Волчий хвостик

      Прошло несколько недель. Луна скромно и неспешно переходила в свою растущую фазу. К счастью, новых жертв не было, однако слухи остались. Следствие, как казалось многим, зашло в тупик, поэтому, естественно, никто не собирался ослабить охрану школы.       Тем не менее, волна беспокойства немного утихла. Все будто приходило в равновесие. И так будет до очередного убийства, все были уверены в этом. А пока можно дальше заниматься учебой.       После выздоровления Олег постепенно отдалялся от Сергея, оправдывая это тем, что много времени и сил уходит на защиту школы и помощь следователям. Волков стал упорнее тренироваться и проводить время с компанией других студентов. Естественно, рядом был Себастьян. Разумовский понимал, что не может вечно удерживать друга рядом с собой. Все-таки он живой человек, у него есть свои потребности. Олег думает о будущем, тогда как Сергей живет настоящим. И все же слизеринцу не хватало крепкого плеча рядом. Он тосковал. Тосковал о том времени, когда они с Олегом ходили друг за другом и никто не мог понять: это Сергей хвостик Волкова или же наоборот? Хитрый блеск в глазах Олега постепенно затухал, а заразительный смех сменился ровным голосом, порой ничто не выражавшим. Сергею жуть как хотелось открыто поговорить об этом с Волковым, но он боялся, что тем самым заденет чувства друга. Вдруг расспросы Разумовского будут слишком резкими и заденут личное пространство его друга? Не сделает ли он больно Олегу? Но и жить в недомолвках и непонимании тоже не хотелось. А серия убийств только усугубила ситуацию.       Иногда ребятам удавалось посидеть вместе на подоконнике их любимой башни, что открывала вид на замерзшую воду, над которой летали неведомые твари, а полумесяц освещал местность со всей силой полной луны и мягко очерчивал силуэты студентов.       — Ты что-нибудь еще откопал? — спросил Олег, затягиваясь.       — Пока ничего, — Сергей помотал головой и придвинулся к Волкову.       — Вот и брось эту затею, Серый. Ничего путного не выйдет. Не суй свой нос туда, где этого не требуется, — Олег выдыхал сигаретный дым в противоположную сторону от слизеринца, чтобы на того не попало.       — Нет, Олег. Раз я начал, то нужно закончить.       — Почему ты у меня такой упертый? — Волков потушил сигарету.       — Какой есть, — парень пожал плечами.       Стоял крепкий мороз. Казалось, что даже звезды покрылись инеем. Сергей выводил узоры по холодному стеклу. Ребята все чаще молчали, но им и не нужны были слова. Каждый из них чувствовал состояние друг друга. И Сергею, и Олегу было тяжело. Тошно. Они оба хотели, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Волков выглядел усталым, его улыбка постепенно уходила с лица. Ночные патрули давали о себе знать. Недосыпы, рассеянность, слабость. Олег прижимался плечом к плечу Сергея, касался макушкой шеи родного человека и закрывал глаза. Они сидели на подоконнике и немного дрожали от холода. Разумовский накидывал поверх мантии Волкова свою, крепко обнимал и пытался согреть. Спуститься с башни не вариант: людей внизу много, а возможность всегда быть вдвоем исчезла еще при распределении ребят на факультеты. Волков и Разумовский наслаждались друг другом в тишине и полутьме. Это было их укромным местом. В такой мороз никто даже и не думал подниматься сюда.       Сергей терся щекой о щеку Олега и отдавал свое тепло гриффиндорцу. Тот лишь улыбался и закрывал глаза от удовольствия. С Сережей хорошо. Даже очень. И усталость пропадает. И желание жить дальше вновь пылает. С Разумовским тепло. Намного теплее, чем с другими.       Сережу приятно обнимать. Такой мягкий и нежный, словно лепесток самого прекрасного цветка в мире. Улыбка Сережи добрая, успокаивающая. Она вселяет надежду в то, что все будет хорошо, они справятся со всеми трудностями. А глаза такие чистые-чистые! Словно кукольные.       У Сережи красивые руки. На ладонях немного проступают вены, и это так притягивает. Так и хочется вечно их целовать, повторять губами эти узоры. Олег взял ладони Разумовского в свои и стал согревать их дыханием. Стоило ему это сделать, как Сергей тут же выкинул из головы всех приятелей Волкова, к которым он всегда относился настороженно. Олег только его. И ничей больше.       Увы, с ударом колокола, ребятам пришлось расстаться. Олег по привычке проводил Сергея до подземелья, поцеловал в макушку на прощание и развернулся обратно.       — Олег! — окликнул парня Разумовский.       — Что такое?       — Может, тебе взять передышку? Ты на ногах не стоишь, режим сбил. Да и болел не так давно. Оставь ты эти патрули, зачем они тебе? Неужели тебя никто не заменит?       Волков подошел ближе и улыбнулся, готовый оправдываться.       — Я волнуюсь за тебя, — признался Сергей. — А еще меня напрягает тот факт, что мы стали реже видеться.       — Обещаю тебе: как только расследование закончится, я буду проводить рядом с тобой столько времени, сколько тебе будет нужно, — Волков мягко сжал плечи слизеринца. — Ну, хочешь, я найду способ проникнуть в вашу гостиную? Добыть пароль, мне кажется, не так уж и сложно. Сменить мантию тоже. Да и кто вообще увидит? А если и увидит, то что же? Я не в первый раз получаю на орехи, меня это не волнует, лишь бы ты был рад.       Сергей отвел взгляд и сдвинул брови домиком. Олег ловко забрался под мантию Разумовского и стал нежно поглаживать его талию, не обращая внимания на проходивших мимо студентов. Волков наклонился к уху Сергея и забормотал:       — Хочешь, на каникулах сходим в Хогсмид? Накупим сладостей, выпьем сливочного пива? Уверен, расследование к этому времени прекратится, — Олег чуть сжал талию Сергея. — А вечером вернемся в Хогвартс, закроемся в Выручай-комнате…       — Дело не в расследовании, Волч, — Разумовский нехотя вырвался из объятий Олега, тяжело вздохнул и сжал кулаки. — Не могу больше молчать, нам нужно поговорить.       — Давай после, — отмахнулся Волков. — Сейчас мне нужно…       — Бежать? — Разумовский закончил за него фразу. — Ты бежишь от меня уже несколько лет.       — О чем ты?       — Я не прошу тебя быть рядом со мной от зари до зари. Хотя, это было бы неплохо… — Разумовский усмехнулся и закусил губу. — Но я о другом. Я вижу, что ты что-то скрываешь. В последнее время, и я имею в виду не только этот год, ты… ты будто отдаляешься от меня, Волч. Я вижу тебя в компании остальных ребят, и ты выглядишь таким… таким счастливым! А потом я смотрю на себя и понимаю, что не могу дать тебе такого же счастья. Меня это очень сильно угнетает. Будто комок грязи ко мне прилип, понимаешь? Скажи мне, Олег, — Сергей бросил серьезный взгляд исподлобья. — Неужели со мной больше неинтересно? Я… я недостаточно хорош для тебя?       Олега будто змея укусила. Он почувствовал острую боль в груди, словно внутрь жидкий металл влили. Определенно, гриффиндорец не был готов к такому разговору. Волков понял: это вовсе не тот уровень сомнений Сережи, какой он привык видеть до этого. И он не сможет его переубедить в обратном. Сам оплошал. Сам загнал себя в угол. Молодец, Волков, ничего не скажешь! Думал, он не заметит твоей беготни туда-сюда? Как же! Думал, Сережа не обратит внимания на то, как ты и в самом деле стал вести себя слегка скрытно? Но даже такой флер таинственности, окутавший тебя и твоих товарищей с головы до ног, твой лис остро ощутил.       Свет от факела плясал на рыжей макушке Разумовского и нагло выдавал чувство стыда и растерянности в темных глазах Волкова. Дождавшись, пока остальные студенты спустятся в подземелье, Олег неловко начал:       — Я не могу пока тебе всего этого объяснить, Сереж. Если всё получится, то ты узнаешь об этом одним из первых. Потерпи, прошу тебя.       — Я терплю это уже с третьего курса. Если раньше я это списывал на то, что у тебя созрел очередной гениальный план для новой шалости, за которую тебе непременно влетит, то сейчас не могу оправдывать твою скрытность детскими игрушками. Я понимаю твое намерение стать мракоборцем и, соответственно, ничего не имею против дополнительных тренировок. Но сейчас же дело не в них, правильно?       Олег поник головой.       — Правильно.       — Тогда в чем?       Волков потер шею и отвел взгляд. Ему было стыдно. Очень стыдно.       — Давай так: после того, как найдут убийцу, и патруль расформируют, я тебе обо всем расскажу. Хорошо?       — Олег!       — Мне пора, я опаздываю! Нужно еще к своим забежать. До встречи!       Волков поспешил ретироваться и выйти из подземелья. Но через секунду он сбежал по лестнице обратно, небрежно поцеловал Разумовского в макушку (снова), пролепетал извинения и вновь скрылся. Разумовскому ничего не оставалось делать, кроме как тяжело вздохнуть, закусить нижнюю губу от обид и слиться с потоком студентов, спешивших в гостиную Слизерин.       Сергей сидел в гостиной, в самом дальнем и темном углу и ждал. Ждал, когда комната заполнится по максимуму, как обычно это бывает после десяти вечера, чтобы под общий шум тихо открыть входную дверь и выбежать вон. Ночь спасала парня от преследования, он сливался с тенями коридоров и арок. Да и маршрут для побега выбрал хороший, где не было картин, готовых прокричать о нарушителе комендантского часа.       Может, у Олега и были секреты, но и Разумовский не пальцем деланный. Он тихо, по-змеиному, пробирался сквозь полутемные коридоры, скрывался за каждым углом, завидев чью-то тень. Даже призраков он и то обходил стороной. Внезапно он услышал чей-то смех и эхо разговора. Прильнув к холодной стене, Сергей осторожно выглянул в проем. Там стоял Олег с парой студентов. Ох, как же Волков был красив в освещении факелов! Его стройность не скрыть даже за мантией, а затылок так и манил к себе. Профиль лица был таким прекрасным, что Разумовский шумно сглотнул. Словно греческая статуя, не иначе. Но его мысли тут же спугнула белая сова, резко приземлившаяся на левое плечо Олега. Но это не его сова. У Олега вообще не было животного. Когда он, будучи мальчишкой одиннадцати лет, бродил по Косому переулку с открытым ртом и восхищался витриной каждого магазина, на предложение завести животное он резко покачал головой:       — Это большая ответственность, я пока не готов. Не хочу портить жизнь зверю, о котором у меня не будет времени заботиться.       И все же сейчас Волков с теплотой посмотрел на птицу и даже немного погладил ее голову кончиком указательного пальца. Затем послышались шаги. К компашке Олега, сверкая оправой очков, приблизился Себастьян. Это была его сова. Парень бодро похлопал по плечу Волкова. Они посмеялись и ушли в ночь, патрулировать местность. Разумовский с темной печалью наблюдал за этим действом и, проводив Олега тусклым взглядом, будто терял его навсегда, продолжил путь.       Пройдя череду препятствий, он оказался в пустом широком коридоре, еле освещенном факелами. Парень остановился около пустой стены, которая не была завешена ни гобеленом, ни картиной. Ничем. Словно белое пятно среди яркой мозаики. Щит без герба. Но эта стена спасала многие жизни, вершила судьбы и до сих пор являлась любимым местом для тех, кто нашел ее.       Разумовский оглянулся. Никого. Отлично.       Глаза закрыть.       Сосредоточиться.       Легонько коснуться.       Открыть глаза.       Вот оно!       Перед ним проявлялся темный замысловатый узор. Словно чернила на воде, он расходился, расплывался и соединялся. Наконец, перед неугомонным слизеринцем появилась огромная массивная дверь. Сергей едва коснулся ее. Дверь легко поддалась и бесшумно открылась.       Конечно, это Выручай-комната. Сокровищница всего на свете. Не только разнообразных вещей, но и магических тайн. Она походила на живое существо. Существо, которое слушает, но не говорит. Открывается всем и одновременно никому. Здесь-то Разумовский и обустроил себе небольшую комнату для расследования. В библиотеке порой слишком много студентов, особенно перед экзаменами, на башне сейчас слишком холодно. Максимум часа три просидишь. В гостиной Слизерин? Хорошая шутка. Выход один — спрятаться у всех на виду, в том месте, мимо которого ежедневно проходят тысячи студентов и еще десяток профессоров. А еще не забудьте писки, привидений и прочих животных.       Выручай-комната идеально подстроилась под нужды Сергея. Разумовский вдохнул аромат древесины. С каждым его шагом в небольшой квадратной комнатке, а именно в это превратилась Выручай-комната, зажигались небольшие светильники на стенах. Посреди помещения стоял массивный широкий стол, ножками которого служили агрессивные кобры с раскрытыми капюшонами. Все четыре излучали ненависть, а их длинные языки неестественно переплетались между собой по всему периметру. На столе были разбросаны листы исписанной бумаги, использованные донельзя перья и парочка старых книг, на которых слоя пыли было больше, чем самого переплета. Никто и ничто уже не может снять этот признак забытья и старины. Особняком лежал огромный том «Чудовищной книги о чудовищах».       Позади стола витали в воздухе отрывки из газет, листы бумаги, на которых была написана добытая Сергеем информация от студентов, в частности — от Зензи Олк. Некоторые рукописи были связаны между собой веревочкой, как если бы они висели на доске детектива. Будучи ребенком и находясь в детском доме, Разумовский часто смотрел фильмы про детективов. Они даже с Олегом играли в полицейских: выслеживали подозрительных личностей, коими были соседи по комнате или другие воспитанники, искали улики, а именно склянки, палки и пустые банки из-под газировки. Естественно, такие приятные воспоминания не могли не сказаться на личности Сергея. Только сейчас это была вовсе не игра. Он всерьез решил дойти до самой сути. Хотя бы на миллиметр приблизиться к разгадке.       Не теряя времени, Разумовский сел за стол и тут же открыл «Чудовищную книгу о чудовищах». Взмахнув палочкой и пролистав до нужной главы, он вновь перечитал ее с предельной внимательностью. Его теория должна быть верной, этот зверь — всему виной. Проанализировав каждый абзац и сделав пару заметок в своей тетради, Разумовский повернулся к летающим заметкам. С помощью взмаха палочки он приблизил к себе четыре маленьких листка с именами подозреваемых. К одному из них он прикрепил с помощью нити вырезки о свойствах аконита.       — Услуга за услугу, значит, — пробормотал парень.       Он прищурился. В его голове все смешалось. Безумная карусель с сотней ярких огней кружила его и ослепляла. Один факт, второй, третий. Их переплетение. Травы, луна, лес, зверь, чудовище, смерти, люди — все смеялось над ним и бросало на землю с огромной силой. До боли, до хруста костей. Сергею стало страшно. Страшно от того, что он не мог поверить в то, что именно он откопал, какие люди встретились на его пути. А еще страшнее ему стало за Олега. Проведя анализ подозреваемых, слизеринец ужаснулся и схватился за голову. Его глаза округлились, руки задрожали, а гнев потихоньку заполонял его жилы.       — Я тебя живьем закопаю, — судорожно бормотал парень, впиваясь взглядом в ненавистные буквы, которые складывались в имя того, кто мог бы причинить вред самому дорогому для него человеку. — И ухмыляется же, гад!       Разумовский в беспамятстве писал, чертил, вырывал, взмахивал палочкой. Он бормотал, бормотал, как маньяк, как умалишенный; посмеивался над собой и над тем, какая картина перед ним складывалась. Ему стало жарко. Сергей не мог в это поверить, однако он очень хорошо играл в шахматы, чтобы так облажаться и не заметить, как противник скоро поставит мат. Нет уж! Он переиграет. Да он уже переиграл! У Разумовского не было ничего, кроме догадок и сплетен. Однако природа одарила парня наблюдательностью, хорошим слухом и умением втираться в доверие. День за днем он по капле собирал информацию для того, чтобы сейчас откинуться на спинку стула и, покачиваясь на нем, в лихорадке смотреть, как нити переплетались между собой и сшивали лоскуты этого большого и страшного одеяла. И, как бы он не перепроверял, не пересчитывал, все одно — нужно спасать Олега. Но как? Разумовский не может топнуть ногой и устроить скандал. Он не может просто взять и вытянуть Олега из той трясины, в которую тот попал. А если показать ему все, что Сергей нарыл? Волков же умный парень, должен же все понять. Да он бы и сам все это раздобыл и быстрее Разумовского все понял! Только вот теперь Олег вечно пропадает с другими товарищами и что-то активно обсуждает с ними. Даже в лазарете такое было часто. Иногда Сергей, завидев, как тройка парней уверенными шагами приближалась к двери лазарета, он тихо уходил. Приходилось заниматься расследованием дальше. А во время очередных посиделок в башне Разумовский, наблюдая за тем, как устало Олег смотрит в окно и как тяжело дышит от переизбытка нагрузок, он молчал, не хотел донимать своими успехами. Волков бы все равно приказал ему прекратить и бросить эту идею.       Начертав последние символы в тетради, Сергей стал копошиться в стопке листов на краю стола. Достав нужный, парень стал вчитываться и бормотать под нос:       — Жертвами стали пять студентов за пять месяцев. Так, — он сделал пометку и прикусил губу. — Один труп — один месяц, — еще одна запись. — Жертвы с разных факультетов. Если эта тварь зависит от цикла, а каждая фаза по семь-восемь дней… Скоро он вновь пойдет на охоту.       Разумовский вновь откинулся на спинку стула и стал махать воротником расстегнутой рубашки. Снова крики и боль. Снова вид скорбящих родителей и истерики друзей. Но кто же в этот раз?       Парень придвинулся к столу.       — Первая жертва была на факультете Пуффендуй. Вторая — Слизерин. Третья — Гриффиндор и четвертая — Когтевран. Если снова посмотреть на цикличность… стоп, это четыре жертвы. Пятая — Пуффендуй, значит, новая…       Разумовский вскрикнул и вскочил с места, опрокинув стул на пол. В дерьме не Олег. Он. Он! Как ему защитить сотни студентов из своего же факультета?! Как?! Что он им скажет? Здравствуйте, я Сережа, вот мои догадки, вы следующие. Берегите задницы и не ходите в лес! До свидания! Мои полномочия все, окончены!       Парень заметался по комнате и в порыве гнева и отчаяния сбросил со стола абсолютно все. Книги завизжали, змеи-ножки зашипели. Разумовский бил кулаками по столу и кричал. Он медленно сполз на пол. Парень понимал, что обладает ценной информацией. Но если он отнесет ее следователям или профессорам, то с него спросят доказательства. То, что он тут начертил и расписал — бред сивой кобылы. Тем более, даже если все окажется правдой, то не станет ли он главным подозреваемым? Ведь загадкой остается до сих пор сама личность преступника. Что если его же и закроют в Азкабане? Нет, так рисковать нельзя. И довериться тоже никому нельзя.       — Если все это — правда, — бормотал Сергей самому себе. — То мне и умереть. Расплата за слишком длинный нос.       Он вспомнил разговор с Олегом, когда сам же и сказал о том, что готов пойти на такую жертву ради спасения других.       С трудом поднявшись с колен, Разумовский собрал все воедино, поднял книги и листы, еще раз перепроверил нити и вышел из Выручай-комнаты с тяжелым камнем на сердце.       По дороге во владения Слизерин, Сергей услышал шорохи в одном из коридоров. Было достаточно темно, однако эхо — отменное. Прильнув к холодной стене, прижав тетрадь к груди и скрывшись в тени, Сергей стал прислушиваться. Топот чьих-то ног. Небольшие каблуки. Шорох мантии. Сергей решил преследовать незнакомца. Она аккуратно поставила телескоп и настроила линзы. Взмахнула палочкой и растопила иней на окнах. Идеальная ночь для наблюдений за небом. И никого рядом. Парочка птиц пристроилась под самыми сводами башни и тихо ворковала.       Она стояла неподвижно и только изредка меняла фокус линз. Внезапно она почувствовала, как что-то коснулось ее ноги. Она резко обернулась и испуганно посмотрела вниз. Ах, да это всего лишь лист бумаги! Но она не брала с собой ни тетрадей, ни книг. Откуда…              — Прости! — стал извиняться Сергей, протискиваясь через небольшую щель между стеной и приоткрытой дверью. — Сквозняк страшный, все мои заметки украл!       Парень, пригнувшись в знак извинения, прошел до середины комнаты и поднял лист. Вытянувшись в полный рост, он взглянул на человека, за которым шел. Это была невысокого роста девушка с короткими и, как показалось Сергею в полутьме, русыми волосами. Она была одета в белую рубашку, на шее красовался бант; юбка скрывала колени, а мантия покрывала изящные плечи. Но что привлекло внимание Разумовского больше всего, так это то, что весь ее образ выдавал в ней студентку Слизерин.       Они с минуту разглядывали друг друга.       — Ты меня напугал, — холодно произнесла незнакомка. — Если уж и нарушать комендантский час, то тихо. И еще: ты мне мешаешь.       — Ах, да! Прости! Я…я не специально. Говорю же: листок, и он…       — Ты его поднял? — все так же отрывисто говорила она и кивнула в сторону выхода. — Иди.       Она указала Сергею на выход. Но парень состроил из себя дурачка и не унимался:       — Что ты здесь делаешь в такое время? Ты из патрульных?       — Нет, я сама по себе, — она отвернулась и направилась в сторону телескопа. — А вот что ты тут делаешь — это загадка.       — Задержался с профессором, — Разумовский разглядывал ее спину. — Зелья варил.       — И как успехи? — девушка протирала линзу.       — Сойдет.       Сергей тихо подошел ближе, чем немного напряг студентку.       — Тебя же Ксандра зовут? Ксандра Сейнн, пятый курс, верно?       — Верно, — она была непробиваема на эмоции.       — А меня Сергей зовут. Сергей Разумовский.       — Я очень рада.       Парень хихикнул и не знал, как разрядить обстановку. От Ксандры всегда веяло холодом. Хотелось сразу отстраниться от нее. Она не была нелюдимой, наоборот, у нее были друзья и знакомые. Но все-таки ее ледяной взгляд и вздернутый кончик носа предупреждали о том, что с девушкой шутки плохи. Ксандра обладала сильными, натренированными ногами, так что получить по первое число от нее было не проблемой. Однако Разумовский все же был рядом и действовал на нервы. Но Ксандра не из тех, кто нападает. Терпения и выдержки у нее не занимать.       — Ты изучаешь звезды? — ненавязчиво спросил Сергей, уставившись на небо. Его и правда привлекла кристальная чистота неба и алмазное сияние.       — Луну, — тихо пробормотала Ксандра. — Я изучаю Луну.       — Как интересно.       В интонации Разумовского не было ни капли заинтересованности. Он сказал это на автомате, когда же внутри него самого бушевал самый настоящий вулкан. Его пальцы немного дрожали от возбуждения, а дыхание участилось. Но парень попытался сдержать эмоции. Слизеринец медленно повернулся всем телом в сторону девушки. Он прищурился:       — Слышал, у нее есть определенные фазы. И каждая из них длится определенное количество времени. Скажи-ка, Ксандра, — он лукаво улыбнулся. Его глаза сверкнули. — Через какое время луна достигнет своей полной фазы?       Ксандра медленно отошла от телескопа и ошарашенно взглянула на Сергея. Лукавство парня пропало, он снова строил из себя саму простоту. Разумовский склонил голову на бок и улыбнулся.       — Зачем тебе это знать? — в голосе Ксандры ничего не поменялось. Она все так же безучастна.       — Просто хочу удостовериться, что ты не позерка, — змеиная сущность так и лезла из парня. — А то начитаетесь своих романов и начнете мечтать и романтизировать все вокруг. А наука — дело серьезное.       — Я не позерка.       — Так говорят все позерки, — Сергей дотронулся рукой подбородка и прищурился.       Ксандра повернула голову в сторону окна. Луна была открыта больше, чем наполовину, ее свет манил, пленил и сигнализировал о надвигающейся катастрофе. Она будто не хотела открываться миру в этот раз, однако против природы и мироздания не пойдешь, и поэтому бедному ночному светилу ничего не оставалось делать, кроме как посылать световые сигналы предупреждения. «Кто не спрятался — я не виновата!»       — Пять, — отрезала девушка. — Пять дней.       — О, да ты и правда ученая леди, — Сергей ухмыльнулся.       — Доволен?       — Вполне. Если ты, конечно, не обманула меня.       — Я не умею врать. А теперь извини, я должна успеть изучить все, что мне нужно. Из-за тебя только время зря трачу. И от тебя слишком много шума, нас могут спалить. Так что иди отсюда. Пожалуйста.       — Понял, ухожу. До встречи.       Разумовский уже хотел закрыть за собой дверь, как резко бросил на прощание:       — Будь осторожна. А то в замке в последние месяцы появилось много нехороших людей.