Усталость от этого бренного мира

Вся следующая неделя прошла спокойно. Я так же вставала каждое утро в восемь утра, шла в школу а после нее либо сразу домой, или заглядывала в книжный — за новинками. И вроде все как обычно, но неприятно и… необычно обычно. Хайзаки со своей компанией отстали от меня совсем, и даже сами пресекли те слухи что пустили, и Мицую я каждое утро стала видеть возле дома. Если раньше мы совершенно не пересекались, то теперь он словно поджидал меня. Конечно, я как любой здравомыслящий человек спросила его об этом с подозрением к сталкерству, услышав в ответ только, что соседям нужно знать друг друга. Вот сегодня уже воскресенье — сложно поверить, что вся неделя так быстро пролетела, — а байк Мицуи так же стоит с утра пораньше у лестницы. — Здравствуй, Мицуя. Я наверное одна из самых вежливых людей Японии, но что-то резко перестала использовать к сверстникам (и тем, кто на немного старше) суффикс «сан». Может, это переход в новую школу так сказывается на мне? — Мамото-сан, — чуть улыбнувшись кивнул головой в приветствии. — Почему так рано вышла? Школы же сегодня нет. — Кто с утра встает, тому Бог подает. А если серьезно, то в пекарню. С утра у них булочки очень ароматные, — я даже глубоко вздохнула, и словно почувствовала этот потрясающий запах свежей выпечки. — Любительница мучного? — Ты это сейчас к чему? — посмотрела на него в непонятных чувствах. Почувствовала ли я себя оскорбленной? Определенно нет, но подобное лучше сразу пресекать; с Хайзаки бы это не получилось — не умеет тот разговаривать и совершенно не замечает границ. — Не хотел обидеть, извини, — поднял он руки в качестве капитуляции. — Я просто тоже любитель пирожков, булочек там… — Врешь как дышишь, а дышишь ты часто. — Как поняла? — он завел байк и поехал рядом со мной, как делал эту всю неделю. — Очень медленно говорил, обычно такое происходит, когда пытаются вспомнить что-то, о чем не часто говорят. Вот и ты слово «булочка» крайне редко употребляешь, а потому и в пекарню не ходишь — не знаешь ассортимента. Так бы ты добавил и названия десертов. Ну, или у тебя очень медленно работает мозг, — пожала я плечами. — Хотя в принципе, ты сейчас сам подтвердил свое вранье, значит права. — Ты умна, Мамото-сан, — уважительно он покивал сам себе головой. — Хорошо учишься в школе? — Отличница. — Всегда завидовал гениям, — горестно выдохнул он. — Гений — это девяносто девять процентов усилий, и один процент удачи. Кто сказал уже не помню. Чтобы сейчас выйти в отличницы я просидела за учебниками несколько месяцев без возможности на сон, просто чтобы нагнать учебную программу, — отругала его. Почему к гениям (себя я к таковым не отношу) такое предвзятое отношение? Словно они с рождения все знают и им не надо также читать книг? Чтобы что-то знать, надо сначала это изучить. — Хеех, — неловко посмеялся он почесав щечку указательным пальцем. — Извини, я тебя обидел? — Нет, просто объясняю, что не все всем дается легко. Нельзя быть гением во всем. Ты можешь быть лучшим в математике, при этом не знать как пишется «тигр». У каждого гениальность — она своя. — Слушай, а чем ты сегодня будешь заниматься? — сменил он тему. Видимо, не хотел и дальше ненароком задеть меня, хотя меня это не трогало. — Как всегда — уроки, дорама, сон. — А… гулять? Ты ходишь гулять? — У меня нет на это времени, — сказала как отрезала. — Ясно… — замолчал он. Следующие минут пять мы шли в молчании. Я знала что он делал — пытался мне понравиться, по крайней мере именно так я все и вижу, — но мне нет времени на отношения. Не хочу я их. Ничего все равно не выйдет. Проводив меня до пекарни, он уехал. И слава Богу. Чем быстрее укажу ему границы — границы соседа — тем быстрее он от меня отвяжется. Не хочу связываться со Свастонами. Сколько раз я их уже упомянула за всю неделю? И вот, иду я домой со своими пирожками да пончиком в руке, как возле одного из ближайших к дому комбини сидели трое молодых парней. Может, лет уже за двадцать — совершеннолетние, — но совершенно инфантильные. — Малыш, а тебе не будет жирно? — окликнул меня один из них. — Нет, не будет. — и на показ откусила жирненький такой большой кусок. — Милая, если продолжишь так хавать в одну харю, то еще больше растолстеешь. И так уже потеряла фигуру, но еще все можно вернуть, — словно в надежду себе это сказал. — Сладкий мой, я не только пирожки ем, но и каннибализмом промышляю. Я так и тебя в одну харю смогу съесть, — я даже специально остановилась чтобы поговорить. Адреналин что ли? — Ты же должна быть худенькой, стройной, как и положено девушке, — сказал другой, тот, что с крашенными зелеными волосами. — И почему я должна быть худой и стройной? — Чтобы нравится мужчинам. — А зачем мне нравится мужчинам? — Как зачем? — посмотрели на меня как на дуру. — Чтобы замуж выйти конечно. — А замуж то мне зачем? — Ты хочешь к старости обзавестись сорока кошками и быть одинокой? — словно попытались испугать. — Если думать логически, то для… — не успела договорить, как услышала звуки дрифта и рядом остановился Мицуя. — Вы хули к девушке пристали? — глаза недобро у него сверкнули. — Так вот, о чем это я? А, точно. Если думать логически, то для сорока кошек требуется большой дом. Просто на корм на каждую из кошек будет уходить не меньше двадцати долларов, умножаем, и получается восемьсот. Плюс коммунальные расходы, налоги, еда и тот же самый наполнитель для них… Слушай, а неплохо — в старости быть богачкой, — я даже призадумалась. — Н-нет, подожди, — вскрикнул один из них. — Они же вонять будут, ты это понимаешь? Провоняешь ими. — Так я уже старухой буду, так какая разница? Тем более дом свой, а еду уж доставкой буду заказывать. Доставка, к слову, тоже денег стоит. Говорю же, неплохая старость, ребят. За то мелких гаденышей под боком не будет, которые только и мечтают, чтобы быстрее померла да им все оставила в наследство, — это, конечно, уже зависит от воспитания, и если такое произойдет — только себя винить и можно, но говорить это вслух я уже не стала. — Спасибо, Мицуя, но твоя «защита» не требуется. — Они к тебе приставали? — Нет, всего лишь выплескивали свою ненависть к женщине за то, что та не удовлетворяет их видение «правильной» дамы, — усмехнулась я. — Пойти, взять еще пирожков что ли? — пробурчала себе под нос. — Я с другом иду сегодня в боулинг, не хочешь с нами? — заламывал он себе пальцы от волнения. — Мицуя, давай отойдем, — подбородком указала на лавочку, стоящую в паре десятков метрах от нас. Когда дошли до нее, я поставила пакет с выпечкой на нее и села рядом. Мицуя так и остался сидеть на своем байке. — Ты пытаешься со мной познакомиться поближе для чего? — Ты так и не поняла? — вздернул он одну бровь. — Поняла, но мне необходимо услышать это из твоих уст, дабы понять так это или нет. Твои мысли я читать не умею. — Ты мне нравишься, — от волнения даже голос повысился едва не до писка, и покраснели не только щеки, но и уши с шеей. Не думала, что так реально бывает. — Ясно, — я даже сгорбилась. Но быстро взяла себя в руки и твердо посмотрела ему в глаза. — Мицуя-сан, мы не подходим друг другу, хорошо? — даже не заметила, как приняла вежливый тон. — Ты состоишь в… Токийской Свастике, чего моя мать не приемлет, и что мне не нравиться. Мне не нравятся «плохие парни», понимаешь? Помимо этого, я тебя не знаю. Да, я знаю, что для этого мы должны больше общаться и так далее, только мне этого не хочется. Мне не хочется с тобой общаться, не хочется видеться, даже взглядом пересекаться, — знаю, что делаю больно, но это быстро исчезнет — мы едва ли знакомы. — Я негативно отношусь ко всему этому босодзоку. — Почему? — надломленным, хриплым голосом спросил он спрятав глаза за упавшими на лицо волосами. — Думаешь, дело в тебе? — Вовсе нет. Я прекрасна и об этом знаю. Просто я не рассматриваю отношения как что-то временное, как развлечение. У тебя уже проколоты уши, бровь и губа, и наверняка был в полицейском участке? С таким послужным списком ты не сможешь стать достойным членом общества, а мне не хочется в будущем кормить тебя вместе со сворой детей, экономя каждую копейку. А придется, потому что ты в любом случае не сможешь найти хорошую, стабильную работу в нашей стране. Помимо уже перечисленного, у меня очень большие требования к партнеру, а если хоть что-то не соответствует моему ожиданию, то я разочаровываюсь. Вот такая я, — выдохнула, взяла пакет и пошла домой. Жестоко? Да. Отвратительно? Нет. У меня есть все основания не отвечать на взаимность хотя бы потому, что я человек, а не вещь. Я не девушка с низкой, жалкой самооценкой, чтобы хвататься за любого парня, которому я понравилась. Я знаю себе цену и знаю, что он ее не потянет. Относятся ли мои требования к тому, что он один из янки? Нет. Это просто был предлог. Хочу ли я обеспеченную жизнь в будущем? Определенно да. Понимаю ли, что можно стать богатым и с грязным прошлым? Ну конечно. Просто… просто нет у меня сейчас сил. В отношения нужно вкладываться, а таких запасов во мне нет. Сейчас у меня только одно желание — окончить школу, и пойти работать офисным планктоном как мой отец (хотя он большой офисный планктон). Я уже была возле дома, как из угла, как в нашу первую встречу, выскочил байк Мицуи. Он притормозил рядом со мной и почти минуту молчал. Не дождавшись пока он начнет говорить я стала подниматься наверх — мама должна была уже проснуться. — Можем мы тогда быть просто друзьями? Без… без отношений? — сказал он тихо, но я расслышала. Остановилась, повернулась к нему лицом. — Конечно, Мицуи. Против дружбы я ничего не говорила, — и обнадеживающе улыбнулась.