memories always remain

      После длительной истерики Хвана, которая прошла в постоянных словесных заиканиях и слезах на плече Сынмо, начинающий медик написал другу о том, что понадобится Феликсу для восстановления. В список входили разные средства от ушибов, обезболивающие, мази и т.д.       Убедившись, что Хёнджин пришёл в норму, Мин налил ему свежий стакан воды, выдал листок с названиями лекарств и, ещё раз обняв друга с обещанием, что всё будет хорошо, уехал домой. Хёнджин просидел на кухне около десяти минут, опустошив стакан холодной воды до дна. Встав из-за стола Джин осторожно прошёл в комнату Ликса.       Отварив дверь и увидев Феликса, который лежал на кровати, словно неживой, Хёнджин поджал нижнюю губу, пытаясь сдержать накатывающиеся слёзы. Подойдя к кровати, он взял стул, сев напротив лица Феликса. Рука блондина свисала с постели и Хван взял её, вложив в свою. Наконец разжал губу и шумно выдохнул. Сжав руку Ликса, он обхватил её в замок двумя своими ладонями. Хёнджин перестал отдавать контроль своим действиям, его мозг слишком устал, как и весь истощённый организм.       Плевать.       Я хочу этого.       Хочу быть рядом с ним.       — Почему мы всегда вынуждены говорить из-за каких-то передряг? — в пол голоса проговорил Хван, зная, что его никто не услышит. — Прости, Феликс, пожалуйста… прости меня. — по щеке скатилась одинокая слеза, и он не стал её смахивать. Хёнджин впустую продолжал извиняться, чувствуя, что обязан это делать.       — Я ещё с начала курса тебя запомнил. Думаю, что это был день посвящение первокурсников в прошлом году. Ты был единственным, кто с улыбкой помогал всем до самого вечера. Тогда я думал, что скоро ты поймешь, как это глупо, относиться к людям с радушием, когда они совсем ничего не дают тебе взамен, но… нет. Ты никогда не был глупым. Просто я не такой добрый, как ты.       — Боже… — он тяжело вздохнул и прикусил губу от незнания, куда себя деть. Сердце колотилось, словно умалишенное, а ладонь Ли в руке грела его изнутри. — Нет. Я не позволю себе находиться рядом с тобой больше, чем будет нужно. Больше, чем ты позволишь. Прости меня, ведь… всё, что я могу дать тебе сейчас это мази и таблетки от боли. Я больше ни на что не способен. Я никогда не был способен на что-то стоящее, Феликс. — Хёнджин горько усмехнулся, продолжая свой монолог. — Я понял это сравнительно недавно. Я устал прятаться за спиной своего отца и того чудовища, которым старался казаться всю свою жизнь. — Хёнджин сжал руку Феликса ещё сильнее. Поднеся её ко лбу, он уткнулся в теплую кожу и подавил всхлип.       — Мне так жаль, что это ты. Но я рад, что сейчас ты меня не слышишь. Я побуду слабым здесь, я попробую всё понять… а потом просто исчезну. Ты об этом не узнаешь, не вспомнишь, и всё встанет на свои места. Я и так позволил себе слишком много.       Хван просидел с его ладонью в своей руке около пяти минут, но вскоре аккуратно вернул её на кровать. Задвинув стул, Хёнджин услышал, как из гостиной донёсся звук дверного звонка. Выйдя, Джин закрыл дверь комнаты Ли, подошёл к входной двери и посмотрел в глазок. За дверью стоял Джисон, переминаясь с ноги на ногу в нетерпении. Хёнджин хотел проигнорировать его, но затем все-таки открыл дверь.       Джисон стоял боком и не сразу увидел того, кто сейчас находился перед ним. Обернувшись, парень цокнул и начал громко отчитывать Хвана.       — Ну наконец-то, я требую объяс… — не закончив предложение, Джисон замер. Улыбка медленно начала сползать с его лица. — Х-хёнджин? — ошарашенным взглядом оглядев Хвана, едва смог вымолвить Хан.       — Джисон, тебе что-то нужно? — Хёнджин вёл себя слишком скованно и неуверенно. Лицо вряд ли сияло свежестью, скорее всего, глаза отекли от слез, а бессонная, отвратительная ночь тоже оставила за собой след.       — Э… ну, я хотел поговорить с Ликсом. Но так понимаю… я помешал вам? Что ты здесь делаешь? — Джисон смотрел на него так, будто увидел призрака.       — Ты… не помешал. — сердце предательски пропустило удар, и Хёнджин проклял самого себя за глупые мысли. — Феликс сейчас не может подойти. — сказал Хёнджин, открывший дверь квартиры Феликса, с которым до этого они даже любезностями не обменивались. Ну… а что он мог придумать своим полумёртвым сознанием?       — Что-то произошло? — тон парня стал более беспокойным.       — Давай он позвонит тебе позже, ладно? Я передам ему, что ты заходил. Мы немного заняты. — Хёнджин надеялся, что звучит убедительно. А ещё на то, что его помятый вид Хан Джисон поймет неправильно, не считая нужным прерывать якобы зарождающиеся отношения.       — Что с Феликсом? — серьёзнее проговорил Джи, направляя глаза во взгляд старшего. Не поверил.       — Ничего особенного. Просто сейчас ты нам немного мешаешь. — Хёнджин старался вести себя естественней и не смотреть в глаза Джисона, но парень напротив не собирался уступать. На пороге квартиры его лучшего друга буквально стоял человек, который меньше всего ему нравился. Хёнджин нёс бред, ему бы никто не поверил. Точно не с отекшими от слез глазами и любезно перебинтованной Сынмином рукой. Да и разлохмаченные волосы, мокрая и грязная одежда, всё выдавало его с потрохами, и Хёнджин чувствовал собственную жалость всеми фибрами души.       — Хёнджин, где Феликс? Впусти меня.       — Я ведь сказал…       — А я сказал впусти меня. Я увижу лучшего друга, убежусь, что ты ничего с ним не сделал, а потом уйду. Я не собираюсь лезть в его личную жизнь. Но всё, что касается тебя, меня, пиздец как настораживает, поэтому немедленно пусти меня внутрь. — миссия провалена, Хван не способен сейчас на наглое враньё.       — Джисон, я не думаю, что… — Хёнджин не успел закончить, как Джисон уже отварил дверь рукой.       — Да что происходит? Где Феликс? Ликс! — Джисон стал пинать дверь, протискиваясь внутрь.       — Джисон, пожалуйста…       — Впусти меня! Что происходит? Почему ты здесь и что ты сделал с ним? — Хану удалось протолкнуться вперёд и он зашёл в квартиру, оттолкнув Хёнджина от двери.       Осмотревшись и не заметив присутствие друга ни на кухне, ни в гостиной, Джисон обернулся в его сторону и прожег взглядом.       — Где Феликс? Что произошло? Говори. — дверь в комнату Ли была закрыта.       — Джисон, пожалуйста, успокойся. — Хёнджин стал медленно подходить к нему.       — Хван Хёнджин, где мой друг? Где Феликс?! — закричал он на Хвана, осматриваясь по сторонам и заметив закрытую дверь, ринулся по направлению к ней.       Хван быстро подбежал к Джисону, схватив его за руку и не дав дёрнуть за ручку.       — Отпусти меня! Что с ним? — его было не удержать. Пусть Хван сильнее физически, сейчас Джи было не остановить.       — Джисон, успокойся, пожалуйста!       Джи удалось высвободить одну руку из захвата и он успел открыть дверь, прежде чем Хёнджин постарался оттащить его оттуда. Взгляд Хана упал на Феликса, лежащего на кровати.       — Феликс! Что ты сделал с моим другом?! — Джисон из-за всех сил старался высвободиться из рук Хёнджина. И спустя ещё несколько секунд ему удалось пнуть его локтем в живот, после чего Хан немедленно побежал в комнату.       — Ликси… — бегающими глазами Хан разглядывал синяки на лице, царапины и пластыри, из-под которых местами была видна засохшая кровь. Хёнджину удалось выпрямиться и он вбежал в комнату следом за Джи.       — Джисон, послушай, это не…       — Ты. Почему ты это сделал? — Джисон встал, загораживая спиной Феликса, и Хёнджин видел, как его слегка трясет от ярости. — Я задаю тебе вопрос, мразь.       — Джисон, это сделал не я. Послушай…       — Ты думаешь, я поверю тебе? — Джисон вдруг накинулся на него, повалив на землю. — Почему?! Почему он? Феликс и пальцем тебя не тронул! До поздней ночи разгребал завалы по учебе каждый божий день, задания тебе писал, старался, из кожи вон лез! Думаешь, если у тебя папаша богатый, тебе все дозволено? Мне плевать на твои деньги. Мне плевать на твоего отца и твой статус! Ты ответишь за это. Клянусь, за Феликса я тебя в покое не оставлю. Ублюдок.       Джисон размашисто ударил Хёнджина в челюсть. Хван повёл головой в сторону, отозвавшись на жесткий удар, и кожу прожгло болью, но сопротивления в нём не осталось, как и сил вырываться из-под веса чужого тела. Джисон был в ярости, размахивая кулаками, но Хёнджин не двигался, даже не пытаясь его останавливать. А монстр в жилах распространял по рёбрам одну лишь фразу.       Ты заслужил.       — Он даже жаловаться на тебя боялся, но продолжал ходить заниматься! За что ты так с ним? За что, за что, блять? — Хан схватил его за ворот рубашки, тряся и яростно крича прямо в лицо.       — Джисон, я… я правда не делал этого. — голова Хвана отлетала, трепалась, как тряпка.       — Закрой рот! Я не хочу слушать твои оправдания! Пошёл вон! — поднявшись резко с колен, Джисон махнул рукой в сторону двери, продвигая его взглядом.       — Джисон, послушай меня. Умоляю, послушай.       — Не хочу! Уходи, уходи сейчас же! — Хан плакал, не сдерживаясь, и опустил руку, сжав кулаки.       Феликс, до этого неподвижно лежавший на кровати, внезапно медленно начал открывать глаза. Веки, отяжелевшие от слёз, не поддавались, а всё тело ныло от невыносимой боли. До ушей доносились чьи-то крики, но всё, что смог выдавить из себя блондин — протяжный болезненный стон.       Услышав голос Феликса, Джисон подбежал к кровати, наклонившись к нему. Заплаканным взглядом он посмотрел на блондина и сжал его руку в своей ладони.       — Феликс. — не сдержанно улыбнулся Хан сквозь теплые слезы. — Всё хорошо, я здесь. Теперь я здесь. — Хёнджин, лежавший на полу от бессилия, немедленно встал и приблизился к кровати, чувствуя дрожь, распространяющуюся по всему телу.       — Феликс… — Хван подошёл к блондину, коснувшись его ног, но Джисон сразу же оттолкнул его.       — Не смей. Убирайся сейчас же. Ты больше никогда его не увидишь. — Хёнджин посмотрел на изнемогающего от боли парня, и его болезненный вздох осел где-то под ребрами.       — Джисон, пожалуйста, я должен…       — Убирайся, я сказал!       Хёнджин трясущимися руками отпрянул от бортика кровати и больше не старался подойти к Ли. Он лишь пошатнулся на месте и начал, не глядя, отходить назад.       — Пожалуйста… прости меня.       — Закрой рот и вали! — на лбу брюнета выступила жилка гнева, пробирающего до самых костей.       Хёнджин выбежал из комнаты и направился к входной двери, выбегая прочь. Проигнорировав лифт, он поспешно побежал по ступеням вниз, вырвался из подъезда, и пошатнувшись, облокотился о стену. Уперев взгляд куда-то в пустоту, он шумно задышал. По щеке стекала слеза, но Хван незамедлительно вытер её рукой, ещё раз шумно выдохнул. Сердце больно кололо. На улице всё ещё шёл дождь. Хёнджин повалился на асфальт и не выдержал. Он чувствовал, как истерика накатывает на него, как слезы окропляют щеки, словно расплавленный металл. Капли дождя били по лицу, а Хван продолжал содрогаться в истерике, не в силах подняться на ноги или даже взглянуть на что-либо, кроме своего ненавистного отражения в луже неподалеку.

***

      — Феликс. — Джисон ухватился за запястье друга и наклонил его на себя, от чего тот застонал от боли. — Прости! Прости! Что ты хочешь? Подняться?       Феликс сомкнул челюсть, и шипя сквозь зубы от нарастающей боли, утвердительно закачал головой. Джи помог другу приподняться и подложил подушку ему под голову. Феликс вновь зашипел, раскусив нижнюю губу.       — Ликс?       Ли сидел, головой облокотившись о подушку и пока слабо понимал, кто с ним говорил. Немного повернув голову и открыв глаза, которые заволокло лёгкой дымкой, он решил убедиться.       — Джисон? — хриплым голосом спросил Феликс.       — Да. Это я, Ликси, все хорошо. Боже, я думал, что ты не очнешься!       — Во-первых, не ори так пожалуйста. А во-вторых… ты здесь что вообще делаешь? — слова с трудом довались, а внизу живота всё сводило от боли. Печень скручивалась к почкам, и Феликс отчетливо это чувствовал.       — Я пришёл из-за того, что ты мне не позвонил по поводу вчерашнего, а потом увидел тут Хёнджина и избитого тебя, выпроводил его и…       — С-стой, что? Что ты сделал? — Феликс замахал руками, тут же пожалев об этом.       — Он избил тебя. Какая у меня должна была быть реакция? — Хан непонимающим взглядом смотрел на друга.       — Подожди, подожди, но… Хван не трогал меня. Это был не он. — сквозь боль, поражающую живот и грудь, пытался говорить Фел, смотря в глаза Сону.       — Что? Но… что тогда случилось? Кто это с тобой сделал?       — Когда я шёл к вам вчера вечером на меня напали какие-то парни. Сначала приставали, но потом начали бить, а Хёнджин он… он спас меня. Я точно помню, что это он держал меня на руках. — проговаривая слово за словом, Ли пробуждал куски пазла в своей памяти, что попутно позволяло ему переосмыслить их.       — Блять. А я только что выгнал его, при этом хорошенько ударив несколько раз. — Феликс подавился воздухом. — Ну и насрать. Как ты сейчас себя чувствуешь? Лицо болит?       — Т-ты… ладно. С Хёнджином я сам поговорю. — Феликс тяжело вздохнул, подавляя очередной стон. — Лицо не болит, но вот живот… ужасно. — проскрипел Фел.       — Живот? Тебя били в живот?       — Поможешь мне встать? — Феликс отмахнулся, вопросительно смотря на Хана.       — Ах, да. Давай. — подхватив друга и облокотив его на себя, Джисон одной ногой с ним последовал к зеркалу. Феликс постанывал от боли, хотя сейчас ему больше хотелось кричать. Подойдя к зеркалу, Джи отпустил Ликса, убедившись в том, что он спокойно стоит сам. Феликс приподнял край своей футболки и в очередной раз тяжело вздохнул.       Смотря в зеркало, блондин мог оценить всю картину случившегося. На теле распластались гематомы, небольшие ранки и огромные синяки, а на лице в двух местах пластырь, рассечённая бровь и множество мелких ссадин, из которых всё ещё сочилась подсохшая кровь и лимфа. Феликс опустил футболку, подозрительно спокойно отреагировав на своё израненное тело, но вот Джисон подобной реакцией не отличился.       — О, боже. — проговорил Хан. — Феликс, это пиздец! Тебе сильно больно? Скажи мне, где именно? Поедем в больницу, пожалуйста?! — Джисон засуетился, ходя по комнате, ведь знал, что если прикоснётся — будет хуже.       — Джи… Джи, успокойся! Всё нормально.       — Нормально, Ликс? Нормально? Да нихрена не нормально! Тебя избили, чуть ли не до смерти, а ты говоришь, что всё нормально?!       — Но я жив. Вот, стою перед тобой. Успокойся, я справлюсь без больницы.       — Ты меня просто поражаешь… это… — Феликс прикрыл рот Джи ладонью.       — Не ори. Лучше… можешь мне воды принести? — Ликс улыбнулся, стараясь сделать так, чтобы улыбка действительно выглядела искренней и была в состоянии успокоить Джисона.       — Воды? Да, сейчас! — смотря в сторону убегающего друга, Феликс усмехнулся и присел на кровать, что сразу же отразилось новой волной болезненных ощущений. Ликс поудобнее уселся, и на его лице появилась сдержанная, горькая ухмылка.       Кулаки парня сжались и одеяло под ними начало комкаться. Феликс несколько раз томно выдохнул и потряс головой, дабы откинуть от себя ненужные мысли.       — Ликс? Вода. — Джисон вошёл в комнату, слегка запыхавшись.       — Спасибо, Джи. А на долго ты у меня?       — Пока полностью не поправишься?       — Но… у тебя учёба! — подавился Ли, хватаясь за живот.       — Почему ты до сих пор игнорируешь тот факт, что чуть не откинулся? Я больше не оставлю тебя. И учеба не особо весомый аргумент. — фыркнул Джисон.       — Джи, ты не обязан. И не смей винить себя. Всё в порядке, правда. До смерти мне ещё далеко, ты от меня так просто не избавишься. — Ли потянулся рукой к каштановым волосам, потрепав его макушку.       — Я видел то, как у тебя всё в порядке. Нет, Ликс, я не уйду. И всё. Это последнее слово.       — Вот упрямый засранец! — Феликс привстал и потянулся к Джисону, сидящему рядом. Блондин отвесил своему другу подзатыльник, на что Джи сразу же отреагировал, ткнув друга в живот.       — Айщ, Джи!       — А ой. Прости, прости пожалуйста! Я не подумал!       — А ты умеешь?!       Парни просидели в комнате Ли весь день, проговорив несколько часов подряд. Феликсу с трудом удалось уговорить Джисона, чтобы тот ночевал дома и навещал его лишь днём после своих пар. Хан долго упирался, но его друг настоял на том, чтобы по вечерам парень занимался подготовкой к предстоящей сессии или музыкой, а не разговорами и тем, что носился бы с ним. Феликс проводил Джисона, всё ещё немного похрамывая и держась за живот, но при этом отказываясь от помощи. Когда друг уже оказался по другую сторону входной двери, блондин заметил листок, лежавший на стойке.       Подойдя чуть ближе, парень поднял его, увидев рецепт, из-за чего на лице заиграла улыбка. Почему-то увечья, нанесённые на его тело, отошли на задний план. Сжав листок в руках, парень направился в комнату, а позже, сев на кровать и проверив телефон, уснул с мыслями о том, кто оставил эту бумажку на его кухне. Почему-то душу грело то, что это мог быть именно Хван Хёнджин.