Вокруг нас

      Когда нужный район города приближался, Кива зашла внутрь одного из пустых домов. Там пахло кровью, спиртным, мочой — сочетание запахов, свидетельствовавшее о норме жизни в этом месте. Девушка прислушивалась к тишине комнаты, этажа сверху — лестница туда вела поломанная. «В любом случае, я быстро отсюда уйду», она выждала ещё десяток секунд, однако ни единого скрипа или чего-то подозрительного. Принялась перегруппировываться для задуманного манёвра. Ей требовалась незаметность, маскировка и удобство. Новому и пробному УПМ ничто не должно было мешать. Времени тестировать его в другой обстановке просто не было. Соглядатай прикрепила сумку со всем к поясу, достала маску на лицо, перевязала руки бинтами, чтобы запястья не вихляли в нужный момент, проверила оружие. Несколько ножей. Легче и практичнее, чем револьверы. Потом взялась с осторожностью за устройство. Привычная рутина перешедшая в новую. Стык всего прежнего и результатов. Кива проверила, плотно ли закреплён баллон, потом всё ли прокручивается как надо, только после закрепила механизм на спине, заново одела ремни, взялась за рукояти. Подправила крюки для нужной ей тихой работы. За день она привыкла ходить с новым УПМ — нагрузка выходила гораздо меньше, но точка веса менялась. У лопаток, а не на поясе. Однако настроившись впервые пустить его в дело, бывшая обитательница трущоб качнула головой и размеренно выдохнула. Волнение немного покалывало вместе с интересом. «Что же. Послушаем, как ты работаешь», она взглянула на лежащий плащ и подхватила его. Запаковывая в сумку, направилась обратно на улицу Подземного Города. В дальнем конце уже показались люди, и девушка быстро нырнула в переулок — её дорога именно там. Она перешла с шага на лёгкий бег и выстрелила крюком в стену дома впереди. Ощущения от работы устройства были вроде бы прежними: та же проволока, суть движения; но другими. Всё шло плавнее, крюк впивался в опору глубже и легче. Это была не каменная тяжесть надёжности — точность и уверенность превосходной работы. Кива вдавила спусковой крючок, чувствуя спиной, как механизм оживает ещё больше. Глаже. И… она взметнулась за направляющей. «Быстрее, чем обычно. Резвее», пронеслось у неё в голове, а стена дома практически «летела» на неё, и девушка шустро выстрелила вторым крюком в другую сторону, пока пальцы пытались отцепить первый — расположение управляющих лепестков отличалось немного.       На секунду она повисла между двумя векторами, но выдернула наконец первый крюк, и её лишь проволочило по стене. УПМ работал тише, переключался мгновенно и без перегрузки или одышки газом. «К этому», она добавила мощи, нового направления вверх, и её резво, приятно подкинуло выше, к крыше дома: «надо привыкнуть». Движение не прерывалось, не было привычных точек для смены, всё шло точно узором, рисунком или же линией от ручки. Всё зависело исключительно от желания владельца. Опыта, сноровки и готовности. Кива направила рукоять вперёд, прицелилась подальше в долю мгновения и выстрелила, надеясь, что и сейчас устройство не подведёт. Добавила скорости и полетела над крышей. По-прежнему без особого шума. Прислушивалась к новой тяге. На пробу вильнула телом, сгруппировалась по-другому — привод такие трюки простил — на движении не сказалось, хотя на обычном стоило тщательно выбирать свои действия. Помощница Аккермана приближалась к складам как никогда легко. «По прямой ты работаешь отлично, что со сменой траектории на такой скорости?», она вдруг отцепила крюк, одновременно направляясь в другую сторону. Полёт выходил покорным, и ей удалось даже прочувствовать полную свободу движения, когда натяжение проволки вдруг ослабло и осталась лишь она, поворачивающаяся телом в воздухе на скорости. Выстрелила второй рукоятью под углом, и провисания в полёте не возникло — её понесло дальше. На губах заиграла улыбка — без мрачного довольство за хороший для работы инструмент — простая и приятная. «Вилберт очень хорошо потрудился. Надо выявить слабые места, чтобы он доработал», она взором выцепила подходящую прямую улицу, устремилась туда. Не обычная дуга — практически пикировала сверху вниз. УПМ не требовалось много места для очень большой манёвренности. Кива развернулась на лету спиной к движению, крутанулась, и на спине впервые «запыхтело». Она мигом навострилась — кажется, так усилия по сматыванию проволоки были больше. «Посмотрим, что ещё ты можешь», отцепила крюк и вторым вскинула себя обратно, сразу отцепляя и его. Сила движения была достаточной, чтобы вполне себе закончить движение на крыше уже без привода. Она следила за тем, как сматываются крюки на разной дистанции. Достаточно быстро, чтобы из этого движения перейти в другое и не попасть в неприятности. Это открывало очень много движений. Кива кувырнулась в воздухе, её потянуло уже вниз падением, и она выравнялась газом, приземлилась на ноги.       Застыла, прислушиваясь к приводу, к своим ощущениям, к отголоску общего движения. Её опыт оставался слишком не типичен для таких игрушек. Девушка не проходила ни военную отработку, ни кадетскую подготовку — осваивала под не самым пристальным присмотром Кенни, а потом уж на практике. Но и ей пока очень нравилось то, что дарил новый привод. Большую и необходимую свободу, отзывчивость, превосходящую скорость. Она подняла одну рукоять, тихо проверила, как идёт проволока, не стопорится ли — пока всё оставалось как надо. Облизнув губы, соглядатай повернула голову в сторону складов. Секунда. И она выстрелила крюком вперёд, добавила мощи. Окажется там быстро. Быстрее, чем кто-либо мог ожидать. Девушка отмечала, что для уверенного полёта по прямой не требуется два крюка — одна рука оставалась свободной, что было крайне полезным. Да и новая точка крепления УПМ… меняла импульс и возможности. Кива на лету приподнялась, и её мгновенно вскинуло вверх вертикально. Продолжало нести вперёд, только теперь на новой высоте — за спиной снова натужно что-то пощёлкало. «Прямые линии движения ему даются отлично», она наклонилась вперёд, позволяя механизму направить себя в кувырок — резво и сильно. Потом она вывернулась в другую линию, и её отнесло на стену — приземлилась на секунду ногами, оттолкнулась и выстрелила вторым крюком, отцепляя первый. Тут уж от перенагрузки её всю подёргало в сторону — скорость она не сбавляла. Пришлось ослабить давление на крючок, но самое главное, что движение продолжилось. Она пролетела резвым зигзагом — удавалось и без крюков корректировать полёт собственным телом, а не только балансировать, а из любой точки можно было вовремя перейти в другую, совершенно непредсказуемую. Привод стал большим помощником. «Может, против титанов это годится не так уж — они не настолько быстрые и точные — но здесь… На улицах и против людей — это то, что нужно», Кива устремилась пока вновь прямо, да и склады уже приближались. На самой быстрой скорости УПМ продолжил давать одышку, и ей удалось приметить, что крюки отзываются помедленнее при такой нагрузке. Пару раз работа газа становилась совсем неуправляемой — её всю сбивало, дёргало, что грозило нарушить ту самую единую линию движения. А всё вместе — делало полёты в таком режиме смертельными. Ещё одна деталь, о которой можно будет написать Кинмаеру. Наконец она замедлилась, уходя с опасной скорости, вовсе остановилась на крыше одного из домов, последних перед молчаливым районом складов. По большей части правительственных, но, разумеется, некоторые за деньги, по факту принадлежали совсем другим людям. Соглядатай выдохнула и, наблюдая за фонарями над воротами ангаров, опёрлась на одно колено, наклонилась вперёд. Всё это ждало её.       Там было тихо. В глаза не бросились особые охранные отряды. Ни военных, ни бандитов. Люди ходили между зданий, мелькали. «Могут ли в одном из складов проводить опыты? Вряд ли, это на самом виду — да, но всё же людей ходит много. А вот смешивать и готовить реагенты — возможно», утёрла нос запястьем, закрепила одну рукоять на ремне и присела на корточки, возвращаясь к большей незаметности. Перешла по коньку крыши на другую сторону, чтобы сменить угол обзора. Теперь настала пора шпионской работы. Выжидая и наблюдая, она позволила себе вновь ослабить ремни и заняться настройкой УМП — поменьше шумов, послабее немного мощность — предупредит беды. Ничто не происходило, поэтому она спокойно закончила работу и вернула всё обратно, уже присматривая маршрут по крышам ангаров. Выждала удобную минуту, выстрелила левым крюком к складу. На большой дистанции точности как будто стало поменьше — крюк попал не на скат, а в доски под него. Кива подлетела к постройке, выстрелила вторым уже прямиком на край крыши, её подтянуло туда, и она освободившейся левой рукой помогла себе влезть. Пока привод работал приемлемо по тишине. Иного ей не требовалось, и она пошла по крыше, пригибаясь. Оставалось дойти до нужных складов, принадлежащих бандиту, заглянуть туда. «И не напороться на кого-нибудь», хмыкнула она, не забывая следить как и за нижними проулками с охраной, так и за верхом. Привод не только у неё. Как и задачи.       Когда выдавалась заминка, Род всякий раз мысленно возвращался к беседе с Ури и Жнецом. Двое выглядели в самом деле занятыми, как будто дело шло к развязке. «Значит, всё правильно. Моя задача обеспечить безопасность семьи и сократить проблемы», он потирал лицо, в очередной раз убеждая себя в том, что всё как надо. Жена с детьми отправляется на запад. Мужчина сфокусировал взгляд: вокруг конец дня, стало зябко, пусть солнце и светило рыжеватым, густым светом. На каретном дворе, где найм экипажа могли себе позволить лишь довольно обеспеченные люди, было на удивление суетно. Много людей, почти как на паромных станциях. «Но хотя бы всё упорядочено», Райсс понаблюдал за дорожками для выезда, каретами, путешественниками и возницами — каждый был на своём месте. Ему оставалось верить, что и он тоже. — Ты будешь приезжать? — спросила дочь и подёргала его за рукав, видя пространную, глубокую задумчивость старшего. — Мама говорит, что мы остановимся у её знакомых, что разводят лошадей. — Да, породистых, обучают и выездке, — откликнулся он, знавший о планах, потом сморгнул и наклонился к ней: — Конечно буду. Не могу обещать, что очень часто, но обещаю, что буду.       Фрида улыбнулась ему и обняла за шею, трогательно прижимаясь к отцу. И Род обнял её, смог отвлечься немного от дум. Была детская любовь, было нечто, ради чего не жалко будет пострадать самому. Он оставался в Орвуде, отыгрывать, согласовывать, помогать. Оставалось радоваться, что в таком плане и намерении, мог опереться на Элфриду. Женщина, стараясь привести себя в более ухоженный вид и порядок, оделась вновь в корсетное платье. Дорожное: серый цвет, что должен был красиво украшаться синими вставками, но сейчас цвет не выгодно смотрелся с её лицом. Однако в целом она стала выглядеть получше. Сходили отёки, да и грудью больше не кормила — та стала более аккуратной, жёсткая одежда помогала животу вернуться в норму. И это после третьих родов… Взгляд стал более выраженным, и Райссу это нравилось больше. Ему не хватало её подлинной, а не пустого образа хорошей и покорной жены. Он выпустил из объятий девочку, что подошла теперь к брату — тот держала люльку с Дирком, помогая матери — направился к Элфриде. Женщина прохаживалась из стороны в сторону у их багажа. Очередного. Объёмного. Чемоданы, саквояжи стояли друг на друге горкой. Их вскоре должны забрать и погрузить в специальную карету — людям отдельная. Жена посмотрела на приближение Рода, раздумчиво, может, с долей беспокойства. Пока им удавалось сохранить договорённость, достигнутую в Утопии. Они работали заново над отношениями.       Разлука в этом плане была и уместной — можно было судить обо всём по поступкам — и нет, раз для семьи это новая сложность. Хотя бы не для детей. Райсс остановился в шаге от женщины, почтительно не нарушая границу. Они помолчали: сказать можно было друг другу столь много, но не хотелось даже нечаянно что-либо испортить перед расставанием. — Что ж, пусть у вас там всё будет хорошо, — покивал мужчина и бегло осмотрел карету, к которой подводили свежих лошадей. — Это всё, чего я могу хотеть.       Элфрида качнула головой, как бы признавая эту сторону действа. Но у неё на уме явно было что-то ещё. Род подождал минуту, потом подбадривающе кивнул. — Я надеюсь, что ты не будешь использовать эту поездку для чего-то, — женщина прикусила изнутри щёку, но довольно твёрдо обозначила: — эдакого, Род. Это же так удобно, если подумать. Да и твоя любовница может себе надумать.       При упоминании Альмы из уст Элфриды Райсс напрягся внутренне — обсуждать такое в самом деле сложнее, чем ему б хотелось. И всколыхнулась рябью неуверенность — ему сказали не лезть к той в этот период, но ему хотелось бы, чтобы жертв было поменьше. Но он внешне легко выдохнул и кивнул, взяв ладонь жены в свою: — Мы учимся заново доверять, помнишь? — улыбнулся ей серьёзно, не скрывая хотя бы часть тревоги. — И я сейчас целиком занят делами.       Он представил, как изменилось бы её поведение, узнай Элфрида о том, что Альма беременна. Однако это всё оставалось до лучших времён, да и волей судеб проблема могла разрешиться сама — если смотреть на всё прагматично. — Помню, Род, я, — женщина переступила с ноги на ногу, коротко посмотрела в сторону детей — заняты своим — и озвучила, — просто беспокоюсь, что ты переменишься. Ревную, наверное. Боюсь. — Мне тоже страшно, Эли, — проговорил Райсс честно и так же нервно мотнул головой, — сломать то, что у нас осталось.       Говорить о том, что всё сложно, не стал — могло нарушить его более уверенный образ и позицию в её глазах. Ей требовалась опора, как и ему. Жена плавно выдохнула, сжала пальцами его руку. Небольшой, но говорящий жест — они пробуют сделать лучше. Вместе.               Уж точно, когда они и дети вернутся, у него будет больше времени на всё это. Он будет более уверен в своих действиях, может, успеет и решить ещё пару своих проблем. И разумеется, впереди предстояли и его поездки в Хлорбу при сопутствующих обстоятельствах. «А разлука сейчас обратит тоску как надо», мужчина рассудил, что стратегическую пользу тоже сумеет выгадать из-за всего этого. К тому же, жена настроена внимать его поступкам, не речам — их он даст в избытке. — Будь осторожен. Не только из-за неё, я имею ввиду, — поправилась женщина, улыбнулась неловко и немного ссутулилась. — Если бы у кого-то хватило храбрости или сил или безумия, то они бы похитили наших детей. — Не похитят, — заверил её Род, перехватил руку покрепче и второй огладил её пальцы. — Мы делаем всё для этого.       А у самого в голове всё же пронеслось — Альма беременна, что мешает им похитить ту? Вопреки всем словам, расчётам Кенни. Пока это оставалось тревогой. Понятой и обоснованной, прагматичной. Но та ведь и не уходила. Элфрида тем временем выдохнула и вернула прежнее самообладание. Уж точно нервы и думы в долгой дороге ей не нужны. — Я знаю, что ты сам можешь быть самоуверенным и упрямым, — заметила она прямо и вдруг коротко улыбнулась: — Поэтому ещё раз прошу: будь осторожен.       Улыбнулся и сам Райсс — искренне, потому что захотелось ответить на её внимание, потому что эмоции тепло завились, отгоняя лишние беспокойства. У них было сейчас не очень много, зато всё оно подлинно. По-настоящему. Он и сам переминулся, стоя на месте, и совсем уж засопел. — Осторожен, как же, — он покачал головой, прикусил губу раздумчиво. — Ури слишком доверяет этому бандиту. Они уже забрали с собой один раз Дирка, а что дальше? — Но Ури доверяет ему, — подчеркнула женщина, унимая его подозрения и беспокойство. — А это уже многое значит.       Мужчина смиренно выдохнул — разумеется, она права. Он мог бы говорить, что Ури жалко всякую букашку, попавшую под колёса повозки, но это не имело действительного отношения к тому, как сложилась ситуация с Аккерманом. Придётся взять себя в руки в очередной раз, работать вместе. — Надеюсь, это поможет и вам вернуться поскорее в безопасный дом, — покивал Райсс, а потом осмотрелся: кареты готовы, вещи уже грузили в отдельную. — Ладно, давайте помогу вам устроиться.       Прощание на этот раз далось тяжелее обычного. Род и переживал, и чувствовал, что будет скучать. А ещё оставалось много чего сделать вместе с Элфридой. Всё это откладывалось на потом.       Они не поцеловались, но всё же обнялись, когда дети уже сидели в карете, обсуждая разницу между это и той, что имелась у них в особняке для путешествий. Из дома они не выехали ради банальной безопасности — особняк более конкретная и известная точка для слежения. На таком же дворе — затеряться легче. «Да и Кенни обещал мне, что придумает что-нибудь для вашей охраны там», мужчина махал рукой Фриде, что высунулась через окошко дверцы. Счастливая девочка, которая грустила из-за разлуки, но не унывала и с интересом смотрела на новые возможности. Но вот карета совсем скрылась, выехав со станции, и Райсс устало выдохнул. Много дел, что требовали его внятного внимания. Он постоял немного среди суматохи, что не прекращалась — остальные люди тоже грузились, другие приходили, на освободившиеся места выкатывали новые повозки. Вокруг сама обстановка путешествий, возможных перемен. Мужчина потёр висок: «Я должен добраться до Орвуда, останусь ночевать в кабинете. Может, Ури уже ждёт», с усилием сдвинулся с места. Вернуться к движению оказалось довольно просто, и Род не отказал себе в прогулке по Яркелу. Привести мысли в порядок, чувства, подумать хорошенько о том, что может сделать дальше в семейном плане. Улицы западного ковчега не напоминали ему об улицах Орвуда, о том, как он гулял по ним… вместе с Альмой. Но мысли о ней иногда просачивались. Она в зоне риска. Она сама могла что-то учудить. «Мне нужно лишь ничего не делать. Ничего. Почему это так сложно?», задавался он себе вопросом и напоминал себе из раза в раз о том, что всё будет с ней хорошо. С такими как Альма — всегда всё хорошо. Ему же нужно много работать, а не тратить силы на переживания, которые… и не нужны никому. «Как-нибудь мне нужно прийти к балансу в этом. Я справлюсь. Главное, дети и Элфрида будут в безопасности, под охраной», он поёжился, потому что вместе с разумной оценкой рисков накатил холодок. Наполовину фантомное ощущение, наполовину реальное. И Род поднял голову — сгущались тучи. Кажется, собирался начаться первый дождь осени. Стремительный и сильный. Ему стоило поторопиться. Ему стоило обогнуть район в Орвуде, где он мог ненароком встретить одну женщину.