Волчий хвостик

Несколько дней назад       Олег застал профессора Кроу в его кабинете за чтением книги. Мужчина сорока лет с темными волнистыми волосами запрокинул ноги на стол и откинулся на спинку стула. Зимний свет оставлял блики на черных лакированных туфлях профессора.       Аррона Кроу многие любили и уважали. Он учил студентов защите от темных сил примерно десять лет, и за это время смог зарекомендовать себя не только как мага, знающего свое дело, но и как профессора, с которым можно легко поговорить по душам. Кроу располагал к себе: его светлая улыбка и добрые карие глаза никого не оставляли равнодушным. От смуглой кожи исходил жар, а на лице не было даже намека на морщинки.       Профессор Кроу был одним из первых, с кем познакомились Олег и Сережа. Он привел их в лавку, где продавались волшебные палочки, а затем накупил мальчишкам всевозможных сладостей. Это с ним ребята сидели в купе поезда и слушали истории о мире магов. Для Разумовского и Волкова Аррон был как дальний родственник, который изредка присматривал за мальчишками. Почему он выбрал именно их? Возможно, профессор Кроу увидел в них самого себя, ведь он тоже безродный и понимает, каково это: не чувствовать родительского тепла.       Нужно ли говорить о том, что Аррон занимался с ребятами дополнительно?       — Мы хотим защищать друг друга, профессор! — сказал как-то тринадцатилетний Сережа.       — Да, — кивнул Олег. — У нас никого нет, а в этом большом мире нужно уметь давать сдачи.       Мальчики и правда были талантливыми, да и в упорстве никому не уступали. Профессор заступался за них перед другими преподавателями, приглашал к себе на чаепития, которые устраивал в конце каждого месяца среди всех желающих студентов. Даже подписал ненавистную им самим бумагу о посещении Хогсмида для ребят и чуть ли не с боем выбил разрешение у деканов факультетов. Именно из-за подобной привязанности Олег и Сергей любили заходить к профессору и поведать ему о своих сомнениях и страхах.       Волков постучал по двери.       — Профессор, можно?       Кроу убрал ноги со стола, встал и улыбнулся.       — Тебе все можно, друг мой. Заходи!       Олег пересек небольшую комнатку в несколько шагов и сел на стул перед рабочим столом профессора. Тот, в свою очередь, поправил темно-коричневый галстук и застегнул нижнюю пуговицу такого же цвета жилета. Золотая цепочка карманных часов весело брякнула.       — Сергей говорил, что ты болел.       — Да, — Олег почесал затылок и нервно улыбнулся.       — Как ты себя чувствуешь?       — Всё в порядке, спасибо.       — Это же была не простуда, верно? Как твои успехи в превращении?       — Неплохо, — Олег сжал ткань своих брюк. — Думаю, скоро у меня получится.       — Все ради защиты Разумовского?       — Угум.       — Поэтому ты от него бегаешь в последнее время?       Волков вспыхнул. Кроу продолжил:       — Сережа тоже заходил ко мне недавно. Олег, послушай меня: защитник ходит рядом, а не бегает от того, кого взялся защищать. Неужели тебе стыдно признаться в том, чем ты занимаешься?       — Я… — Олег запнулся. — Я и правда не знаю, почему держу это в тайне. Наверное, потому, что в случае неудачи об этом никто, кроме товарищей, не узнает. Было и было. Детская забава, да и только.       Профессор присел на край стола и оперся на крышку рукой.       — А если честно?       — Если честно… — Волков опустил голову и выпалил. — Я не хочу, чтобы он видел меня слабым! Я не хочу, чтобы он знал, что у меня что-то не получается! Потому что, если Серый увидит, что я где-то не справляюсь, то это…       — Абсолютно нормально, — перебил профессор. — Ты не обязан все тянуть на себе.       — Я всегда его защищал. Всегда! И в приюте в России, и здесь от студентов с его же факультета. Видите ли, он не чистокровный. А им-то откуда знать?! Он ведет себя не так, как истинный слизеринец. А вы, черт возьми, будто все такие правильные, аж блевать тянет!       — Олег, тише! Тише, мой мальчик, тише!       Профессор спрыгнул со стола, подошел к парню и положил ладони на его голову. Волков повернулся и уткнулся носом в живот мужчины. Его слегка трясло. То ли от гнева на самого себя, то ли от усталости.       — Вы такие дети, — Кроу нежно поглаживал темные волосы Волкова. — Миленькие, маленькие и еще такие глупые дети.       — Я сделаю все, чтобы защитить Серого.       — Слышу слова истинного гриффиндорца, — профессор посмеялся. — Упертый ты, Олег. Сначала делаешь, а потом ищешь причину своих поступков.       Олег слегка отстранился от Кроу и приподнял голову.       — Вы считаете, что шляпа никогда не врет?       — Я никогда не верил в распределение, — мужчина пожал плечами и снова сел на угол стола. — И мне никогда не было интересно, что там у шляпы на уме. Я такой, какой есть, и никакие стереотипы о факультетах меня не изменят. Но что я хочу тебе сказать, мой золотой: оттого, что ты покажешь свою слабость, Сергей тебя меньше любить не будет. Я вообще не думаю, что он любит тебя только за твою силу. Силу физическую или силу духа — это не столь важно. Твое стремление защищать единственного человека, который всегда был и будет с тобой — это благородно. Но один ты это не вытянешь. Позволь себе быть слабым. Дай Сереже позаботиться о себе.       Олег виновато смотрел в пол. Он чувствовал себя маленьким мальчиком, которого отчитывали воспитательницы в приюте за очередную шалость. Профессор Кроу достал из кармана брюк пачку сигарет и вытянул зубами одну.       — Сергей сказал, что ты вечно куда-то бегаешь. Мы-то с тобой знаем, куда. А пацан — нет. Он волнуется за тебя. Зачем ты выстраиваешь стену, Олег? — мужчина щелкнул пальцами, и из ящика стола вылетел коробок спичек. — Ты же сам не видишь в этом смысла, у тебя не было на то причин. Единственное оправдание этому я вижу в том, что вы, повторюсь, дети. Малые дети, которые имеют право на ошибки. Но только смотри, как бы эта глупость…       — Но…       — Глупость! — Аррон закурил. — Глупость, которая сломает вам двоим жизнь. Твое вечное «я сам!» играет с тобой злую шутку.       Олег вздохнул и покачал головой.       — Вы правы, профессор.       — Рад, что ты согласен.       — Как закончится этот переполох с расследованием, я ему скажу! Обязательно скажу!       Волков выбежал из кабинета. Профессор Кроу устало закатил глаза и выдохнул сигаретный дым.       Олег никогда не поменяется. Министерство магии. Отдел магического правопорядка.       В тесном кабинете лампы отчаянно пытались осветить лица собравшихся, но пришедшая недавно новость наложила на магов маски мрака. Глава Отдела резко стукнул кулаком по столу и грозно зарычал:       — И кто из вас допустил, чтобы информация о побеге этого сумасшедшего дьявола прошла в печать?! Мне стоило немалых усилий убедить редакторов не выпускать это завтра!       — Но магическое сообщество требует этого! Оно должно знать преступника в лицо! Родители убитых…       — Это ничего не значит! — глава Отдела кричал и бил кулаком по столу. — Я поклялся, что после восстановления Министерства у нас не будет проколов. И, если уж на то пошло, если информация утекла так же ловко, как этот психопат, то мы будем создавать видимость того, что все хорошо.       — То есть, вы предлагаете молчать до конца? Легче перерыть весь Запретный лес и вытравить его оттуда!       — Молчать! Я ваш руководитель. И я буду решать, что вам делать. Никакой почты в школу. Никаких газет!       — Из Хогвартса пропадают дети и оказываются в лапах чудовища, а вы предлагаете отрезать школу от всяческой информации? Ради чего? Ради статуса? Ради того, чтобы вас запомнили, как ответственного следователя, который ни разу не ошибался? Но вы сейчас это и делаете.       — Заткнись или ты здесь больше не работаешь. Мы все сделаем сами, без шума и пыли. Нас будут благодарить за работу. А что до этой газетенки…       Глава Отдела схватил свежий выпуск газеты, разорвал его в клочья и бросил остатки в огонь камина.       — Никто не узнает о нашем проколе. Никто!