memories always remain

      Глаза с трудом размыкаются, оставляя за собой влагу в уголках из-за неприятной боли. Давящая, пульсирующая по вискам трель не даёт собраться. Шум в ушах обволакивает слух, не слышно почти ничего, что происходит в комнате. Во рту будто пустыня, жажда обволакивает горло, пересохшие губы буквально молят о влаге. Первым, что решает сделать Хёнджин — понять то, где он находиться. Зрение его сейчас подводит, перед глазами будто дымка, но вскоре она рассеивается, оставляя за собой все еще болезненный, но более ясный взгляд. Хван с трудом приподнимается на локтях, стараясь зацепиться взглядом за предметы, которые находятся в комнате. Нужно внести ясность о своём местоположении в охмелевшее сознание. Рассматривая кровать, на которой спит, а позже, увидев знакомый глазу стиль, он понимает, что всё еще у Сынмина.       Почему рука так сильно болит?       Выпуская свою правую руку из-под одеяла, Джин видит, что бинт вокруг раны небрежно разорван. Алые струи пропитали ткань, а пластырь небрежно сдвинулся с места, открывая недавний порез.       Я же менял бинт, прежде чем приехать сюда…       Свесив ноги с кровати, Хван постарался встать. Но был вынужден вновь присесть назад из-за того, что резкая темнота в глазах, кровь, прилившая к вискам, и хруст подкосившихся колен не дали ему этого сделать.       Это ж сколько надо было вчера в себя влить?       Вскоре брюнету удалось подняться на ноги, и он поплёлся в ванну. Первое, что сделал — открыл кран и наконец выпил воды, которую так жаждало его горло и пересохшие губы. Подняв голову и уставившись на себя в зеркало, он лишь тяжело вздохнул.       — Мда. — всё, что сумел вымолвить Хван, увидев своё лицо в отражении. Почистив зубы любезно оставленной ему щеткой, Хёнджин быстро залезает под прохладный душ, лишь бы прогнать сонливость, покалывающую уголки глаз.       Едва тёплые струи напором бьют в лицо. Хёнджин подставляет всё тело под прохладную воду, приводя себя в сознание. Удивительно, но он не умер, пока выкарабкивался из кабины. Выйдя из душа, Хван накидывает на себя полотенце, краем уха слыша, что на телефон пришло уведомление. Успешно покинув ванную комнату, Хван проходит к кровати и берёт в руки смартфон. Ещё раз протерев ладонью глаза, Хёнджин смотрит в экран. Взгляд становится круглым. Ликс 10:08 — Утро, Хёнджин-сонбэ. Как ты себя чувствуешь?       Хёнджин замер, пялясь в экран своего телефона. Он протупил так минуты две и только потом, не имея и малейшего понятия, как это сейчас переваривать, разблокировал его. Судорожно подняв вторую ладонь, нажал одним пальцем на уведомление.       Нет, пожалуйста, Хёнджин, не говори мне, что ты…       Хван открыл чат. Пролистнув переписку вверх, он почти завыл. Упав всем весом на кровать и закрыв своё лицо руками, он начал судорожно бороться со стадиями принятия.       — Нет, нет… н-нет. Ну нет! Идиот! — открыв лицо, Хёнджин пролистал чат до самого начала переписки. Листать было немного, но тот факт, что Ли Феликс был записан, как «Ликс», и переписка с ним вообще существовала, — при том, что раньше у Джина не было его номера, — означало одно. Эта ночь явно не принесёт ему радости вместе со всплывающими фрагментами пазла. Нажав клавиатуру, Хёнджин не нашёл лучшего решения, чем действовать старым методом.

Ликс

10:10

— Удали всё, что я написал. Забудь и удали. Немедленно.

— И прости меня за это.

      Откинув телефон на кровать, Хёнджин подхватил пальцами подушку. Вжавшись туда лицом, он уже завыл по-настоящему.       Тебе ещё в глаза ему смотреть надо, придурок. Что ты сделал, Хван Хёнджин…       Перевязав полотенце на своей талии и взяв отброшенный телефон, Хёнджин заправил за собой кровать и открыл плотиной шкаф с одеждой. Он надел на себя то, что первым попалось на глаза, а это была синяя футболка и чёрные спортивные штаны. Закрыв дверцы шкафа, Хёнджин прикрыл за собой дверь комнаты и спустился на первый этаж. Отойдя от лестницы, Хван не заметил ни единого присутствия в гостевой комнате, но уловил звуки на кухне. Пройдя в комнату, он увидел Сынмина, готовящего кофе. Терпкий запах разливался по всей кухне, приятно обволакивая нос. Хёнджин втянул аромат, настроение немного лучше.       — А вот и наш драчун. — Сынмин с кружкой в руке развернулся к парню лицом. Под глазами Хвана тёмно-синие мешки, вдавленные в нижнее веко, заплаканные.       — Драчун? — не понял Хван. — Нет. Пожалуйста. Только не говори, что…       — Как самочувствие? Что-нибудь помнишь из вчерашнего дня? Рука болит? — Сынмин непринуждённо перевёл тему.       — Рука да, а из вчера помню только нашу первую бутылку. А что вообще вчера было? Почему драчун? — Хван отодвинул стул у барной стойки и сел на него. Голова не соображала, была забита сообщениями в сторону Ли и тупой болью.       — Джини… Вообще ничего? — Сынмин максимально старался скрыть безнадёжность в своем тоне.       — Не томи. Мне страшно…       — Помимо того, что ты выпил три бутылки виски, избил человека до обморочного состояния, сказал, что…       — Стоп, что?! Кого… как? — Хёнджин взялся за голову, уткнувшись в свои локти. Виски запульсировали новой волной боли. — Нет. Это галлюцинация. Неа, я просто перепил. Ты же не всерьёз, да?       — Очень хотелось бы, но это правда. Помнишь, Чонин привёл с собой двух парней с твоего факультета? Ну так вот… один из них провёл эту ночь в травмпункте. Я недавно оттуда. — Сынмин вытащил руку из-под локтей, пытаясь дотронуться до Джина. Тот лишь ошарашено выпучил глаза, и отрицательно покачал головой.       — Но… из-за чего? Меня никогда не выводили. Что бы ни случилось…       — Да? — саркастично выгнул бровь Сынмин.       — Ну… бывало. Но до травмпункта и состояния полусмерти мы не доходили, Сынмин! — Хёнджин расплёскивал руками, пытаясь принять то, что это происходит именно с ним.       — Я не буду поздравлять тебя с первым разом.       — Просто объясни. Что вчера вообще было? У меня вся рука в крови. — про Феликса он пока утаил. Не надо это Киму. Это потом.       — Вчера после нашего разговора мы открыли первую бутылку. Помнишь её?       — Эту да.       — Супер. После пришел Чонин с двумя парнями — твоими сокурсниками, это помнишь? — Сынмин периодически щелкал пальцами перед лицом друга, проверяя, видит ли он его.       — И это смутно, но тоже, а вот после… всё, как в тумане.       — Ну, там потихоньку и начало прорисовываться всё самое интересное. Когда мы все уже расслабились, начали трещать друг с другом на разные темы, я старался приглядывать за тобой. И твоё лицо… буквально с каждым выпитым бокалом лишь мрачнело. Ты пил, не останавливаясь, будто если не выпьешь ещё один стакан, то чего-то лишишься. Тебя никто даже трогать не осмеливался. Минхо испугался, не стал подходить. Да и сами мы тогда уже был невменяемые.       Это какой-то сюрреализм. Этого не могло произойти.       — А позже Чонин предложил сыграть в «я никогда не». Мы все согласились. — Сынмин сжал губы тонкой полоской, наблюдая за реакцией друга.       — Да. Вот с этим определённо проблемы. — Хёнджин скривился, ожидая худшего.       — Всё самое главное случилось именно в этот момент. Играя, ты задал «я никогда не целовался с парнем», а парень после тебя — Джи Су — «я никогда не влюблялся в парня». Ну, все сидели тихо, только Минхо на поцелуе стопку опрокинул. Вы начали ссориться просто мгновенно. Он съязвил, а после ты сорвался и начал избивать его. Нам удалось вас разнять. Джи увели, а тебя Минхо отвёл на второй этаж, там уж я не в курсе, что случилось. — Хёнджин молчал, но в его голове начали прорисовываться картинки, собирающиеся в единый пазл. И он почти всё вспомнил. Алкоголь в огромном количестве, игра, Джи Су, лежащий перед ним почти без сознания и мысли. Мысли, заставляющие пить. Мысли о том, как не повезло Ли Феликсу. Почему Феликс?       Почему снова он?       — Хёнджин? — Ким хлопнул в ладоши перед лицом.       — Ммм? А да… прости, просто в голове особо это всё не укладывается.       — Понимаю. Но можно теперь я задам вопрос? — Сынмин облокотился на спинку стула, сложив руки. Это означало, что сейчас начнётся мозговой штурм.       — Да, конечно. Что ты хотел?       — Ты ведь не помнил почти ничего из этого, так? — Хван положительно качнул головой. — Ну, тогда почему ты с таким видом зашёл на кухню? Ты был словно потерян. Что-то уже снова успело случится?       Прямо слёту.       — Знаешь, Сынмин, помимо всего того, что случилось вчера, я возможно ещё и совершил самую большую ошибку в своей жизни. — Хёнджин скрестил руки, сжав пальцы, закусил губу.       — Кофе будешь?       — Можно. — достав кружку с верхней полки, Сынмин налил в неё свежий кофе.       — Держи. А теперь рассказывай. — сев напротив, сказал Ким, прожигая взглядом.       — Мин, я вчера и так напортачил. Ты слишком много сделал для меня за тот вечер и сейчас… я не хочу выгружать на тебя ещё и это. — Сынмин вздохнул и взглянул на Хвана, нервно покусывающего свою нижнюю губу.       — Хёнджин. Я разве говорил, что виню тебя за что-то? — Ким укоризненно вглядывался в пропорции лица напротив.       — Но…       — Без «но», Джин. Просто расскажи мне. Это же я. Я помогу.       — Ладно. — ещё немного помолчав, вскоре он продолжил. — Вчера… то, из-за чего я пил… из-за чего избил Джи Су… всему этому была одна причина. Я не знаю, правда, что со мной. Меня на это кое-что вывело? Я запутался, Сынмин. — Хёнджин потупил голову, вглядываясь в ткань футболки.       — В чём именно? — Мин ободрил его, погладив тыльную сторону ладони.       — Недавно отец нанял мне репетитора. С оценками всё плохо, меня просто все доконали. Я начал заниматься кое с кем. Мне…мне надоело притворяться, строить из себя то, чего от меня хотят видеть. Вчера… я думал о нём. Не знаю почему, мы знакомы друг с другом около двух недель.       — Вы нормально общаетесь?       — Нет, я всячески стараюсь ему грубить. В своей обычной манере. И продолжаю притворяться умственно отсталым. — Хёнджин усмехнулся.       Почему раньше в этом образе жизни вообще был смысл?       — Но…?       — Вчера я пил, думая о нём. Я помню это. Помню его образ у себя в голове. Помню свои мысли. Я написал ему вчера. Со мной в комнате был Минхо, да? Он и дал мне его номер. Ну и…       — Покажешь? — Хёнджин молча достал телефон, разблокировал и протянул другу.       — Вот, в чём дело. — Сынмо отдал телефон и Хёнджин вернул его в карман штанов. Не поднимая взгляда, повесил голову, облокотив её на руки.       — Хёнджин, я во многом могу, даже хочу помочь. Но тебе надо разобраться в себе. Самому разобраться и все понять. Ты запутался. На тебя много валится. Просто подумай обо всем. Я знаю, что ты устал от отца, знаю, что устал от всего, что тебя окружает, что заставляет тебя подавлять себя. Постарайся плыть по течению, посмотрим, что будет дальше. Не думаю, что вы вообще будете поднимать эту тему. Я хочу, чтобы ты был в порядке, Джин. Всё будет хорошо. — Сынмин улыбнулся, убирая кружку Хвана со стола.       — Спасибо, Мини. Мне жаль, что я всё это на тебя выливаю.       — Не благодари меня за это. Не за что пока. Давай, поднимай свою задницу с моего стула и плетись домой. Моё гостеприимство не бесконечно.       — Ладно, ладно. Ах, да, одежда… я могу вернуть её потом. Постираю и…       — Брось. Не нужно. Ту одежду в шкафу я давно не ношу, ты можешь забрать её. Не парься. — закончив с посудой, Ким развернулся в сторону друга.       — Ладно. Тогда я за вещами наверх, и ты меня не видел. — Хёнджин подмигнул Мину.       — Давай, иди уже. — Ким улыбнулся, согревая его изнутри своим теплом.       — Спасибо тебе, Мини. — от слов поддержки стало неожиданно легче.       Быстро поднявшись наверх и забрав свою одежду, Хёнджин вышел из дома. Пока Сынмин не начал беспокоиться о том, как он доберётся, заказал такси до поместья.