Скорость доверия

      Через пару часов развязав, Чонгука оттащили обратно и кинули на матрас, а следом зашел военный доктор примерно лет 30 с аптечкой. Eще двое остались стоять возле дверей, наблюдая за картиной. — Поди сюда, — медик глянул на Тэхена, — поживее.              Тэхен, сразу снял покрывало и подошел, а видя раны и сочившуюся с них кровь, вскрикивает, закрывая глаза. — Какие мы нежные, — послышался язвительный голос. — Совсем тупой? Хочешь, чтобы этот здесь подох? Или ты думаешь, что они будут делать это лучше тебя? — врач посмотрел на солдат, хихикающих и обсуждающих что-то между собой, посматривая на мальчишку. — Сюда смотри, — доктор перевел взгляд с Тэхена, который присел рядом, на Чонгука, а после открыл аптечку, — я очищаю раны и показываю один раз как делать перевязки.              Тэхену меньше всего хочется видеть эти ранения на спине. Все же в некоторых местах кровь успела немного засохнуть, покрываясь корочкой. Ему больно, он ее кожей чувствует, будто это сделали с ним. Еще с детства он не желал видеть подобное. Желание закрыть глаза и уши, а после убежать или прям сейчас потерять сознание возросло. Но нельзя, ведь этому точно никто не поможет потом или будут помогать ни как следует. — Для начала продезинфицируй руки, в идеале лучше помыть еще, но мыла здесь нет, — говорящий берет бутылочку с жидкостью, на которой написано «антисептик»» и выливает себе на руки, хорошо их очищая, — далее очищаем кожу от загрязнений, крови и обрабатываем раны антисептическим средством и смазываем 5% раствором йода, так как мази нет, — после проделанных манипуляций врач осмотрел спину, которая выглядела действительно ужасно, затем встал и приподнял Чонгука за подмышки, чтобы посадить, на что тот слегка захрипел. — Так, здесь повнимательнее, делаем три оборота бинта для того, чтобы закрепить его, а затем накладываем бинт так, чтобы каждый оборот его закрывал предыдущий на две трети. И запомни, что повязку следует накладывать не очень туго, чтобы не нарушалось кровообращение, но не слишком слабо, иначе она сползет. И последнее – при закреплении конца повязки узлом, он должен находиться на здоровой части, — врач осторожно положил Чонгука снова на живот. — Хорошо, что на руках и ногах только полосы от избиения, а таких ран больше нигде нет, ссадины я также продезинфицировал. Надеюсь все запомнил. Футболку ему так и не вернули, но ее и не стоит сейчас одевать, чтобы лишний раз не беспокоить раны, — врач глянул на парня, но тот сразу опустил голову. — Я… я знаю, как делать перевязки. Только этому меня и научили, — раздался тихий неуверенный голос. — У нас в поселении часто эти умения требовались, но я не могу привыкнуть видеть мучения других. — Тэ, казалось, совсем поник, а вот военный медик, наоборот, слегка рассмеялся. — Мучения? Ты походу не видел настоящих мучений. Это его еще пощадили, слегка поиграли, а как только оклемается, будет не очень сладко. Здесь все просто: мертвецами он и ты никому не нужны, а пока вы живы от вас будет польза. Скажу по секрету, — врач слегка наклонился к шатену, — ты еще жив, только потому что сейчас идут проверки и все «легли на дно», — а после врач встал и направился к выходу, чуть тормозя уже возле него, — вам может помочь только фортуна, а не доктор. И еще, когда менять повязку знаешь? — Каждые два дня, — Тэ так и не поднял головы. — Именно. Вот тогда я и принесу аптечку.              Двери захлопнулись, а Тэхен так и остался сидеть возле Чонгука, который лежал на животе, а голова повернута в сторону мальчишки, по его наблюдениям, кажется, уснул. Тэ бережно убирает его пряди с лица и поглаживает по волосам, будто так Чону будет спокойнее.              «Невыносимо, но я всегда жил и продолжаю жить в жестокой реальности. Что ж бывало сложнее», – мельком проносится в голове у парня.              Весь первый день Чонгук проспал. Тэхен принес ему и свое покрывало укрыв по пояс, ведь тот немного дрожал. Хотя на улице только начало осени, но эти бетонные стены всегда сохраняют холод. Просыпался Чон только тогда, когда Тэхен пытался переворачивать его с одного бока на другой, а после снова на живот, давая по немного воды. Ему прекрасно было видно, как мужчина от боли хмурит лоб, жмурит глаза и кривится.              На второй день не проще: тело по-прежнему пронзает острая боль, а на лице те же эмоции недовольства. Чон никогда не сопротивлялся, наоборот, через боль, хоть критично медленно, пытался помогать Тэхену переворачивать себя, а большего от него и не требовалось. Также он немного поел, всего пару ложек риса, который приносят теперь и ему. Чонгук также понял, что Тэхен очень жалостливый, а также хорошо разглядел его янтарные глаза, которые он всегда пытается скрыть.              Врач зашел, чтобы сказать, что перевязку будут делать завтра. Это однозначно хорошая новость для Чонгука, ведь мучать сегодня его не будут.              Завтра нагрянуло слишком быстро, военный доктор решил не уходить, помогая Тэхену посадить Чонгука, который почувствовав боль в ребрах, снова немного простонал. Все остальное делал сам парнишка: удалил ранее наложенную повязку, аккуратно и плавно обработал кожу окружающую раны, очистил сами раны и смазал 5% раствором йода. Затем снова наложил повязку. За все это время Чонгук сжимал зубы и непроизвольно кривился, но не проронил больше ни стона, чтобы не приносить удовольствия тем, кто пришел наблюдать за этой картиной. Он слушал наемных солдат, которые шептались между собой, он точно слышал, как один объяснял, что заказчику нужен чистый товар, так как ему нужна пересадка кожи, а этот как оказалось хороший донор. Вот теперь у Чона паника усилилась, а картинка сложилась. Возможно, что через неделю или две закончатся проверки (в каком кругу они проходят – не удалось узнать), еще через две заживет кожа и тогда…              Так прошла еще плюс одна неделя. За это время Чонгуку сделали еще две перевязки, но только теперь его не поднимали – он сам вставал, также сам ел, переворачивался, и отдал Тэ его покрывало. Доктор же приходил и осматривал раны. Во время коротких двух бесед выяснилось, что ему всего 26 и что он с того же поселения, что и Тэ. Открылась фамилия шатена – оказывается полностью его звали Ким Тэхен, а после всплывает, что он знал и его родителей. Далее оказалось, что именно они и помогли тому, когда его родителей убили, обвинив их в том, чего они не совершали. Со всего поселения только они поверили, что те невиновные.              В этом государстве внушают, что человек должен осознать добро необходимостью, иначе будет мучиться, учат не препятствовать государственным вершинам, а довериться им полностью, на преступления никогда не идти, против кого бы оно ни было направлено, дожить до старости нужно с чистыми руками.              Только все это фальшь. Никому нельзя доверять, живя в стенах круга и тем более за их пределами, в поселениях. Все стараются только для себя, ничего людского, теперь существуют только искаженные ценности, всех интересуют только деньги и власть, каждый сам за себя, предательство родного или любимого человека в порядке вещей, нечему удивляться. Если тебя подставили, значит ты оказался слабее. Только люди, живущие в кругах, способны на чувства, подобные любви. Чон уверен, что всякая власть является насилием для людей.              Уже середина еще одной недели. Доктор вместе с аптечкой принес еще чистую футболку и камуфляжную куртку для Чонгука. Тэ делает перевязку, отмечая, что все хорошо заживает, солдаты остались в дверях, потеряв интерес (кому нравится смотреть за повторяющимися кадрами, они будто заевшая пластинка). За дверями громкий смех и омерзительные истории, о том, кто, как, когда и где трахался. Доктор еще раз убеждается, что их никто не слушает и присаживается рядом. — Ранее я говорил, что вам поможет только фортуна, но, — начал шепотом мужчина, перевел взгляд на Тэ, — я обязан твоим родителям, я поклялся и я отдам им долг, вытащив тебя отсюда. Но там не лучше, люди стали более жестокие. Помни, что тебе, Джей Кей, я помогаю только из-за Тэхена. Клянись, что ты поможешь ему.              Чонгук понимает только, что о доверии сейчас и речи идти не может – ну что они теряют? У него самого вариантов нет, они оба уже смертники. А клятва тоже пустое. — Клянусь, что помогу Тэхену. Доволен? — Не нужно провоцировать меня, оставить все как есть. — Хорошо, что там за план. — Действовать нужно сегодня, так как именно сегодня они принимают новый товар. У меня сделан дубликат, но огромным доверием я здесь не владею, а у вас будет очень ограниченное время. Я вас проведу через заброшенную лестницу к пожарной. Высота небольшая: мы сейчас всего на третьем этаже, когда спустимся вниз там будет машина с ключами, я ее там уже оставил. Есть проблемы: первая – я плохо ориентируюсь в лесу, а вторая – дальше придется долго бежать, дистанция на выносливость. — О-о-о ну тогда это пропавший вариант, ведь с нами будет… — Чон посмотрел на Тэ, который, увидев тяжелый взгляд, опускает свой. — Эй, мелкий, — Чонгук тяжело вздыхает, — я хотел сказать, что вариант пропавший, но все же единственный. И к вашему сведенью, я с любого леса могу выйти, ориентируюсь даже по звездам, поэтому мы и ночью сможем идти.              После доктор кивает, забирает аптечку и выходит. Теперь главное, чтобы все получилось, но вот есть еще одна загвоздка, о которой доктор еще не сказал – машина стоит не так и близко, парковаться возле здания запрещает сам лидер, и еще кто-то обязан устроить взрыв, перед тем как машина заведется, чтобы вооруженные солдаты не услышали звук мотора, проблема и в том, что этот взрыватель внутри здания, а значит шансов для выживания у оставшегося никаких. Без предварительного взрыва нельзя, ведь их сразу услышат и далеко они уехать не смогут.              Кто-то обязан остаться или кого-то нужно вынудить остаться.