Вокруг нас

      Кива потирала натруженные глаза и потряхивала головой — усталость давала о себе знать, но время для отдыха ещё не пришло. «Ещё далеко», с губ слетел слабый выдох, пока она тщательно прислушивалась к окружению. Вечер на грани ночи. Уже темнело гораздо быстрее, чем даже неделю назад. Небо над ними тёмное, облачное, но светильников они не зажигали — главная дорога и так приводила точно в Трост. Скрип колёс, стук копыт о землю, поскрипывание упряжи и всё. Отряд полицейских и тех, кто скрывался под этой должностью, замыкал операцию у озера. Всё заканчивалось. Им осталось довезти последнюю партию освобождённых, разобраться с трофеями. Соглядатай ехала по центру колоны, следила за всеми подчинёнными. Военные, едущие верхом, уже откровенно устали и не разговаривали, кто-то, впрочем, не терял бдительности, а бывшие пленники, которых погрузили на заметно полегчавшие повозки для припасов, просто ждали прибытия. Девушка видела в их поведении недоверие: всех людей не отвели сразу в ближайший город, а разделили. Аккерман отбыл первым с небольшой поддержкой, забрав человек двадцать. Тем требовалось скорейшая помощь, потом часов через пятнадцать Кива отправила часть своего отряда с ещё тридцатью. И теперь сама ехала с последней двадцаткой — благо телеги вмещали прекрасно, а свободных лошадей хватило на всех оставшихся с ней полицейских. Одиннадцать человек для охраны и защиты ценного: жизней и находок, вытащенных за двое суток из той лаборатории. Девушка прошерстила каждый угол подземного сооружения. Собрала всё, что могло иметь значение — оставшиеся записи, какие-то личные вещи, колбы с опасным содержимым, письма, старые и новые, реактивы. И сломала каждое лабораторное устройство, что ей попалось. Так же и подрывала, заваливала наглухо коридоры, делая пометки на бумажной карте. Гарантировало, что ежели кто-то сунется или же… вернётся, то ничего не устроит по-новому.       А им обеспечивало больший порядок к тому дню, когда они вновь сами спустятся туда, чтобы всё перепроверить. «Когда будет свободное время, когда мы закончим со сбежавшими», она мигом пересела в седле, почувствовав, что сознание начинает сковывать опасной дрёмой — спала эти несколько дней по часа четыре. Но скоро они прибудут в город, там можно будет передохнуть получше. Кива подняла голову, однако, разумеется, не увидела стены Роза. Даже огоньков у ворот сегодня не было. Тем не менее она не сомневалась, что город впереди. Она выбрала данный кружной маршрут не просто так — главный и широкий тракт им был банально безопасней, чем проезжать по побочным дорогам. Там было проще попасть в засаду, да и атаку труднее отбивать. Шансов, что кто-то предскажет такое перемещение, было немного. Девушка коротко и недобро усмехнулась этому — пока её расчёт более чем работал — принялась растирать тяжёлые от усталости предплечья. Покачивание животного под ней начинало усыплять, но оставалось лишь держаться. Наблюдать. Быть готовой к разным событиям. Время шло одновременно и тягуче, и быстро. Поэтому когда вблизи наконец показались более тёмные силуэты ковчега, соглядатай бесконтрольно напряглась, готовая к иному. За последние дни и так случилось довольно многое, образы стычек и титанов не мешались в круговерть — она всё чётко и ясно помнила. Пришлось сморгнуть, чтобы расслабиться, а после она отдала команду готовиться к проезду через ворота. Приказы с собой, написанные неделями ранее, имелись. Уже через минут двадцать они все, ускорившись, ехали по тихому, застывшему в сне городу. Цокот копыт зазвучал звонче на тихих улицах, поэтому Кива повела отряд медленнее. Лучше было не привлекать внимание, пускай с некоторых уголков города слышался понятный и на удивление живой шум кабаков. До них долетало тусклое эхо, что сливалось с общей тишиной. Но у отделения Военной Полиции горели фонари, слышалось фырчание лошадей и отстранённая возня. Девушка сухо выдохнула, когда этот вид показался на глаза — Кенни уже здесь, как они и договаривались. А это значило, что с остальной частью работы всё по самой крайней мере не плохо. Свою она довела досюда без неприятностей и откровенно порадовалась этому. Они справились с этим. Их уже ждали местные силы закона, которые при присутствии капитана из Митры всё же старались работать как надо и не привлекать огрехами внимание. Поэтому спасённых быстро стали распределять на ночлег и с тем контроль, раздавать еду всем. Прочие устремились заняться лошадьми и заносить внутрь здания бесценный груз, спрятанный в ящиках. Всё отработано, чётко. Кива же, захватив плошку с жарким, устало, но уверенно направилась к Аккерману.       Ела на ходу, заставляя себя пережёвывать помедленней. Всё же мясное сейчас как нельзя кстати. Преимущества работать ближе к власти. Подъём на второй этаж чуть ли не доконал её — общая, накопленная усталость решила вылезти сейчас — однако девушка не просто заставляла себя идти дальше. Хотела. Поскорее встретиться с человеком, которого любила. Единственным, с кем могла проходить бури и огонь жизни. Вокруг оставалось более или менее тихо, звуки снизу и со двора долетали более приглушённые и размытые. Поэтому недолгий путь до нужной двери прошёл спокойно, без внезапных всплесков напряжённости. Она остановилась и сглотнула комок еды, плавно выдохнула. Закрытая дверь жилой комнаты, это был жилой блок отделения. Но расположенный удобно, так чтобы по боевой тревоге подняться и мгновенно, без столпотворения выбежать отсюда, а дальше… Кива мотнула головой, сжав тарелку, и посмотрела лучше на створку. За той тоже была тишина или же просто преграда достаточно плотная, чтобы не выпускать звуки наружу. Её… ждали. Губы растянуло вымученной улыбкой, и девушка открыла дверь, не нуждаясь в стуке или приглашении, проскользнула. Жнец оказался стоящим у окна: вид выходил как раз на разгрузку. Разумный выбор места. На шорох почти что воздуха — соглядатай зашла бесшумно — мужчина размеренно повернул голову. Он был совершенно спокоен и собран по-прежнему, в чём ощущалась его грозная сила, их общность. Аккерман коротко осматривал её, видную в отсвете лампы на столе, фонарей за окном. Проверял её состояние, и несколько секунд девушка просто стояла у закрытой двери, давая себя рассмотреть. Ей нечего было скрывать — всё в порядке. Сам же мужчина выглядел тоже устало — явно те дни, в которые она заканчивала дела на озере, он занимался вовсю иными, готовил площадку для следующего действа и столкновения. Синяки под глазами, колючая щетина.       Однако в силуэте не было этой измотанности. Ту видела лишь она, какую он любил и доверял. Наверное, только ей он мог так доверять. — Всё там? — строго спросил Потрошитель, мотнув головой на окно.       Кива покивала — там, да. У них оставались иные заботы, приходили и новые. Они справлялись с непростым ритмом жизни. И теперь она сама выдохнула, расслабляясь. Довела до этой точки, где всё соединилось. Замкнулось. Несколько секунд тишины, покоя. Соглядатай перехватила плошку и сдвинулась с места, продолжая есть. — Всё, что могла, выскребла, — поделилась, прошла к окну, а в теле волнами вместе с теплом от еды шла усталость. — Никто не показывался, пока мы были там. — Это хорошо, — хмыкнул мужчина и скрестил руки на груди, вернул взор к тому, как распрягали лошадей. — Сюда не сунутся. Если совсем не обезумели, конечно, — усмешка переросла в неприятную, почти что приглашающую улыбку.       Девушка полагала так же — здесь точка, где они могут хотя бы поспать подольше прежде, чем продолжить путь в Митру. Она облизнула губы и лбом прислонилась к его плечу. Рада была стоять наконец рядом с ним, быть. Это было самым главным. Не находилось слов это выразить. Всё вставало на свои места в эти минуты уже начавшегося отдыха. Они радовались этому завершению, пусть всё прошло далеко не так, как хотелось. Кенни высвободил одну руку и погладил девушку по лбу, перешёл к макушке. — Я уже отправил первый десяток людей по домам, в Стохесс, — проговорил он уже больше задумчиво. — Тут надо аккуратно, малявка.       «Ури уже работает с ними, отлично», поняла девушка и закрыла глаза. Теперь внутренние силы требовали одного, лечь, быть с Аккерманом, чтобы они оба смогли завтра продолжить. Она кое-как зачерпнула похлёбку, продолжила есть. Ещё несколько минут, и она чувствовала, что сам мужчина расслабляется теперь, как его настроение становится более живым. Часть недобрых дум уходила. Их слабо освещали лучи света, одновременно скрадывая часть черт. Кива не заметила, как закончила свой ужин, как начала сама больше прислоняться к Жнецу в поисках опоры. Когда поняла это, то прислушалась к нему — он не возражал, периодически гладил её. Теперь он сам глубоко потянул воздух в грудь и посмотрел на неё, отмечая, что доесть всё та не сумеет. Поэтому оттолкнулся от откоса и рукой направил её рядом с собой — они отступали в темень комнаты. Там, где можно было передохнуть, поспать. Им просто требовалось побыть рядом.       Кенни забрал у неё тарелку и мимоходом поставил на стол, ведя её к кровати. Тишина теперь приятно окутывала, подсказывала, что до рассвета ещё есть часы. Окно, размытые лучи света оставались позади, как и работа. Девушка просто брела, куда её вели и куда шёл теперь сам мужчина. В его настроении и неоспоримых движениях она привычно распознала и желание. Но не такое как обычно. Нахмурилась отстранёно, силясь осознанно разобрать разницу. Собственного опыта уже хватало, чтобы понять, пусть и не мгновенно. Мысли текли плавно в такт крови, пока тело двигалось. «Не такое голодное», соглядатай прикрыла глаза, а Аккерман уже усаживал её на расстеленное, ещё не смятое покрывало. Кива судорожно выдохнула из-за усталости и потянулась к стоящему. Просто прислонила лоб к низу его живота, руками придержалась за пояс. Тот коротко хмыкнул, провёл ладонью по её затылку. Заботливо. Дал ей перевести дух, а потом отстранил и принялся раздевать её. Спокойно, без спешки. В каком-то смысле, так они готовились и ко сну. Более крепкому и здоровому, чем могло быть. Одежда безвольными комками летела на пол, девушка поводила лопатками — к освобождённой коже приятно льнул воздух. Потрошитель стянул обувь, взялся за штаны куда быстрее, она даже не особо отметила это. Сморгнув медленно, потянулась к нему сама, расстегнуть хотя бы ремень и высвободить его рубашку, пока тот продолжал оголяться, любуясь её белым телом, видным смутно и с тем особо красиво в полутемени, в усталости и доверии к нему. Взаимной потребности быть вместе. Он склонился и поцеловал её, заваливая сразу на спину — сегодня далеко не время для чего-то эдакого. Она устроила руки на его крепких плечах, а когда он спустился к её шее, коротко выгнулась от ощущений, спутано выдохнула — его щетина колола. Более чёткое ощущение, нежели когда Кенни начал входить. Сегодня без особой подготовки, но и без напора и грубого темпа. Кива сумела лучше отметить заполнение. Расслабиться глубже, чувствуя его тело на себе, как руки не шарили жёстко, но придерживали крепко, и сама потянулась к нему, увеличивая соприкосновение кожи, вдыхая запах, подалась навстречу. Соединялись.       В эти минуты мысль о случившемся выкидыше промелькнула невнятно, ничего не значаще. Значило то, что они были вместе. Кое-какое удовольствие, когда началось большее движение, и всё странным образом расслабляло ещё больше. Словно она могла уснуть прямо так, с ним внутри. Девушка поцеловала его в шею, пока тот двигался и с довольным сопением дышал, порой мял её тело. Соскучился и тоже избавлялся от лишнего напряжения. С удовольствием входил в лежащую девушку, эта взаимная усталость придавала чего-то необычного и сытого. Запахи тел точно перешивались медленно. В их сочленении Кива спокойно находила превосходящую всё мысль: всё будет хорошо. Выдыхала с лёгким предыханием, что не участилось и когда мужчина скользнул к её промежности рукой, чтобы помочь ей скорее дойти до необходимой и важной разрядки. Он работал пальцами мерно, без какой-то дразнящей игры, и её завершение ощутил вместе с ней. Тугой узел глубокого, не слишком искрящего, но удовольствия. Девушка напряглась будто всем телом, впилась пальцами в спину любовника, словно с тем, что не отпускать, а потом расслабилась целиком. От напряжения мышц внутри кончил и Кенни, потом чувствовал эту одуряющую мягкость и тепло. Ещё какое-то время двигался напоследок. И оба осязали, как незримая и незаметная боль в головах отпускает, как ту накрывает тёплой, приятной волной. Кива напоследок устало целовала его ключицу, где дотягивалась, а мужчина потирал лоб о подушку, щекоча лицо девушки щетиной. Казалось, что можно было уснуть и так, пока он лежал на ней. И хотелось так сделать, но всё же Аккерман скатился в бок, кое-как вытаскивая покрывало из-под них, и потянул обессилившую уже до конца девушку на себя. Теперь она лежала на нём, устроив голову на груди. Дремала. И мужчина лишь коротко улыбнулся, укрыл их двоих, пусть и сам уже был готов провалиться в сон. Взаимное тепло грело снаружи, приливало и изнутри. Он чувствовал себя… в удивительном покое. Кива уже глубоко дышала на нём, уснула, и Потрошитель знал, что довольно скоро последует за ней в сон. Лишь поглаживал её спину и плечо, думал о том, что они вместе. Отстранённая забота после случившегося выкидыша — он не брал в более привычных себе позах и углах. Об этом думалось без тягот. Справятся со всем. Они уже шли дальше, поддерживая и оставаясь друг с другом. Чтобы ни случилось. Кенни прикрыл глаза, чувствуя, что мысли приятно затихают, замирают, и не заметил, как тоже уснул.       Уже после рассвета дела продолжились, но они вдвоём хотя бы поспали достаточно и крепко. Кива взялась за подготовку к отправлению дальше, на север, а мужчина прошёлся вокруг, проверяя, не приключилось ли чего за тихие часы ночи, гаркая на полицейских не без садизма, тормоша подчинённых. — Всё спокойно, — с довольством кивнул он, подходя к соглядатаю, что проверяла груз на одной из повозок. — У них попросту нет сил нас преследовать. — Они готовят следующий удар, — проговорила негромко девушка и выдохнула, повернув бледноватое лицо к нему: — Может, в Митре?       Полагала, что такой вариант возможен более чем — они ведь не чурались и красть людей там. Город был изведан, наверняка на некоторых улицах стояли их дома, подготовленные и более или менее удобные для перегруппировки. Им просто не довелось найти. Жнец пожал плечами и, поправив шляпу, взялся сам закреплять тент — все ящики не тронуты, опечатаны как и днём ранее. — И в Подземном Городе, там поле простора, — указал он и покачал головой, серые глаза прищурились: — Нам главное по-настоящему прикончить их следующим ударом. Пока они не восстановились опять.       Его мысли явно коснулись Ури, его друга, ради коего они старались закончить это дело прошлого, что оказалось живучее сорняка. Кива выдохнула и упёрлась руками о край повозки, пока раздавался шорох брезента, пока Аккерман умело и прочно крепил всё. Им нужно поскорее в столицу. Им тоже нужно поскорее перегруппироваться. Но хотя бы выбор потенциальных мест теперь не велик, что заметно облегчало им дело. Они оба это знали, настраивались сегодня ехать долго — остальным спутникам придётся потерпеть их темп, выдержку. Соглядатай посмотрела на него: — Как он? — тоже переживала за Ури, что позволил им соприкоснуться с чем-то большим в их жизнях.       Вопрос не нуждался в пояснениях. Кенни сжал зубы, удерживая шумный выдох. Грубо затянул последний узел и на секунду вовсе закрыл глаза. Девушка подошла к нему и прильнула, поняв — что Райссу пришлось не просто со всем этим. — Разрыдался, когда услышал, что Эррол откинулся, — процедил мужчина, сожалея о боли друга, но и ухмыльнулся иному: — Надеюсь, его папаше было хуже в этот момент. Единственное, что меня примиряет. — Я расскажу ему всё, как было, — поддержала Кива, подняла глаза на движение в стороне — лошадей запрягали. — Он ушёл достойно.       Аккерман стоял на одном и том же месте, но всё же спустя несколько секунд поднял руку и растёр ей плечо.       Им было с чем вернуться, что донести целым и невредимым. Впереди предстояло ещё много работы. Раздались недовольные голоса: освобождённые люди пытались возражать тому, чтобы их везли в Митру — некоторые из них жили как раз в окрестностях Троста. И на фоне этого завязывались подозрения и опаски. Потрошитель скривился тому, как некоторые из членов отряда пытались успокоить несчастных, и соглядатай лишь молча кивнула, направилась в ту сторону наводить порядок. Кое-как удерживала его вчера, сегодня придётся труднее — напряжение копилось. — Почему вы не отпускаете нас? — вопрошала одна женщина, уже с долей воинственности защищать себя. После «приключения» многие больше не доверяли никому, и были правы. Её взор скользил с одних на других, точно в поисках лазеек или тех, кто мог вмешаться в транспортировку. — Чего вы хотите ещё от нас? — Мы сопровождаем вас в Сину, чтобы наверняка обезопасить от дальнейшего преследования, — утвердила Кива более жёстко, чем её подопечные, и её голос пока имел силу и власть в этой обстановке. — Меньше всего мы хотим повторения или новых рисков для вас и ваших семей. Через неделю, вы будете дома, когда мы всё проверим.       Начавшийся было спор начал терять свои обороты, последовал ещё обмен фразами, но вскоре оставшиеся пленники добровольно начали грузиться на свободные телеги. Кенни, у которого не было желания возиться с этими вопросами, лишь насмешливо наблюдал за этим. И своим взором поощрял девушку за большую уверенность и готовность. Но с подчинёнными переговорил сам и очень тихо, наставляя их не облажаться в этом последнем броске. Через полчаса их отряд выехал на улицы Троста, направился ко внутренним воротам. Новый участок дороги. Свободный, напоминавший полёт неизвестности. Всё могло быть хорошо впереди, а могло и катиться в этот самый момент, пока они спокойно ехали по тракту, к большим проблемам. Но Кива не теряла настроения — в любом случае там ждали и новые дела, не самые обычные. Не только расправы. Она посмотрела на фигуру Аккермана впереди, и про себя улыбнулась, расслабилась в седле. Даже когда тот коротко обернулся через плечо, лишь кивнула ему одним взором. И он ответил ей тем же. Вперёд и вместе.