Наедине с собой

Тьма вокруг — небо затянуто плотными облаками: Ева не любит ночи. Она сидит на пороге, вглядывается в редкие блики на лезвии. Вслушивается в каждый шорох вокруг, но деревня спит, утопая в безмолвии. На мгновение Ева позволяет себе закрыть глаза.

***

— Тебе нужно спрятаться, — торопливо шепчет Ясуо, беспокойно выглядывая из окна. — А лучше — сбежать. Половицы террасы снаружи измученно скрипят. Названный отец толкает Еву прочь, пока она всеми силами упирается. — Я могу… — Уходи! — грубо отрезает он. Поджимает губы, неуверенно опуская взгляд, а затем как-то горько улыбается. — Знаю, ты не обязана, но позаботься о брате. Ева раздражённо сжимает кулаки, хмурится, кусает губы, сдерживая злобную брань — кивает. — Спасибо, — облегчённо вздыхает Ясуо, оборачиваясь к выходу из дома, и открывает дверь. Отблеск за плечами отца привлекает внимание — Ева не успевает среагировать. Она бестолково пялится перед собой, в свете луны изучая рухнувшее тело, отсечённую голову с широко распахнутыми глазами и ртом. Лужа крови растекается стремительно, почти сразу добирается до ног, но Ева не отступает. — Ясу… — произносит одними губами. — Отец? Темная фигура загораживает тусклый свет — комната погружается во тьму. Ева слышит собственное дыхание, нервно стучащее сердце. Отчего-то рвануться вперёд куда проще. Отчего-то хочется умереть. Щерится, рычит и бросается вперёд, впервые надеясь на проигрыш.

***

Шорох за спиной — Ева вскакивает на ноги и прижимает лезвие к горлу незнакомца быстрее, чем успевает осознать. — Тсуки, это я, это всего лишь я, — тараторит гость, и Ева качает головой, узнавая в том брата. — Извини, — сухо бросает, возвращаясь на прежнее место. Пропускает мимо ушей «Ничего», протяжный вдох, «ты в порядке?», и только на «уже 10 лет прошло» оборачивается. — Не знаю, что ты обещала отцу, но ты ничего мне не должна. Ева молчит с минуту. Всматривается в тёмные тучи, и только дёргано пожимает плечами:  — В порядке. Я просто не люблю ночи.