Скорость доверия

      Чонгук оставил Тэхена. Ему не по себе. Теперь впервые в жизни он считает, что поступил, возможно, ошибочно. Как долго мальчишка сможет быть сам или же… В любом случае лучше так, ведь если его убьют при Чонгуке… он точно не простит себе. Мужчина не задумывается менять жизнь, которая далеко от спокойной. Его не раз пытались убить, мальчишка также попадет в число тех, кого другие будут хотеть убрать, поэтому оставлять с собой его нельзя. Он пытается об этом не думать.              Спустя несколько метров Чонгук оборачивается, ведь Тэхен все также идет за ним, но только теперь соблюдая расстояния в, примерно, метра два или три. Это немного бесит. Чонгук ставит ствол перед собой, направляя на растерянного и испуганного Тэхена. — Будешь идти за мной и дальше, я выстрелю, — сказать получилось уже менее приглушенным и раздраженным тоном. Он пытался разойтись мирно. Он же объяснил все… может недостаточно? — Чонгук-а, ты не можешь убить.              На секунду Чона действительно настигают мысли, что он не смог бы выстрелить в него, и тем более убить. Кого угодно да запросто, а его нет. — Ты не такой, я же видел… — продолжает Тэхен и из-за всех сил пытается сдержать слезы, скатывающиеся с глаз, боясь истерики. Руки и губы дрожат от страха. — Ты мне так помогал, ты же… — Нет, послушай, — Чонгук опускает оружие, сдавливая в руке, — об этом стоит яснее выразиться. Ты не знаешь меня, тебе не известно, что моя жизнь сплошная ложь, в ней нет места правде, — точнее было сказать: «моя жизнь – это череда убийств: либо я, либо меня». Мне по вкусу первый вариант. Но Тэ и без этого уже слишком напуган, — и мы не должны были встретиться, эта случайность, мы не должны были продолжать путь вместе. Я и ты преследуем разные цели, если они вообще у тебя есть. Это не тайна ни для тебя, ни для меня. Но раз это непонятно, я хочу, нет я желаю развеять твое мнение обо мне…              Он делает паузу. Смотреть на слезы он не привык, раньше они и не давили на него как в данной ситуации. Нужно было прям сейчас заткнуться и молчать, но он живет по принципу: начал о чем-то говорить, так и договаривай до конца, не утаивая. — Когда я стрелял в человека… — Я знаю, что так получилось случайно, это была… как же ее, а самооборона, так вышло, ты не виноват, даже я мог… — Ты не мог, — резко перебивает Чон, — находясь ствол в твоей руке, наши тела остались бы там, вместо тех. И я не случайно их пристрелил, я специально стрелял на поражение, в голову. Я наемный убийца. Ты можешь считать, что это отвратительно, ужасно, но я не запоминал лица убитых мною. Ни разу я не дал возможности сказать последние слова, ни разу моя рука не дрогнула, а ночами меня не мучают кошмары. Дублирую свои же слова: у тебя иллюзорное и наивное восприятие реальности, ты видишь лишь отражение своей собственной человечности во мне. Хватит отражать себя в этом кривом зеркале, — Чонгук показывает на себя и тяжело выдыхает. Впервые он смог выговориться и признаться не только самому себе кем является в действительности. Тэхен же боится пошевелиться и беззвучно плачет. — Я не верю, но если это правда… если действительно ты… ты… и я тебе не нужен больше… мне правда больно, пожалуйста…              Некоторое время Тэ молчит, боясь озвучить то, что хочет. Внутри будто цунами, душу рвет, сердце колотится. Объяснить сложно, сложно поверить. Он впервые испытывает желание остаться навсегда с человеком, с которые едва знаком, даже после таких признаний. Теперь розовая реальность падает окончательно, даже этот человек оказался убийцей. Хочется сжечь все ранее сказанное, притвориться, что ничего не слышал и забыть, как ужасный сон. — Я ушел, — Чон развернулся, чтобы продолжить путь, но Тэ догоняет его и обнимает со спины, прижимаясь лбом в его спину и опуская свою руку на руку Чона в которой тот зажал пистолет, а второй схватился за куртку. — Пожалуйста, — снова отзывается Тэхен, — я не могу, и ты прав. Но я сам понимаю, что живу в фантазиях. Уже несколько лет убеждал, что все изменится, а люди точно не плохие, просто у них что-то случилось поэтому они злятся на других. Да, мне так проще, проще выдумать мир и там оставаться. Я не хотел видеть и думать о реальности, где есть боль. Но в этой ужасной реальности появился ты, а я только перенес тебя… твой образ в свой мир. А теперь ты и его разбил. Я все равно буду идти за тобой, — Тэ сильнее сжимает куртку и руку Чонгука, — поэтому если хочешь, пожалуйста, можешь, убить меня, — еле слышно говорит он. — Глупый мальчишка, спятил! – вышло грубее, нежели он хотел. Услышать такое можно даже от Чона, но не от Тэ, — думаешь другим легче? Могу дать дельный совет: не жалуйся на жизнь. Кому-то в эту данную минуту хуже. Нужно верит во что-то хорошее.              Чон вырывает свою руку с зажатым оружием и прячет его обратно за пояс. После поворачиваясь к Тэхену, который то поднимает, то опускает глаза.              Вдали слышатся выстрелы из ружья, и парнишка оборачивается, хватая Чонгука за руку и жмет со всей силы. — Стреляют не в нас, но не поленятся если увидят. Потом выясним, что с тобой делать. Бежим! — Чон срывается набег, таща за собой перепуганного Тэхена.              После диалога, который камнем лежит на душе, именно эта ситуация становится батарейкой, дающей силы. Пересекать поле, представляя, что вы бежите просто так, от хорошего настроения, от поднятия эмоций.              

***

             Вокруг уже темно. Снова маленький лес. Они сели под одно из деревьев, перекусили хлебом, оказавшийся в кармане Тэ, выпили бутылку воды на двоих. Тэхен погрузился в сон, а Чон сел рядом, достал фонарик, беря его в зубы, вытащил пистолет, снял заглушку, заполнил магазин пулями, пересчитал деньги, оставленные доктором. Нужно идти дальше, но Чонгук понимает, что Тэхену сложно, так как он не спал днем. Утром обязательно нужно найти хоть какое-то поселение с магазинчиком, в котором можно хоть воду взять.              Начинать разбираться в себе сложнее всего, Чонгук не мог же подобрать другое время. Глядя на спящего мальчишку, подступает другое виденье ситуации, и он понимает, что тогда наговорил много сдуру. Необходимо было вовремя заткнуться, даже если что-то и является истинной. Когда они бежали вместе, Чонгуку казалось, что он сжимал руку Тэ крепче чем тот его, а находясь в безопасности не сразу ее отпустил. Идиотское ощущение, но возможно он привык, что он с ним, привык даже к его недостаткам, за ними он пытается не обращать внимание на свои. Никто не идеален.              На улице стало совсем холодно и Тэхен начинает немного дрожать во сне. Чон смотрит как тот пытается закутаться в свою же курточку сильнее, прижимает колени ближе к груди и опускает лицо в куртку. Чонгук нехотя встает, обходит его и ложится сзади, так им вдвоем будет теплее. Тэхен вытаскивает свою руку, ища руку Чонгука, а затем сплетает их пальцы, крепко сжимая, спустя несколько секунд расслабляется.              «Чудной, даже не боится после всего-то», — Чонгук не уснет, уж слишком много мыслей в голове.              Рассвет близится, в лесу постепенно просыпаются птицы – значит нужно двигаться дальше. Чонгук садится и трет лицо руками и все думает, что у них разные пути. Эти мысли его так и не оставили. — Мелкий, подъем, — голос звучит тихо, но Тэ прекрасно расслышал, резко вздрагивая и хочет встать, но Чонгук хватает за руку. — Куда? Не так быстро. Сядь. Вчера я был слишком резок, но извиняться не стану, ведь вроде и не солгал нигде.              Тэхен поднимает янтарные глаза, в них читается боль и сожаление, будто он вчера наговорил лишнего. Он берет руку Чонгука в свои и опускает на них взгляд. — Это потому что я такой слабак. Возможно, какая-то часть тебя просто ненавидит меня за это. Но можно пойти с тобой, мне страшно остаться одному, я правда-правда не буду мешать, — голос затихает, последняя фраза была произнесена слишком тихо, будто он чувствует, что ему откажут, прогонят и он снова будет сам по себе. Тэхен боится сказать больше, вдруг раскроет правду, а она в том, что он не боится остаться один, как он твердит, он боится остаться без Чонгука. — А ты как думаешь? Я ночью тут не просто сидел, пошли. И еще, почему ты меня не боишься? — Я боюсь, что ты уйдешь, но тебя самого нет, — пожимает плечами Тэ, — ты сказал вчера, что нужно во что-то верить. Так вот, я решил верить тебе. — Я не это имел виду. Ладно, не важно.              Находясь в очередном поселении, они нашли маленький магазинчик. Вообще здесь гораздо лучше ситуация, люди действительно работают. Купить удалось хлеб и коржики, еще и с родника воды набрать бесплатно, удача их полностью не бросила.              После перекуса (есть нужно немного, чтобы осталось на потом), они немного отдохнули, сидя на траве, около одиночного дерева, так, что их локти почти соприкасались. — Наверное я и сейчас цепляюсь за обрывки надежды, которую испытывал в отношении людей или отношений именно тогда, когда слишком боялся сделать первый шаг, даже если знал, что должен это сделать, — с грустью вздыхает Тэхен, — и мне действительно пора научиться отличать свое представление о идеальной реальности от того, какая она на самом деле.              Чонгук смотрит на Тэ даже не моргая, ведь тот часто молчит, но как что-то скажет… У Чона пропал весь словарный запас. Не выдать своего изумления не вышло, и это еще мягко говоря. Вопрос, что Тэхен еще возможно не может мыслить правильно, закрылся с щелчком. — И долго ты обдумывал это? — Да, — признается Тэ. — Мне так много раз говорили, чтобы я выбросил иллюзии, но я никого не слушал, а сейчас… — Настал нужный момент. — Нет, — Тэ делает паузу, — сейчас появился ты, — он посмотрел на Чонгука, который смотрит на небо и хочет рассказать больше о себе, но молчит, ведь после услышанного они точно разойдутся, Тэ к этому не готов. — Оу, так мне нужно было появиться раньше? — усмехается Чон. — Раньше никак не вышло, я жил у людей, которые даже на улицу не выпускали меня днем и говорили, что я их позорю. Я мог от них сбежать, но не стал. Они также твердили, что без них я и дня не протяну и я согласен. — Это вместо того, чтобы научить выживать. Сваливать нужно было однозначно. — Однозначно согласен, если бы было с кем. Ты знаешь, что один я… я не выживу в одиночку. Но сейчас я об этом не думаю. О, строчки из стиха вспомнил: «Не жалею, не зову, не плачу. Все пройдет, как с белых яблонь дым…» — Сожалеть – бессмысленное занятие. Ну и как же ты оказался заперт со мной в том здании у безмозглых людишек? — Родители погибли, а меня оставили у этих, как они рассчитывали, друзей. Но они же меня и продали тем, как ты их назвал безмозглым людишкам, так как мне недавно исполнилось 16, но я не хочу об этом говорить и вспоминать. Но когда я и тебе стал не нужен… — Эй, мелкий, я никогда ни в ком не нуждался, а ты со мной не потому что стал резко нужен. И без тебя я уж точно смогу жить прекрасно. Я идеально чувствовал себя в одиночку. А ты здесь только из-за того, что тебе нужен я и ты без меня не сможешь, — сказано высокомерно, но правдиво, поэтому Тэхен лишь снова вздыхает и думает, что возможно с ним у него начинается первая борьба. — А куда мы направляемся? — Вот не думал, что когда-то буду так часто слышать и говорить слово «мы», — Чон улыбнулся будто сам себе, — мы отдаляемся от стен нашего «великолепного» государства, главное подальше убраться. Там есть маленький поселок, поживем там какое-то время, условия не очень, но зато тихо и люди не пытаются перебить друг друга за копейки. Я там жил два года после... — тормозит Чон, — одного громкого дела, — вовремя вспомнил, что главное не сказать лишнего, — один я передвигался быстрее и менее заметно, да и был намного ближе. Даже сейчас думаю, что я с тобой туда не дойду, ты очень быстро устаешь. Но все привыкают, и ты не исключение. Ладно пора идти.