Наедине с собой

— Я-су-о, — тянет по слогам мужчина, сидя на коленях перед девчонкой. Чужой язык — Ева сразу поняла, что не может разобрать ни фразы из причудливого говора своего спасителя — звучит непривычно: мягко, быстро, без рычащих согласных, отчего в первый раз новое слово сливается в единую кашу. Ева старательно повторяет, наблюдает, как мужчина вытягивает губы, ставит язык, но у неё выходит неправильно, и как заведённый он снова произносит: «Я-су-о». На пятый раз Ясуо её не поправляет, мгновение — довольно улыбается, а затем, посерьёзнев, указывает на девчонку пальцем и произносит отчётливо: — Мэ-на. Как и в первый раз, он выразительно растягивает имя по слогам, значительно замедляя речь, но Ева не отвечает. Она не улыбается, не пробует повторить, не смотрит в глаза, и только когда Ясуо поднимает её за подбородок, отрицательно качает головой. — Мэ-на, — произносит мужчина, и Ева опять старательно отводит взгляд. Отчего-то щиплет глаза, и ей ещё меньше хочется смотреть на мужчину, который принимает её за кого-то другого. Девчонка пытается вырваться, когда в очередной раз слышит незнакомое имя, а затем взрывается резким: — Ева! — голос — детский, звонкий, раздражающий не нравится и самой, но напоминает о том, что видимая несколько дней назад реальность… выдумка? Затянувшийся сон? Слёзы обжигают щёки, но она продолжает, как заведённая своё «Ева», пока Ясуо не порывается вперёд, прижимая маленькое тельце к груди. Он что-то вкрадчиво шепчет, но девчонка не останавливается, шепча на привычном языке: — Я — Ева, мне двадцать семь, у меня есть семья, есть работа… Она пытается забыться в собственной истерике, беспорядочно перечисляя факты из прожитой жизни, но всё равно осознаёт, что Ясуо не понимает ни слова. — Ева, — согласно прерывает он, и девчонка замолкает. Прошлое начинает казаться чуточку реальнее, но от этого становится только страшнее. И всё же заботливое, слегка искажённое чужое «Ева» успокаивает, и девчонка засыпает, надеясь очнуться в привычной реальности.