Скорость доверия

      Сейчас Чонгук и Тэхен не спят, в любую секунду нужно быть готовым к осуществлению плана. Никто слова не роняет, вслушиваясь и ожидая хоть каких-то звуков, но по-прежнему могильная тишина. Тэхен смотрит на напряженного и такого серьезного Чонгука, становится как-то не по себе. И вдруг у парня мелькает мысль, что ему действительно нравится смотреть на этого мужчину, и он хочет оказаться ближе, чтобы детальнее рассмотреть.              Они просидели так всю ночь, никто так и не пришел. Выходит, только напрасно не спали, возможно этого доктора поймали, и он уже где-то в канаве, или же он осознал, что это не благоприятно повлияет на него, и решил не рисковать. Ведь логично же: зачем рушить все и помогать какому-то Ким Тэхену. Может тот признал, что у него нет шансов выжить в том мире. Слишком сострадательный, слишком хороший, слишком неправильный что ли. —Так и знал, людишкам нельзя доверять, — прокомментировав ситуацию, Чон достал с кармана запрятанный хлеб, а потом начал постепенно его жевать, прикрыв глаза. — Я правда надеялся, думал, что мы трое… — Очнись уже, — перебил его Чон, добавляя следом, — в этом прогнившем мире нет никаких «трое», «двое», и не было, и не будет. Есть только ты сам по себе, я сам по себе и тот док. Я бы на его месте возможно также поступил. Ты же пытаешься верить в сказки, а нужно – в реальность, а она такова, что еще пару дней, может неделю я и ты будем здесь, а далее меня и тебя… в общем мы с тобой доноры и жить нам не долго. И лично мое мнение... — Чонгук остановился, услышав всхлипы. Повернув голову, он заметил, что мальчишка лег на бок, отвернувшись к стенке и походу плачет.              Договаривать бессмысленно, все хоть раз разбивались об истину, Чонгук познал это еще в детстве. Его учили, что смешно верить в порядочность и доброжелательность другого человека.              Пол дня оба провели в тишине, никто и не чувствовал потребности что-либо говорить. У Тэхена даже аппетит пропал, зато Чонгук мог съесть и его рис.              «От последних дней нужно попытаться хоть от чего-то удовольствие получать, а этот совсем поник, может стоит хотя бы напоследок попытаться ему внушить эту истину», — Чонгук посмотрел на мальчишку еще раз, а после тихонько встал и подошел к нему. — Эй, мелкий, — Чон касается его рукой, а тот аж вздрагивает, но так и не поворачивается, — Ким Тэхен, я не глухой и прекрасно слышу, что ты рыдаешь который час подряд, а не спишь. Ну подумаешь нарассказывали сказок про свободу. Ну хоть повернись в мою сторону. Походу опять со стенкой общаюсь, — Чон слегка потряс его за плечо, — эй, Тэ, а если сегодня последний день, а ты так и потратил его на слезы. Тэхен-а, ляг на другой бок, чтобы я не напрасно тут сидел, а иначе я пойду обратно, — мужчина снова потряс его за плечо, а после попытался развернуть, Тэ слегка дергает плечом, а после садится облокотившись на стену и подтянув колени. — Мне обидно, что мои родители помогали такому… такому лживому человеку. Он мог не обещать, можно прийти и сказать, что ничего не получится, я же не маленький… а он просто не пришел. — Возможно его вообще уже в живых нет, — после его слов Тэ замер со стеклянным взглядом, ведь действительно может так и есть. Вдруг он напрасно так расстраивается, ведь он наверняка не пришел, так как уже…              С этим осознанием появляются новые слезы, он меняет позу и обнимает Чонгука, от чего тот аж растерялся так и замерев на секунду, а после обнимает того одной рукой, а другой поглаживает по волосам. Этот жест ранее делал Тэ, когда Чонгуку было очень больно и он запомнил, что это слегка помогает. — Я так сожалею, что так о нем подумал… — Все хорошо, не нужно о чем-то сожалеть, ни ты ни я не знаем правды. Все всегда преследуют свои цели, даже я сейчас обнимаю тебя не просто… — Что? — Тэхен отстраняется и поднимает влажные глаза. — Моя цель – пытаться убрать слезы с наших последних дней, — Чонгук слегка улыбнулся. Тэхен смотрел на него в упор не моргая, ведь услышал «наших» и «убрать слезы». Для Чонгука просто сказанная фраза, а для Тэхена самое важное, что он слышит за последние несколько лет.              Теперь Чонгук думает, что следовало аккуратнее говорить, подбирая слова. Походу этот парень воспринимает абсолютно все слишком близко к сердцу. — Как ты себя чувствуешь? Я так испугался, что ты можешь… можешь… — встревоженно спрашивает Тэ, ведь ему важно знать, что Чонгуку хоть немного легче. — Сдохнуть? Могу, но не здесь, уже говорил, что я им нужен, чертов донор. — Не говори о себе так грубо, — еле слышно просит парень, и гладит ладонь Чона, держа его руку в своей. — Ты всегда так тихо говоришь? — вопрос Чон задал шепотом, имитируя Тэхена, на что тот лишь пожал плечами, продолжая перебирать его пальцы. — Мы может недолго проживем, — с грустью озвучивает Тэхен слова Чона, — знаешь, я где-то вычитал стих, — Тэ поднимает глаза на Чонгука, а затем опускает их на его ладонь, которую теперь гладит большим пальцем: «До свиданья, друг мой, без руки, без слова, Не грусти и не печаль бровей, В этой жизни умирать не ново, Но и жить, конечно, не новей.» — Что это значит? — Мы с тобой, наверное, не друзья, но все же сидим здесь вместе. И я правда счастлив, что познакомился с тобой, Чонгук. Может мы встретимся еще раз в другой жизни. Ведь каждый хороший человек, который плохо жил, будет жить хорошо. — Я не совсем тот, за кого ты меня принимаешь, — произносит Чонгук, продолжая смотря на парня, — но все же не буду оспаривать сейчас твое мнение.       Спустя пару часов Чонгук вернулся на свое место. Ночь и следующий день, они практически не говорили, да и тем общих нет. Чон подумал, что Тэ наивен, как ребенок. Как вообще такие люди могут еще существовать и тем более выжить? Он таких уже давненько не встречал. И этот парень все же утратил веру и чувствует себя потерянным.              Ночь. И снова прохлада обнимает это помещение. Чон спит, а Тэхен укутывается в плед с головой, отмечая, что сегодня походу день был холоднее. А после вслушивается в шум за дверью, где усиливаются звуки шагов. Тэ тихо зовет Чонгука, а сам даже голову боится поднять. Чонгук просыпается сразу как слышит его голос. Он всегда спит чутко, крепкие сны – это непозволительная роскошь. Мужчина приподнимается и слышит щелчок дверного замка. В голове все самые критические развороты, даже подкрадывается мысль, что сегодня могут забрать Тэхена, он же не ранен, вполне здоров. В голове возникает несколько планов, но все они меркнут, когда он вспоминает, как вооружены солдаты. Дверь открывается неторопливо, чтобы не создать шум и в комнату проходит знакомый им доктор. — Поднимайтесь, если не передумали выбраться. Той ночью товар не поступил, его перенесли на сегодня. Я не мог прийти, это слишком подозрительно, — мужчина отдает Чонгуку две черные толстовки, — наденьте под куртку, слегка похолодало, и это особенно заметно снаружи по ночам. — Док, мы то не передумали. И здесь тоже не сауна. Тэ поднимайся, — шепотом проговорил Чон.              Все трое вышли из комнаты и минуя длинный коридор, оказываются возле пожарной лестницы. Врач спускается первый и махнул рукой, чтобы те сделали тоже самое. — Я не смогу, — еле выдыхает Тэ, сжимая куртку Чонгука. — О чем ты, мы же все обговорили. — Сильно высоко. — Ты издеваешься? Это обговаривалось. Спускайся живо, — уже шипит Чон. — Правда не могу. Я думал лестница будет обычной, — Тэ зажмуривает глаза и боится отпустить куртку этого человека, ведь он вполне может оставить его здесь и пусть доктор сам думает, как его спустить. — Знаешь я не хочу здесь сдохнуть только из-за того, что ты боишься высоты, — чуть ли не рычит Чон, — блядская ситуация. Ладно. Давай я спускаюсь, а за мной сразу ты, я буду поддерживать тебя, другого варианта нет. Или же ты все же решил сегодня всех похоронить? — Тэ отрицательно покачал головой, а после начал делать, как сказал Чон.              Спускаться оказалось действительно сложно: Тэ медлил, а Чон его не торопил, ведь прекрасно видел, как у того дрожат даже ноги, уже на земле Тэ выдохнул, но испуг еще не прошел. — Где машина? — спрашивает Чон. — Сейчас идите прямо, сверните за первым поворотом. — Идите? Не понял, ты остаешься? — Как я и сказал, за первым поворотом машина, ключ там же. Еще оставил аптечку и воду в рюкзаке на заднем сидении, извините, еды нет. В бардачке лежат деньги, сума маленькая, но на еду на первое время хватит. Заведешь машину, когда услышишь взрыв. — Понял, — коротко ответил Чон. — Это наша последняя встреча, рад был с вами познакомиться. Джей Кей, ты поклялся. Тэхен, я почти отдал долг твоим родителям, не попадайся больше. И нигде не произноси свою фамилию, ее запретили, всех людей с этой фамилией тщательно проверили и переписывали на другую, многих просто убили, тебя тоже искали. Твои родители погибли, я уверен, что ты многого не знаешь, иначе бы не назвал настоящей фамилии. — Нет, мы же решили втроем выбраться. Ты же обещал, — щеки постепенно становятся влажными от слез. — Тише. Тэхен, береги в первую очередь себя, ты слишком жалостливый, — Чонгук замер. Кажется, что прям сейчас озвучивают его мысли, — таких людей осталось не так много, если они вообще есть. Твои родители были такими же. Только мы живем не в самое приятное время, — слезы парня от услышанного усиливаются. — Ты слишком хорош для этого озлобившегося мира. Возможно все было бы иначе, встреться мы при других условиях. Я желаю, чтобы ты жил счастлив, так как я счастлив помогая тебе. Это единственное добро, которое мне удалось совершить. Прогноз последствий любых событий мрачен, — мужчина вздохнул, — запомни, что людям нельзя доверять. Джей Кей забирай его. — Тэхен, уходим, — Чонгук дернул Тэ за локоть. — Из-за тебя одни проблемы. Если я сегодня выживу, то это просто судьба на моей стороне.              Чонгук еще раз дергает Тэ и не отпускает его руку. Так они быстро скрываются с виду доктора, который направляется в здание. После садится в машину и как только звучит взрыв, заводит ее, сваливая с этого проклятого места.              Дальше только вперед, не возвращаясь даже мыслями в прошлое. Чонгук не первый раз прощается с людьми, не первый раз прощается навсегда. Он знает, что от смерти не скрыться, что рано или поздно она всех увидит.