Усталость от этого бренного мира

В классе, пока никого нет, переоделась обратно в школьную форму и сняла напульсники с запястье — надела еще до того, как натянула футболку перед занятием. Когда поправляла юбку и выравнивала складки на ней в кабинет зашли одноклассники. Некоторые из них останавливались в дверях и смотрели на меня несколько секунд — Макото и слово не выронил — а остальные снова разбились на группы и разговаривали между собой. — Слушай, зайчик, а что ты не говорила, что занималась бегом? — Хайзаки закинул олимпийку за плечо и подкатил ко мне, слегка приобняв за плечи свободной рукой. — И чтобы тебе это дало? Попытался бы бегать за мной? — решила поиграть со словами я складывая вещи в пакет. — Ну, бегать не бегал бы, а вот на легкую атлетику тебе стоит записаться, — прислонил Хайзаки свою задницу на мою парту. Ну, мне уже без разницы, я все учебники уже сложила в портфель. — Не могу я. — Почему? Занималась уже что ли? — Да, в средней школе. — Чего забросила тогда? Или… хотя нет, не буду, иначе от Мицуя-сана потом звездюлей получу, — притворно поежился он. — Хотел пошутить не переспала ли я с тренером? — гаденько ухмыльнулась я. — Повезло тебе, иначе рассказала бы Мицуе, что его приказы подчиненные не исполняют. — Ах ты ж… Ну а если серьезно, че забросила-то? Бегать правильно вроде умеешь, даже не запыхалась, и Хиро перегнала, хотя тот почти каждый день занимается футболом. Смотри, ты его в депрессию вогнала, — он показал пальцем Макото, который упал на парту и прикрыл голову руками. — Хиро значит, да? Удивительно, и почему ты ближе к Мицуе? — Ты не отстанешь от моего имени, верно? — словно вся тяжесть мира упала ему на плечи. Именно так он выглядит. — Неа, оно слишком смешное, — улыбнулась я. — А твои дружки знают? — Нормальное имя! Не знают, — тихо прошептал он. Я засмеялась от такого конфуза — что будет, если те прознают? — и пошла к выходу. Ну надо же, вроде не один месяц вместе учатся, а те не знают о такой космической возможности поржать над Хайзаки. Конечно, имя красивое, только для… кошки или собаки*. Гы-гы, и чем думали его родители, когда так его называли? Отвлечь Хайзаки у меня получилось, так что сбежала прежде чем тот вспомнил, зачем вообще встал рядом со мной. Не то чтобы это была тайна, просто самой вспоминать об этом больно и неприятно. Но и проиграть я тоже не могла — слишком ненавижу, когда меня берут на «слабо». На меня это действует как красная тряпка на быка (хотя на самом деле это не красный цвет действует на них, а заигрывание на поле и заранее вызванная злость еще в загоне). Когда переодевала обувь обратно — кроссовки переодевать после урока не стала, так что несла школьные туфли в руках — в уличную обувь, то подошла Кирошиха. Ее шкафчик находился напротив. — Ты чего меня не подождала, Сакура-чааан, — захныкала она. — Ты же в своем телефоне сидишь. — Но подождать же можно было, — скрестила она руки на груди. За обувь она так и не взялась. — Потому что есть еще дела, и тратить время зазря я не буду, — положила туфли в шкафчик и кроссовки в пакет поверх формы — все равно они чистые, так что не испачкают. — Значит, время со мной — проведенное зазря?! — Когда есть дела, и ты явно не настроена на окружающую тебя обстановку — да, — просто сказала я. — Ладно, я пойду. Не обижайся, хорошо? — Можешь завтра в школе ко мне не подходить, — и топнула ножкой. Говорю же — ребенок. — Хорошо, — пожала я плечами и пошла на выход. — А я… — плаксивым тоном начала она, — а я думала позвать тебя покормить со мной кошечек. — Ацука, не обижайся, но мне действительно надо идти, — помахала рукой и уже не оборачиваясь действительно пошла на выход. Имя подействовало на нее безотказно: она сразу же забыла об обиде, и даже захихикала — я услышала это со спины. Хотя может быть это сообщение ее так рассмешило (я услышала звонок об уведомлении), но пусть даже и так, главное чтобы грустной не ходила. Не могу я воспринимать Кирошиху как взрослого человека, даже как подростка. Она ребенок. Ребенок с очень нежной и мягкой, ранимой душой, которая родилась не в той семье и не в то время. Лучше бы лет через сто появилась на свет, может и жестоких подросток уже не было бы (благодаря хорошему воспитанию). Хорошо будет, если найдет себе какого-нибудь богатого папика, который запрет ее дома и будет удовлетворять ее хотелки (они у нее не большие, всего лишь одежда да обувь с косметикой), а свобода ей совершенно точно не нужна. Не умеет она ею пользоваться, и не научиться даже через жестокие испытания посланные жизнью — слишком глупа для этого. Возле тех же ворот, у которых утром я оставил Мицую — меня ждал… Мицуя. Снова к «Хайзаки»? — Ты к Кохаку? — спросила я первая. — Уже по имени его зовешь? — удивился он. — Нет, просто он напомнил о нем, — посмеялась я, прикрыв рот пальцами. — Аааа, а то я уже подумал, что вы так близко сблизились всего за неделю. Да, к нему. Но, видимо, уже упустил его, — и поехал за мной. Ноги он поставил на поручни, не как утром. — Нет, не пропустил, он еще в школе. Подожди его. — Не думаю, что стоит. Я могу узнать нужное от него и через телефон, — достал мобильник и показал его. Обычный кнопочный, хотя большинство уже ходит с раскладушками. — Тогда зачем приезжал, если можешь и так сделать? Только время тратишь на дорогу. — Мне нравится езда. Она создает ощущение свободы, — вдохновенным тоном сказал он. — Не хочешь прокатиться? До дома, разумеется. Ну, или куда тебе там надо. — Только весь свой бензин потратишь, так что откажусь, — покачала головой отрицательно. — Так далеко? Неужели до Футю? — В Адати. Довезешь? — сощурила я глаза. — Эмм… да, давай, — даже остановился, дожидаясь когда схвачу его за талию. — Я пошутила, — усмехнулась я. — Я не готова столько денег тратить на бензин. — У меня… у меня есть с собой деньги, так что не придется, — торопливо сказал он. — Да и я бы не позволил девушке платить за меня, — поставил ноги обратно и поравнялся со мной. — Спасибо конечно, но нет. На метро я все же быстрее доеду, а времени мне терять не хотелось бы. — Тогда, может я заберу тебя с Адати? Ты на какую улицу поедешь? — И с Адати тоже забирать не стоит, — приулыбнулась я. Настойчивый, но не назойливый. — Тогда, может встретимся, когда вернешься обратно? Погуляем? — Мицуя, — остановилась я возле пешеходного перехода и облизнула губы от волнения. — Ты хороший парень, но не подходишь мне, понимаешь? Сколько бы ты не пытался привлечь моего внимания, я не отвечу тебе взаимностью. Никогда, — я не хочу тянуть тебя с собой на дно. — Я согласилась стать друзьями, но я тоже не слепая, — слепая, потому что теряю такую возможность, но ты об этом не узнаешь, — так что, пожалуйста, останься мне другом, знакомым, приятелем, но не пытайся ухаживать за мной, договорились? — Я все равно не перестану, — вдруг твердо сказал он, а ведь в тот раз едва не выглядел готовым разреветься. — Ты первая девушка, которая действительно мне понравилась. Я не знаю почему именно ты, но не стану идти против своих чувств. В тот раз когда ты меня отвергла, я думал оставить тебя и правда быть «другом», готовым помочь тебе с любой момент — и тоже не знаю причины возникновения такой привязанности, — но мне мама всегда говорила бороться до конца, — сейчас он выглядит как король, но черт, Мицуя, ты такими словами потерял огромное количество очков. Теперь я точно знаю, что ты мне не подходишь. — Пока я не увижу в твоих глазах любовь к другому человеку — я не отступлю. Встречайся, я мешать не стану, но глаза не обманут меня. Продолжу, пока не полюбишь другого, — а теперь вернул все обратно. Я то думала, ты говоришь о больной привязанности, что даже не позволишь мне с кем-либо встречаться. — Вот что ты за человек? — устало вздохнула я и перешла дорогу — загорелся зеленый. — По уши влюбленный в незнакомую мне девушку мужчина, о которой знаю только имя, — ухмыльнулся он и поехал рядом. Хорошо когда ты на мотоцикле — можешь как пешеход проезжать по пешеходной дороге. На машине такое не прокатило бы. — А еще то что ты отличница, но не против узнать больше. — Люблю сладкую лапшу, есть племянница, вешу восемьдесят семь килограмм, есть отец с матерью, умер брат, люблю быстро растворимый кофе, хорошо бегаю, терпеть не могу жару. Продолжать? — Да-да, я все записываю. — Дурак, — издала смешок я. Рассказала только о том, что он все равно бы рано или поздно узнал как «друг». В душу я пока его не впущу. Там слишком… грязно. Грязно и невообразимо грустно. — А зачем тебе в Адати? — вспомнил он куда я направляюсь. — Племяшку проведать, она там пока проживает. — «Пока»? Скоро будет уезжать оттуда? — Да, — и не скажу почему. — Так, стоп, ты сказала что брат мертв. От кого тогда племянница? — От старшей сестры. Вот ты еще узнал один факт обо мне. — Получается, вас было трое? А тогда на кладбище… — принял он задумчивый вид. — Я не видел твоей матери и сестры. Не смогли прийти? — Да. И я даже не знаю, знает ли сестра о пожаре и смерти нашего брата, и о том, что сгореть в том адском пламени могла и ее собственная дочь. Даже не ведаю, следит ли она за нашей жизнь. А если да, то ненавидит меня? Простит ли? — А сестра красавица? — А что, в нее влюбишься, если уж со мной ничего не получается? — поиздевалась я. — Да, самая настоящая красавица, — да такая, что лицо тебе может разбить и совесть ее не замучает. Но красавица, это бесспорно. — Я люблю помладше, — кинул ответочку он. — Я уж тогда дождусь пока твоя племянница повзрослеет, — и быстро проехал вперед, заметив, что я поднимаю сумку и едва не попадаю по нему. — Шучу-шучу, не злись, ты единственная в моем сердце. — А ты чего домой не едешь? И где портфель? Неужели в школе забыл, растеряша? — Домой когда заезжал там и оставил. Уроки то закончились. — Правда? — удивилась я. — Ты же в третьем классе, у вас как минимум до шести часов они должны идти вместе с подготовительными. — Я не хожу на них, — пожал он плечами вернувшись на место рядом со мной. — После школы я все равно никуда поступать не буду, так что экзамены мне без надобности. Провалю — ну и плевать. — И чем планируешь тогда себя обеспечивать в будущем? — и с замиранием сердца ждала ответа. Пожалуйста, пусть будет заготовленный план на будущее. Я не хочу жениться на обычном строителе, который будет приносить копейки домой. — У меня мечта есть — стать модельером. — Серьезно? — вот так неожиданность. — Ага. Даже шить умею, — и глаза заблестели у него. — Всю одежду, что у меня есть, я сшил сам. — Круто, — уважительно показала ему большой палец и покивала головой. Это правда круто. Я сама пыталась этому научиться, но единственное чего я добилась в этом хобби, так это пришить резинку к юбке, сделать «круг» из ткани и прошить снизу. И даже в таком случае у меня все равно попадаются нитки. Постоянно забываю, что надо два раза оборачивать концы. — Хочешь, я и тебе что-нибудь сошью? Чего бы тебе хотелось? — неожиданно предложил он. Ну, я не дура, упускать такую возможность не стану. — Можешь сшить что-то легкое и свободное? И чтобы ткань воздух хорошо пропускала. Вроде пижамы или домашней одежды. — Какого цвета? — А что, прямо сейчас поедешь покупать ткань? Денег то хватит? — изумилась я. Легко пропускаемые воздух ткани стоит далеко не дешево, уж я то об этом узнала, когда отдала почти четыре тысячи за кусок в два метра для той самой злопамятной юбки. — Не волнуйся, хватит, — задорно улыбнулся мне, прикрыв свои серо-голубые глаза. Чего же он эти деньги лучше не потратит на страховку то? Явно более нужное вкладывание денег. — Ну раз так, то давай… черное. Если шорты или штаны будешь делать, то делай их максимально свободными, чтобы когда садилась не нужно было подтягивать их. — Договорились. Ты все-таки не хочешь, чтобы я довез тебя хотя бы до метро? Тебе же идти еще минут тридцать. — Нет, спасибо, я люблю прогуляться на своих двоих. Ты же спешишь куда-то, постоянно смотришь на часы на руке. А еще предлагал до Адати подвезти, — мягко упрекнула я. — Это не самое важное дело, но если появилось время, то почему бы не выполнить его. Точно не хочешь? В последний раз спрашиваю, — и настойчивым таким взглядом посмотрел мне в глаза. — Точно не хочу, езжай уже по своим делам. И он уехал. Интересно, сколько времени ему понадобиться, чтобы сшить мне пижаму?