Вокруг нас

      Кива поставила Дирка на ноги, выдохнула и прислонилась к стене стене Сина — переброс вооружения шёл полным ходом, и Кенни не мешкал. Они прибегли к далеко не официальными каналами поставки, что заметно замедляло весь процесс, но и дарило гораздо больше неожиданности. Весь Стохесс был под землёй испещрён лазами и проходами, коими вовсю пользовались контрабандисты, а теперь и они сами. Благо девушка изучила их ещё давно, нашла несколько, что вели ниже и дальше — через весь округ в Подземный Город. Сейчас же отобранные члены их отдела курировали между двумя точками. Благо необходимые ручные повозки нашлись в той же Военной Полиции. «Вообще в их кладовых постоянно находится много чего занятного. Они так заняты сборам налогов и только налогов», хмыкнула соглядатай, потирая висок и бровь, раздумывая: а не проинспектировать ли ей ещё парочку в главном отделении этого ковчега, пока она сама не нырнула вниз? Идея вполне неплоха, да и время у неё оставалось — Аккерман был ещё занят своей подготовкой. Наносил визиты некоторым местным дельцам, что пересекались со знатью, и она знала: рыл под Фрицев, готовился к неизбежной встречи их и Ури. Сам Райсс отправился в церковь Трёх Стен, поскольку тоже хотел поддержать порядок, заодно послушать новости и своеобразные сплетни. Распространение этой веры давало Райссам больше осведомлённости и теневого влияния, и дело шло потихоньку. «Тем лучше для них, никто и не заметит, когда церковь наберёт силу и присутствия», Кива оттолкнулась от стены — короткий отдых закончился. Время возвращаться в условленное место сбора для них троих. Они благоразумно не разделялись в глобальном плане, а ребёнка оставили ей для большей безопасности и незаметности, да и вид девушки с малышом помогал той теряться в толпе. Даже когда она отвозила повозки с укрытым одержимым к нужному месту. Можно было б сбиться со счёта, сколько раз она уже проехала от разных точек военных постов к потайному лазу, однако она знала чётко — уже сорок три. Жнец определённо размахнулся в своё желании перевернуть подземелье с ног на голову. Теперь же её работа закончена — закат не успел опуститься, а работой она оставалась довольна. Ни шальных наблюдателей, ни заминок, а подчинённые, выросшие как и она в Подземном Городе, работали исправно, с азартом. Уже настраивались на остальную часть работы. До той оставалось не очень много. — Пойдём, — девушка наклонилась к Дирку и взяла его крепко за ручку. — Вернёмся к отделению, — он лишь начал хныкать и пытался вырваться из её пальцев, и с её губ сорвался усталый выдох. — Смотреть на лошадей?       Знакомое слово смогло прельстить мальчика с необходимостью идти куда-то ещё, и он пошёл с ней.       Кива скривила губы на пару секунд — ребёнка ей поручили так же, как Кенни спихивал на неё скучные рапорты. Как будто она знала, как проводить время с такими младенцами. Впрочем, все часы с Дирком кое-как шли, и она могла занести их себе в актив, он даже орал лишь пару раз. С собой у неё кроме оружия непривычно еда, фляга и много платков. Мысли о своих детях её не посещали, не тяготили, не напоминали о случившимся выкидыше. Это просто случилось, как ушиб или как внезапно полившийся дождь. Девушка осмотрела улицы, пока малыш теперь уже прямо вышагивал по мостовой, иногда заваливался в её сторону, и она рукой направляла его вес вперёд. Всё тихо, спокойно. Если за ними и следили, то определённо предпочли отправиться за Ури или тем же Кенни. Сама она терялась легко — её особо никто не видел, не знал. А с ребёнком — легко было принять за местную обитательницу. Дорога к отделению шла тягуче, и когда Дирк всё же сдался и устал ходить, она улыбнулась криво и взяла его на руки, пошла быстрее. Ребёнок сопел и ворчал — с ним не говорили особо, не веселили и вовсе не покачивали, как он привык в заботливых руках дяди. Долго такое он терпеть не собирался и уже через пару кварталов начал плакать. Соглядатай украдкой поморщилась, чувствуя его кулачки на плече, как он сам выгибается телом, желая покинуть её и сопротивляться. Но сейчас отпустить его или тратить время на капризы она не могла. — Хочешь пить? — спросила Кива, надеясь, что голос поможет хотя бы снизить его истерику, а там дойдёт до отделения займётся им получше. — Или есть? Давай, попьём, а потом я посажу тебя на лошадь. Большую такую, гнедую. Как у тебя игрушки.       Пыталась повторять за Ури, получалось не очень, но по крайней мере, тормозило рёвы и оры. Она на ходу достала флягу с водой — Райсс советовал поить только водой — и потрясла, привлекая шумом внимание Дирка. Тот потянулся к фляжке с красным личиком, хватая воздух ртом, потряс вещицу, а потом бросил на мостовую. Весь день тот полагал крайней неудачным, скучным и утомительным. К шумным улицам тот не привык вообще. Кива плавно выдохнула, полностью понимая и Аккермана, который неохотно сидел с детьми и свалил сегодня эту работу на неё, но ловко подцепила мыском ботинка флягу, подкинула в верх, поймала свободной рукой. Наклоняться или приседать с ребёнком ей не хотелось. Пошла вперёд ещё быстрее.       Теперь отделение манило ещё больше. Там она сможет спокойно заняться ребёнком, разобраться, чего тому не хватало, может, устроить его на пропущенный сон. Дирк засопел с интересом, потянулся вновь к фляге, однако она догадывалась, что тот хочет провернуть, и сунула флягу обратно за пазуху. Она не будет поднимать вещи каждые пять метров дороги. Мальчик начал реветь, снова вырываться, и девушка, сжав зубы, чтобы не поморщиться в открытую — тот наверняка заметит и будет кричать ещё громче, да и маскировка в виде молодой мамы подвергнется сомнениям — принялась легонько покачивать его. Ненадолго перенеслась в воспоминания: как делал это Ури; и вторила движениям. Истерика хотя бы прекратила набирать мощи. «Ещё немного до отделения», процедила Кива про себя, стараясь не перейти на трусцу. Прохожие поглядывали на расшумевшегося ребёнка, но пока не делали никаких замечаний. Ей оставалось игнорировать его вопли — не мог же тот орать очень долго без перерыва — и сфокусироваться вновь на окружении. Не проглядеть ничего. Спокойная улица, дома. Впереди оживлённая мостовая, перекрёсток. Стук колёс, копыт, гомон людей. Кажется, у одной из лавок шла погрузка. Соглядатай коротко оглядела крыши, повороты, кое-как видные в слабом мельтешении людей, перешла на другую сторону. На секунды плач Дирка слился с этим шумом, перестав быть очень явным и резким, но потом всё вернулось. Зелёная улица — последняя прямая перед отделением. Здесь уже пахло вянущей листвой, и та в некоторых местах в самом деле начинала желтеть, а принюхавшись к воздуху, помощница Аккермана определила — скоро будет дождь. Пара минут напряжённого пути, и впереди показалось здание Военной Полиции. Она прикрыла глаза, сдержанно выдыхая и перехватывая ребёнка, уже измученного собственной истерикой, и направилась к боковой двери, чтобы не очень уж привлекать внимание с главного фасада. В привычный шум города привился знакомый голос. — Кива? — привычные осторожные тона, в которых звучала требовательность. На этот раз и с тревогой.       Кива тут же повернулась в сторону, увидела торопливо спускающегося по ступеням отделения Рода. Вероятно, расслышав глас и плач ребёнка, вышел проверить.       Тот устремился к ней так быстро, будто бы ждал или же искал. Изумление прошлось по её сознанию цепной реакцией: что тут делал? Что-то случилось срочное? Облегчение свалилось же мешком, поскольку она столь же решительно двинулась ему навстречу, мгновенно передавая ребёнка: — Род, — поздоровалась с открытой радостью.       Впервые была так рада его видеть, и когда плачущий Дирк оказался на руках отца, выдохнула полной грудью и потёрла лицо. Без моральной ноши за состояние ребёнка стало сразу же легче. Мужчина же, принявшись покачивать отпрыска иначе, зашипел сквозь сжатые зубы, но в голубых глазах светилось схожее облегчение. Они стояли меньше чем в шаге друг от друга и переводили дух. — Не знаю, чтобы я сделал увидь его на грязных руках этого бандита, — пробормотал самому себе Райсс, похлопывая сына по спинке. Тот ещё не распознал родителя, но на более умелые руки реагировал благосклонее — затихал. — Он справился б лучше меня, — спокойно ответила соглядатай и встряхнула руки. — Давай отойдём тогда в сторону.       Мужчина кивнул, начав шептать что-то Дирку, и тот, зарёванный, наконец сфокусировал внимание на человеке. Несколько секунд для узнавания, а потом ребёнок заплакал, горько, и прижался к плечу и шее отца. Возможно, жалуясь на отвратительный день. Мало игр, мало внимания и лишь на лошадей посмотрел немного. Взрослые же быстро отходили в проулок потише, подальше от невольных наблюдателей. — Где Ури? — первым делом спросил Род. Теперь более собранный и серьёзный. Однако его руки не отрывались от сына. — В здешней часовне, — сообщила Кива и бросила взгляд на небо, потом на края крыш. Теперь она отвечала за безопасность двоих. — Должен вернуться сюда до заката.       Край проулка оставался пустым, и она мотнула головой. У них есть несколько тихих минут, чтобы придумать, как лучше распорядиться, раз уж Род прибыл сюда. Она нахмурилась и покосилась на него: — А ты почему приехал? — принялась перегруппировывать оружие по карманам, раз теперь ей не надо было таскать чужое чадо. — Мы даже не в Митре так-то.       Райсс скривился, но он сдержал своё недовольство и возмущение. Он сперва помотал головой, только потом нашёлся со словами: — Брата дома нет, и ты знаешь, как я переживаю за него. Так ещё, — сжал пальцами ребёнка, что уже утих и вдобавок выдохся, теперь просто сжимал воротник отцовской рубашки, — и Дирка с собой забрали. Что я должен был думать?       «Ну подумал ты явно не о том, что Ури и Кенни сделали так ради его же безопасности», беззвучно ухмыльнулась Кива, пока мужчина смотрел на неё. Хотя бы её он не винил в этом действе.       Она не стала пояснять ему рациональность такого поступка, как и то, что самому Ури за пределами дома было гораздо легче и что у них выпало чертовски много работы, пока он безмятежно проводил время возле Утопии. Не летая на приводах и не кувыркаясь в подземных лазах. На несколько секунд её улыбка стала шире, хищнее, напоминая оскал Жнеца, и девушка уверенно ответила: — С ними обоими всё в порядке, — отошла к стене, давая пространство и наблюдая за всем и за ним. Глаза задержались мимолётно на ребёнке, проговорила более раздумчиво: — Не думаю, что плач ему навредит. — Все дети должны иногда поплакать, — Род перехватил того повыше, чтобы Дирк больше лежал, погладил ладонью по спинке и чмокнул в щёку. — Но теперь всё хорошо и мы сможем пойти поесть и отдохнуть.       Его слова незаметно успокоили Киву — она-то переживала, что что-то делает очень не так и что мальчик по этому не затыкается. Хотя могла бы остановиться и попробовать разобраться с рёвом, предпринять что-нибудь иное. Но осознанно не делала так, стремясь в безопасную точку. Мысли в голове спокойно прокручивались: куда ей теперь деть Рода? До возвращения Ури или Кенни. Нельзя было рисковать. В любом случае. — Тебе с ним лучше отойти подальше, — соглядатай расправила юбку и серьёзно указала в сторону, на восточную часть города. — На окраине несколько трактиров, где всегда много народу. Булыжник, Сено и плуг, Сторожка — выбери любой из них. Затеряешься легко. — Можно было бы остаться здесь, — выдохнул мужчина, взор сделался оценивающим. — Я прибыл своим ходом, на нанятых, налегке. И дел много. К тому же, я уже был в Отделении, пока ждал кого-то из вас. И мне есть много чего сказать тем двоим.       Он ещё раз с облегчением погладил ребёнка, и девушка лишь кисло посмотрела на него — дела делами, переживания переживаниями, но безопасность безопасностью.       Да и не стоило шуметь в отделении или делать его местом такого сбора. Время истекало. Она оттолкнулась от стены и сильно направила его за свободное плечо. — Иди, Род, — кивнула ему и сама зашагала к противоположному выходу из закоулка, вынуждая его шевелиться, а не упрямиться. — Мы придём туда. Так будет лучше сейчас, новостей достаточно и причин, чтобы не глупить. — Ладно, Кива, я верю твоему мнению, — сдался мужчина и коротко, больше признательно сжал её запястье. — Буду ждать где-нибудь там. — Держи, — соглядатай вручила ему флягу с водой. — Вода, если сейчас понадобится сейчас. Я прослежу за вами какое-то время.       Тот принял вещицу, но они уже оказались на другой стороне улицы, и он благоразумно умолк. Неловко переминулся с ноги на ногу, зашагал туда, где мог нанять новый экипаж, чтобы поскорее оказаться в нужном месте. «Там ты сможешь и отдохнуть, и заняться Дирком, и не найти неприятностей», хмыкнула себе под нос девушка, выдерживая нужное расстояние и время. Она сопроводила их двоих, убедилась, что карета и возница не вызывают подозрений, и только потом торопливо устремилась обратно в отделение. Устало потирала лоб — прибытие Райсса приносило свои хлопоты и вносило коррективы в планы на вечер. «Но пересечение прошло быстро, не должно привлечь внимание», подбодрила она себя и свернула на перекрёстке, чтобы зайти теперь с другой стороны. Отделение так же стояло, окутанное тишиной и ленностью работы военных. В этот час уже полупустое. Кива коротко стряхнула свою новую озабоченность и легко поднялась по ступеням. Останется отчитаться о сдаче лошадей и повозок, о завершении процедуры и дождаться остальных. Она открыла дверь и зашла внутрь, сразу находя взглядом оставшихся дежурных. Те сидели на стульях, развалившись, покуривали и играли в карты. — Мне нужна отчётность, — бросила соглядатай, не удостаивая их большим. Как и они её. За сегодня они успели надоесть друг другу более чем.       Ей просто молча указали в одну из комнат, и она, незаметно щурясь на них в оценке, прошла туда. Сможет присесть, перекусить, пока есть время. Вдогонку ей полетели запоздалые слова: — Здесь вас ждал столичный чиновник, но куда-то ушёл. — И без тебя знаю, — процедила сквозь зубы Кива, не оборачиваясь.       Лучше было не оставлять особых следов, и она потом ещё спросит, кто именно приходил. Оставалось надеяться, что Род представился не своим именем. Держать на виду теперь ещё и этих людей. Она дошла до двери и открыла её, сразу скрываясь внутри.       В кабинете неожиданно оказался Кенни, сидящий за рабочим столом, закинув ноги. Девушка быстро окинула его взором: позу, настроение, выражение; и прикрыла глаза с лёгкой улыбкой, закрыла дверь с лаконичным стуком. Мужчина явно ещё отдыхал, спокойный и собранный, а серые глаза следили за окружением из-под пол надвинутой на лоб шляпы. Соглядатай почувствовала, как сама расслабляется — в конце концов новое дополнение ко дню могло быть и интересным для них двоих. — Ха-а, значит, я первый, кто справился, — самодовольно заметил Аккерман и покачал мыском правого ботинка. — Какой я молодец.       Уж точно он даже не думал о том, что мог запачкать чужие бумаги или вещи. И тон говорил, что его дела прошли довольно неплохо. Прибывшая провела ладонью по лицу, чтобы согнать лишние заботы, направилась к нему. — Род здесь, — сразу оповестила его, начав обходить стол, мельком осмотрела убранство — ничего нового. Жнец не притрагивался ни к чему. Либо отдыхал совсем, либо просто прибыл не так уж раньше неё. — Ну ничего ж себе, — протянул Кенни, но встряхнул плечи и руки, посмотрел открыто на неё, немного и жадно: — А я думал, почему не слышу этого младенца. Где они?       Ему полицейские о посетители не сказали, как впрочем ей и о возвращении самого Аккермана. Возможно, из опасок перед ним и нежеланием вмешиваться в дела столичных гостей. Кива про себя усмехнулась такого поведению, положила руки на плечи мужчине, склонилась сама к нему. Уткнулась лбом в его ключицу. Перевела дух, соприкосновение разлилось приятным, тягучим теплом.       Казалось, легко уняло и беспокойные домыслы, что ещё оставались. Она глубоко дышала, осязая его запах, его довольство, пусть и не видела глаз и улыбки. Потрошитель провёл пальцами по её макушке, зарылся в пряди, помассировал. — Отправила в трактир у внешних ворот, снимет комнату, — проговорила девушка, а само тело успокаивалось. — Должен, по крайней мере. Так что туда надо будет пойти. — Пойти надо, — пробормотал Кенни, скептично рассуждая о свалившейся внезапности. — Почему ему не сидится дома. Там жена, там любовница. Нет, надо было подорваться аж сюда.       Девушка подумала о словах самого Рода, о том, как ситуация выглядела для того, но лишь улыбнулась и распрямилась. «Неплохо, что он встретился сперва со мной, они бы поругались», сжала пальцы на его плечах, усиливая соприкосновения, начала сама разминать ему шею и спину. Аккерман затих в думах и удовольствии, а Кива аккуратно работала руками, позволила себе ни о чём не думать. Разве что о том, что было хорошо рядом с ним. И ему с ней. Минут десять безмолвного понимания, оба одинаково прислушивались и к тишине снаружи. Однако покой не нарушали, не возвращался и Ури. Поэтому соглядатай отстранилась и наклонилась над столом. — Я доделаю всё здесь, — искала взором нужные рапорты, брала себе чернильницу. — Если не успею, то просто догоню вас.       Жнец усмехнулся широко, убрал ноги со столешницы. Потом встал со стула и ухватил её за талию — довольно ощерился, когда она смутилась самым краем эмоций — усадил на насиженное место. — Валяй, — мужчина прошагал по кабинету, разминаясь, бросил оценивающий взгляд в окно. — Будет ещё забавней, если Ури не появится в срок. Я тогда направлюсь за ним, а ты к Роду.       Она коротко кивнула, не оторвалась от дела, с которым следовало разобраться побыстрее. Приходилось придерживать себя, чтобы не очень торопиться и не писать неровно. Кенни же превратился теперь в ожидание — разум уже звал того вперёд, разбираться дальше и пресекать неприятности, что могли оторвать их от основного дела. Разумеется, новые обстоятельства действовать иначе. Вечер близился, опускался, и к счастью, Ури не заставил ни долго ждать себя, ни искать на улицах Стохесса. — Твой брат примчался сюда, — сразу указал ему Аккерман, как только тот переступил порог кабинета. — И я не думаю, что он просто соскучился по нам. — Род? — нахмурился парень и потянулся поправить ворот рубашки, но следом улыбнулся заботливо и покачал головой: — Значит, они вернулись из поездки. Он мог переживать за меня, когда не обнаружил дома. Я не так часто выбираюсь в отличии от него. — Он мог не доверять мне настолько, — пошутил злорадно Кенни, уже одевал своё пальто, грязноватое от дорожной пыли. — Как бы проблем лишних не принёс. — Он мой старший брат, — успокоил его Ури и мягко посмотрел на Киву, без слов понимая, что племянник сейчас с отцом. — Думаю, это и есть основная причина.       Девушка, заканчивая дописывать предложение, лишь молча наклонила голову — ей тоже так показалось. Если верить словам самого Рода.