Вокруг нас

      Работа с ножами всегда умиротворяла и по-особому радовала, причём любая — Аккерман повертел в руках наточенный нож, осматривая грань лезвия. Тонкая металлическая стружка отделялась от основы, и он кивнул самому себе. — Уже совсем другой вид, ещё пара камней и будет как новенький, — весело бросил мужчина своему другу, сидящему за столом. — А то пропускаешь порой всякое с такими делами. Не дело.       Оружие страдало, пусть Потрошитель и знал, что обращается с ним мастерски, без глупых ошибок. Но неизбежно появлялись повреждения износа, царапины, а кромка смерти теряла чёткую линию и форму. Сегодня самый подходящий день, чтобы привести кинжалы и себя в порядок. Солнце било в окна, уже не согревало и вовсе «мигало» от налетающих облаков. Снаружи ветер гнал те с севера, точно обещание холодов и непогоды. Однако в Митре жизнь шла своим чередом, и своим чередом Кенни должен был закончить начатое. Уверенность не покидала ни его разума, ни его рук. Он наклонил лезвие, ловя блик луча и пустил отражение по стене комнаты, будто дурачась. — Доставать второй? — с готовностью спросил Ури, который одной рукой ловко держал полуторагодовалого Дирка. — Давай, — махнул оружием Кенни и направился обратно к столу. — Сравнишь заодно.       Они не просто отдыхали — бдительно выжидали. Райсс не вернулся в особняк, когда закончил с делами освобождённых. Из предосторожности он взял с собой и племянника — уязвимую цель и носителя редкой крови. С ним одним Дирку сейчас гораздо безопаснее, чем в особняке с десятками верных слуг. Щуплый парень второй рукой достал камень средней фракции из таза с водой, позволял и ребёнку наблюдать за простым делом. Аккерман же убрал в таз первое «точило» и взял протянутую вещь. Начал садиться, устраивая всё на прежнее место. Подальше от Ури, чтобы ненароком не вышло ничего дурного и чтобы удобно наблюдать за дверью и окнами.       Друг разместился в одном из неприметных домов, коими семейство владело через другое имя. Уверенности, что об этой точке Дон, осведомлённый о внутренних делах Райссов, не ведал, не возникало. Поэтому Кенни неотрывно следовал за Ури везде, не возвращался домой, а в Ратушу они вовсе ходили вместе. Так было безопасней. И Жнец радовался тому, что пусть и так, но друг всё же вырвался из пут особняка, гнёта открытой, удушающей ответственности. Он продолжил затачивать нож, чётко ведя его под прежним и нужным углом, а ребёнок на коленях друга с интересом смотрел, иногда шумно исторгая раздражающие звуки. Аккерман посматривал на него, рождённого не так уж и давно, но не думал ни о чём. Сердце просто порой билось как-то вяже и всё. И обстановка всё равно приятно разливалась внутренним покоем. — Пока всё довольно тихо, — Ури перехватил Дирка поудобнее и потянулся за чашкой чая. — Я не так опытен, как ты, но меня это беспокоит немного. — У них попросту нету возможности быстро перегруппироваться, — пожал плечом Потрошитель, довольно скалясь. — Да и под землёй у них всё займёт какое-то время. Им нужен новый лагерь, точка. Но они ещё подгадят, не сомневайся.       Он провёл ножом по камню, перевернул сторону, продолжил. Каждой равное количество. Получалось это и естественно, и с удовольствием от самого труда. Нож преображался, готовый к новым испытаниям, готовый помогать хозяину. Райсс чуть качнул головой, отпив напиток. Выглядел он бодрее, чем за все последние недели, и за исключением периодических слёз из-за почившего друга его отца, вёл себя более чем резво. «Несмотря на весь объём работ, что мы провернули», Кенни улыбнулся и прикрыл пристальные серые глаза. Это не могло не селить приятности и глубокого чувства спокойствия. По крайней мере, в особняк тот вернётся освежённым и готовым к дальнейшему. Налетел резкий порыв ветра, и окна характерно зашумели. Они покосились в ту сторону, каждый думая о своём в этот момент. — Хочется, чтобы на этом и закончилось, — Ури вернул взор к другу, источая любознательность и свою чистую уверенность защищать всё, чуть свёл брови: — Что будем делать сейчас? Пока всё спокойно. — Когда спокойно, Ури, надо, — ухмыльнулся Аккерман и перехватил рукоять ножа так, чтобы кончик смотрел в лакированную столешницу, — готовиться. Хорошенько есть, спать, потрахаться, — с довольством перечислил он, а глаза сверкали огнями, — заточить все ножи, что есть, добыть все патроны, что только можно, и заткнуть все дыры и тылы. — С первыми пятью ты разбираешься, — тихонько рассмеялся парень и предсказуемо ухватился за то, что именно было на уме у Потрошителя, — что насчёт последнего?       Кенни перебирал пальцами по рукояти, не мог сказать, что со всеми пятью разбирался на отлично — возвращения Кивы он ждал особо, однако всё шло своим чередом как-никак. Жаловаться грешно. И за последние дни он тоже отдохнул не хуже своего друга, а малявке нужен был отдых и от данной обстановки, да и телу её нужно было получше восстановиться после выкидыша.       Его взор вновь ненадолго коснулся Дирка, который начинал скучать на коленях взрослого, и дальше мысли скользнули к насущному. Легко и без каких-либо неровностей, какие он мог пытаться обойти. Дела не ждали — они лежали теперь перед ним, зовя взять всё до конца. Но он не позволял всем преимуществам нового положения затмить разумное и расчётливое. Поэтому мужчина подумал, взявшись вновь за заточку. Одна сторона, другая. Под средней фракцией теряли внятные очертания и царапины. С каждым движением всё лучше. Райсс спокойно ждал чужого ответа, покачивал ребёнка. Обстановка чудным образом сочетала эти грани жизни, столь разных людей. — Надо щёлкнуть Фрицев. С них всё и началось в том числе, — наконец поделился планами и намерениями Аккерман, не отрываясь от ножа. — Они слишком много знают, но и их есть чем подавить.       Ури коротко насупился и встал со стула, чтобы опустить Дирка в специальную кроватку с игрушками. Элемент головоломки, что занимал не последнее место, пусть и не самое очевидное. Парень не сомневался, что дела отца пересекались с той веткой инокровных на Парадизе. Их участие могло быть и полезным для опытов. Он понаблюдал за тем, как скучавший было младенец сперва обиделся и начал плакать из-за брошенности, но буквально через пару минут унялся и взялся как ни в чём ни бывало за игрушки. Ему особо нравились фигурки лошадей. Райсс сморгнул и вернулся к столу, где витали мысли и заботы иного толка. — Позволь мне этим заняться, — решительно указал Ури и наклонился посмотреть за тем, как уже успел преобразиться нож. — Думаю, у меня получится.       Смешок, слетевший со рта Кенни, отдавал заинтересованным изумлением. Он скосил глаза на друга, медленно провёл ножом по влажному камню. — А что ж так? — спросил Жнец с улыбкой, сулившей весьма гадкие неприятности Фрицам. — Боишься за них? — Полагаю, что запугивать ещё успеется, — кивнул Ури и улыбнулся своей туманной улыбкой. — А вот потолковать с Делроем или его сыном, крон-принцем, будет полезно. К тому же, это поможет тебе не распалять усилия сразу во все стороны. Фрицы могут подождать.       Перед его настроением, силой духа Аккерман лишь выдохнул с сопением — спорить не собирался, раз тот уверен в себе и хотел сделать всё… чище, то пусть так. И всё же он назидательно добавил: — Я был бы осторожнее с ними, они могут искать способ противодействовать этому, — обозначил свои догадки и, в последний раз проведя ножом, откинулся на спинку стула. — Сорваться с вашего поводка. Так что их интерес в этом мне понятен. — Каждый борется за силу, — спокойно отозвался Райсс и потянулся к ножу, осмотреть и потрогать. — У Делроя много отпрысков, и каждый делает это по-своему. Та ещё паутина.       Жнец дал ему клинок и внимательно слушал, наклонив голову. В конце концов, семейка королей, какими бы фальшивыми те ни были, имела все возможности для действа. Деньги, людей, власть, влияние, желания не расставаться со всем этим. И вероятно планы сделать так, чтобы всё это принадлежало им безраздельно. Всё внутри стен.       Парень же аккуратно, уважительно держал нож, поворачивал его, изучая. Не как оружие, а как особенную вещицу. Продолжил свою мысль: — Так что я думаю, они пытаются не только таким образом заполучить преимущества, — выдохнул он устало, но и собрано, — и будет полезно одёрнуть всё и разом. На какое-то время.       Бережно вернул оружие Аккерману и сжал его плечо в поддержке. У них очень много дел, но они преодолевали их вместе. Каждый брался со своей стороны, и общая картина становилась всё лучше и лучше. — Ла-адно, — протянул Потрошитель, принимая оружие и продолжая сидеть развалившись, — но не стесняйся обратиться, если разговор с ними пройдёт не гладко. Это всё можно устроить. И быстро.       Он ухмыльнулся довольно — ему не потребуется даже каких-то хитрых движений, чтобы припугнуть Фрицев как следует. У него и Кивы имелся доступ их особняку, дворцам, резиденциям, частенько им удавалось поймать и переписки, засвидетельствовать о «странных» появлениях этих персон не там, где следовало б. И уж по крайней мере, было очень неплохо ощущать эту общую работу и с Ури — тот не забывал о насущном, несмотря на ряд непростых обстоятельств. Это ли не торжество над всем? В стороне завозился Дирк, одна из фигурок упала на пол, швырнутая им. Аккерман вовсе издал смешок — Расшумелся как его папаша, ты смотри, — он пересел на стуле поудобнее и потянулся за последним шлифовальным камнем. — Кабы ещё что не кинул.       А Райсс тем временем непринуждённо устремился поднять вещицу. Его шаги не издавали даже особого шелеста. Оставалось лишь наслаждаться этой доверительной обстановкой. Ещё один спокойный день. Ожидание и отдых, связанные одним будущем.       Кенни, давая излишкам влаги стечь с точила, наблюдал за тем, как друг возится с племянником. Пара минут, чтобы вновь вовлечь того в игру, и вот Дирк уже пробовал через прутья кроватки провести игрушки, а не метать их. Незамысловатое, но требующее терпение дело. «Лучше тысячу ножей заточить», хмыкнул Жнец и устроился было для финальной части заточки — его глаза проницательней скользнули к ребёнку. Разве должны дети отвечать за родителей? Какими бы паршивыми те ни были б. Дети, которые-то и ходить сами не могут в первый год жизни, которые противно верещат и рыдают, капризничают на пустом месте. И всё же… потом вырастают. Дирк, которому скоро предстоял дневной сон, окончательно ушёл в игру с разноцветными фигурками, и Ури повернулся обратно к столу. Улыбнулся своему другу заботливо, направляясь к нему, но заметил его раздумчивый взор. — Что-то тебя беспокоит в нём? — мягко и аккуратно спросил Райсс, наклонив голову.       Смотрел искренне, распространяя свою доброту и силу, понимание, что разливалось вокруг подобно свету солнца. И от этого, своих неприятных дум, Аккерман пересел на стуле. — Нет, — сперва быстро отозвался он, уведя пристальный взгляд, а потом всё же пересилил себя и посмотрел на Ури: — У Кивы был выкидыш.       Парень, дёрнувшись, остановился на несколько секунд. В лице появилась боль, но не обвиняющая, не укоряющая. — Сожалею, — Райсс приложил руку к груди и продолжил идти. — Как бы ты ни относился к этому, это всё равно нелегко.       Он остановился у Потрошителя из Митры и молча разделял эту тяжесть, одним своим видом побуждая поделиться ношей, предлагая свою неизменную поддержку.       Кенни отложил нож, чтобы не испортить уже проделанную работу, коротко зарылся пальцами в уложенные волосы у виска. — Я и рад, с одной стороны — из меня очень плохой родитель, из Кивы не особо лучше — а с другой — мужчина скривился утомлённо — это не то, с чем он привык или же желал иметь дело. С чем угодно, но не с этим. И раньше он просто бы отмахнулся. — Устал. Всё же я несу ответственность за неё. — Я понимаю, — Ури мягко сжал его плечо и заговорил спокойно, что всегда помогало и поддерживало. — Не буду говорить, что было бы хорошо, а что хуже — это не правильно. И как-никак это уже произошло. Могли ты или Кива быть бережней, сохранить и дойти до рождения? Да, я полагаю. Но откуда вам было знать в этот раз. И хотеть чада, — он сам свёл светло-русые брови, сжал пальцы. — Ты подумал об этом?       Аккерман повернул голову к нему, возвращая наконец зрительный контакт — теперь он мог вновь смотреть на друга без своих неприятных эмоций. Они доверяли друг другу больше, чем свои неудачи и слабости. И это то, чего им не хватало в эти дни. — Я не хочу, это всё слишком, Ури, — произнёс Жнец спокойно, в глазах отразилось то самое «слишком». Слишком опасно, слишком непросто, слишком жестоко к отпрыску. Потом и резонно указал: — Да и некогда. Тут за день самому не поесть и не присесть. — Тогда тебе стоит быть осторожнее. Самому, — посоветовал парень без осуждения, аккуратно сел на край стола и кивнул бережно: — Как она справляется? — Неплохо, я не заметил чего-то эдакого, — уже легче ответил Кенни и вовсе улыбнулся тепло: — Но она особенная, ты знаешь. Если я когда-нибудь и захочу осесть, то только с ней. — Радует, что она держится, — Райсс с облегчением выдохнул и взял ладонь друга в свои, точно наполнял теплом, вручал в его пальцы тот самый свет. — Береги всё, Кенни. Никому не дано знать, как пойдёт жизнь.       Аккерман пожал плечами, но и сам немного расслабился. От понимания, поддержки и даже благословения на будущее. Каким бы то ни вышло. Быть может, через пару лет он передумает или же сама Кива захочет ребёнка. Конечно, обстоятельства могут им этого и не оставить: здоровье, раны, время; но разве они не найдут решения в таком случае? Как делают это всегда. Потрошитель прижмурился, а Ури спустя минуту отпустил его руку и сам прикрыл глаза. Не казалось столь чудным, что минутами раньше они обсуждали проблемы, теперь столь призрачные и зыбкие темы. И несколько мгновений тишины, чтобы закрыть вопрос со всем уважением. На пока что. Не стоило ни нырять, ни теребить событие. В комнате стало темно — на незримое солнце налетело очередное облако, и они оба вновь посмотрели на окна. Будто оба ожидали подвоха. Райсс нахмурился — что-то пришло ему в голову. Нечто о возможностях предвидеть. Но смутно и слабо, и он отгородился от этого. Было проще защищаться от припадков чужих эмоций рядом с Кенни. Быть в настоящем. Он улыбнулся и сошёл на пол, направился к своему стулу, а Аккерман взялся за нож.       Течение времени добавляло спокойной уверенности, помогало сфокусироваться на мыслях прикладного толка. Не отвлекала и возня Дирка, которая начинала становиться тише. По крайней мере, ближайщие задумки обоим взрослым нравились, открывали и необходимый простор. — Тогда надо б заняться тебе Фрицами как можно скорее, — весело проговорил Жнец и отложил нож, доведённый до идеала, взялся за следующий. — Как обычно Райссы запрашивают аудиенции у их высочеств?       Полушутливому обсуждению столь серьёзного вопроса Ури улыбнулся и беззлобно хмыкнул себе под нос. Сделал очередной глоток бодрящего чая — не успокаивающего, какой пил обычно с такой же любовью, с какой Аккерман мог прикладываться к крепкому спиртному. Они столь разные и столь близкие. Парень провёл костяшками пальцев по щеке, голубые и чистые глаза заблестели искрами теплоты, однако он быстро вернулся к сути. — При всех наших стараниях быть нормальной семьёй, — парень подпёр голову и качнул бровями, а тон оставался спокойным, непринуждённым, — эти встречи нужно проводить инкогнито. Даже соседи не могут просто так напроситься в гости к королям.       Кенни рассмеялся презрительно, перехватил вновь смоченный точильный камень получше, пока с того стекала вода. Всё же с Фрицами приходилось считаться. Положение слишком оберегало их: защищало теми же сплетнями, ставило их в центр внимания любого события, в каком они так или иначе появлялись. К таким просто так не подобраться. «Либо вломиться к ним, либо подкараулить, либо ловить на официальных выгулах», Потрошитель с хищным интересом перечислил про себя, благоразумно не омрачая серьёзное обсуждение привычными себе манерами. Как и сказал Ури — те могли подождать. Лучшего и подходящего времени. — И что же? Передашь им весточку о встрече? — поддел он своего друга и потыкал в сторону ножом, покручивая заодно и кистью в заминке. — Я-то думал выкрасть момент, когда кто-то из них будет по делам в Митре. Или что-то эдакое. — А что насчёт официальных приёмов? Они часто их проводят, — Райсс прикрыл лучистый взор и указал: — Гостей много. Нормально, что каждый будет хотеть потолковать с кем-то из Фрицев.       Он перехватил чашку покрепче, а Аккерман, подобрав снова нужный угол, с удовольствием провёл лезвием.       Появилась тонкая стружка металла. Сам он прищурился, но внутри не возникало никаких сомнений. — Прятать на самом виду, — вдумчиво произнёс он и одобряющие кивнул другу: — Неплохо, Ури. Главное, что сработает. Хочешь, чтобы я был рядом на подстраховке? — Не откажусь, Кенни, — Ури сделал глоток, продолжил своё рассуждение: — Я не хочу тащить туда Рода. В его нынешнем состоянии толку от него не будет, ему нужно разобраться со своим. Я же разберусь с Фрицами. Надеюсь, что такой мерой и обойдётся. — А если нет, то я буду на подхвате, — диковато улыбнулся Жнец, что-то прикинул про себя — глаза чуть уплыли в пустоту. — В конце концов, лучше делать всё сразу. Не растягивая.       Не очень-то ему хотелось, чтобы ещё и эта сторона наслоилась на последнюю часть охоты. Однако если всё будет сделано за один вечер, то лучше будет всем. «Проще найти время на такое, чем на нечто более хитрое», он поставил себе ещё одну задачу: проверить и разузнать за ближайший званый приём монарших особ. На руку играло даже то, что Ури сам находился в столице, что само по себе редкость. Надо было пользоваться. Да и дать другу простор для действия. Он видел, как тот будто подбирается, смотрит вперёд с новой уверенностью и силой. Действо разгоняло тяготу обычной ограниченности. И Жнец заметил вслух: — Может, тебе вообще перебраться из особняка в другое место? — он улыбнулся ему куда заботливее. — Не думал об этом? — Мечтал, — ответил Райсс и сглотнул комок, что сразу появился в горле и начал давить. Рука с чашкой коротко дрогнула. — Но я должен и охранять свою семью. Недоброжелателей хватает. Даже, — он потянулся было отпить, но не сумел и качнул головой: — даже когда они раньше были очень близкими. Как во всей этой истории. — Не бери в голову, — сказал Кенни и пожал плечами. — Просто у вас папаша сошёл с ума. И всё. Но ты не сойдёшь. Я пригляжу за тобой. — Спасибо, — поблагодарил искренне Ури и более свободно выдохнул: — Как и я всегда буду твоим другом. Посмотрим, куда дойдём.       Аккерман прикрыл один глаз, вернулся к заточке ножа. На столе лежало ещё пять. Они были отчищены от крови, но нечто эдакое в них всё равно оставалось, напоминая о неизбежной рутине. И Кенни, испытывая спокойствие и удовольствие, подумал о том, как скоро должна вернуться Кива. Он ждал её не меньше, чем наслаждался такими днями. У них было что продолжать.