Наедине с собой

Усевшись на деревянную бочку, Алистер искоса наблюдал за жнецом, показывающим детям вполне реальную магию. Чёрные бабочки порхали вокруг ребятни почти касались их растопыренных пальцев, садились на курносые носы, щекотали лица крыльями, взмывали к крышам домов, но обязательно возвращались. Жнец не смотрел на детей, не разделял их восторженной радости и в ответ на благодарности — сухо кивал. Алистер не мог поверить своим глазам. Жнец, спавший от чумы целое королевство, признанный народом, готовым назначить его новым королём вместо чествования победы занимался… самобичеванием? Разумеется, когда пару месяцев спустя весточка о смерти старого короля от рук ученика первого мага дойдёт до каждого поселения, поводы для празднества закончатся, и никто не поверит, что в том вина исключительно скверны, дарованной одной из богинь для исцеления болезни, но до тех пор… Жнец очевидно не наслаждался жизнью, не подумывал о завоевании мира и, тем более, об обучении запретной магии каждого встречного — чего и желает госпожа Алистера. В том есть его вина. — И на это ты тратишь время? — Алистер не сдерживает искусственной насмешки. — Веселишь человеческий люд, подобно шуту? Бабочки исчезают. Жнец молчит. Дети, ещё с несколько минут умолявшие о новых чудесах, бросаются врассыпную, выдумав новую, более привычную забаву, оставив двух — в центре пустого рынка. — Знаешь, как сейчас меня зовут в народе? — Алистер равнодушно пожимает плечами, но в ответ незамедлительно следует, — чёрный дьявол. Как думаешь, почему? За смерть короля, за излечение чумы в один день, которая мучила королевство на протяжении всего месяца, но забрала больше трети населения, за публичную победу над первым магом, приручение каарма и подчинение разума наследника престола — пусть и на недолгие несколько минут. Причин было больше, чем достаточно, но не одна не была озвучена. — Не имеет значения, как тебя зовут. Ты должен… — Подчиниться воле твоей богини, бес? Нет, — равнодушно. — Я заставлю пожалеть вас обоих о том, что вы выбрали меня.