Вокруг нас

      Открывшаяся свобода действий позволила доделывать работу быстрее — Кива сопровождала последнюю партию людей. В Промышленный Город. Хотелось самой довести их до дома. Заключалось в этом нечто важное, она это кое-как улавливала. Пятнадцать из сорока трёх. Не такой уж плохой результат. Две беременных, почти все украденные подростки и дети. «Пожалуй, этим можно гордиться», девушка отстранёно покачала головой и придержала лошадь — они выезжали с побочной, узкой дороги на главное перепутье трактов. Осторожность превыше всего, пусть теперь ни у одного из врагов не было возможности знать о приказах внутри власти, о планах Аккермана, предугадывать действия отдела по устранению неугодных. Осведомлённых друзей чиновников у тех не осталось, самая сильная фигура, Мангер, оставалась под присмотром Райссов. Это радовало, поскольку заметно облегчало дело. Чувствовалось теперь больше возможностей и безопасности. Уж точно ничего не приключилось за последние десять дней, и освобождённые постепенно возвращались в прежнюю мирную жизнь. В этом просвете соглядатай трудилась, не покладая рук, обосновывая расходы, ресурсы, нужные им для внутренних манипуляций, Кенни занимался практичными вопросами, готовясь и к дальнейшему, и Ури выбрался из особняка в Митру, жил это время в городе и выкладывался на полную с каждым пленным. Они втроём исхитрились всё сделать в кратчайшие сроки, если уж на то пошло. Пусть и с риском. Теперь те двое остались в столице, а она отправилась на запад, совмещая работу и… нужное дело. Ощущала эту нужность на сердце — всё же Вилберт просил за этих людей. Её друг. Да и люди, едущие в повозке за спиной, уже взволновано радовались скорой встречей с родными. Кива, остававшаяся спокойной, осмотрела пространство впереди — её работа надёжно охранить всех. Однако открытые солнцу дороги оставались безопасными. Несколько путников, грузовых повозок с ферм. Праздная обстановка.       Девушка скривилась диковато, ощущая на себе привод и подсумок с полным набором оружия, и тронула животное под собой, свернула на запад. С собой у неё только полицейский-возница в помощниках. Меньшая группа привлекала меньше внимания. Передвигалась шустрее. Они не ночевали — просто меняли перекладных на военных постах. Благо её усилиями приказы обеспечивали практически идеальное перемещение по Розе. Они ехали дальше, ускорились до лёгкой рыси. Ветер налетел свежий, зябкий, и Кива уловила в том запах сырости. Первый отголосок прелой и павшей листвы. Взглянула на небо и позволила себе полюбоваться синими оттенками, облаками, на которых лежали и тени. Выходила часть белой, часть серо-чёрной. С губ девушки слетел расслабленный и глубокой выдох. Не верилось, что всё хорошо и безмятежно, но всё так и было. «По крайней мере, сегодня», проговорила она про себя, а взор скользнул и к подлескам, к узорам крон, к полям с травой, что начала подвядать. «Видать, ночью тут уже очень свежо. Или просто подморозило один раз», выделила всадница, впитывая эту красоту. Смены сезона, природы. Мира, в каком она занимала определённое и не рядовое место. Впервые чувствовала себе не гостьей из подземных трущоб, а той, кому принадлежит всё это, пусть и косвенно. Десять минут упивания, потом мысли неизбежно перешли к другу, что ждал все эти недели. Они не рисковали отправлять весточки Кинмаеру почтой. Посылать гонцов же слишком расточительно — их штат сокращался, и Аккерман собирался как раз хотя бы начать подготовку к новому набору. Девушка сжала поводья на несколько секунд, ей хотелось его увидеть, провести с Вилбертом несколько часов и поделиться своими чувствами: и радостными, и серьёзными. Они так старались успеть. Они так стараются всё поправить, но не всегда это возможно. Небольшое волнение всё же прокатывалось по сердцу, как он встретит их? Будет ли он сам рад или огорчён, что вернутся домой всего пятнадцать, пусть и с его невесткой. Дорога за всеми этими рассуждениями, практичными и при этом живыми, новыми, вела вперёд. Обстановка вокруг не менялась, сзади порой слышалась беседа людей, и наконец показались дома Промышленного Города. Ещё немного. И она встретится с другом, исполнит то, что взяла на себя. Не из соображений выгоды — из человеческого. И всё же соглядатай сбавила темп животных, чтобы те передохнули немного и были готовы к резким манёврам, ежели что-то приключится вопреки спокойствию вокруг. Однако через час они въехали в город, что тут же окружил знакомым теплом, ощущением необычного мастерства. Но присутствовало и нечто новое — Киве хватило чуткости выделить это. Напряжение, опаска в людях, которые видели новых гостей на дороге. Тратить время на это девушка не сочла нужным и взялась поскорее развозить привезённых по адресам. Без лишнего шума, демонстраций.       Один дом за другим. И почти везде одна и та же картина, одно и то же вторжение в рутинную жизнь этих улиц. Сперва встречали полицейскую с подозрением, но когда с повозки сходили, спрыгивали возвращённые обитатели, то чувства занимались неверием, ужасом и переходили к пугающей силы облегчению, в каком радость просто тонула, сокрушалась. Кива и помощник, Херберт, без слов оставляли воссоединения родных. Больше ничего нужного там. Потихоньку город занимался этими огоньками, и когда они заканчивали — на улицах слышалось новое оживление — весточки распространялись, люди выходили кричали, бежали, возможно, к родным, чтобы сообщить новости. Соглядатай спланировала поездку так, чтобы не особо натыкаться на это и чтобы Тишу отвезти последней. Та, когда на тележке оставалось всего несколько людей рядом, притихла в раздумьях. Она была бесспорно рада вернуться домой, но и думала о разных подвохах, зная, что нежданное спасение — в том числе дело рук мастера Кинмаера и каких-то невероятных усилий. Наконец полицейские отпустили в дом мальчика, предпоследнего возвращённого, и отъехали, пока к ним не вышли благодарить, преградив путь. Спустя пару поворотов, Кива кивнула помощнику: — Езжай в постоялый двор у шестьдесят пятой мили, Херберт, — указала она негромко, но и уверенно, спрыгнула с седла на землю и направилась к краю повозки. — Я закончу. — Хоть передохнуть можно будет, — крепкий мужчина, тоже выходец из подземелья, улыбнулся и вовсе не дисциплинированно развалился на козлах. — Буду ждать там.       Он подозвал цоконьем освободившуюся лошадь и привязывал её за повод к борту, пока девушка помогала последней освобождённой покинуть транспорт. Небольшая последняя прогулка. Херберт тронул лошадей, поехал прочь легко и непринуждённо — ему требовалось теперь всего лишь поскорее покинуть город. Кива не провожала его взглядом, кивнула девушке, что придерживала живот то ли в волнении, то ли в подсознательной защите, и устремилась в проулок. Срезы. Безлюдные, тихие. Через минут семь они вывернулись к нужной улице, где расположился дом-мастерская Вилберта. И вскоре обе девушки увидели на той самого мастера. Тот, уже бесспорно услышавший новости, ждал, высматривал, надеялся.       Устал очень — лицо сохраняло измождённость, муку неизвестности. Он подходил то к витрине, то к двери, не решаясь зайти внутрь и ждать там, то выходил на дорогу, чтобы посмотреть в разные стороны. Кива про себя отмечала и своё облегчение особого и редкого рода. Ей было больно видеть его таким, но оставались считанные мгновения. Она не подвела ни его, ни себя саму. Спокойствие и уверенность, и тем не менее подёрнутые и серьёзным. Немного тоской, немного переживанием, как примет её саму друг? Тот же, вставая на мыски ботинок, высматривая означенную повозку или полицейских, заметил наконец их двоих. — Тиша! — выкрикнул он, устремляясь к девушкам.       Соглядатай лишь с кивком наблюдала за тем, как и спутница побежала навстречу свёкру. Казённая и новая одежда смотрелась на той чудно, но всё же это была чистая и удобная одежда. Кива медленно приближалась следом, а впереди Кинмаер крепко прижал к себе Тишу. Оба… плакали. Не в голос, но гостья видела слёзы на щеках умудрённого мужчины. Воссоединение занимало минуты — она уже успела приблизиться к ним на расстояние нескольких шагов, просто ждала, когда они придут в себя. Ведь несмотря на человечную сторону вопросов и чувств, ещё оставалась рабочая. Если бы нет — она, вероятно, просто бы ушла дальше. Ощущала себя лишней, пусть и причастной — это давало ей самой самоуверенности и радости. Он просил её и Кенни, и они справились. Лицезреть и осязать это было необычным и таким правильно-гордым. Но вот Вилберт посмотрел по сторонам, не разжимая объятия, его сероватые глаза упали на Киву. И он, что-то шепнув Тише, быстро направился к знакомой и так же обнял её. Крепко и столь же искренне. Девушка на секунду напряглась — он обычно с ней вёл себя бережнее, деликатнее, но… искренность. За неё он тоже переживал и не находил себе места все эти дни. Он по-прежнему плакал, но теперь пришла новая волна. И Кива аккуратно обняла его одной рукой. Тиша тем временем, бессмысленно утирая слёзы, что продолжали катиться, заходила в дом. Люди вокруг глазели, но будто не слишком нагло, не для сплетен — разделяя момент чуда и возвращения ещё одного. — Я молился за вас, — пробормотал Кинмаер, но теперь, пока её ладонь без особого движения, крепко лежала на его плече, успокаивался, брал себя в руки. — Вы живы. Она цела, ты жива. И остальные. — Не все, но хоть кто-то, — согласно ответила девушка и сама выдохнула под его тяжёлыми руками. Будто родителя-друга. — А это уже не мало.       Мужчина кивнул и отстранился, утирая рукавом рубашки слёзы и молча повёл её в свой дом. Там они могли скрыться от лишних глаз. Там они могли обговорить и дела. И может, большее.       Кива лучше, яснее ощущала чувства, в которых не было именно того подтекста и вкуса отношений с Кенни, важных, нужных, глубоких до уровня крови. Не присутствовало того мужского — его заменяла именно бесспорная и мягкая опека. Ровная, мерная точно одна из сил природы, хоть и не такая грозная. Возможно поэтому он изначально и беспокоился за её связь с Аккерманом, как беспокоился за исход того столкновения, за неё тоже и как и за близких. Однако главное, что всё в порядке. Девушка утёрла щёку о плечо в куртке, скрывая эмоции, пока Вилберт пропускал её в открытую дверь. Ей было трудно, но и приятно чувствовать чужую теплоту, бывшую большей, чем их прежняя дружба, особенно после очередного возвращения из сражения. Та не обязывала ни к чему. Всё, что она хотела сделать для него, шло изнутри неё самой. Из дома уже слышались голоса и плач, но соглядатай не обращала на данный фон внимания. Всё к радости. К благому. Мужчина позади закрыл дверь. Плотно. Повернул засов. Гостья коротко повела веком — раньше он так не делал. Но и день выпал не рядовой. Впрочем, тот мог просто опасаться всего после того, как беда пришла в родной город. «Они не сталкиваются с этим так, как мы», напомнила себе девушка без укора к другим людям и начала стягивать плащ. Кинмаер молча прошёл к ставням витрины, принялся закрывать их спешно, отчего в паре замков замешкался. — Не торопись, — негромко проговорила Кива, поддерживая его, не давая «запнуться», и прошла повесить вещь, освободиться и от военной куртки с нашивками. — Всё хорошо, Вилберт. — Да, да, — покивал тот и заставил себя остановиться и перевести дух. Сегодня он больше никого не ждал дома. — Ты права.       Девушка запрокинула голову и потёрла затылок, пока мастер справлялся с последними ставнями, а из глубин дома, в котором она прожила некоторые дни, слышались прежние причитания. Знакомые ей люди оплакивали совершённое чудо. «Кажется, вся его семья в сборе. Или? Большая часть», определила она на слух по голосам, обратила всё внимание теперь к другу. Тот потряхивал головой, собирался с мыслями. Им требовалось много чего успеть, помимо душевной радости и заботы. — Я не задержусь сегодня. У меня ещё много дел, — сразу проговорила соглядатай и прошла к нему. — Но вам теперь переживать не за что. Она здорова. Ребёнок тоже. Насколько мы смогли определить. — Конечно, Кива. Я вообще рад, что ты тоже смогла приехать — ответил Кинмаер уже более внятно и жестом пригласил её пройти в более удалённую его рабочую комнату. — Идём. Они пока заняты, нас не потревожат. Самое время.       Девушка кивнула и направилась за ним. Передвигалась уверенно с приводом, хотя хотелось снять и его, освободиться от ремней, однако она не рисковала. Да и её вид в облачении точно передавал всю важность и насущность работы.       В кабинете Вилберт словно не знал, о чём именно спросить. У него явно крутилось много вопросов на языке, но он опасался неправильно выразиться. — Всё прошло как, Кива? — он чутко всматривался в её, посланницы иного мира и дугой стороны человечности, лицо. — Это было то, о чём вы подозревали? — Да, — просто кивнула девушка, коротко прищурилась. — Ни один из них не вспомнит, Вилберт. Жизнь продолжится. Это всё, что мы могли сделать для вас. — Спасибо. Нет таких слов, что могли бы передать, — его глаза снова заслезились, но он теперь не пустил этот наплыв эмоций во вне, — насколько я благодарен. Мы все. Весь город.       Девушка просто чуть пожала плечами — это то, что они сделали. Не только пролили чью-то кровь, не только охотились на людей. Даже такие, как они, могли принести и хорошее. И она была сама благодарна — тот не задавал лишних или же глупых вопросов. Вместо этого он пытался поддержать общее. — Всё закончено? — спросил Кинмаер с опаской и с серьёзной готовностью. — Здесь — да, — Кива медленно скрестила руки на груди. — Там — надо доделать. Не думаю, что вам нужно беспокоиться о чём-то эдаком, — она выдохнула и указала: — Твоя работа очень помогла нам, Вилберт. Очень. Всё работало эффективно.       Тот криво улыбнулся и увёл взор — похвала в таком деле, где его знания и работа были обращены к убийствам, была для него чудной, неправильной и ужасной. И он не мог отрицать, что это внесло вклад в итоговый результат. Разговор коснулся больше непосредственной работы, и это перевело его настрой в другой и привычный. — Да-а-а, — вымолвил мужчина неуверенно и прошёл к столу, где лежали записи и чертежи. — Приятно получить высокую оценку от знатоков. Мне нужно будет порасспрашивать тебя об этом, — посмотрел на неё безрадостно и с тем без сомнений, — чтобы сделать ещё лучше. Я полагаю, это меньшее, что я и остальные мастера города можем сделать для вас.       Это они ещё будут обсуждать — в конце концов вооружение отряда по устранению неугодных в интересах и Промышленного Города. Это их же защита. В жизни случалось всякое. Как показали недавние месяцы. — Займёт какое-то время, — согласилась девушка и легонько кивнула. — Но это нужно сделать. Кенни ещё интересовался новым приводом. — Я работаю. У меня есть три прототипа, — уже куда более сдержанно отозвался Вилберт, обойдясь без лишних комментариев. — Можешь один забрать. Опробовать. На практике всегда всё по-другому. Мне было чем заняться в ожидании.       Он криво улыбнулся, и девушка в поддержке улыбнулась ему. Мужчина более ободрёно обошёл стол и занял место на стуле. Гостья же прошлась из стороны в сторону, порой прислушиваясь к звукам из-за двери и окна. Однако ничего. Всё приглушённо и смутно. Не тревожило, в самом деле.       Говорить в данные минуты о работе и прикладных технических моментах им двоим оказалось проще, чем о чём-то человечном или душевном. Они толковали о разлёте шрапнели, о том, как взрывчатые волны расходились, о степени жара и занимания огня, площади. Обо всём. Разговор и потёк живее. Кинмаер спокойно отмечал что-то в чертежах, зачёркивал цифры, выводил другие, ставил вопросы рядом, а Миллрайт последовательно выдавала воспоминания — каждый раскат, каждый взрыв запечатлелся чёткой картиной — и добавляла свои личные ощущения. Мастер погружался в дело не усердно, без любви, но соглядатай видела, тот всё же подходил с душой и весомым интересом — иного не допускали ни его навыки, ни гордость. Всё же в своём роде это их общее детище. Пусть и куда страшнее полезных механизмов. Под конец Кива села на край стола, звякнув баллоном на ноге. Непростая обстановка успокаивала, да и владелец обиталища выглядел теперь получше. Тот же провёл отстранёно карандашом с краю чертежа, рисуя узор. — Держишься, Вилберт, — указала девушка, делясь своей поддержкой и дальше. Она переносила всё это проще. Ответственность за него как-никак, встречная опека, какую оба пытались выразить друг другу. — Сейчас ты можешь отдохнуть.       Мужчина выдохнул и сжал карандаш до побеления пальцев. Он не спешил обрадованно выкидывать из головы всю эту историю. Наслаждаться полученным исходом. — Это защита всех. Города. Других несчастных. Тебя. Даже вас, — ответил он спустя полминуты, поднял голову, смотря уверенно и тяжело: — Это то, о чём я должен думать, как бы тяжело ни приходилось. Но сегодня я хоть усну спокойней, Кива.       Кинмаер вымученно насупился и сглотнул — и верил и не верил, что хотя бы кто-то теперь дома, и переживал за то, что оставалось неизвестным. Оно ведь никуда не ушло. Не растворилось, подобно воспоминаниям возвращённых.       Она протянула руку через стол и коснулась его плеча — он мог не сильно погружаться в это сложное дело. Она справится с этим лучше, и если уж на то пошло, ей он мог доверять свои опасения. Девушка ощущала, что отличается от них всех и что это было на благо. Друг будет делать одно, она другое, сохраняя. Мужчина выдохнул и поднял руки, сжал её ладонь двумя своими, и гостья аккуратно наклонила голову — готова внимать, открыта ему. Бережность и напряжённость собрались в одно. А на душе маячила и правильность, отдававшая новизной. Пауза далась Вилберту нелегко. И тем не менее он заставил себя спросить: — Тебе не пришлось… очень тяжко? — слова туго слетали со рта, но взор неотрывно следил за её глазами. — Я не знаю, каково это всё. Сталкиваться, убивать. Рисковать собой из раза в раза. Ставить себя на кон.       Кива дёрнула веками, но не позволила себе отвести глаза, как захотелось. Тяжело? Наверное, это была не самая простая заварушка. Но выбора не стояло. Она, как и Кенни должны просто идти вперёд, чтобы ни вставало на пути. Это их природа. Друг спрашивал, и не ответить девушка сейчас не могла. Было ли ей страшно? Пожалуй, немного. А было ли ей трудно? Не так, чтобы изнемочь. — Это было терпимо. Мы справились. Это всё, что имеет значение, — она чуть кивнула ему, показывая, что важнее победа. — Если не я и не Кенни, то никто не сделает этого.       С губ Кинмаера слетел более судорожный выдох. Он аккуратно и дружески сжимал её ладонь. С заботой, переживанием. — Не так-то легко всё это устроить в голове, — проговорил мужчина и помотал головой. — Что одни могут быть возвращены ценой других. Это, пожалуй, ужасно. И мне совестно. — Не беспокойся, — спокойно отозвалась Кива и даже чуть улыбнулась ему: — Это было и моё решение. Мне не хотелось… чтобы ты страдал сильнее. Правда. — Тогда мы сделали всё это вместе, — согласился Вилберт, точно скрепляя их общение и дружбу ещё сильнее. Потом он и добавил более надсадно: — Я рад, что он за тобой присмотрел тоже.       Большего пока он не озвучил, но хотя бы не спешил как прежде указывать на порочность и опасность её отношений с Аккерманом. Жизнь слишком сложная, и оба постигали её многообразие, что из раза в раз открывалось за каждым несчастьем или же… счастьем. — Расскажешь, как было? — спросил мастер и отпустил её ладонь.       Теперь его голос звучал более свободно, напоминая нормальные дни, и Кива решила, что может поделиться с ним. Поведать было о чём. Время для этого у них было. Прекрасное и настоящее. И в нём их непростая и живая дружба. С какой они проходили всё это.