memories always remain

      Темнота, окружённая лёгким туманом. Феликс стоит в плохо освящённой узкой комнате, и интерьер, почему-то, до боли знаком ему. На его лице зияет болью распухшая губа, отзываясь пульсацией, немного нервно подрагивает бровь, на которой видны запёкшиеся капли крови. Лампа в углу искрится, заставляя свет в комнате немного мерцать и поблёскивать. Ликс неуверенно оглядывается, проходя чуть дальше. Дверь в комнату открыта, но за ней ничего, густая темень.       — Эй? Есть тут кто? — спрашивает блондин.       В ответ лишь одинокое, до озноба пробирающие молчание. Феликс проходит чуть дальше, всё ближе подходя к пугающей темноте. Пройдя ещё пару шагов, Ликс чувствует, как его окутывает холод, по телу ползут мурашки, а губы начинают предательски трястись. Впритык подойдя к открытой двери, парень начинает потирать свои локти от холода и вновь спрашивает:       — Эй? Это не смешно. Здесь есть хоть кто-нибудь? — резкий толчок в плечо, от чего блондин пошатывается назад, не успев ухватиться за дверной косяк.       — Привет, Ёнбок-и. — внезапный голос из темноты. Феликс оборачивается на шум, голос доносится из-за спины, и из-за страха Ли слышит ритм своего сердца в ушах. Руки трясутся, а нижняя губа поджата.       — Скучал по мне? — постепенно из пустоты начал выходить тёмный силуэт.       Ликсу точно знаком этот голос. Постепенно отделившаяся частица пустоты, прячущейся за дверью, начала продвигаться навстречу Ли.       Из темноты внезапно выглядывает лицо, и его черты выражены уже более чётко. Глаза чёрные, с поблёскивающими внутри искрами. Нос с ярко выраженной горбинкой. Рот приоткрыт и вытянут в гадкую улыбку, отражающую издёвку. Высокий парень, с чуть сгорбившейся осанкой и каштановыми волосами. Он был одет во что-то неприметно серое, что не бросалось в глаза.       При виде этого человека, Ликс почувствовал, как его натурально начало трясти. Мысли о нём не желали укладываться в голове. Феликс не хотел верить в это. Он вдруг обомлел, а его рот приоткрылся от увиденного.       — Признай, что скучал, Ёнбок-и. — захотелось крикнуть, но не выходит. Феликс не может издать ни единого звука. Он не может пошевелиться, он скован, а темнота и холод сдерживают его, будто оковы этого злосчастного кошмара.       Незнакомец поднимает правую руку и гладит ею щёку Феликса.       — А ты совсем не изменился. — от соприкосновения Ликс дёрнулся, но его голову резко вернули назад одним лишь движением, грубо сжав за подбородок. Большим пальцем правой руки незнакомец начал водить по губам Феликса, то и дело приоткрывая его рот.       Мерзко.       Грязно.       Противно.       Ли зажмурил глаза.       — Так же убог, как и раньше. Что, решил начать новую жизнь, да? Решил забыть? — парень начинает водить по губам Феликса с более сильным напором, от чего тот пытается вырваться из стальной хватки, но по-прежнему не может.       — Только вот не выйдет! Этого не забыть! Всё навсегда останется здесь. — одним пальцем незнакомец начинает постукивать по виску Ликса.       — И здесь. — нажимает он на нижнюю губу.       — И определённо здесь. — отрывая руку от губ блондина, он ведёт ею по животу парня, спускаясь все ниже, достигая зоны паха.       По щеке Феликса катится слеза, он не в силах выбраться, не в силах сказать ни слова, он в ловушке. Он просто беспомощен. Внутри грудь распирает от крика, но наяву его рот плотно закрыт, и ни один звук не в силах вырваться наружу.       Отвратительно.       Пугающе.       — Меня не забыть! — резкий толчок, и вот брюнет уже впивается в губы Феликса.       Ликс с новой силой пытается оттолкнуть его, но снова ничего. У него не выходит даже сопротивляться. А парень всё продолжает сминать его губы своими, лапая руками тело совершенно беззащитного парня. Липкие прикосновения остаются следом на теле. Утробный крик не в силах вырваться наружу.       — Н-нет… пожалуйста. — с его губ переходят на шею, и у Феликса наконец получается сказать хоть что-то, издать хоть какой-то несчастный звук.       — Заткнись. — руки связаны, рот заткнут, а шеи касаются отвратительные мокрые губы.       — Пожалуйста… умоляю…       — Не надо! — резкий толчок. Тело обливает холодный пот и бьет лёгкая тряска. Мурашки по телу. В глазах скопились слёзы, а одежда в некоторых местах прильнула к коже от липкого пота.       Это был сон. Это был просто кошмар. Феликс, сидя на кровати, обрывисто дышит. Живот и рёбра отзываются болью от резкого толчка. Поднявшись на ноги, он решает выпить стакан воды. Тело ещё немного дрожит, но Ликс старается унять эту дрожь, хочет снова уснуть. Он так сильно истощён.       Только он прикрывает глаза, как в голову начинают лезть моменты недавно случившихся событий: избиение, синяки и ссадины, парень из кошмара, сминающий его губы, Джисон и его судорожная забота, Хван Хёнджин…       Сегодня ночью Феликс вряд ли сможет уснуть.       Дойдя до кухни, блондин выпивает стакан воды, решив зайти в ванну. Холодная струя воды заставляет чувствовать себя лучше, Феликс со временем унимает дрожь. Умывшись, Ликс поднимает лицо и смотрит на себя в зеркало. Бледная кожа, кровь идущая из ссадины под глазом из-за того, что Ликс задел её при умывании, синяк на правой скуле и разбитый нос.       Красота. — думает блондин. И выйдя из ванной слегка хромой походкой, берёт в руки телефон в надежде на сон после проверки ленты в инстаграмме.       Но, пролежав на боку около получаса и пялясь в экран, Феликс понимает, что стал еще бодрее, из-за чего из груди вырывается разочарованный вздох. Немного подумав, он решается на более отважный шаг.       Написать Хёнджину.       А почему нет? Хочу и напишу.       Этот парень столько сделал для него, хотя мог просто пройти мимо того несчастного переулка, и тем более, он перенёс ни за что отданные ему удары Хан Джисона. Поэтому, одно сообщение не должно особо пошатнуть их взаимоотношения. Напечатав незамысловатые слова благодарности, Ликс откладывает телефон и пялится в потолок. Уснёт он сегодня или нет, его уже не пугает, потому что теперь его мысли, как на зло заняты лишь одним человеком.

***

      — Алло? Хёнджин?       — Сынмин. — слегка дрожащим голосом проговорил Джин.       — Что-то не так? — обеспокоено спрашивает Мин.       — Можно… я переночую сегодня у тебя? У Минхо родители вернулись из командировки, поэтому мне больше негде сегодня остаться. — Хёнджин всё ещё дрожал, от чего и его голос подпрыгивал в динамике смартфона.       — Разумеется, но Хёндж, что…       — Я расскажу, как буду на месте. — не дожидаясь ответа, Хёнджин положил трубку.       Вызвав такси, он положил телефон в карман. Через десять минут машина уже была у Сынмина под дверью.       Стук.       — Входи. — Мин открыл дверь со слегка обеспокоенным видом и пригласил друга вовнутрь.       Войдя, Джин снял куртку и направился к кухонной стойке. Сынмин налил ему горячий и ароматный кофе.       — Ну и? Почему ты вдруг соизволил заявиться ко мне с ночёвкой? Что-то произошло с Феликсом?       — Нет. Но после твоего ухода пришёл Джисон, и увидев состояние Ликса, выгнал меня.       — Да, я вижу по твоей губе. Не знаю, кто такой Джисон, но я бы тоже выгнал тебя, будь на его месте. Представь, приходишь и видишь избитого друга в квартире с его злейшим врагом. Да я бы тебя не отпустил даже после одной разбитой губы… Хёнджин, ты точно в норме? Ну, кроме состояния твоего лица и состояния Феликса.       — Я больше не буду с ним заниматься. — Сынмин остановил себя, не успев отпить кофе из кружки.       — Ну и почему же? Если ты винишь себя в этом, то…       — Нет. Дело не в этом. Но я больше не хочу с ним видеться. Мне просто нужно время и всё. — Хёнджин слегка трясущимися руками отпил из кружки. — И ещё, можно я поживу у тебя? Я бы остался у Минхо, но ты помнишь, какова его мать. Не хочу возвращаться домой сейчас, отец, он…       — Я понял. Оставайся. Отсюда тебя никто не выгоняет. Родители возвращаются через месяц, в этот раз мероприятие за границей куда более серьёзное.       — Спасибо. Я тогда наверх, ладно? Ужасно устал. — Джин поставил кружку с едва тронутым кофе внутри, на столешницу и направился к лестнице.       — Хёнджин, не вини себя.       Хёнджин обернулся на друга, посмотрев на него слегка заплывшими от слёз глазами. Он смотрел на него секунд десять, а оторвав взгляд, молча пошёл на второй этаж. Добравшись до гостевой спальни, парень закрыл дверь и опустился на кровать. Просидев так ещё немного, с другой стороны двери Хёнджин услышал легкий стук.       — Могу войти? — Сынмин стоял за дверью, дожидаясь ответа.       — Да, конечно.       — Я принёс тебе пижаму и щётку с зубной пастой. Полотенца в шкафу, насчёт одежды в нём я тоже уже говорил. Носи и не парься. — зайдя в комнату, Сынмин протянул в руки друга кучку вещей.       — Спасибо. Завтра я съезжу домой, пока отец будет на работе и заберу вещи. Тебе больше не придётся давать мне свои, окей?       — Не парься. Я уеду рано утром по делам. И ещё, у меня к тебе один вопрос. Ты собираешься посещать университет? Как я понял… неделю-другую ты решил провести в моём доме?       — Если не доставлю неудобств, то пожалуйста. Ещё не решил, но скорее всего нет. Возможно, возьму академ на какое-то время, буду стараться выжить на домашнем обучении перед сессией. Найду квартиру… и работу.       — Ну, дело твоё. Я не буду читать нотации, тоже слишком устал. И да. Не думай слишком много, Джин. Мы друзья, а я люблю своих друзей и всегда рад им помочь. — слова друга заставили Хёнджина легко улыбнуться. — Отдыхай, а я пойду. Спокойной ночи, Хёнджин.       — Спокойной и спасибо тебе, Сынмин.       — Забей. — на этих словах Мин подмигнул Хвану и удалился, закрыв за собой дверь.       Взяв приготовленные другом вещи, Хёнджин пошёл в ванную. Приняв душ, он оделся и почистил зубы, а закончив, парень посмотрел на себя в зеркало напротив. Увиденное отражение не вызывало у него особенно положительных эмоций, брюнет поджал губы и направился к выходу. Глаза вновь стали мокрыми, а когда Джин закрыл за собой дверь ванны, чувствовал, что больше не может стоять и сполз вниз. Поднеся руку ко рту, он прикрыл его, и пустоту комнаты нарушил приглушённый всхлип. Навалилось всё и сразу.       Избитый, без сознания лежавший на постели у себя в квартире Феликс, разъярённый Джисон, сидящий сверху и бьющий его по лицу, с мокрыми от слёз глазами и щеками, и даже собственная мать… Это всё его вина. Это всё вина Хёнджина, и кто бы его не переубеждал в этом, так и есть. Феликсу с ним будет только плохо. Феликсу не нужен рядом такой человек, как Хван Хёнджин. Зачем он вообще появился в его жизни?       Хван винил себя во всём, начиная со смерти матери. Винил себя в том, что он такой гнилой человек. В том, кем стал, сдавшись и перестав бороться за собственную жизнь, собственную душу, сердце. Он — человек, который причиняет людям боль, который ничего не может дать взамен на хорошие поступки в его сторону. Человек, который может делать всё только хуже, прикасаясь к этому своими руками. И он вновь сделал хуже окружающим людям. Джисон, Феликс, все они пострадали только по его вине. Хёнджин не хочет воспринимать другую сторону себя, её нет, осталась только пожирающая гниль, с которой он не в силах справиться. Остался только монстр, всегда издали его оберегающий.       Хёнджин, сидя на холодном полу, плачет, а его сознание без пощады крутит сегодняшние события по кругу. Экран телефона внезапно загорается. Подойдя к кровати на ватных от нахлынувшего бессилия ногах, он берёт в руки смартфон. Ликс 01:50 — Спасибо тебе за заботу. Я не знаю, что было бы со мной, если бы ты там не оказался. Я уже чувствую себя получше. Спасибо, Хёнджин. — И спокойной тебе ночи.       Хёнджин поджимает губы, всхлипывая с новой силой и зажимая ладонями свое лицо, слёзы текут по щекам, не останавливаясь.       Хёнджин устал.       Он больше не хочет быть монстром. Он никогда не хотел.       Каждый ведь заслуживает счастья? Люди любят так говорить. Но он всегда думал по-другому.       Он нет.       Он не заслуживает.       Он его не достоин.       Он слабый. И он не достоин.       Ни своей жизни, ни своего сердца.       Монстр внутри кивнул головой.       Хёнджин не достоин света солнца. Он не достоин Ли Феликса.