Наедине с собой

— Здесь, — ты широко улыбаешься, тычешь пальцем в жёлтый пластиковый стаканчик, под которым должен быть шарик от пинг-понга, пока взрослые, взяв вас с ведущим «напёрстков» в кольцо, ехидно хихикают. Разумеется, каждый знает, что играть в азартные игры на улице — гиблое дело; что ведущий — ехидно щурящийся старичок — обдерёт наивного мальчишку до нитки, если уж не с помощью хитрости, то с помощью — причуды, но вслух только: «Ты справишься, пацан» и «давай, мы в тебя верим!». Уже тише в рядах наблюдателей шепчутся: ведущий может телепортировать предметы, но ты не ведёшься, с упорством повторяя: «Проверьте!». Под стаканчиком — шарик. Толпа взрывается нестройными оправданиями: «Повезло» или «больше не выйдет», но ты только упорнее суёшь в руки старичку выигранную тысячу йен и суетливо подгоняешь: «Ещё раз, давайте ещё!». Стаканчики мелькают перед глазами слишком быстро, что даже самый глазастый едва ли успеет заметить, где именно скрывается шарик, но не проходит и секунды, как снова тянешь: — Посередине! В этот раз — посередине! Толпа раздражается редкими смешками, но в следующее мгновение — поражённо затихает. Некоторые после секундной заминки задумчиво тянут: «Как угадал?» или «зачем давать выиграть два раза?», словно не замечая растерянного лица ведущего. Ты заливисто смеёшься, снова тянешь деньги, попутно убеждая всю толпу, что и в третий раз «дуракам везёт», а затем без промедлений указываешь на стаканчик, и вот, сто тысяч — твои. Толпа возмущённо гудит, но ведущий не торопится начать четвёртую игру. Он переваливается через стол, хватает за грудки, и я невольно впиваюсь ногтями в ладонь, чтобы сдержать себя от ненужного порыва. — Как ты это делаешь, ублюдок? Старикашка в бешенстве, но едва ли это умаляет твой мимолётный триумф. — Хитрость на хитрость, — смеёшься ты, пока его рука, сжимающая майку не распадается до плеча, словно и не было вовсе. Все наблюдатели тут же расходятся прочь, но ты продолжаешь улыбаться, пока ведущий корчится от боли. — Сыграем ещё разок?