Усталость от этого бренного мира

— Мам, мне возьми бланманже, екан и… — посмотрела на меню, — и шоколадное мороженое со сливками и клубникой. — Вот сейчас бери деньги и сама заказывай; запомнить всю эту дребедень я не смогу, — достала кошелек и передала мне несколько купюр из него. — А ты ничего заказывать не будешь? — Мне просто мороженое и попить возьми, я всю воду уже выпила. — Там натуральный сок есть, взять его тебе? — Натуральный? Не из упаковки? — с сомнением посмотрела на меня, но уже когда заходили в кафе я видела соковыжималку, так что уверенно кивнула. — Тогда яблочный или апельсиновый, сама уже выбирай. — А тебе, лакомка моя? — поцеловала Саю в макушку пока она смотрела на картинки десертов в меню. Читать она еще не умела. — Вот это, это и это, — показала пальчиком. Я подошла к кассе за которым стояла молодая девушка лет шестнадцати — на подработке, вероятнее всего — и что-то писала в тетрадь. — Девушка, мне, пожалуйста, бланмаже, екан из белых бобов, шоколадное мороженное со сливками и клубникой две штуки, ванильное мороженное, три апельсиновых сока, брауни один кусочек и круглый мандзю, — перечислила я прекрасно помня выбор мелкой. Я взяла чуть больше того, что мне сказали, но это не критично. Вообще, достаточно странное кафе — смешение всех разновидностей десертов со всех уголков мира. Но судя по посетителям, это пользуется большим спросом. Жаль, что не в самом Мэгуро, где мы проживаем, так бы я стала частым покупателем. — С вас… две тысячи двести тридцать четыре йены. — Пожалуйста, — и передала ей купюру в пять тысяч. Не сказала бы, что здесь большие цены. Вполне приемлемые для Токио. — Ваша сдача, — передала двумя руками. Она прошла к холодильнику с витриной из стекла и достала оттуда пирожные. Все аккуратно разложила по тарелочкам, которые поставила на поднос и мы вместе прошли к нашему столу. Ну не могу я после оплаты просто взять и уйти сама за свой столик, дожидаясь пока принесут заказ. Мне кажется это невежливым отношением к их работе. — Мороженое и сок будет готово через три минуты, ожидайте. Бланманже я съела почти мгновенно — он сам то небольшой формы, тут даже ребенок в виде Саю съест его меньше чем за минуту, а вот после него сразу взялась за екан. Этот уже был плотнее и значительно больше своего собрата по желейному составу. Вкусновато, но маловато. Когда закончила с еканом, то сразу принесли и оставшийся заказ. Уже пустые тарелки (мои) девушка забрала. — Ну что, куда дальше пойдем? У кого какие идеи? — спросила мама, съедая ложку своего мороженого. — Как насчет книж… — Нет, в книжный мы не пойдем, — просекла мама. Ну что поделать, если там мне интереснее чем в том же кинотеатре. — А давайте в зоопарк? — загорелись глаза у Саю. — А может не пойдем туда? — спросила с надеждой у нее. И вот кто тянул меня за язык? Теперь у нее слезы на глазах. И кто-то бы сказал — манипулирует, но она действительно никогда там не была, а здесь, в Адати, один из самых известных зоопарков Токио. Наверняка, ей кто-то из друзей в санатории об этом похвастался и теперь она тоже этого хочет. Ну, это и неудивительно, все же половина этих пациентов теперь сироты, а кто-то не может выйти за его пределы даже с родителями. Но как объяснить ребенку, что посещая зоопарк ты вносишь туда деньги, тем самым поощряя их… отношение к животным? Так ведь правильнее будет сказано? Ребенку все же не объяснить, что большой зоопарк с большим количеством разных животных не означает их хорошего отношения к ним. Ребенку что зоопарк, что заповедник — одно и тоже, отличия он не видит, не осознает. — Хорошо-хорошо, сходим туда, — подняла я руки в знак капитуляции и сразу же съела ее кусок мороженного с ложки. А нечего зевать и по сторонам оглядываться. — В большой семье клювом не щелкают, — оправдывалась я. — А что это значит? — сразу отвлеклась она. — Это значит, что когда семья большая, то если ты что-то потерял или у тебя забрал другой член семьи, то ты сам виноват. Значит проворонила, — да, именно так мне объясняла сестра всякий раз, когда съедала мои фисташки. Хотя и семья то у нас вовсе не большая, обычная среднестатистическая, просто было время, когда мы с сестрой проживали с другими детьми и там я постоянно дралась за свои крекеры и тайяки. И нет, не детский дом, просто на время, пока родители были в длительном отпуске. После этого-то у сестры и появилось подобное «оправдание». Чего только не сделаешь ради отбирания сладостей у ребенка… — Значит, зоопарк? — ну вот мам, зачем? Зачем ты ей напомнила? — А как насчет кино? Сейчас выходит новый мультик про супергероев. — Неееет, зоопарк. — Тогда доедаем и идем туда. Пока если мороженное и допивали сок я все время спрашивала у мелкой что у них происходит в санатории. Как оказалось, к ним перевели нового мальчика по имени Шинтаро, который ей нравиться (но это по секрету), и они стали изучать алфавит. А так же воспитательница часто оставляет ее за главную и доверяет ей право рассаживать ребят по рабочим столам! О как! И она, как истинная леди, этим пользуется, — Кто бы сомневался? Так например, она всегда садиться с Шинтаро, а девочку Минако (которая ей не нравиться, и которая также влюблена в этого мальчика) она садит с вонючкой Аки. Какие страсти, а. Мне бы ее войны да переживания, честное слово. Но радует, что уже сейчас, в свои четыре с половиной года, она проявляет самостоятельность, индивидуальность и решительность. Как я и говорила, ребенок — чудо. Люблю свою девочку. Зоопарк, как ни странно, меня, можно даже сказать, порадовал. Он чем то похож на заповедник, но с меньшим пространство для жизни зверей. Ламы, олени и кролики здесь были на свободном выгуле и не боялись подходить к людям, а вот у медведей и больших кошек места явно было маловато. Животные были упитанные и хорошо выглядели (как минимум, облезших я не видела). Купила бананов в прилавке да и покормила обезьянок, мне этого достаточно. А вот лакомка моя была очень рада. Сначала перетискала всех кроликов не забыв покормить их огурцами и морковкой, а после полезла и к копытным животным. За три часа мы успели остановиться у каждого вольера рассказывая ей, откуда он к нам прибыл и описывая эти места. Здесь она поняла, что больше всего ей нравятся еноты, но завела бы себе только выдру и только потому, что те обнимаются друг с другом. Хотя нет, теперь она хочет завести попугая, желательно чтобы он еще и разговаривать умел. Не прошло и пяти минут, как про этого попугая она забыла переключая свое внимание на пикабару. Хотя стоп, она нашла животное помилее этого — квокку. Какие дети все-таки переменчивые в своих предпочтениях. Интересно, я была такой же? В конце концов нам пришлось возвращать мелкую обратно в санаторий. Время уже семь, а спать им ложиться уже через три часа. Хорошо еще, что мы зашли в кафе и поели омурайсу, иначе спать бы голодной легла — никто исключения для нее делать не станет. Как и ожидалось, началась истерика с соплями, криками и рыданиями в грудь. Кто бы знал, как у меня разрывается сердце каждый раз возвращая ее обратно. — Неееет, не хочу. Заберите меняяяяя, — отбивалась она от воспитательницы не давая той снять с себя обувь. — Лакомка моя, потерпи еще немного, — я обняла ее прижав к груди. — Помнишь, о чем мы говорили сегодня? Всего месяц. Тридцать дней. — Я хочу сейчас, — плакала она мне в шею. Пока она занята истерикой мы под шумок аккуратно сняли с нее обувь и принялись за куртку, делая все едва ли не по миллиметру. — Я тоже хочу сейчас, но не могу. Понимаешь? Хочу забрать тебя домой и чтобы мы были вместе, но нельзя. Нельзя, иначе тебя совсем заберут от нас, — у самой уже слезы на глазах. И так каждый раз. И каждый раз по приходу домой я сама с трудом себя успокаиваю, напоминая, что она обязательно будет дома. Что мы поставим двухъярусную кровать и она будет спать наверху, как всегда и мечтала. Что у нее появиться свой личный компьютер и она будет в нем играть, обсуждая игры со своими одноклассниками. И каждый раз у меня разбивается сердце, осознавая, что такого может и не произойти. — Ты придешь завтра? — Приду. Обязательно приду, — ее не выпустят со мной, но и на территории санатория мы сможем пообщаться. Хотя бы так. — Обещаешь? — Я всегда держу обещания, лакомка моя, помнишь? Если я так сказала, значит точно сделаю. — Хорошо, — она отпустила мою шею подав руку своей воспитательнице. — Тогда я пойду. — Иди, лакомка моя, — отпустила ее с тяжелым сердцем. Воспитательница держала в одной руке ее руку, а в другой целый пакет со сладостями — фрукты, мотти, сок, конфеты и мармелад. Этого ей хватит на неделю, даже если будет делиться с друзьями (а она обязательно будет, все же это одна из черт нашего семейного характера). В тишине мы вернулись домой. Ни у мамы, ни у меня сил разговаривать не было. Сегодня мы растратили всю энергию на Саю, и теперь даже глаза слипаются. Папа прекрасно знал, где мы будем проводить весь день, так что сам приготовил себе ужин и теперь смотрит телевизор в гостиной, где была дорама с детективом. Видимо на почве любви к жанру «детектив» родители и сошлись, потому что другой причины я не вижу. Я уже переоделась и достала из рабочей сумки свои книги, как резко вспомнила про Кирошиху. Да блин, теперь придется обратно одеваться! Я набрала ее номер, потому что идти к ней и потом узнать, что она валяется без сознания, у меня никакого желания не вызывает. Уж лучше пусть сразу поджидает меня на улице с тетрадью. — Да, Сакура-чан? — уже трезвым голосом спросила она. — Ты дома? — На улице, но рядом. А что такое? — Ты помнишь про домашнюю работу по истории? Сможешь вынести мне тетрадь? — Ой, точно. А ты где? Подходишь уже? За все время общения с ней я несколько раз провожала ее домой, так что знаю даже номер ее квартиры. — Нет, только одеваюсь. Подготовь тетрадь, чтобы я время зря не теряла. — Да-да, конечно. Ты как подходить к дому будешь — позвони, я просто с друзьями недалеко от дома. — С какой стороны дома? — С… если смотреть как мы возвращались со школы, то справа. Направо, потом проходишь три дома и там магазин такой большой. Мы рядом с ним, — объяснила она. — Я поняла. Тогда буду ждать тебя там, — и сбросила вызов. Я оделась в ту же одежду, что была на мне сегодня, разве что поменяла свитшот на кардиган — на улице под вечер стало холодать. — Мам, я к однокласснице на минут двадцать-тридцать, — предупредила я когда уже зашнуровывала обувь. — Зачем тебе? Ты время видела? — Надо сходить. Не волнуйся, это недалеко отсюда. — Телефон возьми тогда. Как придешь к ней — отзвонись. Обратно так же, — потребовала уперев руки в бока. — Взяла, — достала из заднего кармана джинс и показала ей. — Я быстро. Кирошиха жила в другой стороне от школы, так что время до ее дома занимало около пятнадцати минут. В том районе мне делать все равно нечего, однако Кирошиха страдала манией преследования и для того, чтобы ее успокоить приходилось идти вместе с ней. Все эти разы приглашала к себе в гости, но я тактично отказывалась, придумывая разные отговорки. Ну не любитель я шастать по квартирам, что уж тут поделать? Следуя инструкции одноклассницы я дошла до нужного места сразу находя небольшую группу подростков, распивающую алкоголь. И среди этих подростков нашла и белобрысую макушку нужную мне. — Кирошиха, — окликнула и помахала ей рукой. Подходить она не стала, однако позвала к себе. Я прождала еще две минуты, надеясь, что она, не видя моей инициативы общения с ее друзьями, сама подойдет и отдаст тетрадь. Откуда же я знала, что она такая упертая? — Привет, — поздоровалась она. — Здоровались уже сегодня. Где тетрадь? — Вот. Получив нужное я уже собиралась отчаливать, как она вцепилась мне в руку повиснув на ней. — Побудь со мной немного, — канючила Кирошиха. — Мне домой надо. — Да ладно тебе, всего полчаса, — подключился один из ее дружков. А рядом с ним сидел… Хайзаки и Мицуя? — Привет, Мамото-сан, — улыбнулся и помахал рукой. — Виделись. Кирошиха, отцепись от меня, я только за тетрадью приходила. — Десять минуточек, ну пожааааалуйста, — надула свои накрашенные губки она. — Хочешь, мы тебе пива дадим? — Я не пью пиво. — У нас и саке имеется, будешь его? — тот самый дружок достал запечатанную бутылку и протянул его мне. — И саке я тоже не пью, — и вот уже почти я освободилась, как с другой стороны меня обнял Хайзаки. — Уйди, дьявол, не мешай мне. — Да ладно тебе, хотя бы в честь моего дня рождения, — и заманчиво улыбнулся. Меня подобным не проймешь. Был бы здесь ликер, может и согласилась бы (тяжело было бы отказаться от него), но мимо. — В твою честь я тем более не стану пить. — Жестоко, — и показательно захныкал. Да господи ты Боже мой, что за день сегодня?! То Саючка (ей простительно), теперь еще и эти двое. — Тогда постой рядом с нами, познакомимся, — другой парень, с бритыми висками, поиграл бровями. — Нет желания, спасибо. Кирошиха, если сейчас не отпустишь мою руку, то вообще не стану делать за тебя домашку, — предостерегла я ее. — Чего?! Ты делаешь за нее домашнюю работу?! Может мне тоже сделаешь? Ты же отказалась выпить за мое здоровье, так что можешь и этим поздравить меня. — Тебе тем более не стану. И, Кирошиха, это первый и последний раз, следующей возможности не будет. — А почему сегодня согласилась? — Настроение хорошее… Было хорошим, — я выскользнула из объятий Хайзаки и пошла домой. — Встретимся в школе. Пока, Мицуя, — помахала на прощанье ручкой и ушла.