиво протянул он. — С чего бы начать? Нет денег, работы, будущего. Дети готовы поубивать друг друга за пять центов. Он машинально потянулся к шраму на правом плече, где теперь красовалась татуировка. Дом никогда не был особенно дружелюбен к нему. Ни в каком возрасте.       — Богатые богатеют, бедные беднеют. Такой вот дом, — закончил он, поджав губы и невесело усмехнувшись. Да, он много раз думал, почему кому-то везёт родиться там, где его любят. Там, где каждый день не похож на войну. Там, где не нужно бороться, не нужно выживать. Можно просто жить. Но в таких местах понимают только язык насилия. Тут каждый сам за себя.       — Кажется, такое теперь везде, — подал голос Салим и, будто прочитав мысли Джейсона, добавил: «В таких местах нужно приложить немало усилий, чтобы не озвереть. Но мы с тобой, кажется, справились, да?».       Обычно Джейсону не нравились такие разговоры по душам: он начинал злиться и ещё больше закрывался в себе. Но Салим как будто знал подход к людям. С ним почему-то хотелось поговорить. Джейсон и сам не мог понять, почему.       — Как… — Как у тебя это получилось? — неуверенно поинтересовался Колчек. — Верить людям?       — Мне помогли родители. И сын, — ответил Салим, слегка запнувшись. — И даже жена… Он вспомнил их. Свою семью. Его родители рано почили, но они были вместе до конца. Отец родился в Ираке, а мать была европейкой. Это она учила Салима английскому, читала с ним книжки, заботилась о нём и бесконечно любила. Отец был ответственным и сильным, Салим любил обращаться к нему за советами и знал, что, несмотря ни на что, родитель будет на его стороне.       Давным-давно отец рассказывал ему, как страдал от пьянства. Он выпивал каждый вечер, спускал на это всю зарплату и, наверное, плохо бы закончил, если бы не мама Салима. Именно она, по его рассказам, спасла его. Она верила в него, и эта вера в людей передалась её сыну. И это то, чему Салим пытался научить Зейна. Даже сейчас мысль о сыне вела иракца дальше. Ради него он боролся с демонами. «Не всем так везёт с близкими», — подумал Салим.       — Но твоей семьи рядом не было, я прав? — вдруг спросил он.       — Нет, — тихо ответил Джейсон. — Скорее даже наоборот.       — Мне тоже пришлось столкнуться с тем, когда кто-то из семьи от тебя отворачивается. Такое очень тяжело пережить. Мне жаль, — проникновенно сказал Салим.       — Мне тоже, — кивнул Джейсон. Последний камень, закрывавший врата, был убран, путь расчищен.       — Вперёд! — с трудом сказал Салим, поднимая тяжёлую плиту. Вот он — момент, который Колчек так старался оттянуть. Но выбора не было: остаться на съедение хищникам, пожалуй, даже хуже, чем умереть от перелома спины. Хотя, даже если единственный союзник, который у него сейчас есть, его предаст, то в чём вообще смысл всего этого?       Собрав все в кулак, зажмурившись и мысленно помолившись кому-то, кто так усердно защищал его до сегодняшнего дня, Колчек пополз между камней, по холодному песчаному полу. Это было страшно, будто сама смерть подгоняла его, стоя за плечами. Но Салим держал крепко. И когда Джейсон сумел отползти на достаточное от ворот расстояние, каменная плита обрушилась на пол. Командная работа дала свои плоды: они оба были целы и невредимы. Едва отдышавшись, Джейсон встал на ноги и искренне произнёс:       — Спасибо. Салим с лёгкой улыбкой кивнул. Это было хорошее начало.       Дальше их ждала полутёмная комната с огромным колодцем посередине. Только это был не колодец, а братская могила. Да, эпохи идут, а мир не меняется.       — Что ты сделаешь, — спросил Джейсон, стараясь не дать убивающей тишине проникнуть в мозг, — первым делом, когда мы выберемся отсюда?       — Приду к сыну, — Салим кивнул, подсвечивая себе дорогу зажигалкой. — Ну а ты? Что сделаешь?       — Я, наверное, просто напьюсь, — усмехнулся Колчек. Да, тут одной попойки было бы мало, но с некоторых пор он дал себе слово, что больше не уйдёт в загул на несколько дней. Так можно и конец света пропустить.       — У тебя вроде есть голова на плечах, — он решил сменить тему, тем более, теперь есть тот, кому можно задать вопрос, — так что я должен спросить. Какого хрена ты воюешь за Саддама? Если уж Салим не идиот, то как ему пришло в голову воевать за диктатора?       — У нас не было выбора, — с сожалением ответил Салим. — Когда на твою страну нападают, воевать заставляют всех. Моего мнения не спросили. У Джейсона встал ком в горле, и всё, что он смог вымолвить было:       — Бля… Скольких таких иракцев, против их воли отправленных на службу, он застрелил без жалости? Господи, лучше об этом не думать. Повисла ужасная пауза осознания.       — Твой друг, Ник, — Салим поспешил разрядить обстановку. — Он мне нравится. Он был добр ко мне.       — При других обстоятельствах, в другой день, он бы всадил в тебя пулю, — голос Джейсона звучал необычайно тихо. Потому что это было верно и для него самого. Он был безжалостен и скор на расправу. Как теперь уместить эти мысли у себя в голове?       У них на пути встала очередная дверь. Без лишних разговоров они принялись её открывать, как вдруг Салим обратил внимание на рисунки на кепке Джейсона. Датировались 9/11.       — Что означают эти знаки? — поинтересовался он.       — Память о павших, — кивнул Колчек. — Причина сражаться.       — Причина не хуже других.       — Отличная причина, — заключил Джейсон. — Единственная.       — Я не настроен к вражде, — осторожно произнёс иракский лейтенант.       — Значит, ты новости не смотришь, — отрезал Джейсон. Салим невесело хмыкнул. Ему на ум пришла притча, которую когда-то рассказывал ему отец.       — Слушай. Однажды человек построил дом на берегу реки. Пришёл паводок, и стены смыло. Пришла засуха — и он захотел пить. Весь день его кусали насекомые. И всё же, каждую ночь, он говорил жене: «У нас всегда достаточно рыбы». Теперь уже Джейсон начал злиться: он терпеть не мог, когда его поучали. Да и вообще его картина мира рушилась у него на глазах, а тут ещё этот иракец со своими рассказами.       — Думаю, нам пора побыть в тишине, — мрачно сказал он, отворачиваясь к двери.       — Я понимаю, — подал голос Салим. — Это должно быть тяжело. Но ты не знал, не верил, что не все арабы желают вам зла. Ты думал, мы заслуживаем смерти. Теперь я это вижу. Сделанного не воротишь. Но теперь ты знаешь больше. И только тебе решать, что ты будешь делать с этим знанием. Джейсон лишь молча и неуверенно кивнул. На душе отчего-то стало невыносимо горько.       Но их уже ждали новые неприятности. Прямо из колодца с костями показалась сначала одна лапа, потом вторая, и вот уже монстр во весь рост появился практически из ниоткуда. Как они это делают?       — Надо открыть ебучую дверь! Сейчас же! — в панике заорал Джейсон, заслышав рёв хищника. Заслуженные секунды покоя прошли. Пора бы вспомнить, в какой они на самом деле жопе.       Монстр с разбегу врезался в дверь, обезоружив Джейсона. Второй удар пришёлся на Салима. Времени на раздумья не было: Колчек вынул поясной нож и набросился на зверя. Несколько ударов пришлось ему под рёбра, монстр взревел и ответно атаковал американского лейтенанта. Тут уже пришла очередь иракца. Своей излюбленной железкой он пронзил демона насквозь. Остриё остановилось в какой-то паре сантиметров от лица Джейсона. Монстр обмяк и перестал дышать.       Шокированные, они еле поднялись на ноги.       — Пора валить отсюда, — прокомментировал Колчек, подбирая свою винтовку. Салим был с ним полностью согласен. Пройдя пару непросторных залов и едва не напоровшись на острые края решётки, через которую им пришлось пролезть, они оказались в лазарете. По крайней мере это место когда-то им было. Взгляд Джейсона тут же нашёл что-то интересное:       — Может пригодиться, — сказал он, держа в руках связку динамита.       — Есть ли хоть что-то, что помешает тебе засунуть шестидесятиленюю взрывчатку себе в сумку? — без особой надежды спросил Салим. Колчек, не задумываясь, ответил:       — Неа.       — Так я и думал, — театрально вздохнул иракец. Джейсон сам не заметил, что улыбнулся.       — Ну что, химоружие Саддама уже близко? — весело спросил он, осматривая периметр.       — Только ты скажешь что-то умное, как тут же выдаёшь какую-то глупость, — изображая недовольство, в тон ему ответил Салим. Эта игра нравилась им обоим, так что они не собирались прекращать.       — Хочешь шутку? — спросил иракский лейтенант.       — Неа, — посмеиваясь ответил американец. Салим недоумённо на него посмотрел, и Колчеку пришлось сжалиться:       — Ладно, давай.       — Как называется порода собаки, которая утонула? Джейсон пожал плечами и вопросительно приподнял бровь.       — БУЛЬдог, — рассмеялся Осман. Колчек тоже усмехнулся, то ли от глупости шутки, то ли от сюрреалистичности самой ситуации. Но это было лучше, чем если бы он был тут один.       Многие документы из этой комнаты оставляли вопросы и давали не самые приятные ответы. Но выход был дальше.       — Погоди-ка, — остановил Салима Джейсон, когда тот уже собирался идти дальше. Сам же он наклонился к полу.       — Что ты делаешь? — поинтересовался иракец.       — Оставляю отметку, — пояснил Джейсон, поднявшись. На песчаном полу красовалась отметка «Дж. К.». Салим покачал головой:       — Ты думаешь, они ещё живы? Это обнадёживает.       — Надежда — всё, что у нас осталось, — мрачно подтвердил Колчек, прежде чем отправиться дальше, в неизвестность.       Пройдя пару десятков метров, солдаты услышали шум воды. Впереди их ждала расщелина. Отступать было уже поздно, поэтому пришлось спуститься на верёвках. Перед ними предстал огромный водопад, мощные потоки воды которого уходили дальше, вниз. Салим вдруг остановился и что-то достал из кармана. Джейсон подошёл ближе. В руках у иракца был бумажник со вставленной туда фотографией супружеской пары.       — Твоя жена? — сочувственно спросил Колчек. Салим только покачал головой:       — Забавно, что можно знать человека хоть всю жизнь, но не знать ничего не о нём. Я не знал, что мой капитан был женат, — с тихим вздохом добавил он.       — Тот ублюдок, который пришёл с тобой? Салим поднял глаза на Джейсона, в них читалось сожаление:       — Он не выжил. Колчек замялся. Он явно сморозил какую-то глупость. Но неужели Салим был способен посочувствовать каждому? В каждом увидеть что-то хорошее, светлое? Джейсону было интересно, видел ли что-то иракец в нём. Салим доверял ему, был уверен, что Колчек не подведёт. Джейсон сам не был в себе настолько уверен. Но это помогало. Ему очень не хватало союзника рядом.       — Я был не прав насчёт тебя, — неожиданно, уверенно кивнув, со вздохом сказал американец. — Ты ничего.       — Как и большинство людей, — Салим вдруг почувствовал, как тепло стало на душе от чужих слов. — Главное понять это, пока они живы. С секунду они всматривались друг другу в глаза. Да, было что-то в них обоих, чего они не могли понять, но могли уважать. В их странной команде была своя особая атмосфера. Та, которой у них не было уже давно. И та, в которой они оба нуждались. Секунды через три Салим смущённо отвёл взгляд, а Джейсон неловко закашлялся:       — Пора идти дальше, — сказал он, отводя взгляд и поправляя кепку. Что это было? Он так и не понял. Но почему-то на душе стало легче, а на сердце — тепло. Салим кивнул, отпуская бумажник в пропасть. Хозяину он больше не пригодится. Пора отпустить и его.       Стоило им пройти дальше, как перед ними разверзлась зелёная бездна: зловещие клубы пара поднимались из самых недр земли, распространяя зловоние гниения и затхлости на всю комнату. Если бы Салима попросили описать ад, он, не задумываясь, представил бы его как-то так. Подойдя к краю, который окружал лишь хлипкий деревянный заборчик, он невольно прошептал:       — Аллах… Бездна уходила вниз на многие километры, вместе с причудливо завитым стволом старого дерева, который, казалось, образовывал своего рода лестницу. Но не для людей. Для демонов.       — Пресвятая Богоматерь, — невольно выдал Колчек, нервно сглотнув, но тут же, усмехнувшись, натянул на себя маску беспечности, хотя всё его существо призывало бежать отсюда как можно скорее. — Это место полно сюрпризов. Что думаешь? — обратился он к Салиму.       — Никогда не видел ничего подобного, — с трудом выдавил Осман. Этот вид завораживал, но и пугал обещаниями самых жутких страданий, которые они только могли себе представить. Вниз устремлялись массивные железные цепи, а сверху висели толстенные лифтовые кабели. Кто-то из людей уже побывал там внизу… Но кто мог решиться на такую глупость?       — Видишь трос? Археологи, должно быть, спустились туда, — задумчиво протянул Колчек.       — И я не думаю, что они смогли выбраться, — опасливо сказал Салим. Он всё боялся, что Джейсон озвучит эту до ужаса пугающую мысль.       — Лебёдка работает.       — Нет, — твёрдо сказал Салим. Джейсон недоумённо поднял бровь.       — Нет? Салим покачал головой:       — Мы туда не пойдём. Археологи не выбрались, тебе это о чём-то говорит?       — Мы не археологи, — фыркнул Джейсон. Осман не собирался сдаваться и машинально схватил союзника за руку:       — Наш мир наверху, а не там, внизу, — проникновенно сказал он, глядя американцу прямо в глаза. Тепло чужой руки жгло кожу, словно раскалённое масло, но Джейсон не спешил высвободиться. Он весь как-то подобрался, а на его лице отразилась решимость. Свободную руку он положил Салиму на плечо и, наклонившись, заглянул в бездонные тёмные глаза.       — Между нами и нашим миром, — сказал он вкрадчиво, — армия монстров. И если мы хотим остаться в живых, нам придётся рискнуть. Придётся спуститься в логово к врагу. Это наш единственный шанс. Он с сожалением покачал головой и на секунду замолчал, как будто ему было тяжело говорить.       — Меня тоже до пизды пугает эта зелёная штука. И больше всего на свете я не хочу спускаться в этот ад. Но чтобы выжить — нам придётся. Я это знаю, и ты тоже знаешь. Невдалеке уже послышались противные визги хищных тварей. Джейсон вздрогнул и машинально схватился за винтовку.       — Я сегодня доверился тебе, — затараторил он. — Теперь ты должен поверить мне. Веришь? — он вдруг протянул Салиму ладонь.       Миллионы маленьких искорок пробежали по телу иракца. Будь он один, он бы вряд ли справился с паникой. Но Джейсон всем своим существом, просто находясь рядом, вселял в него смелость. Салим протянул ему руку, и с их рукопожатием что-то ушло навсегда. Злоба, ненависть, страх. И что-то нашло место в их сердцах: вера, принятие, дружба. И они оба это почувствовали. Словно мощный электрический заряд пробежал между ними, разрушая вражду.       Да, они выберутся оттуда, чего бы этого им ни стоило. Потому что теперь их двое. Потому что теперь они вместе.