Прекрасный белый пепел

      Счёт шёл на минуты. Хищники подбирались всё ближе, пока Салим судорожно пытался запустить генератор. Наконец-то в механизме что-то щёлкнуло, и он зашумел. Лифт ехал слишком медленно. Рёв монстров был всё отчётливее, Салим и Джейсон скучились на площадке у входа в лифт. Он приедет в любой момент, надо только дождаться. И хотя их пугала перспектива сражения с кучей демонов, они знали, что смогут постоять друг за друга. Они будут биться спина к спине, рука об руку. Так они смогут победить всех демонов. Даже внутренних.       Лифт приехал как раз вовремя: визги тварей, готовых высосать всю кровь из тел соратников, доносились из соседнего коридора. Пора было сваливать. Проворно заскочив в лифт, больше похожий на дешёвый аттракцион свободного падения, Джейсон дёрнул за рычаг управления. Коробка из старого дерева и ржавого металла пошатнулась и со скрипом поехала вниз.       — Фух, — Джейсон непроизвольно издал вздох облегчения. — Было близко. И, эм… Он внимательно всмотрелся в лицо Салима:       — Спасибо, — коротко произнёс он. — За то, что доверился. Иракец не смог сдержать улыбку:       — Мы должны быть вместе, друг мой. يرى القلب قبل الرأس. Сердце видит раньше головы.       — Что это ещё значит? — усмехнулся Джейсон, всё ещё пытаясь отдышаться.       — Что иногда нужно поступать не так, как думаешь, чтобы поступить так, как на самом деле хочешь, — пояснил Салим, кивнув. — Я хотел доверять тебе, Джейсон.       — Да, сегодня мы оба получили уроки о доверии, верно? — американец слегка улыбнулся. Лейтенант Осман вновь кивнул:       — Это так. Слушай… — он вдруг запнулся и недоумённо посмотрел на Колчека. Тот понял его без слов:       — Хотел что-то спросить? И почему тебе так нравится слушать херню из моей жизни? — он посмотрел на союзника. — Ну, валяй.       — Ты когда-нибудь доверял хоть кому-то? — серьёзно сказал Салим. Это был неожиданный вопрос. Но до низа было ещё далеко, так что можно было скоротать неловкую паузу в лифте. Колчек задумался.       — Да, была одна девушка, — он невесело поджал губы. — Пожалуй, никому я так не верил, как ей. Она была рядом, поддерживала меня. Казалось, только с ней я мог действительно поделиться тем, что лежало у меня на душе, без страха получить упрёк или осуждение. Мы, наверное, даже могли пожениться. Но однажды… Он запнулся, ком подступил к горлу. Да, прошло уже два года, но он не мог перестать вспоминать о ней без подступающих слёз. Салим поддерживающе положил руку ему на плечо:       — Глубоко дыши. Это помогает остудить разум. Джейсон последовал его совету. В голове снова замаячили болезненные воспоминания. Но дыхание слегка восстановилось, жгучая боль отступила, и он смог продолжить:       — Однажды я её заревновал. К какому-то парню по переписке. Мне всё время казалось, что она изменяет, встречается с ним за моей спиной, — он тяжело вздохнул.       — И это было правдой? — осторожно спросил Салим.       — Я так и не узнал, — тихо ответил Колчек. — Мы поругались, а потом… Потом… По спине иракца пробежали мурашки:       — Что с ней случилось?       — Теракт. 11 сентября. Из-за нашей ссоры она вышла на работу, хотя не должна была. И потом эти уёбки снесли башни. Кэролайн не смогли спасти. Чёрт, если бы я мог это предусмотреть, но нет, я вёл себя как конченный придурок, это из-за меня она умерла. Из-за меня, а не из-за проклятых арабов. Эмоции захлестнули его. Слишком много произошло за этот день, мозг уже не справлялся. Ему нужно было куда-то это выместить. Джейсон до боли впился ногтями в голову. Лишь бы не было так невыносимо больно. Так одиноко. И вдруг он почувствовал… Что его обнимают? Да. Определённо.       Салим обнимал его, крепко и тепло. Сперва Колчеку захотелось вырваться, вся его сущность кричала, что его не должны трогать, что ему это не нужно, что он должен быть один. Но силы покинули его, а в глубине души ему хотелось остаться. Как он там выразился? Сердце видит раньше головы? И он остался, неловко приобнимая Салима в ответ, вдыхая запах его пыльной формы, с нотками железа — то ли от крови, то ли от острой перекладины, с которой не расставался лейтенант Осман. Да, может быть, при других людях Джейсон бы не позволил себе такого. Но, кроме них, тут никого не было. Только они.       — Ты не виноват, — тихо сказал Салим ему на ухо. — Ты не можешь контролировать жизнь других людей. Здесь виноваты только те, кто решили убивать. Тот, кто пытался доказать тебе обратное, — глупец и безумец.       — Я хотел бы в это верить, — глухо отозвался лейтенант Колчек.       — Я в это верю, — кивнул Салим. — А ты — верь мне.       — Ты чем-то похож на Кэролайн, — после недолгого молчания подал голос Джейсон. — Вы бы с ней подружились.       — Я в этом не сомневаюсь, — Колчек почувствовал, что Салим слегка улыбается. — Ты умеешь выбирать друзей, Джейсон. Он лишь усмехнулся:       — Спасибо, Салим, — с расстановкой сказал он. — Ты опять меня выручил, хотя я столько хуйни наговорил тебе несколько часов назад. Бля, да мы взяли тебя в плен. Честное слово, мне очень жаль.       — Всё позади, друг, — иракец похлопал его по плечу. — Нам обоим пришлось нелегко. Но я здесь, и я поддержу тебя.       — Как и я — тебя, — кивнул Джейсон. — Мне это в новинку, но я привыкну. Мы с тобой наравне. Салим улыбнулся, и Колчек сделал то же в ответ. Лифт с грохотом остановился.       — Приехали, — мрачно заметил американец, открывая дверцы.       Зелёный туман, казалось, стал ещё более ядовитого цвета. Потолка не было видно, ввысь только уходили мясистые ветви старого, правильнее сказать, древнего, дерева, причудливо переплетаясь между собой.       — Я немало херни повидал в жизни, но с этим ничто не сравнится, — прокомментировал Джейсон, озираясь по сторонам. На секунду он затаил дыхание, прислушиваясь. — Вроде нас не преследуют.       — Хочешь их подождать или…       — Захлопни варежку, — усмехнулся Колчек. — Идём.       — Это что, типа кокон? — спросил он, рассматривая непонятного вида конструкцию. Будь он в обычном месте, он бы непременно перепутал его с каким-нибудь бревном. Но нет, здесь везде следовало ждать подвоха. Салим подошёл и принюхался:       — Пахнет формальдегидом. Они законсервированы внутри и ждут, чтобы выбраться. О, Аллах! Как давно они тут сидят?       — А с каких это пор ты стал учёным? — пошутил Джейсон, стараясь скрыть волнение.       — Неужели, вас, американцев, в школах не обучают химии? — в тон ему ответил Салим. Колчек рассмеялся.       И хотя он прилагал силы, чтобы выглядеть беспечно, всё же старался особенно не отставать от Салима. Они шли в ужасающе кислотном полумраке, где путь им освещали только пугающие зелёные наросты, в окружении сотен коконов, в которых мирно спали демоны, тел мёртвых археологов и их бесконечных бумажек с записями.       — Лучше нам держаться подальше от этих штук, — иракец с опаской посмотрел на наросты. Колчек кивнул. Это не так уж сложно — избегать контакта со штукой, которая не выглядит мягко и пушисто и, возможно, может тебя убить. Или чего похуже.       — Скажи, о чём ты жалеешь больше всего из своей службы? — спросил Джейсон, пытаясь отвлечься. Салим задумался. Он жалел, что его втянули в борьбу, которая не имела к нему никакого отношения. Он никогда не ненавидел американцев, никогда не желал никому смерти, осуждал террористов. Но ему дали в руки автомат и сказали, что он должен сражаться. Да, вся эта война была одним сплошным сожалением для него.       — О том, что у меня не было выбора, — наконец сказал он. — А даже когда появился, я всё равно сделал неправильный. Колчек приподнял бровь:       — О чём ты?       — Сегодня капитан пришёл ко мне. Он сказал: «Салим, война не окончена, мы должны дать отпор. Это твой долг». Салим покачал головой. Колчек остановился и повернулся в его сторону:       — Долг? — переспросил он. — Типа воинский?       — Долг Дару, — мрачно ответил иракец. — Он спас меня, когда нас застали врасплох. Все думали, что я мёртв, но он отказывался верить и вернулся за мной. Если бы не он, я бы уже лежал в могиле. И я был благодарен, я хотел ему отплатить. Но он каждый раз неустанно напоминал об этом, сколько бы раз я ни возвращал должок.       — Это отвратительно с его стороны, — кивнул лейтенант Колчек. — Для меня долг тоже важен, таким нельзя шантажировать. Но разве тебе не надоело делать так раз за разом?       — Это должен был быть последний раз, — подтвердил Салим. — Но даже так, мне не стоило соглашаться. Я должен был забыть об этом давным-давно. Провести день дома, с сыном.       — Ник рассказал мне, — ответил Джейсон. — Ему сегодня исполняется восемнадцать, да? Салим тяжело вздохнул:       — Точно так. Мне следовало выбрать сына, а вместо этого я теперь застрял здесь, рискуя его больше не увидеть. Дурацкая слава, дурацкий долг не должны были быть мне дороже, чем Зейн. Об этом, — он поднял взгляд, — я жалею больше всего. Горький ком подступил к его горлу. В памяти всплыли тёплые воспоминания о Зейне. Как он там сейчас?..       — Ну а ты? — вдруг спросил иракец. — Твоя совесть чиста? Джейсон замешкался. Только сегодня он призывал Ника не мусолить этот случай, но, видимо, мир хочет получить пересказ событий из его уст. Ладно, он расскажет. Быстро, по пунктам. без заминок.       — Зелёная зона. Мы были там с Ником. КП… Его уже раньше атаковали смертники. Там была женщина, она несла сумку. Блять… На последних словах он осёкся. Без заминок не вышло. Прошло всего три недели, у него было время смириться. Но, как он уже сегодня сказал Нику — этого до сих пор не произошло. Он умел с собой договариваться, но рассказывать об этом всё равно было непросто. Воспоминания так и мелькали перед глазами. Салим осторожно положил руку ему на плечо, возвращая к реальности, и промолвил:       — Расскажи мне. Колчек набрал немного воздуха в лёгкие и продолжил:       — И я… Приказал ей остановиться, чётко и громко, но нет же. Она продолжила идти. И мне… — его голос предательски дрогнул. — Пришлось решать. Ник застрелил её.       — И в сумке?..       — Были продукты, — кивнул Джейсон. — Она не остановилась, потому что не слышала. Она шла в наушниках… У неё была семья, друзья, вся, блять, жизнь впереди. А мы отняли у неё всё одним выстрелом. Какого хуя? Его голос периодически подрагивал, глаза поблёскивали от подступавших слёз. Нет, он не мог так просто говорить об этом, даже если думал, что всё уже позади. Он горько усмехнулся и сказал:       — То, что я говорил — пиздёж полнейший. Я здесь не ради погибших. Правда в том, что моя жизнь катилась под откос, — он кивнул и поднял глаза на Салима. — Я ухватился за возможность и записался сюда. Ник был прав. Мы все здесь просто бежим от чего-то.       — У всех у нас есть свои причины, — понимающе ответил Салим. — Необязательно глубокие. Джейсон нервно улыбнулся, хотя уже был готов разрыдаться:       — Глубокие, да? Ну а что. Пусть узнает правду. Пусть разочаруется, как сделали другие. Возможно, он просто не знает, с кем на самом деле имеет дело. И отвернётся от него, как только поймёт, что Джейсон Колчек нихуя не герой.       — Когда рухнули башни, — начал он. — Когда там умерла моя девушка. Я был обдолбан в говно. Через неделю узнал, что произошло. Глубоко, да? Пустым взглядом он посмотрел куда-то вдаль и глухо сказал:       — Я даже не знаю, что я здесь делаю.       — Ты здесь, чтобы помочь выбраться остальным. Если бы не ты, я бы уже точно был мёртв, — Салим встал напротив Джейсона, положив руки ему на плечи. — Наши поступки не всегда определяют нас. Нас определяет раскаяние. Ты делаешь достаточно, каждый справляется по-своему. Тебе нужен был повод сбежать из ада, в котором ты находился. Я тебя понимаю. Но ты всё равно носишь свой маленький ад с собой, Джейсон. Даже если ты отвернулся от себя, я от тебя не отвернусь. Понимаешь?       — Почему, Салим? — Колчек едва выдавил из себя слова. — Почему я заслужил прощение?       — Потому что ты — человек, Джейсон. Все мы заслуживаем второй шанс. И ты тоже.       — Как много хорошего ты можешь для меня сделать за одну ночь, — он кивнул. — Спасибо. Это очень важные слова. Салим кивнул.       — Могу ещё тебе сказку на ночь прочитать, — усмехнулся он, взглядом указывая на пожелтевшие от времени книги, которые тут оставили археологи. И они оба засмеялись. Колчек украдкой утирал нос об свой пыльный шейный платок, но на душе у него стало на две тонны легче. Пора было двигаться дальше.       — Подсади-ка, — машинально позвал он Салима, оценив размер камня, на который им предстояло вскарабкаться. Иракец кивнул, привставая на одно колено и подставляя руки для толчка. Джейсон осторожно положил руку ему на плечо, а ногу умостил в открытые ладони. Это была простая тактика, которая была миллион раз проделана с товарищами. Но Джейсон почему-то наслаждался возможностью повзаимодействовать с Салимом. Может, он никак не мог нарадоваться, что нашёл друга. Теперь он не кривился, не смотрел подозрительно. Теперь он обращался с иракцем, как с одним из своих сослуживцев. И в этом было одновременно что-то странное, непривычное, но приятное. И когда Салим протянул снизу руки, чтобы взобраться самому, Джейсон обеими руками обхватил его руку, помогая подняться. Стоя на камне, они обменялись кивками. Кажется, они оба думали о чём-то похожем.       Спустившись, они обнаружили нагромождение странных металлических конструкций, составлявших просторный коридор, ведущий в огромное помещение. Вид, открывшийся им, не мог оставить равнодушным никого: гигантские сооружения непонятного назначения, вылитые из металла с причудливыми узорами и механизмами. Иссиня-серый туман, окружавший их, лишь добавлял этому месту таинственности. Нет, люди не могли такое построить.       — ما هذا المكان؟, — шокированный масштабами, Салим машинально перешёл на другой язык.       — Да, согласен, — ответил Колчек, не зная арабского, но предполагая, что они задаются одним вопросом. — Что это, блять, за место? Всё это до жопы напоминало какой-то фильм про «Чужого». Колчек взглянул на Салима: тот явно не смотрел эти фильмы, но представшая перед ним картина явно его пугала.       — Что это за ад такой? Это вообще реально? По его лицу было видно, что он уже сомневается в собственной адекватности. Не сон ли это? Осознание того, что они имеют дело с чем-то, явно не принадлежащим к этому миру, моментально отнимало веру в лучшее и в свои силы.       — Может, это Аллах нас наказывает? — с опаской проговорил он. — Может, нам суждено здесь умереть? Я никогда не попаду домой, не скажу сыну то, что у меня на сердце. «Так, это может плохо кончиться, — подумал Колчек. — Надо его отвлечь».       — Нет, Салим, если бы мы должны были умереть, мы бы уже все валялись растерзанными где-то в коридорах храма. Нет, мы здесь, чтобы выжить. Тебя вела мысль о сыне. Расскажи мне о нём. Иракец тепло улыбнулся:       — Зейн вырос хорошим человеком. Он — всё, что у меня осталось. Я посвятил ему жизнь после того, как жена ушла. Я хотел дать ему всё, чего не было у меня.       — Быть отцом-одиночкой совсем не просто, — кивнул Джейсон. — Но ты, кажется, справляешься.       — Это действительно тяжело, — согласился Салим. — Но я очень горжусь своим мальчиком. Он едет в Лондон… в Хайгейтский университет. Учить мифологию, — лёгкая улыбка гордости появилась на его лице, как вдруг тут же сменилась на лёгкую горечь. — Только б не воровал. Он покачал головой и сказал, словно куда-то в пустоту:       — Я так по нему скучаю. Теперь настала очередь Джейсона поддержать Салима так, как он поддерживал его всё это время. Он не умел говорить красивые слова, но ради друга он готов постараться.       — Эти твари пошатнули наш разум. Пытались убить нас! Но мы ещё живы, ещё крепко стоим на своих двоих. Будем верить, Салим. Мы выберемся отсюда и увидим солнце снова. И ты — увидишь сына.       — Ты правда в это веришь? — с расстановкой спросил иракец.       — Ура! — жизнеутверждающе выдал Джейсон.       — А это, — Салим улыбнулся, качая головой, — что ещё за звук? Колчек рассмеялся:       — Фишка морпехов.       — О! Так это, значит, я теперь тоже морпех? — в тон ему спросил иракец.       — Посмотрим на твоё поведение, — получил он в ответ. — И, эй, — Колчек серьёзно посмотрел на Османа. — Что бы там ни случилось — я тебя прикрою. Салим с улыбкой кивнул:       — Мы будем вместе. И только так, — и, подняв взгляд, добавил: «Спасибо, Джейсон».       Путь их ждал неблизкий. Этим огромным строениям не было видно конца и края. Да уж, кем бы ни были эти существа, но материала на постройку они не пожалели. И зловещий зелёный цвет придавал этому месту особую атмосферу.       — Здесь повсюду этот… мох? — прокомментировал Салим. Джейсон с опаской осмотрел ближайшую россыпь:       — Это мне кажется, или он живой?..       — Лучше будь рядом, — заключил иракец, доставая свою зажигалку, которая, хоть и давала мало света, но всё-таки не оставляла своего обладателя в кромешной тьме.       — Я никуда не денусь, — с улыбкой ответил Колчек.       Они подошли к очередному выступу, с которого открывался небывалый вид на заброшенные постройки нелюдей. От кислотности зелёного уже начинало рябить в глазах.       — Салим, сюда, — тихо позвал Джейсон. — Что думаешь? — он кивнул в сторону пропасти, которая простиралась под ними на многие километры.       — Это место, должно быть, скрыто здесь уже тысячи лет.       — Бог не создавал этих тварей, — щурясь от свечения наростов сказал Колчек. Салим покачал головой:       — Возможно, это не они вторглись к нам. А мы — к ним. Взгляд Джейсона был прикован к какой-то штуке, валявшейся на полу. Нагнувшись, он воскликнул:       — Салим, посмотри! Вещь, которую он подобрал, была похожа на металлическую шестиугольную флейту. Под разными углами она издавала разные звуки.       — Это почти как музыка! — с восхищением ответил иракец.       — Такой музыки в наших краях я не слышал.       — Может, если это не музыка, то тогда… язык? — предположил Салим.       — Ты видел этих уродов, — ответил американец, кладя импровизированную флейту обратно. — С ними сложно начать беседу.       — Не надо их недооценивать, — с опаской прошептал Осман. — Посмотри вокруг. Эти монстры явно разумны. Джейсон! Смотри! Перед ним возвышалось своего рода сиденье, очень напоминавшее пульт управления. За ним неподвижно восседало одно из существ.       — Древнее, — прокомментировал Салим. Колчек с опаской оглядел монстра:       — Ты ж не думаешь, что оно живое? — сказал он после недлительного осмотра и добавил: «Потрогай».       — Сам трогай, — возмутился иракец.       — Ссыкло, — усмехнулся Джейсон. Со стороны они были похожи на двух мальчишек, которые нашли мёртвую крысу на заднем дворе и теперь спорили, кто из них сможет подёргать её за хвост. Да, где-то в глубине души они и оставались теми мальчишками. И Джейсон был тем самым, который сказал: «не слабо». Стоило ему только опасливо коснуться когтистой лапы, как вдруг по всему телу существа разбежались трещины, и вот он не успел моргнуть глазом, как обломки посыпались сверху. Салим в последний момент успел схватить его за руку, чтобы оттолкнуть подальше.       — Бля, чуть не сдох, — он осмотрел Османа. — Ты в порядке?       — Я-то да, — он встал, отряхивая форму от пыли. — А ты бы что без меня делал?       — Надышался бы мёртвым древним вампиром, — с одышкой сказал Джейсон. — Спасибо.