dugeun dugeun

Когда Сонхун присоединился к школьному совету на первом курсе, он всегда находил тихие, пустые холлы школы в нерабочее время жуткими и неприятными. Раньше он ненавидел то, как он мог слышать каждый свой шаг по плиточному полу, как он проходил мимо классных комнат и видел ряды пустых парт, как заходящее солнце делало его тень длинной и странной, и это пугало его до полусмерти каждый раз, когда он это видел. Если бы жизнь была фильмом, Сонхун был уверен, что его безвременная смерть настигла бы его во время беспокойной прогулки по школе после собраний студенческого совета. Но сейчас идёт третий год, и хотя его тень все еще иногда подкрадывается к нему, он находит пустоту школы в некотором роде почти мирной. Как будто есть что-то освобождающее в тишине, в одиночестве, и это делает его плечи немного расслабленными, а дыхание - немного легче. Это был долгий день, и он устал, и он надеется, что хорошо сделал заметки во время встречи, потому что он уже не может вспомнить большую часть. Он задается вопросом, сможет ли он вздремнуть перед обедом и будет ли у него достаточно времени, чтобы закончить изрядное количество домашних заданий, которые он должен сделать, его ноги отклоняются от своего обычного маршрута к шкафчикам для обуви, чтобы направиться к классным комнатам первокурсников. Это не первый раз, когда Сонхуну пришлось остаться немного позже, выполняя дополнительную работу для студенческого совета, и не в последний, но Ники впервые настоял на его ожидании. Шаги Сонхуна на мгновение прерываются, и он смотрит в окна на школьный двор и на то, как закат залил его ржавыми оттенками оранжевого и бордового. Он не совсем понимает, как это назвать. С тех пор, как Ники и он начали это делать, что бы это ни было. Сонхун не настолько глуп или наивен, чтобы называть это свиданием, но это определенно нечто большее, чем дружба. Если только ... они не встречаются? Возможно ли такое? Сонхун хмурится, глядя на свое отражение в окне, и отворачивается от него, зевая, закрывая рот тыльной стороной ладони, продолжая свой путь. Нет, никак. Он еще не набрался смелости сказать Ники, что испытывает к нему чувства. Единственная причина, по которой Сонхун даже количественно оценивает то, что у них есть, как нечто большее, чем дружба, - это то, как Ники смотрит на него своим темным, напряженным, ищущим взглядом, как будто, если он посмотрит на Сонхуна достаточно долго, он может сразу увидеть его душу. Такой взгляд доставил бы ему ужасное неудобство, если бы он исходил буквально от кого-то другого. Но по какой-то причине, когда это Ники, у него просто горит кожа. Сонхун тяжело сглатывает, засовывает руки в карманы и подходит к классу. Рано или поздно им, вероятно, придется поговорить об этом, и Сонхун не уверен, будет ли он готов к такому разговору. Класс Ники, как и все остальные, совершенно пуст. Доска была тщательно вычищена, мусор выкинут, а все пустые стулья аккуратно положены под стол. Сонхун хмурится, сжимая пальцами край дверного косяка, когда он наклоняется и осматривает весь класс, как будто Ники спрятался в углу и ждет, чтобы выскочить и напугать его. Но ничего нет, даже вещи Ники пропали. Он передумал? Он все-таки отправился домой без Сонхуна? Сонхун закусывает нижнюю губу и толкается обратно в холл. Честно говоря, он сказал Ники просто идти домой, чтобы не ждать его, так что сейчас у Сонхуна нет причин для разочарования. Раньше он много раз ходил домой один, особенно после поздних встреч. Но если Ники собирался уйти, почему он был так упрям ​​во всем этом? Сонхун, должно быть, настаивал, чтобы он просто пошел домой, по крайней мере, дюжину раз, но Ники только ухмыльнулся своей ласковой ухмылкой и сказал: — Это даст мне шанс по-настоящему сделать домашнее задание. И это был конец спора, в основном потому, что Ники быстро сбежал, когда Сонхун начал спрашивать, что именно он имел в виду. Сонхун проверяет свой телефон, но нет ни одного пропущенного звонка или непрочитанного сообщения от Ники. Никогда нельзя уйти, не предупредив Сонхуна, когда он знает, как сильно его беспокоят подобные вещи. Но если его нет в классе, куда он пошёл? Он задумчиво смотрит в коридор, а затем щелкает, когда ему в голову приходит внезапная мысль. Если бы он серьезно относился к домашнему заданию, тогда ему было бы разумно быть в другом месте прямо сейчас. Сонхун поправляет сумку на плече и быстро меняет курс. В это время дня библиотека - одно из самых любимых мест Сонхуна. Были даже случаи, когда он использовал своей титул студенческого совета, чтобы оставаться в нерабочее время, просто чтобы там учиться, находясь в тусклом дневном свете и мрачной тишине, особенно благоприятные для его сосредоточения. Но, видимо, на Ники это вроде бы оказывает обратное действие. Когда Сонхун находит его сидящим за столом между стопками, вокруг него совершенно хаотично разложены бумаги, а под его скрещенными руками оказывается какой-то учебник. Его голова опущена, лоб прижат к запястью, и Сонхун задается вопросом, сколько времени прошло с тех пор, как он бросил домашнее задание. — Рики-а? - спрашивает он, приближаясь, но голос звучит тихо, чтобы не напугать его слишком сильно. — Спасибо, что ждал меня. Я закончил встречу, мы можем идти домой. — Рики? - снова спрашивает Сонхун, вздыхая, выдвигая стул и садясь напротив него по диагонали. — Мне очень жаль, что это заняло так много времени, но для меня очень много значит то, что ты ждал. Так что хватит хандрить, мы можем идти, - тем не менее, Ники молчит, а Сонхун мягко раздраженно фыркает, прежде чем настойчиво ткнуть его в руку. Сонхун, нежно кладя руку на плечо Ники. — Рики? - ладонь Сонхуна скользнула по мягкому материалу свитера. Он теплый, его плечи поднимаются и опускаются в ровном темпе, почти как у него ... ой. Вот почему он не отвечает. Он не злится. Он спит. Сонхун снова вздыхает, только на этот раз более виновато. — Я сказал тебе, что тебе не нужно было ждать, - ругает Сонхун безжалостным шепотом. Он на удивление крепко спит, независимо от того, сколько Сонхун толкает его или говорит, Ники ни разу не дергается. Это вызывает у Сонхуна приступ беспокойства. Кажется, что у Ники всегда есть бесконечный источник энергии, но даже он, должно быть, устал сильнее, чем кажется. Сонхун задается вопросом, достаточно ли он высыпается, и надеется, что Ники не заболел. Он хмурится, обнимает Ники за плечо и нежно встряхивает. — Рики-ах, - мягко призывает он. — Просыпайся, пора домой, - кажется, это помогает. Ники издает искаженный звук в глубине горла и ерзает по рукам, а Сонхун успокаивающе трется пальцами о плечо Ники. — Еще пять минут, мам, - бормочет Ники невнятно, шаркая руками, пока не становится видно все его бессильное лицо. — Кого ты назвал мамой? - возмущенно спрашивает Сонхун и снова встряхивает Ники, куда менее нежно, от чего у Ники раздраженно морщится нос. — Стой, хён… - бормочет Ники, прижимаясь губами к руке, и брови Сонхуна изумленно приподнимаются. — Рики? - Сонхун немного опускает голову, пытаясь увидеть, действительно ли глаза Ники открыты. — Ты действительно спишь или просто притворяешься? - ответ Ники представляет собой неразборчивую серию бормотаний, когда он прижимается щекой к руке, пытаясь устроиться поудобнее, и Сонхун в замешательстве откидывается на спинку стула. Он снова смотрит на лицо Ники, но оно совершенно пустое. Его ресницы по-прежнему прижаты, его губы слегка приоткрываются при каждом ровном выдохе, а все его черты кажутся круглее и мягче, отчего он выглядит милым. Сонхуну и в голову не приходит, что он тянется к нему, пока не видит кончики пальцев в сантиметрах от изгиба щеки Ники. Он отдергивает руку, удивленный самому себе, и неловко откашливается, как будто Ники действительно притворяется, и в любую секунду он собирается приоткрыть глаза и одарить Сонхуна своей радостной улыбкой, довольный тем, что поймал Сонхуна, делающего что-то такое. Сонхун скрещивает руки на столе, хмурится, подпирает подбородком предплечье и слишком долго и пристально смотрит на родинку, усеянную на конце подбородка Ники. — Рики-ах, - нетерпеливо скулит Сонхун. — Перестань притворяться спящим, или в следующий раз я спрячу васаби в твой обед, - он внимательно наблюдает за Ники, ожидая, пока тот ответит на угрозу, но его бровь даже не морщится. Либо Ники - актер намного лучше, чем когда-либо считал его Сонхун, либо он на самом деле спит. Сонхун прислоняется щекой к локтю и хмурится. — Тебе так удобно, что ты так заснул? - Сонхун вслух задается вопросом, его шея уже протестует против такой позиции. Кроме того, они находятся в библиотеке, и, хотя на самом деле здесь никого нет, это все еще довольно общедоступное место. Это почти заставляет Сонхуна ревновать. Самое публичное место, в котором ему когда-либо удавалось заснуть, - это его собственная гостиная. Губы Ники начинают шевелиться, как будто он что-то говорит, но не издает ни звука. — А… - брови Сонхуна удивленно приподнялись, в уголках его рта невольно появилась улыбка. — Ты пытаешься поговорить со мной во сне? - Сонхун дразнит его голосом с оттенком недоверия, и Ники сжимает губы на несколько секунд, прежде чем отпустить. — Это ... - глаза Сонхуна нежно смягчаются, — Слишком мило. Даже для тебя, - на этот раз, когда рука Сонхуна медленно движется к Ники, это делается неуверенно. Отчетливо ощущается, как будто он пересекает какую-то линию, отталкивается от какой-то границы, когда он аккуратно убирает несколько прядей волос с закрытых глаз Ники кончиками пальцев. Его волосы мягче, чем кажется, и Сонхуну требуется больше времени, чем нужно, чтобы аккуратно убрать их в сторону. Ники мягко вздыхает, и улыбка Сонхуна становится немного более сдержанной, немного более личной, немного более нежной. — Хун-хён… - рука Сонхуна совершенно неподвижна там, его взгляд в недоумении скользит по лицу Ники. Он просто…? Лицо Ники слегка смещается в сторону едва заметного прикосновения Сонхуна, его губы слегка надуваются. — Рики-а? - снова спрашивает Сонхун дрожащим и неровным голосом. Ники никогда раньше не называл его так, и Сонхун немного встревожен тем, насколько интуитивно он на это реагирует. Может ли его сердце биться в горле? Сонхун недоверчиво фыркает, переводя взгляд с руки на Ники и обратно, прежде чем осторожно положить ладонь на изгиб головы Ники. Он осторожно начинает проводить кончиками пальцев по волосам Ники, задерживая дыхание, ожидая, пока Ники откроет глаза и спросит Сонхуна, что именно он делает. Но с каждым последующим движением пальцев Ники все больше и больше тает в колыбели своих рук, бормоча что-то непонятное в локте. — Ты действительно спишь, а? - спрашивает Сонхун и кладет подбородок на ладонь. Его пальцы продолжают гладить волосы Ники легкими повторяющимися движениями, и Сонхун удивлен, насколько это успокаивает. — Если нет, я буду очень зол на тебя, - угрожает он, но в этом нет никакого накала. Еще до того, как он это сказал, он уже знал, что не имел в виду этого - на самом деле. Он, конечно, будет притворяться злым, но ему кажется, что он никогда не сможет злиться на Ники. По крайней мере, надолго. Вздох срывается с его губ. — Ты слишком много значишь для меня, знаешь ли, - с любовью признается он и желает, быть достаточно храбрым, чтобы позволить своему прикосновению блуждать, погладить щёку Ники, почувствовать прикосновение его ресниц к кончику пальца, проследить медленно, но верно по линии его челюсти до мягкой подушки его нижней губы. Сонхун смотрит на губы Ники, а затем отводит взгляд, его лицо пылает, а горло сжимается. — Когда я думаю, что мои чувства к тебе не могут стать более невыносимыми, я… - Сонхун на мгновение закрывает глаза и выдыхает, криво улыбаясь. — Мне всегда кажется, что я ошибаюсь, не так ли? - он снова смотрит на Ники, его сердце бьется в груди. — Я думаю, если бы у меня был шанс, я бы, вероятно, провел остаток своей жизни, влюбляясь в тебя все сильнее, сильнее и сильнее, - признается он, почти благоговейно проводя подушечкой большого пальца по уху Ники. Ники ерзает, и Сонхун чуть не подпрыгивает от удивления, его стул неприятно визжит в тишине библиотеки. Кажется, что его грудь вот-вот взорвется от внезапного всепоглощающего всплеска беспокойства, его разум терзает мысль о том, что, может быть, может быть, Ники на самом деле не спал все это время, а Сонхун просто сделал что-то очень, очень глупое. Но Ники просто несколько раз причмокивает губами и зарывается в свою руку, и Сонхун заставляет себя сделать несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоить свое дикое сердце, пока сам же продолжает медленно гладить Ники по волосам. — Мне нравится… - шепчет Ники, снова радостно наклоняясь к прикосновениям Сонхуна, как нуждающийся кот, и губы Сонхуна растягиваются в болезненно нежной улыбке. — Хун-хён, - вздыхает Ники слишком хрипло, немного мечтательно, и это шокирует Сонхуна, заставляя его полностью отдернуть руку. Он хмурится, закрывая глаза. Ему нужно остановиться. Ему нужно разбудить Ники. Им пора домой. Его взгляд снова скользит к губам Ники, и он резко качает головой. Ники издает мягкий скулящий звук, когда проходит секунда, а рука Сонхуна не возвращается к своему делу, и Сонхун заставляет себя игнорировать явно недовольное бормотание, которое следует за этим, даже если оно действительно тянет за собой все его инстинкты, которые ему подсказывают: успокаивать, утешать, убеждать. Он неуверенно выдыхает, прижимается ладонями к столу и встает, изо всех сил стараясь собраться с мыслями и успокоиться, прежде чем действительно разбудить Ники. Он отвлекает себя набором вещей Ники: беспорядочными бумагами, блуждающими карандашами, опрокинутыми книгами, упавшими ластиками - и пытается смыть румянец, который, как он знает, есть на его коже. Когда ему удалось собрать почти все, кроме учебника, на котором сейчас спит Ники, Сонхун осторожно поднимает стопку книг, которые он аккуратно сложил вместе, и старается не чувствовать себя слишком ужасно, бесцеремонно бросая их на стол. Шумно. Как можно ближе к Ники. Все тело Ники вздрагивает, когда звук прорывается сквозь стопки, и он резко выпрямляется, его колено сильно ударяется о нижнюю часть стола, заставляя Сонхуна вздрогнуть. Волосы на одной стороне его головы торчат вверх, в дюжины разных направлений, и его глаза все еще закрыты, когда он вскидывает руки, пытаясь сориентироваться. — Я встал, я встал, - невнятно бормочет он, его тело, наконец, успокаивается, прежде чем немедленно начать вянуть обратно к столу. — Нет, нет, нет, даже не думай об этом, - шипит Сонхун, устремляясь вперед, и хотя мысль о прикосновении к Ники прямо сейчас кажется, что она прожжёт его кожу, но Сонхун хватает его за руку, и грубо дергает: — Я только что потратил пять минут, пытаясь разбудить тебя, ты больше не уснешь. На самом деле это не полная ложь. Даже если это определенно было больше десяти минут, и даже если игра с чьими-то волосами на самом деле не означает попытку разбудить младшего. — Сонхун-хён! - глаза Ники открываются так быстро, что кажется почти болезненно, особенно с учетом того, что они почти сразу же снова опускаются. Ники быстро вытирает рот тыльной стороной ладони, дико вертя головой, пока он пытается сориентироваться. — Мы ... мы все еще в школе? — М-м-м, - Сонхун наблюдает, как Ники моргает, возвращаясь к чему-то, напоминающему сознание. — Похоже, ты заснул, делая домашнее задание, и ждал меня, - этого Сонхун не говорит, чувствуя себя виноватым. — Ой, - Ники смотрит вниз на стол, выглядя ошеломленным и дезориентированным, и Сонхун использует время, чтобы взять свою книгу по математике и положить ее в свою уже сумку. Глаза Ники следят за ним, и Сонхун ничего не может поделать с тем, как останавливается, чтобы пригладить все еще нечесаные пряди волос Ники. Ники втягивает воздух так сильно, что становится слышно, как его тело движется совершенно неподвижно, и все же Сонхун все еще чувствует едва уловимый, почти несуществующий способ, которым Ники, кажется, наклоняется к прикосновению, когда тот отстраняется. — Ну давай же, - он берет на себя сумку Ники и улыбается, несмотря на протесты. — Давай пойдем домой. Вся эта работа в студенческом совете заставила меня проголодаться, - после всего этого кажется странным вести себя так, вести себя нормально, но по отношению к Ники несправедливо, что Сонхун начинает вести себя странно по этому поводу. В конце концов, он спал, и все, что Сонхун делал и говорил, было… ну, он не должен был этого делать. Для них обоих будет лучше, если Сонхун будет действовать, притворяться, будто ничего этого не произошло. — О, значит мы можем остановиться и поесть в кафе? - предлагает Ники, и Сонхун тут же почти роняет все свои вещи. Он обращает испуганный взгляд на Ники, отчаянно ища хоть какой-нибудь намек на то, что он действительно слышал все, что сказал Сонхун, имея достаточно ума только для того, чтобы держать сумку Ники вне досягаемости, когда он пытается ее схватить. Он надувается на мгновение, прежде чем, кажется, уловил внезапно странное выражение лица Сонхуна. — Что? - спрашивает он, озабоченно нахмурив брови. — Почему ты так смотришь на меня? — Я… - Сонхун изучает каждый дюйм лица Ники, но там нет ничего, что говорило бы о том, что он помнит, как Сонхун играл с его волосами, или что он слышал его, как он признался, что влюблен в Ники. Он выглядит… совсем как Ники, хотя и немного милее в розовом сумраке, немного симпатичнее из-за своей сонливости. — Ничего подобного, - наконец говорит он, поворачиваясь к двери и пытаясь избавиться от всех странных мыслей. — Что по твоему сказала бы твоя мама? Уже так поздно, а тебя нет дома. — Сонхун-хён, - скулит Ники, и Сонхун с тоской вспоминает, как Ники сонно называл его Хун-хеном.