Усталость от этого бренного мира

— Так, мальчики-девочки, переодеваемся и на улицу шагом марш, — сказал наш учитель Акаси, махнул рукой в сторону двери и вышел из нашего кабинета. — Ну, тогда сначала девочки, а потом мальчики будет переодеваться, да? — сказала Кирошиха и даже взялась за резинку юбки, чтобы снять ее. — Да не черта подобного! — горячо возразил Макото размахивая руками от несдержанных эмоций. — Вы в тот раз так же предложили, и что? Когда прозвенел звонок вы все так же сидели здесь, нам, мальчикам, потом пришлось еще остаться на один дополнительный урок из-за упущенного вами времени! — Да-да, — поддержали его остальные представители мужского пола. — А вам напомнить, что было до этого? Вы на позапрошлом переодевании устроили здесь войнушку и бились штанами, и из-за вас мы уже опоздали. Мы просто мстили вам, — сказала другая одноклассница. Знать не знаю кто она такая. — Да здрастье, — вполне себе натурально удивился Хайзаки. — Мы вам оставляли десять минут, и то что вы опоздали — исключительно ваша вина, но уж точно мы этому не способствовали. — Не десять минут, а две, — поправила его воспоминания Кирошиха. Интересно, у них всегда такие войны между друг другом? Но меня этот спор мало интересовал, так что пока они бодались друг с другом я успела переодеть юбку в спортивные уличные штаны зеленого цвета, и вытащила руки из рукавов школьной блузки. Аккуратно подцепив освободившимися руками белую футболку я аккуратно напялила ее на себя, стараясь не открыть на всеобщее обозрение свои груди. Да, они в спортивном топе, но все равно мне будет некомфортно от этого. Когда я закончила, то сложила школьную форму на стул и взяла такую же зеленую олимпийку из пакета, принесшую с собой из дома. — Кирошиха, — окликнула я ее. — Тебя долго надо будет ждать? Просто я не хочу опаздывать на урок. — Чего? Ты когда переоделась? — отвлеклась она от своего спора с Хайзаки и посмотрела на меня. — Только что. Ну так, тебя долго ждать? — Блин, — она повертелась вокруг себя несколько раз не зная на чем остановить свой взгляд от растерянности, и в конце взяла такой же пакет с формой. — Пошли тогда в туалет, я там переоденусь. Я тоже не могу остаться на еще один урок — мамка вчера спалила меня за пьянкой и наказала домашним арестом на два дня. — Два дня? — издала я смешок. — Ну да, на большее меня все равно не хватит — просто начну сбегать из дома, а ей такое не нравиться. — И поэтому тебя наказывают на два дня? — Ну да, маме так спокойнее, ведь она «контролирует», — в воздухе она показала кавычки пальцами, — меня. Пройдет пара дней и забудет, за что вообще наказывала, зато душа будет спокойна. — Должна сказать, у тебя… несколько безответственные родители, — прокомментировала ее семейную ситуацию я, не пытаясь обидеть. — Я даже не удивлена, что ты это заметила, — мы зашли с ней в туалет и заперлись в одной из кабинок, чтобы переодеться без посторонний взглядов. — Ей вообще плевать на меня, но папа требует, чтобы она хоть как-то принимала участие в моем воспитании. — А папа не занимается твоим воспитанием? — Неа, — она сняла блузку и одела футболку. — Он считает, что если обеспечивает нас с мамой, то всем остальным должна заниматься жена. — А мама не работает? Если она тебя воспитывать не хочет, то почему сама не примет на себя роль «кормильца» а отец наоборот? — Да она вообще ленивая, даже генеральную уборку проводит раз в месяц и максимум что от нее можно дождаться за день, так это приготовления ужина. Она даже завтраки не делает, — жаловалась она, снимая черные колготки. — Она проснется утром, сделает нам по чаю и бутерброду — всегда причем — и часов до пяти сидит перед телевизором и смотрит свои дорамы. Я вообще удивлена, как папа ее еще терпит. — Слушая тебя создается ощущение, что ты ее не любишь. — Ты меня… — она словно окаменела, боясь сделать малейшее движение, — осудишь, если скажу, что это так? — Ммм… думаю, нет. Мне тебя не понять конечно, но я не думаю, что существует безусловная любовь. — Но ребенок должен любить своего родителя, и так же наоборот, — поникла она. — Нет, не должен. Никто не должен. Для любви нужно время, и матери привязываются к своим детям еще когда они в животе. А дети — живя с ними всю свою жизнь и имея ностальгию по счастливым моментам. На самом деле, думаю намного сложнее признаться самому себе в нелюбви к кому-то из родителей, чем кому-то еще. — Спасибо, — просто тихо прошептала она и наконец напялила на себя штаны. Вещи она убрала в освободившиеся пакет, который мы отнесли к кабинету и положила на ее парту. Одноклассники, к слову, разделились и теперь могут все спокойно уложиться во время. Мне действительно не понять ситуации Кирошихи и ее семейной драмы. Да, мой отец практически не воспитывал меня, но когда видел мое тяжелое положение, переживания или с трудом сдерживаемые секреты, то просто подходил и спрашивал. Я знала, что всегда могу ему открыться и он не предаст меня. Большинство советов, которым я и по сей день следую, были получены именно от него. Он был тем первым мужчиной — настоящим мужчиной — которого я хотела видеть как супруга. Нет, не отца как своего мужа, а человека с похожим на него характером. Помимо отца было еще парочка людей повлияющих на мое мировоззрение в этом плане, но он был первым, кто дал старт моим жёстким требованиям. Я хочу такого же надежного, любящего, ответственного, целеустремленного, щедрого мужчину в роли своего мужа и отца моих детей. В моем списке значительно больше требований, но это самые важные и нужные по моему мнению. И мама. Мама, которая прошла через столько дерьма в своей жизни, что нормального человека уже оно сломало бы. После пропажи моей старшей сестры она надломилась, но все еще держится, пусть и стала… более строгой. Как женщина — я не хочу быть похожей на нее, но как мать — буду. Буду такой же матерью, как и она в прошлом. Пока мы шли до стадиона я все это обдумывала и поняла, что если бы у меня не было такой сильной поддержки со стороны родителей, то наверное, я сейчас была бы уже в канаве. Я даже не представляю, как Кирошиха все еще держится и даже помогает другим — пусть и животным — когда сама одинока и нуждается в любви. Наверное, она потому и подкармливает бездомышей, чтобы компенсировать этот недостаток. Но, конечно, Кирошиха не меняется — снова засела в своем телефоне и бегает с ним по полю. Всякий раз, когда мы пробегаем мимо учителя, то она прячет его, но потом вновь достает и кому то пишет эсемески. Я то уже давно могла бы пробежать необходимые десять кругом, но не хочется бросать эту девчонку одну — бегает она медленно из-за слабой дыхалки. Помимо того, что бухает, еще и курит? Или вообще не привыкла к физическим тренировкам? — Эй, Мамото, — окликнул меня Макото, — голос у него такой противненький, что в любом случае запомнишь его обладателям, — бегущий позади нас со своей компанией. — Чего тебе? — А чем так медленно бежишь? Боишься, что сиськи выпадут во время бега? Они у тебя вон, как дыньки, сочные конечно, — и засмеялся. — Нет, за тебя переживаю. Если разбегусь, то потом сзади подкрадусь и толкну тебя своими «дыньками». Ногу еще сломаешь. — Да ты сзади меня окажешься только когда я уже будут стоять возле учителя и закончу бег, — ответил он. — А закончишь ты бег уже после окончания урока. Я отвечать ничего не стала (по секрету, просто не нашла, что на это ответить) и продолжила все такой же медленный бег, слушая, что рассказывает мне Кирошиха. — Представляешь, он написал мне, что у него есть свободная квартира, и сегодня там будет еще одна туса, — она помахала перед моим лицом телефоном с открытой перепиской, но я, конечно, ничего не увидела — зрение минус полтора, плюс она им двигает в разные стороны. — Блин, я бы согласилась, но я же на домашнем аресте. Бесит. — Если хочешь знать мое мнение, то на твоем месте я бы не пошла туда даже без этого наказания. — Почему? — склонила она голову набок. — Посуди сама: ее будут устраивать уже совершеннолетние, а здесь ты, все еще пятнадцатилетняя девчонка… Там не будет Мицуи, — подняла я свои брови пытаясь послать ей мозговой сигнал. — И что? Там же будет кто-то из знакомых… — Ты даже сама в этом не уверена, — мягко потрепала я ее по голове. — И даже будь там знакомые, не факт, что с тобой ничего не случиться. — Да ну тебя, больше паники нагоняешь, — она оттолкнула мою руку и побежала вперед. Хорошо, если просто нагоняю, а не предсказываю. Это все-таки не тусовка ботаников со школы с книгами, а вполне себе уже взрослые мужики с огромным припасом алкоголя и вероятно еще сильно действующих наркотиков. — Что, Мамото, даже Ацука от тебя убежала, устав бежать с твоим то уровнем? — съязвил Макото. Удивительно, что еще Хайзаки не присоединился к буллингу, хотя вон, рядом с ними бежит. — Макото, чего ты ко мне прицепился, а? Хотя бы здесь не доставай, я хочу спокойно побегать. — Да меня просто бесят твои переваливающиеся бока жира из стороны в сторону, которые мне приходиться видеть. — Так оббеги меня, и больше не буду мозолить твои красивые глазки, — глаза то у него и правда красивые. — Ага, сейчас. Чтобы ты сзади бежала и облизывалась на мою аппетитную задницу? Да меня тошнит только от этого представления, — я повернула к нему голову и увидела, как он приложил два пальца к языку и представил «рвоту». — Сдалась мне твоя задница. — Конечно сдалась, ведь только так ты и можешь видеть красивых парней с прекрасным телом, — и руками очертил свои фигурку, не забыв провести ладонями и по лицу. — Да у меня дядя и тот посексуальнее будет, — фыркнула я на его самоуверенность. — Да у тебя видимо только дядя и может быть красивым среди всей семьи. Наверняка еще и мамка такая же жирная. — Макото, за языком следи, — тихо и спокойно сказала я, блеснув своими стальными серыми глазами. — Меня можешь сколько угодно оскорблять из-за своей ненависти к себе, но семью не трогай. — Ненависть? К себе? — засмеялся он как неудержимый. — Да меня каждая девчонка хочет и мечтает, чтобы я уделил им хотя бы минуту своего внимания. А ты говоришь про ненависть. — Самоуверенность синоним слова неуверенности, а из тебя она так и хлещет. В детстве девочки обижали, что ли? — Пфф, в детстве за мной даже дамочки постарше бегали, — поиграл он бровями. — А вот тебя жизнь обидела. Видимо, он говорил про свое совсем раннее детство, а я про младшую-начало средней школы, но не буду поправлять. Не вижу смысла напоминать ему плохие воспоминания, от которых он так упорно бежит, но стоит на месте — как на беговой дорожке.  — Да-да, жизнь меня обидела, и жирная я, некрасивая, а у тебя глаза красивые, — достал он меня, честное слово. Легче согласиться, чем продолжать этот бессмысленный разговор. — Конечно, глаза у меня красивые. И задница тоже вон какая подкаченная. Не зря я все же занимаюсь футболом со средней школы, — вот мы и узнали, когда он стал меняться. — Молодец, что не бросаешь футбол, — похвалила я его. — Слушай, Мамото, а давай кто быстрее? Хочу увидеть твою максимальную скорость. — Нет никакого желания, Макото. — Боишься опозориться? Да ты не волнуйся, все в классе и так видят, что ты жирная, и многого не ожидают, — он отделился от компании и теперь бежал рядом со мной. — Я не жирная, просто мускулистая. Во мне много тестостерона, — поправила его. Это правда. Его во мне настолько много, что даже растут жесткие черные волосы на животе от пупка до паха. Сестру это обошло и, надеюсь, у племянницы такого тоже не будет. Врачи даже говорили, что я изначально должна была родиться мальчиком и потому получила много тестостерона на стадии формирована из креветки во что-то похожее на человека, но в последние месяцы плода я осталась с вагиной, так и не образовав пенис. А жаль. Я была бы красивым парнем, накаченным. — Это кто тебя так научил оправдываться? — хохотнул он, стерев слезы с глаз. — Природа, чтоб ее, природа, — тяжко вздохнула я. — Природа… Честно, слышал разные оправдания о причине своего ожирения, но чтобы тестостерон… Это впервые. Насмешила ты меня, давно так не смеялся. — Рада за тебя. — И все-таки, давай. Или тебе слабо? Зря он, ой как зря. — На что спор? — Да просто так. Говорю же, хочу узнать твою максимальную скорость. — Тогда добегаем до стартовой точки и оттуда уже начнем, окей? Бежим четыре круга. — Почему четыре? — Мне столько осталось, хотелось бы побыстрее их закончить. — Договорились. Эй, парни, — крикнул он друзьям сзади. — Она согласилась. Готовьтесь снимать это все на видео. Мы все вместе добежали до учителя, где я попросила его включить секундомер и отмерить, за сколько времени я пробегу километр — один круг составлял двести пятьдесят метров. Учитель подготовился, все одноклассники уже встали сбоку чтобы не мешать нам, и мы встали на старт. Макото занял верхнюю позицию, а я нижнюю. Когда прозвучал сигнал мы сиганули что есть мощи. Вперед выбежал конечно Макото — слова поддержки так и слышались со всех сторон, — но это только потому, что я еще не успела настроиться и правильно выставить свое дыхание и ноги. Когда я пробежала уже круг я впала в чувство эйфории и бежала уже без мыслей, что все это на спор. Я бежала, потому что мне нравилось. Потому что уже несколько месяцев не практиковалась, а теперь меня спровоцировали. Я рада, что это случилось… Я даже не заметила, как высчитала все четыре круга и остановилась. Вокруг царила тишина и даже учитель неверующим взглядом уставился в секундомер. Я предполагала, что могла проиграть, ведь я давно не бегала, но когда я посмотрела назад, то увидела Макото, который с трудом передвигал ногами и все еще не добрался до старта. Когда он все-таки остановился возле меня, то упал без чувств на землю жадно глотая воздух. Так как отсюда и начался наш урок, то здесь мы и оставили свои бутылки с водой. Я взяла свою, открутила крышку и аккуратно напоила Макото. Много давать не стала — вредно, а мне это было без необходимости; я почти даже не запыхалась, так, бок немного колит, но это с непривычки. — Ну что, тренер, сколько у меня там? — Две минуты, шестнадцать секунд и тридцать три миллисекунды, — постоянно переводил он взгляд с меня на цифры. — А… а у ме-меня? — оперся о колени руками Макото. — Три минуты, три секунды и сорок шесть миллисекунды. — Ну что ж, я выиграла, — пожала плечами и отпила с бутылки которую так и не закрыла. Плевать, что на ободке Макото мог оставить свои слюни, меня это никак не парит. — Ты… ты как вообще могла победить? Что за магия? — отмер учитель и набросился на меня с вопросами. — Меня интересует такой же вопрос. Ты же… жирная, откуда такая быстрота? — Я же говорила — не жир, а повышенный гормон тестостерона. И я просто десять лет бегала каждый день по десять-пятнадцать километров на время, — пожала плечами, взяла скинутую олимпийку на сиденье стадиона и пошла к выходу. Прозвенел звонок, обозначив окончание урока.