memories always remain

      Проснувшись, Ликс приподнялся на локтях, сел и облокотился о кровать. В голове встал тот же вопрос, та же мысль, с которой он лег спать.       Что вчера произошло?       Это не давало ему покоя. Почему Хёнджин написал ему? Что с ним вчера случилось? И почему Феликс всё ещё об этом думает?       Это Хван Хёнджин заставляет его переживать? Он не знал, почему так сильно сейчас в голову бьёт тревожность. От того, что ему было неизвестно ничего, от слова совсем, Феликс чувствовал вину. Почему-то, состояние Хвана его волновало.       А почему?       Сегодня нужно идти на занятия в университет, а позже он должен поехать к нему. Старший написал, что занятие сегодня состоится. Но может ли это значить, что всё хорошо? Ну, по крайней мере думать так хотелось. Собравшись и позавтракав, Феликс вышел из дома, запер квартиру и покинул подъезд, по направлению к своему учебному заведению.       Придя в универ, Фел встретился с Джисоном и после первой пары они вместе решили пойти в кафе. Идя вслед за другом по шумным коридорам, Ли всё ещё четно пытался разглядеть знакомые черты лица или же макушку головы, сверкающую на солнце своими чёрными, как смоль волосами. Но попытки оказались безуспешными.       Может и в правду случилось что-то?       С этими мыслями Ликс прошёл до самой столовой.       — Ликс? — Джисон щёлкнул пальцами перед глазами.       — А? Что? — Ли встряхнул секущимися кончиками, недоумевая.       — Ты опять витаешь. Что-то не так?       — Да нет. Ничего. Не парься, думаю о завтрашнем вечере. — Феликс соврал. Просто в голове слишком многое, а выгрузить это на Хана было бы постыдным поступком.       — О, вот это мне нравится. Не кисни, немного потерпеть осталось, а там уж закутим. Так, что тебе и не снилось, мой милый друг! — Сон заметно оживился, было видно, как он ждал этот вечер. Парень цеплялся за все моменты, проведённые вне стен вуза, как за спасательный круг. Глоток воздуха.       — Я в предвкушении. — с хоть и слегка наигранной, но всё же искренней усмешкой в голосе проговорил Фел.       — Я тебя понимаю. Но… это будет завтра, а сейчас сгоняй нам за кофе. Перемена небольшая, а я хочу насладиться своим американо как можно скорее. Иначе просто не выживу. — Хан закатил глаза и состроил жалобный взгляд, плюхнувшись на скамейку.       — Ладно, жди тут. — фыркнул Ликс с улыбкой на губах.       Пройдя мимо толпы первокурсников, явно что-то бурно обсуждающих, Фел подошел к автомату с кофе. Себе блондин взял ванильный латте, а лучшему другу обещанный американо. Взяв свой напиток, он отставил его ближе к неподалёку стоящему столу, ожидая, когда наполнится второй стакан. Дожидаясь автомат, медленно наливающий кофе, Феликс стал осматриваться по сторонам.       Где-то за дальним столом сидит компания первокурсников, чуть ближе к Фелу парни со второго курса юридического, заочно знакомые с Ли, решали заданный им тест. Много, что цепляло взгляд. Но Феликс невольно почувствовал, как участился пульс и ритм сердца в груди, когда он взглядом наткнулся на знакомое лицо.       Чуть дальше от стола, на котором вальяжно раскинулись вещи Феликса, — и какого-то хрена ноги Джисона, — на подоконнике, закинув ногу на ногу, придерживая рюкзак за одну лямку на своём плече, сидел Ли Минхо. А рядом, накрыв свою руку пиджаком школьной формы, сидел он.       Хван Хёнджин собственной персоной.       Автомат закончил с напитком, сигнализируя неприятным писком, но Феликс и ухом не повёл, продолжая глупо пялиться на этих двух. Всё же отвернув прожигающий парней неподалёку взгляд, Ли достал кофе, предназначенное для Джисона. Руки потряхивало. Идти было немного, но всё же пройти мимо подоконника было необходимо.       Боже, и почему я раньше его не заметил?       И что за идиотская реакция?       Когда Ликс проходил мимо Ли и Хвана, они о чём-то разговаривали и не заметили парня. Феликс выдохнул. Дойдя до Джисона, он поставил перед ним стакан, пытаясь скрыть неприятную дрожь в ладонях. Откуда она взялась?       — Смотри-ка, и принцы наши здесь. — на этих словах Хан отсалютовал двумя пальцами повернувшемуся в их сторону Минхо. — А ты со своим богатеем не поздороваешься? Ой, ну это невежливо с твоей стороны… Тем более, смотри, глаз с тебя не сводит.       — Чего? — Феликс поперхнулся невкусным латте.       — Сам убедись. — усмехнулся Хан. Феликс медленно начал поворачивать голову в сторону сидящих у окна. В конец развернувшись, Ликс увидел, что Хван по-прежнему о чём-то разговаривал с Ли, и взгляда не кинув в сторону их стола.       — Джисон! Скотина, не смешно!       — А, по-моему, очень даже. Смотри-ка, ты покраснел. — Сон отставил пластиковый стакан, дразня лучшего друга.       Феликс шуточно замахнулся на Джи, а тот потянул его на себя, из-за чего Ли внезапно навалился на него сверху. Минхо и Хван оглянулись в их сторону из-за громкого вскрика и грохота, как и добрая половина столовой университета. Минхо что-то сказал Хёнджину с нисходящей с лица улыбкой. Хван усмехнулся, и посмотрев на них, словно щенок, вопросительно наклонил голову в одну сторону.       Увидев это, Феликс залился краской и начал по-идиотски лыбиться Джину в ответ. Яркая улыбка будто приклеилась к его лицу, никак не желая угаснуть. Хенджин тут же перестал на него смотреть, дернув Минхо левой рукой. Пиджак, немного съехавший с запястья правой ладони, он незамедлительно поправил, как будто прикрывая им что-то. Окликнув друг друга, они вышли из кафетерия. Встав с Хана, Ликс поправил свою рубашку, разглаживая сформировавшиеся складки и всё еще улыбаясь.       — Тебе не жить, идиот. Просто беги. — Ли небрежно расправил ткань, несдержанно хихикнув.       — Вай, вай… Застеснялся?       — Вали на пару, Хан Джисон, или богом клянусь, я тебя ударю!       — Ладно, ладно, не дуйся! Подумаешь, опозорил немного тебя перед твоим принцем. Ничего, исправишься потом.       — Хан Джисон! — возмущенно вскрикнул Ли.       — Всё, всё, ухожу! Только не бей! — Хан сорвался с места, подхватывая портфель. Параллельно захватив с собой недопитый кофе, Джисон выбежал из столовой. Ликс закрыл лицо руками, театрально заплакав. Уткнул лицо в локти и жалящим писком, что обычно было не свойственно для его голоса, едва слышно протараторил:       — Ну почему я?

***

      Пары проходили быстро, но предстоящая пара у мистера Кана никак не радовала, ведь Феликс знал, что старик не упустит возможность поинтересоваться насчёт Хвана. Пара у профессора проходила невероятно медленно и ужасно скучно, пол лекции Ликс пялил в окно, а под конец чуть не уснул. Но наконец все закончилось, и студенты стали лениво собирать свои вещи, чтобы поскорее покинуть душную аудиторию. Блондин всячески пытался слиться с толпой и по-тихому слинять, но профессор, как только Фел встал со своего места, учтиво попросил его задержаться. Парень подошёл к профессору, глубоко вздохнув.       — Феликс, я давно хотел спросить у тебя кое-что.       — Да? — Ли перебирал кончиками пальцев лямки своего портфеля, желая поскорее выбраться из лап душного старика.       — У вас с Хёнджином было уже два занятия и неделя для закрепления знаний. Что-то изменилось? Может, для Хвана стали более понятны некоторые темы? — видно было, с какой надеждой профессор уповал на положительный ответ. Ли знал, что разочаровывает его. Но сейчас это последнее, что его волновало.       — Успех определённо есть. — вот тут он нагло врал. — У Хёнджина-сонбэнима есть определённые продвижения в знаниях, пока не очень большие, но они всё же имеются. — и тут тоже.       — Отлично, я рад это слышать. Я надеюсь на тебя Феликс. Не подведи меня и продолжай в том же духе, ладно?       — Да, профессор. Я постараюсь оправдать ваши надежды. — устало проговорил Феликс, подавляя в себе тяжелый вздох.       — Хорошо, а теперь можешь идти. До свидания, Феликс.       — До свидания, профессор Кан. — с этими словами блондин покинул аудиторию. Ему не было жалко профессора. Но вот собственная жалость чувствовалась на кончиках пальцев и съедала его изнутри.       Выйдя из универа и попрощавшись с Джисоном, он тепло обнял его, направившись в сторону остановки. До того, как Ликс ушел, Джисон, разумеется, вновь начал осыпать его вопросами, а после того, как Феликс оповестил его о том, что занятие с Хёнджином состоится, отпустил пару едких шуток. В этот раз Феликс не стал ни выслушивать друга, ни угрожать ему целостностью его костей, а ограничился лишь средним пальцем, направляясь к остановке. Первые десять минут мимо проходили лишь маршрутки, идущие в другом направлении, в противоположную сторону от поместья. Но вот подъехал нужный автобус. Феликс взял рюкзак со скамейки и ступил на ступени транспорта.       Пройдя путь до дома Хёнджина, парень сбросил свой рюкзак с плеч и нажал на дверной звонок. В голове промелькнула мысль о том, что вскоре после таких недо пробежек до поместья Хванов, он успеет нарастить мышцы. Дверь открыла та же девушка, что и в первый день пребывания Ли в этом доме.       — Проходите. Молодой господин Хван ожидает вас в своей комнате. — произнесла она бархатным голосом и указала рукой на закрученную лестницу, ведущую на второй этаж.       В голове промелькнула мысль о том, что раньше, пусть Хван и не пребывал в достаточно веселом состоянии духа, он всё же встречал гостя. Сегодня, видимо, не посчитал нужным сделать даже это. Поднявшись на второй этаж, парень прошёл к двери, ведущей в комнату Хвана, и постучал в неё.       — Заходи. — донеслось из-за двери и по спине Феликса вдруг пробежал холодок, похожий на электрический заряд.       Феликс вошёл. Хван сидел за столом, крутя цветную ручку в левой руке, а правую держал в кармане брюк.       — Здравствуй. — негоромко проговорил блондин. Хёнджин сопроводил его лишь не многозначным кивком в ответ. Встал со стула, и пройдя мимо блондина, запер дверь, вытащив руку из кармана.       Феликс повернулся на щелчок за своей спиной, и его взгляд упал на перебинтованную ладонь Хёнджина. Сквозь бинт просачивались капли крови, и Феликс осознал, что рана весьма глубокая. Сердце вновь забилось чаще, взгляд стал круглым, а внутри забилось беспокойство.       Чёрт.       — Что у тебя с рукой? — Ли поставил свои вещи на кресло возле стола, взглянув на него.       — Ничего. Забей. Всё нормально, просто садись уже. — холодно. Холодно и беспристрастно. Он будто старался пожестче хлыстать словами прямо по лицу Феликса.       — У тебя кровь. Что-то случилось? — какими бы не были их отношения, Феликс переживал за него. Он всё ещё человек, хоть и не самый лучший. Отбросив формальности, Феликс понял, что действительно беспокоится.       — Феликс, со мной все нормально. Сядь уже пожалуйста. — брюнет говорил это с невероятной строгостью, и Феликс перестал питать надежды на благосклонность.       — Что сегодня? — Хван опустился на стул рядом, потупив взгляд.       — Социология.       Не можешь ответить или элементарно взглянуть на меня — да пожалуйста.       Значит, и мне не придется растрачивать силы на любезность.       — Супер. Начинай. — отчеканил Хван.       Занятие выдалось весьма сжатым. Хёнджин выполнял поставленные задачи, а Феликс лишь исправлял его или сдержанно хвалил за правильные ответы. О вчерашней ночи никто из них ничего не упоминал. Час пролетел быстро, и блондин уже собирал свои вещи в рюкзак. Задвинув за собой стул, он было хотел направиться к двери, уже собираясь попрощаться, но Хван опередил его.       — Феликс, я прерву наши занятия на какое-то время. У меня появились неотложные дела. Я свяжусь с тобой при необходимости. И не переживай, насчёт твоей успеваемости и обучения я позабочусь. И…       Нет, Хёнджин.       Заткнись.       — Ничего. Можешь идти.       Немного помолчав, Феликс сглотнул и ответил:       — Хорошо. Я тебя понял. — Феликс покинул комнату, захлопнув за собой дверь и оставив Хёнджина в одиночестве его собственных мыслей. На груди будто скреблись кошки. Отдаленный, лишенный какой-либо живости взгляд, прочно засел на подкорках и заставлял сердце ныть.       Чёрт. Чёрт. Чёрт.       После хлопка дверью Хёнджин откинул спинку стула, на котором сидел, опрокинул голову назад и накрыл своё лицо ладонями, пробурчав в пустоту комнаты:       — Идиот. Просто… кретин.       В голову влезли слова Сынмина, окутавшие весь разум: «Тебе нужно разобраться в себе.» Слова друга не прошли мимо парня, а чётко отпечатались в сознании, заставляя прокручивать себя по одному и тому же кругу.       Мир не крутится вокруг тебя одного, Хван.       Ты не тот, кто ему нужен, а он не тот, кто нужен тебе.       Этих мыслей не должно быть в твоей голове. Не должно быть этих чёртовых чувств.       Хван тонул все больше и больше. Феликс завладел сознанием. И пусть по началу мысли получалось блокировать, теперь он и вправду запутался. Феликс стал для него кем-то важным. Они всё ещё знакомы всего ничего, а Феликс уже окутал собой всё пространство вокруг.       Хёнджин долго пытался отрезвить голову после того, как увидел его сегодня в универе. Яркая, глуповатая улыбка, созвездия веснушек на щеках… боже, этот парень был везде. И поэтому Хёнджин принял для себя лучшее решение.       Держаться от Феликса как можно дальше, пресечь эти чувства, сбежать от них в страхе, остановить то, что ещё даже не успело начаться. Никому из них это не нужно. Так будет правильней.

***

      Громкий будильник бьёт по ушам, раздаваясь трелью в сознании. Глаза открываются, и Феликсу красуется вид на потолок его комнаты. Вторник. День, который придётся провести в универе, окружённым душными одногруппниками и назойливыми преподавателями. Вновь.       Встав с кровати и подойдя к зеркалу, Феликс оглядел своё лицо, лишь недовольно фыркнув. Последние две ночи выдались бессонными, чему соответствовали большие мешки, занимавшие немалую территорию под глазами. Умывшись, Феликс почувствовал себя лучше, но не настолько сильно, чтобы полностью прийти в себя. Выпив стакан воды, он не стал ничего есть, ибо в глотку не лезло ни одной крошки. Ли взял в свои руки телефон, оповестив Хана о том, что хотел бы встретиться перед учёбой. Джисон весьма обрадовался этой идеи. Накинув на себя чёрную джинсовку, из- за того, что на улице прилично похолодало, и взяв рюкзак, Феликс вышел из дома.       Дойдя до подъезда Джи, его пришлось ждать ещё около пяти минут. И вот, когда брюнет появился перед Феликсом с довольной лыбой, полез скорее обниматься. Каким бы тактильным по своей натуре ни был сам Ли, сегодня он не хотел никого касаться. И слушать никого не хотел. Ни видеть, ни слышать, чтобы никто его не трогал. Сегодня вообще всё было не так. Феликс чувствовал себя взвинченным и нервным, рассеянным, неуклюжим, и собственное тело его не слушалось. Что с ним вообще творится? Чем бы это ни было, Феликс с трудом держал себя в руках.       — Утречко. — отклонившись от друга, Джисон заглянул в его лицо. Лучезарная улыбка Хана начала медленно сходить на нет. — Воу… ты вообще спишь последние дни? Выглядишь ужасно.       — Спасибо, я знаю. — немного подавлено проговорил блондин, пытаясь выдавить из себя смешок, но не вышло.       — Э, такой настрой не прокатит. Что случилось? Принц твой опять постарался?       — Слушай, Джи. Он — не единственная причина моего существования, да и к тому же… Нет. Это его не касается. Просто последние два дня плохо спал. Вот и всё. — для обычного Феликса Ли слишком резко. Но выдавливать из себя улыбающегося пай мальчика сейчас было как-то лень.       — Ну, считай, что я тебе верю. Но, Феликс, если ты будешь всё больше забивать болт на своё состояние и запустишь себя, то клянусь, в твоей смерти я буду винить его. Я волнуюсь за тебя.       — Не переживай. Просто так ты от меня не отделаешься. Уж поверь, солнышко. — захлопал глазами Феликс и широко улыбнулся.       — Вот, уже лучше. Не кисни, а то не доживёшь до сегодняшнего вечера. Ты ведь всё помнишь? Только попробуй сказать нет, собака ты некрещёная. — Джисон прищурил глаза, смотря на друга.       — Ты мне всю прошлую неделю в уши заливал об этой вечеринке, как я мог забыть? И… как ты сейчас меня назвал?       — Что? О чём ты? Тебе послышалось. — Хан нервно захихикал, приготовившись бежать.       — Иди-ка сюда, придурошный.       — Не, не, не! Дружище, ну же, тебя всё послышалось! Это звуковые галюны!       — Галюны говоришь? Ну держись, иллюзионист хренов. — парень бросился в догонку убегающему Джисону, который заливался лихорадочным смехом, убегая от лучшего друга вперед.       Забежав в университет, парни тут же получили нагоняй от злостной уборщицы и разбежались в нужные им аудитории. Сегодня не было ничего необычного, лишь одни и те же пары, ничем не уступавшие прошлым по занудству. День закончился, и вот Хан уже стоял у входа, дожидаясь Ликса. Блондин вышел из универа, и они пошли домой вместе.       Дойдя до дома Джисона, парни уже было попрощались, но Джи не забыл добавить пару слов о предстоящем веселье и о том, что не простит друга за его отсутствие на нём. А Феликс не забыл добавить пару ласковых в сторону Хана и пошёл к себе. До грандиозной вечеринки оставалось чуть больше трёх часов.

***

      День прошёл своим обиходом. На занятиях не было ничего интересного, и он уехал домой, как только прозвенел последний звонок. Всё оставшееся время дома Хёнджин посвятил книге и музыке, заперевшись в комнате, но его идиллии тоже пришёл скоропостижный конец. Стук в дверь.       — Извините, молодой господин Хван, но ваш отец требует, чтобы вы появились у него в кабинете прямо сейчас. — голос горничной трелью раздался в ушах.       — Я скоро подойду. Можешь идти. Спасибо. — Хёнджин снял с головы наушники, шумно выдохнув.       — Хорошо, господин Хван.       Собравшись морально и приготовившись к предстоящему скандалу, которого было не избежать, Хёнджин направился к кабинету отца. Добравшись до нужной двери, Хёнджин почувствовал, как предательски быстро застучало сердце. Занеся ладонь, парень постучал. Ногти почти касались молочной кожи. Монстр навострил свои уши.       — Входи. — и вновь тон, не обещавший совершенно ничего хорошего.       — Ты хотел меня видеть? — вошёл Хёнджин, заперев за собой дверь.       — Да. Хотел. — молчание и быстро нарастающие дыхание. — Не затруднишься объяснить мне всё то, что произошло за эти два дня?       — Я не понимаю, о чём ты. — он старался врать как можно естественнее, но ногти при этом уже с силой коснулись мягких ладоней, сжатых в кулак.       — Нет, понимаешь! Ты прекрасно понимаешь, о чём я, Хван Хёнджин. — на этих словах господин Хван встал из-за своего стола, приблизившись к сыну. Хёнджин же принял решение просто стоять и молчать. Рано открывать дверцу будки.       — Почему я должен выплачивать больничный парня, которого ты избил чуть ли не до смерти, шляясь со своими погаными друзьями где попало? Почему мать этого ублюдка Джи Су, о котором я впервые слышу выставляет мне счёт на лечение своего сына? Потрудись объяснить мне всё это, Хван! Попробуй! — разъяренный мужчина с грохотом скинул бумаги со своего стола.       Хёнджин продолжал молчать. Господин Хван, в один шаг очутившийся возле сына и схвативший его за плечи, продолжил:       — Объясни мне, почему я должен выслушивать от этого убогого Кана о твоих пропусках? Ты что, умственно отсталый? — переходя на крик, который звенел у Хёнджина в ушах, продолжал господин Хван.       — Почему я должен всё это выслушивать, а, поганец? — отец начал трепать Хёнджина за плечи, выходя из себя. Парень продолжал молча стоять, не поднимая на него взгляд. Комнату разразил звук звонкой пощёчины.       — Ты что, думал, что я не узнаю об этом? Ты думаешь, я идиот, а? — он снова отвесил ему тяжелую пощечину. Думаешь, тупой? — ещё пощечина. — Ты не заслуживаешь ничего того, что я тебе даю! Если нихрена не умеешь ценить, щенок, то заслуживаешь лишь скитаться по улице! — старший Хван орал в лицо сына, тряся его за плечи с такой силой, что вскоре у Хёнджина заболела голова, но он не проронил ни слова.       — Такой же отвратительный характер, как и у матери. — плюнул отец в алое от множества ударов лицо Хёнджина.       — Не смей о ней говорить! — взорвался Хёнджин.       Голова Хёнджина дёрнулась в сторону от очередного удара и щеку обожгло болью, от чего он сжал кулаки и стиснул зубы, пытаясь не подавать вида.       — Что ты сказал, ублюдок?!       — В её смерти виноват ты. Ты убил её. Теперь-то я понимаю, что твоя скорбь была лишь притворством! — Хёнджин сорвался, трясясь от ярости и стал вырываться из лап отца. — Ты никогда не любил ни её, ни меня уж тем более! Она посвятила тебе всю свою жизнь, а ты никогда, никогда не ценил этого. Она была всей моей жизнью! А ты отнял её у меня! Отнял, когда заключил сделку с тем мужиком, лишь бы твоя компания с крахом не пала! И от меня ты избавишься. Я всегда был лишь куском мяса для тебя, но никак не сыном. Ты прекрасно знаешь, чего достоин, отец. Кого ты пытаешься обмануть? —       Монстр смаковал костями. А голос Хёнджина становился все четче, холоднее и безжалостнее.       — Пошёл вон! Выметайся из этого дома, выродок! — отец резко оттолкнул Хвана, швырнув спиной в дверь.       — И не подумаю. — ещё одна пощечина, но на этот раз гораздо сильнее прошлой. Хёнджин не чувствовал постепенно немеющего лица, но надеялся, что отцу была видна его ледяная ухмылка.       — Да как ты смеешь, кусок дерьма? Да ты без меня никто, понял? Ты не стоишь ни цента из моих денег. Пошёл вон!       — Я уйду. Но учти, что тебе нечем будет хвастаться и подлизывать задницу перед своими дружками. Ведь если я сейчас уйду, ты останешься без наследника. Ты будешь гнить до конца своей жизни в одиночестве, папа. — по телу разливалась пустота и скрежет обглоданных костей. Щёки скулили, но Хёнджин не опустил головы ни на секунду.       — Неблагодарный урод, вон из дома! Я не хочу видеть тебя! — выплёскивая остатки яда, проорал господин Хван.       Хёнджин не собирался больше оставаться в кабинете ни одной лишней секунды и выбежал из него с красными от слёз глазами и разрывающего изнутри крика. Он сбежал по лестнице и вышиб дверь ногой, выбегая прочь из дома. На улице внезапно полил дождь, промочив его с ног до головы, пока Хёнджин без оглядки бежал лишь вперед. Холодные капли били по лицу и горящим щекам, заставляя подрагивать, но он не останавливался, продолжая бежать. Подальше от дома и неважно было куда.       В голове всплыл лик того самого парня, из-за которого всё началось, того, чья улыбка послужила эпицентром боли, прожигающей изнутри. И того, кто первым смог усмирить монстра, взращенного внутри него. Собственный отец превратил его в чудовище, но выгнал на улицу, как только Хёнджин стал ему не угоден. Образ незнакомца, оккупировавший все мысли в голове забытым чувством заботы, сжал сердце до боли, ощутимой физически.       Хёнджин вдруг остановился. По щекам покатился солёный ручей, боль раздирала его, будто в этот самый момент его сердце пытались вырвать из груди. Скребло и царапало до хруста в рёбрах. Хван подошёл к стене гаража, стоявшего неподалёку, и облокотился на него спиной, не прекращая рыдать. Дождь бил по асфальту тяжёлыми каплями, и Хёнджин едва слышать то, что творилось вокруг. Но кое-что ему все же удалось услышать.       Шаги.       Чей-то смех.       И… крики?       Прислушавшись, Хёнджин затаил дыхание, услышав знакомый сознанию голос. Этот голос дрожал, человек, которому он принадлежал вероятно плакал. Хван сидел в ступоре, пытаясь понять, почему же этот голос кажется ему таким знакомым. Вновь услышав слёзные всхлипы и крики о помощи, его вдруг осенило.              Феликс.