Вокруг нас

      Погода начинала откровенно портиться: вода, подмывающая всё, до чего дотягивалась, больше грязи и сточных отходов, ветер, сорванная листва. А ещё стало темнее. Кива, впрочем, с удовольствием впитывала пейзаж, звуки, запахи. Всегда и особо каждый раз после подъёма на поверхность из трущоб подземелья. Природа завораживала во всех своих проявлениях, радовала, даже сумрак не помеха — она бывала в местах, где гораздо темнее. Девушка пристально посмотрела на опустевшие улицы Митры — осень точно загнала всех по домам. И от этого пустые перекрёстки, углы приобрели неприятное. Будто это безлюдье выжидало чего-то. Она встряхнулась и решила воспользоваться приводом. Газа осталось мало, но заметно сократит время в дороге. Ждал где-то впереди Кенни. Может, в Ратуше, может, и нет. Но это её первый пункт прибытия после Подземного Города. Шум дождя приглушил выстрелы и шипения устройства, а сама Кива легко взмыла на крышу дома повыше, побежала рысью по скользкой черепице. Перепрыжка на следующее здание, перекат, снова бег, выстрел крюком УПМ. Понятное и уже остаточное действие. Она посматривала в разные стороны: не мелькнёт ли в пелене силуэт в полёте? Скорость позволяла не бояться, что потенциальные наземные преследователи успеют за ней. Оставалось опасаться врагов. Две стороны: отщепенцы из подземелий, где она тихо пошарилась; последователи Грэма Райсса. Однако погода словно сдерживала чужие действия, не мешая лишь ей, подпитываемой внутренней и совершенной силой. «Но скорее всего, все они готовятся к последнему рывку. Надо и нам», соглядатай проскользнула по черепице, пригибаясь, прищурилась — вдалеке, размытым краем показалась крыша ратуши. Газ закончился. Девушка выдохнула и устремилась к спуску. Нельзя мешкать. На место формальной работы, центра условленного пересечения она добралась минут через двадцать и обнаружила там осеннюю ленность. Тихо, пахло вовсю согревающими чаями и табаком. Рабочие даже ходили неохотно, поэтому её фигура, быстро пронёсшаяся мимо клерков к лестнице, выглядела очень уж чужеродной. Они посматривали ей вслед, гадая, а не принесла ли та с собой срочных вестей, не приключилось ли чего-то в это день и не придётся ли им самим в скорости носиться по коридорам.       Быстрый подъём, и дверь в кабинет оказалась не заперта. Она вошла без стука, это уже стало привычным, увидела Аккермана, что расположился за своим столом и что-то сверял штангенциркулем по карте. Краткое облегчение, довольство. Он упёрся в неё взглядом, колючим и неприятным, но признал и неуловимо расслабился. — Ты в порядке? — спросил мужчина сходу, пока девушка стягивала влажный плащ. — Да, у меня всё прошло довольно гладко, — по делу обозначила Кива и с пониманием прищурилась: — Что случилось здесь?       Потрошитель покивал и распрямился над столом, в пальцах замелькал циркуль. Довольно безобидная вещица стала выглядеть угрожающе. Прибывая прошла к отдельному тазу с водой для рук, принялась отжимать вещь. Всё равно оставляла за собой мокрые следы, и придётся вызывать рабочих, чтобы прибрались. Но с этим она ничего не могла поделать. Обувь, часть одежды промокла неизбежно. «Хорошо, что здесь есть рабочая форменная одежда, возьму на смену», она следила неотрывно за мужчиной в ожидании сводки. — На Ури напали, — отозвался Кенни и скривился, потёр свободной рукой щетинистый подбородок. — Я послал кого надо, но пригодится и твоя работа, малявка, имей ввиду. Мы должны точно знать, кто. Желательно, с доказательствами. — Интересно, почему сейчас, — Кива выжала плащ как могла и направилась к стойке, повесила. — Хорошо хоть за семьёй Рода не надо присматривать. Меньше работы.       Аккерман рассудительно наклонил голову, ногтями поскрёб и шею, морщась уже от недовольства за неухоженность. Ему не нравилось, когда совсем не находилось времени привести себя в порядок. Но терпел. Это заодно и выдавало его серьёзную занятость. Он скользнул глазами по её фигуре в ремнях привода — мелькнула почти что тоска и голод — потом задумчивее к окну. Ему в любом случае придётся немного подождать. Несколько минут или больше. — Он выехал из особняка, помелькал в ковчегах, — пожал он плечами коротко, потом оставил наконец штангенциркуль и улыбнулся: — дело движется к концу. У них у всех нервы сдают. Как бы у меня руки не устроили такое, что запомнят на десятилетия.       Усмехнулась и Кива, вылезая из сапог, осторожно сгружая подсумок. Кабинет, конечно, такое себе место для переодевания, смены и перегруппировки, но выбирать не приходилось.       Пальцы коснулись пряжки грудного крепления привода, давление сразу ослабло — она принялась выпутываться из остальных ремней, пока мужчина прошёлся от стола к мрачным окнам. Новости, в самом деле, подкидывали особые раздумья — несвоевременный для них фронт работ. В очередной раз. Соглядатай сняла и опустила УПМ временно на пол, тело приятно отдыхало, расслабилось без ноши, зато мысли не утихали. Она прикидывала время, вероятности: людей, имеющих возможности столь точно нанести удар, не так много. Если только не случилось так, что кто-то в поисках правды таки накопал пару ответов. — Найти задумщика мы сможем чуть позже. Глядишь, заминка даст тому ощущение успеха и дозволенности, — проговорила девушка вслух и взялась за сыроватую рубашку, стянула через голову. — Ури лучше затаиться где-нибудь, пока основное не закончится. — Уже, — весело фыркнул Жнец и подошёл к ней. — Род разорался, но всё же заткнулся, — он коротко закатил глаза, скривился, только потом кивнул с однозначностью. — Ури уже в надёжном месте. Я подумал, повертел — выгоду с такого мы тоже сможем получить. Главное, яиц не мять. И тогда всё будет как надо.       Он коснулся следов от ремней на её коже — в паре мест те всё же натёрли из-за влажности, девушка тоже взглянула на результаты — серые глаза всколыхнуло ворчанием. Неизбежные особенности деятельности. Кива аккуратно взяла его ладонь и притянула к своей щеке — мелочи, это хотя бы не раны, и она тоже соскучилась. Нуждались друг в друге. Его крепкие пальцы огладили её скулу, охватили лицо, а она опустила свою руку, принялась расстёгивать и штаны. — Правильно, заболеть сейчас будет тем ещё удовольствием, раздевайся шустрее, — прокомментировал не без намёка Кенни и мотнул головой: — Как новый привод? — Отлично, — отозвалась Кива, выскользнула из штанин, и мужчина подтолкнул её к кушетке. — Он лучше по манёвренности, не для дальних заходов. Быстрее, отзывчивее. Но я бы пока не рисковала использовать прототип в драке. — Что б его, — ругнулся Потрошитель, однако услышанное его довольно обрадовало, — хоть потенциал для развития есть — и мне нравится. Всё равно возьми с собой вниз.       Соглядатай лишь покорно кивнула и опустилась на кушетку. Просто перевести дух.       Без одежды стало зябко, но кровь теперь согревала, а не попусту боролась с сыростью. Она провела ладонью по лбу с усилием и продолжила: — С остальным всё внизу довольно предсказуемо, там много оружия на складах — Санни не продаёт и не сбывает его. Он под контролем, вероятно, — в оценке прищурилась и сказала ему: — нашла и следы химических веществ. Но как будто уже наспех всё. Проблемы там явно у всех. И обстановка нервная. — Ну скоро они забудут о своих пустяках, — мужчина провёл языком по зубам и недобро проговорил: — Им бы лучше приготовиться и показать, чего они стоят. И твои новости хорошие — раз всё обстоит так, то мы отправимся туда завтра утром, малявка.       Кива чуть нахмурилась — так скоро? По графику у них оставалось ещё пять дней для полноценных сборов. Да и подготовка не лишняя — в Подземном Городе, конечно, проще, чем в лабораториях времён прошлого Райсса, но тем не менее место само по себе опасно. Но… она вновь спокойно кивнула. Завтра — значит, завтра. Он наверняка взвесил все «за» и «против», выбрал лучшее для них. Аккерман прислушался к отголоску своих слов, точно проверял: не ушло ли что-либо от его внимания. В его фигуре читалась приятная расслабленность, уверенность — они делают свою работу, вместе прорубая путь, поддерживая друг друга. — Схожу за тряпьём, — подвёл черту Жнец и обещающе улыбнулся, — потом мне будет лень.       Девушка прикрыла глаза миролюбиво, и он направился к двери. Ушёл. Она осталась в покое и наедине с собой. Могла бы встать, пройтись к его столу и посмотреть, чем именно он был занят, к чему готовился. Но решила, что лучше просто посидеть, выдохнуть всё напряжение. Только вернулась на поверхность, и скоро предстоит вновь нырнуть вниз. На сей раз надолго. По губам соглядатая прошелестел тяжёлый выдох — несмотря на холод и перемену погоды, будет жарко. Очень. Она прислонилась было спиной к стене, но та оказалась неприятно холодной, и девушка навалилась локтями на колени, ссутуливаясь. Бандиты, последователи, теперь покушение на Ури. Своеобразные проявления того, насколько всё взаимосвязано. Тронешь одно — зашевелится другое. Оставалось лишь держаться с теми, кто дорог, выживать и делать всё возможное, открывать новое.       Она позволила себе полноценно отвлечься на мужчину, которого любила, ощутила наплыв слабого, но по-своему очень приятного желания. Ему будет приятно да и требовалось ему больше, ей тоже — расслабиться в его руках, в его запахе, соединиться и телами. И всё отчётливее секс проступал не как нечто эдакое — раньше обязательство, теперь удовольствие — а как одна из форм общения, в коем у неё появилось что выразить, и в каком Кенни ей нёс своё. Кожа согревалась, и девушка подогнула ноги по себя, согревая и стопы. «Нужно взять с собой одежды, внизу с приходом осени всё хуже», она положила одну из ладоней на затылок, унимая крадущуюся вокруг и рядом усталость. Выдержит ещё пару дней в таком режиме, а если завтра удастся и поспать побольше, то всё будет в порядке. Ничего лишнего: Ури в безопасности, Род занят своим, его семья далеко ещё и с присмотром. Оставались только они вдвоём против остального мира. Она чуть улыбнулась себе, перевела руку с затылка к губам, очертила пальцами эту улыбку. Чтобы запомнить. Брать с собой, как и любовь к Кенни, куда бы её ни занесло. Кива закрыла глаза, погружаясь в тишину. Спокойную, тянущуюся то ли пару минут, то ли десять. Дверь открылась, вернулся мужчина, неся подмышкой стопку одежды. — Походишь, как разносчик, — пошутил он, плотно затворяя за собой створку, направился к ней. — Конечно, хотелось бы тебя на пробу одеть по-другому, но что есть.       Аккерман поцокал языком будто бы в досаде, небрежно сгрузил ношу на край кушетки. Соглядатай к той не потянулась. Подняла руку к нему, распрямляясь, ухватилась за его пояс. — Ты мне так нужен, — негромко произнесла она, посмотрев ему в глаза, и почувствовала, что та же самая улыбка наполняет её глаза. — Правда. Это так хорошо.       Потрошитель ухмыльнулся самодовольно, провёл пальцами по её губам и хотел было сказать что-то эдакое, но… внезапно притих. Чуть опустил веки и кивнул. — И всё будет хорошо, — утвердил он, покивал, склонился к её лицу. Не имело значение, когда кого-то из них не станет — они всё равно останутся рядом. — Остальное не важно.       Девушка вовсе закрыла глаза на пару секунд, доверяя ему без остатка. Его лоб коснулся её. Небольшие мгновения полного покоя и созвучия, а потом Кива потянулась к его шее, медленно поцеловала.       Вдыхала его долгожданный запах, пригубила и солоноватость кожи. Кенни довольно засопел и опустил руку к её плечу, гладя. Дал ей время на ласку, не сминая её начало, идущее поверх неумелости. Именно в её выражении к нему. Девушка сама подалась вперёд, отогнув лицом и ворот рубашки, поцеловала основание шеи, ключицу. Мягко, но постепенно приходила и жадность в движении. Она чуть, на пробу, прикусила его кожу, услышала смешок, ощутила его ладонь, сжимающую её грудь. Но в его фигуре будто прибавилось веса, превосходства. Ему нравилось то, что она теперь сама вкушала его. И обошёлся сейчас без комментариев, осязая трепетность взаимного. Девушка чуть приобняла его за талию, прислонилась скулой к его груди, дыша глубоко и спокойно, смакуя каждый момент. И Аккерман бережно опрокинул её на кушетку, подтаскивая сразу так, чтобы им было удобнее. Мог смотреть на неё сверху вниз, видя душевный отклик, как тот разукрашивал и её тело. Они сливались вместе, вдвоём. Он с ухмылкой стянул её топ, потом и бельё, и Кива осталась совершенно нагой, открытой и прекрасной. Она развела ноги, чтобы ему было удобнее опираться коленом, подняла руки к вороту рубашки, начала расстёгивать. Впрочем, его норов, сдобренный новыми эмоциями, и без этого уже разыгрался. Он припал к её губам, ощущая, как её пальцы переходят на его плечи, впиваются. Это дразнило, но и взывало к большему. Лёг на неё, чуть потираясь пахом, где уже стояло чуть ли не до боли. И мужчина в нетерпении потянулся расстегнуть брюки. Девушка никак не возразила, лишь приподнялась немного касаясь его грудями. Расслабленная и такая своя, близкая. Оголяться Кенни не стал — приспустил лишь всё, что мешалось — начал входить. Её влага не текла, что было привычно, но той хватало, чтобы проникнуть без неприятного ощущения, да и с него подтекало. Как с юнца. Ему надо было быть осторожнее, сейчас эта мысль отдавала заботой, а не неприязнью за собственное ущемление. Он с удовольствием выдохнул, когда вошёл до конца, и Кива скользнула ладонями к его спине, лопаткам, держась, наслаждаясь. И с её губ слетел выдох — движение началось. Приятности ощущений ещё было рано, но её понемногу и очень мягко распаляло от самого осязания его в ней.       Всё же первые минуты Аккерман выдержал в более плавном темпе, только после начал набирать, приводя к своему излюбленному. Хотелось обоим и сразу больше, кровь бурлила под его кожей, наталкивала на желания, у неё — проступил румянец, прибавилось соблазнительной открытости без прежнего смущения. И мужчина с жадным взором положил ей пальцы на губы, Кива сама открыла рот, не из заученности или покорности, взяла их глубже на язык, лаская. Он припал к её ключице, зацеловывая, спустился к груди. Ему было слишком приятно, не только члену, как и девушка осязала будоражащий жар у естества, что поднимался по телу. Однако и с тем становилась очевидной тяжесть новизны и удовольствия. Будто начинало не хватать воздуха, а Кенни ощущал опасную близость своей разрядки. Пытался придержать наплыв — он же взрослый и опытный мужчина, а не в самом деле подросток — получалось с сомнительным успехом. Поэтому он вытащил пальцы с языка девушки и опустил к её промежности. Если уж заканчивать спустя малый срок, то пусть вдвоём — блаженство необходимо обоим — и пусть она сойдёт с дистанции раньше него. Аккерман уткнулся в сгиб её шеи, фокусируясь на сегодня особо открытом отклике, девушка и постанывала явнее, направляла немного телом. Кива откинулась на кушетку, впилась пальцами в его спину у рёбер, старалась не льнуть, чтобы не мешаться. Удовольствие приходило глубокое, вязкое. Не просто разрядка, а нечто малознакомое. Закончить вышло не без усилия, но оно вернулось сполна отдачей, клубясь мелкими, приятными молниями по телу, и девушка уже бесконтрольно жалась в мужчину, сама подавалась тазом. Всё остальное вокруг как-то смазалось, стало уходить в дымку. Только он и она. Кенни, перенеся вес теперь лучше на опоры, задвигался совсем уж резко и дико. Доставляло лёгкой боли, но теперь приглушённой. Та не мешала. Он вышел, излился ей куда-то на промежность и бедро. Мазнуло обжигающим и повыше. Кива глубоко дышала вместе с ним, крепко держась за него. Пока они вдвоём проходили через раскат блаженства. Даже вес мужского тела на ней не давил вовсе. Затихали, слушая тяжёлые, чуть осиплые вдохи, выдохи, полные приятного. Реже. К окончательной тишине. Девушка сморгнула, повела носом по его щеке. Аккуратно, чуть, чтобы не смущать и не мешать ему, но столь выразительно. Пахло их потом, его тяжёлым, мускусным, её более пряным, его спермой. Терпкой. И даже так Кива могла уловить — на вкус та была бы очень горькой.        Она медленно приводила мысли в порядок. Всё теперь приобрело приятный характер: необходимые дела, действа завтра. «Всё хорошо», она прикрыла глаза, слыша, что сердце теперь бьётся не ускоренно, потом и обратила внимание: Аккерман по-прежнему лежал на ней, придавливал. Не спешил подниматься, и девушка высвободила руку, помяла ему затылок, зарылась в волосы. Только после он явно нехотя начал садиться. — Мне надо подремать, — проговорил он определённо и неоспоримо. — Рубит.       Она и сама чувствовала, что не против поспать или хотя бы полежать в отдыхе. Но всё же не настолько, как ему сейчас. За все совместные года Кива помнила не столь много раз, когда тот заваливался спать после секса. И то: он просто перевалился с неё на свободный простор кровати, где позволял раскинуться и отдыхал дальше. Сейчас же не так. Он сел, вытянув ноги, откинувшись на стену, давал и ей подняться — вдвоём на кушетке они бы лёжа не уместились с удобством. Девушка поискала бинт топа, им утёрла уже подсыхающую сперму. Начала медленно одеваться в чистое, сидя рядом с мужчиной. — Услышишь, если кто зайдёт? — спросил тот уже с закрытыми глазами. — Да, — кивнула Кива, застёгивая брюки, а после потянулась к нему, коротко мазнула кончиком носа по его скуле. — Отдыхай.       Он прижал её к себе за талию, и девушка прислонилась к нему, горячему и крепкому даже в эти редкие мгновения отдыха. Кенни уснул быстро — она знала, хоть внешне ничего не изменилось. Могло показаться со стороны, что тот просто присел подумать о своём. Кива же с ним расслаблялась дальше — её дрёма была плавающей, чуткой. За окном барабанил дождь, каждый новый звук девушка анализировала бессознательно. Но в мерный и ровный фон ничего не примешивалось. Они могли без всяких опасок и угрызений просто сидеть рядом друг с другом и дремать.