Eres todo para mi

      На часах 10:00. Звенит будильник, лучи солнца просачиваются сквозь неплотные занавески. Открывать глаза совсем не хочется, но нужно...       Первый проснулся Чонгук. Приоткрыв глаза, первое что он увидел – это всё ещё спящий Чимин. Такой милый, такой крохотный, такой красивый, даже когда спит. Положив под щёку левую руку, его губы сложились в «бантик», а сам он лежит на животе, согнув ногу в колене и забросив её на бёдра Чонгука.       Улыбка затронула уста, рука приблизилась к тёмным волосам, которые упали на лицо, и заправила их за ухо, на котором красовалась серьга. Чимин немного посапывал, что делало его ещё милее. Признаться честно, Чон был готов на всё, лишь бы каждое утро просыпаться с ним в постели, и видеть его спящего рядом с собой.       — Ммм... - простонал Пак от ощущения прикосновений, блуждающих рук по обнажённому телу.       Из немного приоткрытого окна, веял тёплый ветерок, от которого шли мурашки. Голые тела обоих парней лежали на кровати, укрытые лишь простынью, которая давно уже сползла и закрывала только нижнюю часть тела.       Гук кончиками пальцев проводил по ключицам Чимина, плечам, соскам, которые, кстати, Пак проколол в далёком 2016. Пирсинг очень нравится Чону, и даже не то чтобы нравится, он безумно возбуждает его каждый раз, когда маленькая железячка показывается на виду. Хочется потрогать, провести по ней кончиком языка, облизать, поцеловать. И эти желания возникли ещё тогда, когда Чонгук только узнал о том, что его хён сделал пирсинг, и когда тот собственно показал его ему.       Он был первым кто увидел столь интимную деталь нового образа. Правду говоря, ему было приятно, что хён ему настолько доверяет.

***

      — Хочешь покажу? - влетает в комнату Чонгука, которую тот делил с Хосоком в то время. Общага, все дела...       — Ты всё-таки сделал? - шокировано спросил младший.       — Да! - пищит Пак, радуясь и крутясь как угорелый. - Боже, Чонгук~и, ты не представляешь как долго я хотел это сделать!       — Больно было? - спрашивает Чон, на что Пак улыбается во все 32, выпячивает свою грудь вперёд и задирает вверх подбородок, всеми силами показывая, какой он крутой и вытерпел все мучения.       — Ну если честно – да. - убирает всё это благородство и поджимает губы.       Но всё равно улыбка снова возвращается на его лицо, он припарковывает своей зад возле Чонгука, который сидит поджав под себя ноги, и широко распахнутыми глазами, смотрит на Чимина. А тот времени не теряя и долго не интригуя, задирает высоко футболку, открывая вид на обнажённый торс.       В тот момент мысли в голове Чонгука завязались узелком и не хотели развязываться.       — Ну что скажешь? - немного подпрыгивая от нетерпения, спросил Чимин.       — Это... - язык заплетался и не мог функционировать, да и сказать было нечего, он был в шоке, в приятном шоке. - Можно потрогать? - вырвалось со рта. Осознание того что он только что выкинул пришло мгновенно, хотелось ударить себя по лбу, но ответ поступил достаточно быстро, и удар пришлось отложить на потом.              — Да, конечно, ТЫ можешь потрогать. - облизнув слегка губы, сказал Пак, явно выделяя слово «ты». - Только аккуратно. - добавил он. - Они ещё не зажили.       И рука потянулась к желанному. Подушечка указательного пальца коснулась выпирающего соска, а не самого пирсинга. Случайно. Наверное. Чонгук поднял голову на Чимина, и увидел как тот закусив нижнюю губу, смотрит на Гука томным взглядом. Уголок рта поплыл вверх, что-то внутри щёлкнуло, но он не понимал что. Появилось желание прикоснуться к чему-то бóльшему, провести ладонью по прессу, обвести пальцем каждую выпуклость, коснуться к этим пухлым губам, целовать каждый сантиметр его тела. И он поддался этому желанию.       Ладонь легла поверх накачанной груди, начала спускаться вниз. Дойдя до напряжённого пресса – остановилась. Пальцы начали двигаться вверх-вниз, иногда вырисовывая круги. На коже Чимина выступили мурашки, а сам он еле сдерживал стон. Почему он разрешал это делать – непонятно, но было видно что ему это очень даже нравятся.       Набравшись смелости, Чонгук придвинулся ближе. Взгляды обоих парней встретились. Младший закрыл глаза и подался на встречу губам напротив. Чимин был немного шокирован такому действию, но не успел он среагировать, как губы Чонгука уже отстранились. Это было лёгкое соприкосновение, такое нежное и приятное. Гук смотрел на своего хёна испуганными глазами и не понимал что делать дальше.       «Дурак, дурак!» - пронеслось у него в голове.       Ладонь Чимина легла на щёку испуганного Чонгука, а большой палец оглаживал кожу. Прикрыв глаза, Пак наклонился к младшему и снова поцеловал. Более по-взрослому, более серьёзно. Это не был пошлый поцелуй с языком, а просто соприкосновение губ, которые нежно касались друг друга. Чимин немного покусывал нижнюю губу Чона, у которого от таких действий бабочки летали не только в животе, но и по всему телу.       Они наслаждались компанией друг друга в тот момент, и продолжили бы, если бы дверь комнаты не распахнулась. Они оба быстро отскочили друг от друга, делая вид что ничего и не было. Это был Хосок, который держась за ручку открытой двери, смотрел назад в пол оборота, и что-то кричал Намджуну по поводу ужина. Когда тот повернулся, то обратил внимание на Чимина, удивляясь тому, как он мог пропустить его приход.       — О, а когда это ты пришёл? - удивлённо уставился на него Хосок.       — Минут пять назад. - соврал он, ведь дома он уже больше 20 минут, и всё это время он был здесь, с Чонгуком. Но если бы он сказал правду, то последовали бы другие вопросы, а сейчас на них отвечать не очень-то хотелось.       — Ну как всё прошло? - поинтересовался Хо. Облокотившись на дверь, он сложил руки на груди, и почему-то улыбался.       — Да вроде всё круто. - немного медля и растягивая слова, ответил Пак. Боялся что их заметили? Может.       — Покажешь?       — Да, пойдём на кухню. Заодно и Намджуну с Тэхёном покажу. - вскакивая с кровати и хватая Хосока под локоть, спеша покинуть эту комнату, говорит Чимин.       Они поплелись на кухню, а Чонгук остался один в своих мыслях. В тот день что-то между ними явно произошло, не поцелуй, а что-то другое...       Но в дальнейшем оба эту ситуацию не обговаривали, та и не очень-то это нужно было. Они остались близкими друзьями, и больше таких ситуаций не повторялось. Хотя... Было однажды кое-что ещё.

***

      — Хён. - нежно шепчет Чонгук на ушко. - Пора вставать.       — А сколько времени? - сонно подтягивается Чимин.       — Уже 10:20, малыш, а мы ещё в постели. - целует хёна в носик, гладя его по щеке.       — Мммм... - тянет тот. - Может останемся с тобой здесь? - поворачивается к нему и обнимает, проводя пальцем вдоль предплечья. - Мне так хорошо спалось.       — Вымотался вчера ночью? - ухмыляется Гук. Вот ведь паразит, а знает ведь что так и есть.       — Не без твоей помощи.       Сбросив с себя эту долбанную, ненужную простынь, Чимин садиться сверху Чона совсем голый. Наклонившись, он ловит губы напротив, лёгкое касание, ничего больше. Он аккуратно переминает их, переходя с нижней на верхнюю и наоборот. Чонгук обхватив бёдра старшего сжимает так, что остаются следы ладоней. Следом идёт шлепок, звонкий такой. От лёгкого удара Чимин слегка поддаётся вперёд. Потом ещё один, и ещё, и ещё. На ягодицах не осталось живого места, от приятных покалываний бегут мурашки по коже, а поцелуй перерос в нечто большее.       — Малыш, мы так опоздаем. - немного отстранился Чон. - Нам в 13:30 на стадионе уже нужно быть, а мы ещё в душе не были и зубы не чистили, не говоря уже про завтрак.       — Тогда я первый в душ. - срывается с места Пак грёбаный Чимин, оставляя после себя развороченную постель, не оправдавшиеся ожидания и лёгкий стояк.       — Это почему это? - приподнимается на локти Чонгук, которого не прикрывает даже простынь.       — Я заслужил.       — Чем это? - поднимая левую бровь, интересуется младший.       — Ещё спрашиваешь? - поставив руки в боки, стоит такой весь важный. - Дорогой, твоя сперма до сих пор у меня на коже, а она, знаешь ли, сильно стягивает после того как высохнет, поэтому душ по праву мой.       — Иди уже, Золушка. - смеётся Чонгук, повергнутый внешним видом старшего.       — Хуёбушка.       — Засранец.