memories always remain

      Придя домой, блондин рухнул на кровать. Феликс разобрал свой портфель, успел сделать домашнее задание, а оставшееся время решил убить на сон. Установив будильник на 18:00, чтобы в запасе оставался час и можно было не спеша собраться, Ликс прилёг на кровать. За последние два дня на Ликса слишком много всего навалилось, и отдых был просто необходим. Проспав отложенные для себя два часа и подпрыгнув от звука будильника, хоть и с большим трудом, но Феликс начал собираться. Желудок постанывал, сетуя на то, что Феликс до сих ничего не ел, но был проигнорирован. Ли принял душ и вымыл голову, определился с одеждой. Выбор пал на чёрные джинсы с прорезями на коленках, футболку с вырезом того же цвета, а завершить образ парень захотел кожанкой. Волосы Ликс уложил так, чтобы они были зачёсаны назад, и у него прекрасно вышло придать лицу здоровый вид. Он даже аккуратно подчеркнул глаза черной подводкой.       Парень выглядел чертовски красиво в этом образе, добавив к нему пару колец и изящный серебряный браслет. В глазах поблёскивали искорки, больше напоминавшие маленьких демонят, предвкушавших азарт сегодняшней ночи. Фелу определённо нужен был такой вечер, чтобы наконец выдохнуть и расслабиться. Пусть он и был уверен в своих знаниях, подготовка к сессии душила его не меньше, чем профессора со своими ненужными советами и надеждами на лучшего студента группы. Бессонница никак не сочеталась с усердной подготовкой к экзаменам, а навязчивый образ Хван Хёнджина в голове окончательно выбивал из него дух. Феликс устал. И имел полное право расслабиться в хорошей компании знакомых и немного выпить.       Просидев в телефоне около десяти минут, Ли решил выйти из дома чуть раньше для того, чтобы пройтись до места назначения без спешки. Тот адрес, который скинул Джисон, находился недалеко, но парню уж больно хотелось поскорее добраться до предстоящего веселья. Перед выходом из дома на телефон Фела пришло уведомление. Долго гадать от кого не пришлось. Джисон. Кто же ещё. Джи 20:17 — Уже собрался?

      — Угу, достаточно давно

— Что, так не терпится~?

      — Если честно, да, очень

— Я рад) не опаздывай

      — Хорошо. Скоро увидимся, Сон~и

— Ага)) Жду.       Отложив телефон в карман куртки, парень запер квартиру. Не спеша идя по улице и опираясь на геолокацию, Феликс не заметил, как потихоньку начал накрапывать дождь.       Блин, у меня нет зонта. Не хочу мокнуть.       Блондин спрятал телефон обратно в карман, отложив у себя в памяти маршрут, по которому двигался, и положившись на фотографическую память. Феликс решил сократить себе путь, поняв, что через переулок около жилого сектора будет быстрее. Сняв кожанку, он набросил её на плечи, накрыв голову от дождя, который уже не то что накрапывал, а буквально начал лить, всё с большей силой. Ликс озяб и вымок, куртка вряд ли бы ему помогла, а так была хотя бы иллюзия спасения от ливня.       Завернув за угол в сторону линии частных гаражей, Феликс старался продвигаться быстро и ускорил шаг. Дождь усиливался, под ногами становилось скользко, а вокруг противно и мерзко. Фел утратил все надежды добраться целым. А еще понял, что все-таки заблудился. Пройдя чуть дальше и повернув в сторону ещё одной «аллеи» из гаражей, парень увидел, что под крышей одного из них, буквально за пять метров от него самого, стояла компания из трёх парней. Один из них затягивался сигаретой, а двое по бокам попивали какое-то коричневатое пойло. Навес над ними весьма хорошо укрывал их от ветра и дождя, даже по бокам, поэтому они могли спокойно переждать грозу под крышей. Феликс постарался ускорить шаг, не желая оказаться замеченным этими людьми, но у него не вышло.       В догонку Ликсу донесся крик, как только он собирался улизнуть в другую сторону, чтобы наконец достать телефон и попросить Джисона найти его.       — Эй, парень! Заблудился? — говорил тот самый мужлан, стоявший посередине, как понял Ликс, главарь этого трио, особо не внушающего доверия. Феликс остановился и нехотя повернулся на шум из-за своей спины.       — Нет. Просто хотел сократить путь до друзей. — говорить с ними у него не было ни желания, ни достаточно низкого для подобного поступка уровня интеллекта.       — Ты посмотри на погоду. Весь мокрый с ног до головы. Давай к нам, переждёшь ливень и пойдешь к друзьям. — парень, стоявший по правую сторону от главаря, засуетился, стал теребить того за рукав куртки, что-то тихонько спрашивая. А тот, что стоял по левую, довольно ехидно ухмылялся, прожигая блондина туманным взглядом.       — Спасибо, я откажусь. Мои друзья меня уже ждут. Я лучше пойду. — Ликс накинул куртку выше, собираясь бежать.       — Да брось, парень. Давай к нам, говорю! — настаивал на своём мужчина посередине, который уже двинулся в его сторону.       — Нет. Я пойду. — Феликс начал переходить на грубый тон, но его и не собирались слушать.       После этих слов самый большой и высокий мужчина скомандовал что-то стоявшему слева, и тот тут же направился в сторону Ликса. Подбежав к нему, он схватил блондина под руки и потащил в сторону гаража. Ликс не успел среагировать, позволив незнакомцу тащить себя в сторону этой компании.       — Отпусти! Пусти, придурок! — Феликс пытался сопротивляться, но громила, схвативший его, был очень силен, и не дал блондину вырваться из своей хватки. Куртка Ликса уже давно валялась на мокром асфальте, свалившись с плеч, а телефон парня остался в ней.       — Ну что ты. Не рыпайся, красавчик. Мы просто по-тихому посидим и переждём дождь. Тебя никто и пальцем не тронет! Ну конечно, если будешь вести себя хорошо. — он проговорил это с противной и язвительной насмешкой. Его засаленные волосы блестели в скудном цвете гаражной лампы, а губы растягивались в нездоровом оскале. Феликс чувствовал, как ускоряется от страха пульс, а сердце стучит в ушах.       — Отпусти меня! Отпусти! Пожалуйста, отпусти! Помогите! — парень, тащивший Ликса сзади, толкнул его в сторону громилы впереди, и теперь встал сзади, ограничив его шансы на побег.       Феликса всё ещё держали под руки, а он всё пытался вырваться, попутно стараясь кричать о помощи. В один момент все изменилось, и грубый удар в грудь выбил из него весь дух. Ликс скорчился от боли, сгибаясь пополам, и пытался дышать, судорожно хватая воздух ртом. Его резко подняли вверх, не дав толком придти в себя, и грубо схватили за волосы. Противное мужское лицо раздевало его взглядом.       Грёбаный извращенец.       — Я ведь говорил тебе не рыпаться, малыш. Будешь вести себя прилежно и никто тебя не тронет, хотя… — на этот раз удар пришёлся в челюсть. — Упс. Обманул. — с ухмылкой на лице проговорил мужчина. Феликс пытался собрать картинку перед глазами в единый пазл, но удар почти полностью дезориентировал его.       Развернув Феликса спиной к стене гаража, громила прижал Ли своим телом. Мужчина приблизился к его губам.       — Такое красивое личико, пухлые губы, сверкающие глазки. — говоря эти слова, незнакомец начал водить большим пальцем по его губам, а затем и всему лицу блондина, ехидно скалясь. Его рожа блестела на свету, переливаясь животным желанием в глазах. Феликса затошнило и предательски затрясло. Небрежные касания ужасом сковали тело, завязав желудок Ли в тугой узел.       — Жаль, что придётся подпортить. — усмехнувшись и ударив на этот раз с большей силой, мужчина разбил Феликсу губу. Голова метнулась в сторону, будто вообще ничего не весила, а перед глазами снова все поплыло. Из глаз брызнули слезы, и Феликс судорожно пытался отталкивать его от себя, но любые его движения сразу же пресекали.       — Вы посмотрите, как мы разоделись! Что, хочешь к себе внимания, малыш? Ну так с радостью, получай! — он слегка приподнял футболку Феликса правой рукой, оголяя и поглаживая его живот, а лицом медленно стал приближаться к губам. Оказавшись слишком близко, парень врезался перегаром в дрожащие губы Ли. Он начал сминать тело Феликса, не переставая трогать его живот, по-собственнически лапая и прижимая к стене. Феликс отворачивался, но его лицо грубо схватили рукой, продолжая неосторожно, больно впиваться в губы. Феликса трясло, а слезы все катились с щек вниз, страх затопил собой весь рассудок, и он оцепенел не в силах сдвинуться с места.       Движения были грязными и липкими, рука уже хозяйничала где-то в штанах Ликса. Феликс пытался сделать хоть что-то, но его спина и лопатки больно упирались в железные прутья, а между ног расположилась нога старшего, в то время как руки заломили вверху в замок. Он беспомощен. Ему отсюда не сбежать.       — Нет, хён, это уже слишком! Я на это не подписывался! — самый тихий парень выкинул бутылку пива с дребезгом и убежал. Мужчина выругнулся, вынув ладонь из штанов Феликса, и это позволило Ли взять себя в руки, чтобы ударить его в пах. Громила согнулся и отпрянул от Феликса, разразившись громкой бранью, а в голове парня тревожным набатом била паника, кричащая ему немедленно бежать.       — Мудак. — парень, стоявший сзади, уложил Феликса ударом в живот на асфальт, и вместе с ним разбилась вдребезги надежда на спасение.       Парень начал пинать его ногой. Снова и снова наносил ему удары в живот, бока, спину и грудь. Ликс валялся на асфальте, по его щекам катились слёзы и бил дождь, а сил кричать у него уже не осталось. Тело подпрыгивало, словно марионетка, словно было соткано из бумаги. Он просто лежал на холодной поверхности асфальта, ничего не чувствуя от бесконечных ударов.       Погода напоминала собой ураган ненависти. Ветер бушевал из стороны в сторону, дождь сменился на град, а шквал ударов всё не прекращался. Ликса пинали и швыряли по асфальту, сознание начало его покидать, но по щекам всё ещё катились горячие слёзы, напоминая о том, что он все ещё жив. А лучше бы сдох. И поскорее, потому что это просто невыносимо. Глаза начали закрываться, а сознание медленно покидало его, и Феликс понял, что тонет в темноте. Один из них опустился перед ним на колени и плюнул в лицо. И это было последним, что помнил Феликс, прежде чем практически отключиться.       — Эй! Отойдите от него! — темноволосый парень, выбежавший из-за угла кричал им что-то еще, но Ликс уже не слышал.       — Хён, нам не нужны проблемы, оставим его! Мы ещё не разобрались с прошлым подонком, посадят ведь!       — Уходим! — оставив Феликса лежать на асфальте, скорчившимся от боли, они быстро скрылись с глаз, увильнув за поворот.       Феликс лежал почти без сознания.       К нему кто-то подбежал. Весь промокший насквозь, с красным лицом и вытаращенными глазами, он приподнял Феликса на руки.       — Феликс… Феликс! Ты слышишь меня? — человек, сидящий пред блондином на коленях и поддерживающий его в своих руках, слегка потряхивал тело и что-то безудержно кричал. — Ликс!       — Х-хван? — в полумертвом сознании Феликс узнал Хёнджина. По его щекам лились слёзы, он продолжал кричать, а лицо его светило алым.       — Да! Ты… боже… все хорошо. Держись, все будет хорошо. Ты меня слышишь? Не отключайся. — Хёнджин тряс его лихорадочными движениями, а сознание все больше уходило в небытие.       — Мм… мой д-дом…       — Да. Говори со мной, Ликс. Продолжай говорить со мной.       — Ключи… Они в куртке. Восьмая квартира. — Феликс с большим трудом вычленил слова из уходящего от реальности сознания. Его веки отяжелели, и он с удовольствием их прикрыл, наконец перестав чувствовать боль.       — Ликс? Ликс! Ли Феликс! — брюнет тряс его за плечи, но Феликс продолжал лежать на его коленях, словно труп.       Парень плакал, рыдал произнося его имя. Но нужно было найти в себе ещё хоть немного сил. Он подхватил его куртку, осторожно беря Феликса на руки. Обхватив его ноги, Хёнджин вытащил из кармана куртки ключи и кошелёк, на внутреннем обороте которого был написан домашний адрес. — Всё будет хорошо. Всё обязательно будет хорошо. Я обещаю тебе. С тобой всё будет хорошо.       Хван ретировался в сторону перекрестка между аллеей гаражей, держа тело Феликса, словно куклу. Он нёс его на руках, срываясь на бег, если тому позволяли силы. Через десять минут Хёнджин добежал до написанного адреса, поднялся на лифте, попутно тряся Феликса за плечо и в панике вглядываясь в его лицо. Дойдя до нужной квартиры, Хван отпер дверь, забежав в комнату, так и не закрыв её. Найдя спальню и положив Феликса на кровать, он быстро отыскал телефон в кармане своих брюк. Набрав трясущимися руками номер Сынмина, Хёнджин, рыдающий взахлёб надеялся, что друг как можно скорее поднимет трубку.       — Да? Алло? — сонно ответил Ким.       — Сынм… Сынмин, пожалуйста помоги мне.       — Что случилось?!       — П-пожалуйста приедь, мне нужна твоя помощь… п-пожалуйста… Ф-феликс… он…       — Хёнджин, успокойся и объясни мне, что случилось. Дыши.       — Ф-феликс… я не знаю, что делать… он… он не отвечает мне, Сынмин. Он не двигается… он почти не дышит.       — Кто такой… ладно. Хёнджин, постарайся успокоиться и скинь мне адрес! Я скоро буду на месте!

***

      Сынмин приехал через двадцать минут после звонка Хвана. Хёнджин встретил его на пороге, заикаясь прося о помощи, и крича о том, что он никак не смог помочь. Зайдя в комнату, первым, что увидел Сынмин стало безжизненное тело незнакомого ему парня. Мин привёз с собой медикаменты и аптечку для оказания первой помощи. Сев на кровать, он начал осматривать тело Феликса, аккуратно поднеся руку к его шее.       — Он всё ещё дышит. Пульс прощупывается. — вновь взявшись за осмотр, Сынмин поднял футболку парня, чтобы осмотреть раны.       Правая часть живота покрылась краснотой и синими пятнами, словно кляксы на бумаге они раскинулись по животу Феликса. Сынмин прощупал синяки и осмотрел остальные части тела.       — Он отключился от бессилия. Его сильно били по животу, но жизненно важные органы не задеты. Раны на лице неглубокие. Я обработаю все синяки и ссадины, но за Феликсом нужно будет кому-то ухаживать. Он вряд ли сможет сам наносить мазь первую неделю дня точно. Хван! — Хёнджин смотрел на Феликса пустым, стеклянным взглядом.       — Хёнджин!       — Мм? — ошарашенными и заплывшими глазами Хёнджин вдруг посмотрел на своего друга.       — Ты должен остаться с ним до его восстановления. Или придется ехать в больницу.       Хван ничего не ответил, а лишь продолжал тупо сверлить дыру в избитом лице Феликса. Засохшая кровь на разбитой в двух местах губе, пока ещё маленький, но всё же уже заметный синяк на правой щеке, ссадина на левой. Хёнджин всматривался в каждый сантиметр.       — Принеси мне полотенце и лёд, его нужно приложить к синякам. Это уменьшит отёк… Джин?       — Да… сейчас.       Выйдя из комнаты, Хёнджин прошёл на кухню под взглядом обеспокоенного Мина, попутно достающего противовоспалительные препараты и анальгетики в таблетках. Хёнджин взял кухонное полотенце и завернул в него замороженный полуфабрикат, уже давно валявшийся в глубинах морозильной камеры. Подойдя к Сынмину, он отдал ему всё необходимое и покинул комнату.       Ещё около пятнадцати минут Сынмин пробыл в комнате Феликса, а позже, заперев дверь, наконец прошёл на кухню, где сидел Хёнджин и пытался выпить хотя бы стакан воды, держа его трясущимися руками, а взглядом прожигая дыру в стене. Мин подошёл к столу и сел напротив него, положив свою руку поверх трясущейся ладони.       — Хёнджин, ты можешь объяснить мне, что конкретно произошло? Кто это? — немного помолчав, все еще держа руку друга, заговорил Сынмин.       Хван поднял взгляд, всматриваясь ему прямо в глаза. Опухшие, отяжелевшие от слёз веки прикрывали красные глаза, которые вновь заслезились. Они заплыли как два острова. Хёнджин опустил взгляд на их руки, и глубоко вздохнув, тяжело отпил глоток воды.       — Я поссорился с отцом. — последовала заметная и надолго затянувшаяся пауза. Сынмин взял руку Хвана и вложил в свою, накрыв второй сверху. Смотря в глаза друга, он кивнул ему, будто говоря: «Всё хорошо». И Хёнджин продолжил.       — Мы наорали друг на друга и… я выбежал из дома, лишь бы не видеть его больше. Потом пошёл дождь, а я всё бежал, не зная, куда. Мне было не важно. В какое-то время я просто не смог больше двигаться дальше… остановился возле какого-то гаража. — все это время Сынмин держал руку Хвана, и когда тот делал остановки, первый слегка поглаживал её, давая знать, что Джину больше нечего бояться, он может говорить дальше.       — Дождь усиливался всё больше, а я сидел, облокотившись о стенку гаража. Но когда прислушался, то… — Хёнджин снова сделал долгую паузу, тяжело сглотнув.       — То? — переспросил Мин, заглядывая ему в лицо. — Я услышал крики… крики о помощи, Сынмин. Я сидел и не мог понять, почему же мне так знаком этот голос, а потом…       — Ты понял, что это он?       — Я выбежал из-за угла, но… но было поздно. Они уже повалили его на асфальт и начали пинать ногами … я выбежал, н-но… — по его щекам покатились слёзы, а голос начал дрожать. — Он лежал на асфальте без сознания и… они бросили его и просто смылись. Я-я не успел. Я-я не знаю, что они делали до этого, я-я вообще не представляю, что они ему сделали.       — О, господи. — лицо Мина выражало шок, глаза потихоньку раскрывались всё шире от удивления и сказанных Хваном слов.       — Я… подбежал к нему, но он почти отключился… он смотрел на меня таким потерянным взглядом, Сынмин. Он плакал от боли. А потом я отыскал ключи и кошелёк в его куртке, принёс сюда. Позвонил тебе. Он не отвечал мне, Сынмин. Я звал его, но он не откликался, он был будто мёртв, п-просто лежал… я-я не знал, что делать… я просто… — Хёнджин говорил буквально на одном дыхании, по его щекам текли слёзы, он путался в словах, заикаясь и спотыкаясь о собственную истерику, не успевая заглатывать воздух в лёгкие. Сынмин спохватился встать и подойти к нему, прижав к себе.       — Хёнджин, всё, хватит. Всё позади, слышишь? Он справится. Он будет в порядке.       Хван плакал, уткнувшись в грудь своего друга. В голову лезли картинки произошедшего. Избитый Феликс, безжизненно лежавший на асфальте, дождь и двое парней, бьющие, пинающие его из стороны в сторону. Хёнджин развернулся к Мину и заплакал с новой силой. Всплыла ссора с отцом, его крики и оскорбления, всплыла мама и воспоминания из детства, накатившие новой волной прожигающей пустоши. Эти картинки завладели мыслями, мчались по кругу сознания раз за разом, и оставалась только боль. Боль, заполнявшая снаружи и внутри, боль создававшая пустоту, в которой начинало тонуть его сердце, оставляя попытки сопротивления. Монстр совсем выдохся.       Воспоминания не всегда счастливые, а ностальгия — это лишь розовые очки, за яркими линзами которых прячется весь этот прогнивший и суровый мир. Воспоминания могут причинять невыносимую боль. Они могут как рушить, так и создавать. Они руководят всем, навсегда оставаясь с тобой. На подкорках твоего сознания или где-то ещё, но они никогда от тебя не уходят.