Усталость от этого бренного мира

Я открыла входную дверь квартиры, где сразу за порогом меня поджидала мама. Я видела ее нахмуренное, недовольное лицо, но говорить ничего не стала — меня опустошил разговор с Мицуей. Как оказалось, для разбития чужих сердец тоже требуются моральные силы. — Где ты была? — взяла мама в руки мою куртку и повесила в шкаф. — Держи, — передала ей пакет. — Тебе взяла в сосиской, папе с печенью, а себе все остальное. — Почему так долго? — Мам, пекарня в десяти минутах ходьбы от дома. Туда-обратно занимает двадцать минут, плюс оплата еще пять, — говорить про остальные пять минут, которые провела в парнем сиреневого цвета волос, я уже не стала. — Раньше ты возвращалась быстрее. — Раньше был проливной дождь и я буквально бежала. — Хорошо-хорошо, не раздражайся. Просто… будь аккуратнее, ладно? Сейчас же утро, кто знает что может с тобой случиться? Большинство людей же сейчас спят, выходной как никак. — Ладно мам, в следующий раз пойду на два часа позже. Тебя это успокоит? — подошла и обняла ее. Как бы я не была сердита, я знала, что ее следует успокоить. — Я завтрак еще не приготовила, что бы ты хотела? — положила голову она мне на грудь. — Яичницу с колбаской и помидорами, и чтобы желток был жидким, — словно под кайфом улыбнулась я. — Хорошо, милая. Ты пока иди к себе, я тебе кофе сделаю. В комнате я сразу переоделась с уличной одежды в домашнюю — сшитую мною лично юбку и черную футболку, — терпеть не могу с уличной одежде даже на кровать присаживаться, что уж говорить про то, чтобы есть. Мама действительно принесла мне утреннего кофе с молоком, и я села за ноутбук. Ничего особого в интернете не было, а в игры я не играла. Тем не менее решила почитать музыкальные новости, и посмотреть, что происходит в шоу-бизнесе. Группе, которая совсем недавно давала концерт в подвалах, теперь предлагают контракт с одной звукозаписью и гонораром в пять миллионов йен. Для старта неплохо так, особенно для такой еще молодой группы. А вот тут на молодую девочку айдол напал фанат с ножом, крича, что если не достанется ему, то пусть остается одинока на всю жизнь. Ужас просто. За неполные двадцать минут я успела и порадоваться и погрустить, если выражаться языком «правильного» человека. На деле же… безразличие. Думаю, на самом деле всем друг на друга наплевать, просто для выплескивания своей желчи каждый находит себе «особую» жертву, и кто-то это — человек успешный и у которого все в жизни прекрасно, а кто-то совершил какой-то проступок и теперь получает тонну говна на свою голову. Например, как вот этот актер, что посмел! прикоснуться к руке рядом стоящей девушки. И не имеет значения, что эта девушка его соведущая, а прикоснулся он вообще случайно — даже на видео видно как весь засмущался. У меня же этой желчи не было, да и плохие новости не люблю — лучше читать добрые и хорошие, потому что дерьма мы и в собственной жизни можем наесться, зачем еще и чужого? — Иди кушать, — постучалась мама в комнату, но дверь не открыла. Да и не смогла бы — я всегда запираюсь (не считая ночи, когда спать ложусь), слишком сильно ценю собственное пространство. За столом уже сидел проснувшийся отец. — Доброе, пап, — подошла и поцеловала в щечку. — Доброе, доброе, — отвлекаться от газеты он не стал. Вроде цифровое время и даже в телевизоре утром несколько часов подряд крутят новости, а он все так же с газетой. Биржу изучает что ли? — Мам, во сколько пойдем? — Надо покушать, в ванную сходить помыться. Успеем еще. — Мы мелкую пару месяцев уже не видели, а ты что-то не сильно торопишься на встречу с ней, — отметила я. — А какой смысл? Даже если сейчас пойдем, то они на завтраке и ее явно с нами не отпустят сразу же. Лучше не будем спешить, и тогда все успеем. — Завтрак почти в девять часов? Ты угораешь надо мной? — недоверчиво спросила ее. — Тебе напомнить, во сколько они просыпаются? Или когда идут на утреннюю прогулку? — Сегодня выходной, а значит все делают позже! — и ладошкой легко ударила по столу. У меня даже руки зачесались. — Ну охренеть просто, всю неделю живут по графику, а в выходные пусть делают что хотят. Так что ли? Будь у меня личный пропуск, я бы за два часа до подъема пришла бы к воротам санатория и дожидалась ее, а ты… Даже весь аппетит отбила, — кинула позолоченную ложку на стол и встала из-за стола. Папа как молчал весь разговор, так и не прокомментировал мое хамское поведение. Он никогда не влезал в наши разговоры с мамой — для собственного же здоровья. Попав в свою комнату я упала на кровать лицом. Мне сейчас до ужаса хотелось кому-нибудь втащить, и я согласна даже на дверь, но и плакать хотелось. Скрутилась в позу креветки, зажала нос пальцами и пустила несколько слез, после каждого раза тихо, но глубоко дышала. Я знала, что истерикой тут уже ничем не поможешь, в том числе и не вызову переживания у матери — я дома, и на том хорошо, — но держать долго эмоции тоже не получается. Хотелось разрыдаться в голос чтобы все соседние дома услышали, но я уже равно этому разучилась — не двухлетний ребенок, чтобы спектакль устраивать. Я не понимаю. Это же ее родная внучка, и наконец к ней разрешили доступ, а та с такой… отчужденностью ко всему этому относиться. Да она прыгать от счастья должна! Неделю назад буквально подгоняла меня в больницу не дав поспать даже пять минуточек, а здесь: «никуда же она не убежит, у нас до вечера время еще есть». Мама не плохая, вовсе нет, просто… просто она такая. Всегда была такой. В какие то моменты суетливая, словно поезд сейчас отъедет от станции и она не успеет в него сесть, а в другие — и пусть весь мир подождет. Всегда так. У нас с ней всегда наоборот, никогда не совпадаем нашими «моментами». Проплакала в подушку минут двадцать да и успокоилась. Наверное, одно из качеств которое нас в семье всех связывало — кроме отца, — так это умение быстро успокаиваться. Нужно только побыть одному, и тут же все плохое забывается. Вот и теперь ушла злость на маму. Сейчас в голове лишь фантазии того, как пройдет наша с малышкой первая встреча. Может она побежит мне навстречу, а я подниму ее на руки и стану кружить? Или она незаметно выпрыгнет из кустов и вцепиться в мои ноги? А может закрою ей глаза ладошкой и скажу: «угадай»? Я даже не заметила как закумарила. Вроде вот представляю все в своей голове, а следующий раз просыпаюсь от стука в дверь. С трудом разлепила свои глаза и посмотрела на рядом стоящую тумбу — почти половина одиннадцатого. Почти час проспала. Встала и переоделась обратно в ту же одежду, что была на мне утром. Когда вышла из комнаты мама уже прихорашивалась около большого зеркала и поправляла свои стрелки на глазах, а я прошла в ванную. Там поправила свои волосы — расплела два «дракона» и сделала хвост, позволив волнам окутать мою шею сзади, и умылась. Видимо, глаза так устали от плача, что сами закрылись. По крайней мере, это единственное подходящее объяснение моему неожиданному сну. — Ты собралась? — спросила маму стоя на том же месте, где мама встретила меня утром. — Да, уже… все, — сделала последний штрих и повернулась ко мне лицом. Время ее безумно любит — не постарела не на год. Как была красавицей двадцать лет назад, такой и сейчас осталась. Неудивительно, что за ней многие мужчины бегали, и даже сейчас продолжают. — По дороге надо зайти в магазин, купим ей гостинцев, — мы конечно покупали ей и эти пары месяцев, но в последний раз передавали пакет две недели назад и наверняка уже все съела. — Купим на обратном пути, — поравнялась со мной и стала надевать туфли на маленьком каблуке. А я свои любимые кроссовки. — Все равно надо ей хотя бы мотти купить. — Обойдется, — отрезала она. — Давай не начинать, хорошо? — прошипела я сквозь сжатые зубы. — Не хочешь свои деньги тратить, я из своих ей куплю, но в магазин мы зайдем. — Ты чего так все воспринимаешь в штыки, я не пойму? Я же просто пошутила. — Есть в кого, — открыла дверь и вышла из квартиры. Так и хочется хлопнуть с такой силой, чтобы она отлетела на несколько метров назад, но — во мне сейчас говорит возобновившаяся злость, и я знаю, что никогда бы в здравом уме о таком бы даже не подумала. — В кого? В вашего чокнутого папашу? — съязвила она. Может на Хироми это и подействовало бы, но уж точно не на меня. Я того человека лишь по фотография разве что и знаю. — Да нет, прямо передо мной стоит. Тебе же слово не скажи, так сразу начинаешь кричать. — С вами только на успокоительных и сиди. — Все, я больше не хочу с тобой разговаривать. Не смотри на меня даже, — я обошла ее и пошла впереди на несколько шагов. — Что такое? Не понра… — Мам, не трогай меня. Не беси! — Ой, ой какие мы нежные. — Мам, я ведь могу начать кричать, — пригрозила я. — Хочешь, чтобы все соседи узнали о нашей ссоре, или о том, что твоя племянница в санатории? Я могу прямо сейчас начать! Она промолчала. Не потому что испугалась — она непробиваемая, — просто у нее тоже нет желания со мной ссориться. Мы множество раз через такое проходили, и она знает, что если я уже начала угрожать, то в дальнейшем ссора может даже перейти в драку. А драться с родной дочерью как-то… не комильфо, что ли? С несколькими пересадками на метро мы доехали до Адати, северной части Токио где и находился детский лечебный санаторий. Здесь очень хороший воздух — не как в Шибуе — и природы здесь много. Хорошее место для проживания с маленькими детьми. Сам санаторий находился за чертой города, чуть дальше там где лес, так что до точки назначения мы добирались уже на автобусе. В стоящем рядом массмаркете купили мотти с начинкой из клубники и сыра и такого же вкуса сок (только клубника, без сыра) — мама оплачивала со своих денег, — себе взяла энергетик, а мама просто бутылку воды. От сладкой воды у нее рот слипался, так что пила она разве что воду да чай. Показав пропуск, наши удостоверения личности и назвав кого мы пришли проведать нас пропустили за ворота. Мы зашли в само здание, где стены были украшены в облака и персонажей детских мультфильмов и стали ждать. Охранник уже передал директору все что надо, та нужной воспитательнице и вот уже к нам по лестнице спускается черноглазое, черноволосое чудо держась за перила в одних носочках, белой майке и шортиках. Видимо, они только начали собираться на прогулку. Она остановилась возле нас и переводила непонимающий взгляд с мамы на меня и обратно. — Вы кто?