memories always remain

      День тянулся мучительно медленно. Оставалась последняя пара. И, конечно же, во славу всем всевышним, она была у профессора Кана. Да. О чём же ещё можно было только мечтать? Мало того, что старикан донимал парня весь месяц, так ведь ещё и угрожал ему его же ведомостью об успеваемости. Феликсу каждый раз удавалось выкручиваться из плена вопросов профессора, но терпеть это практически после каждого занятия становилось невыносимо.       — Феликс! Подойди. — как только Хван Хёнджин пропал из вуза, так сразу испарилась и вежливость профессора к личности Ли.       — Да, профессор? — Ликс правда уже с трудом держался.       — Ты ничего не слышал о Хване?       — Профессор Кан, вы спрашиваете это на протяжении вот уже месяца, а я всегда отвечаю вам одно и тоже. Вам не надоело? Я не общаюсь с ним. Он со мной не связывался, не назначал ни единой встречи. Пожалуйста, перестаньте донимать меня вопросами о Хёнджине. — старик промолчал, позволив своим надеждам о возвращении студента тешится где-то в сторонке. Но говорить продолжил.       — Если вдруг он где-то тебе встретится, то просто передай, что если он не явится на следующей неделе, будет исключен. Наш университет не собирается терпеть его так долго.       — Хорошо. Я понял. Теперь я могу идти?       — Да, разумеется, Феликс.       Пары закончились в пять вечера. Придя домой, парень подальше от себя отбросил свой рюкзак и всё, чего он сейчас так хотел — это душ. Быстро расправившись с одеждой, Ликс занырнул в душевую кабину. Включив кран, он наконец испытал облегчение от теплых струй воды, приятно бьющихся о кожу.       Выйдя из душа, блондин решил заварить кофе и сесть за дз. Но все его планы канули в глубокую яму, ведь как только парень ступил на кухню, раздался звонок в дверь. Кто-то настойчиво продолжал трезвонить. Ли подошел к двери и отпер её. В дверной проём ввалилось чьё-то покосившееся от резко открывшейся двери тело.       — Хван Хёнджин? — старший прошёл в квартиру, распахнув дверь на всю, держа у себя в руке бутылку виски. Той же рукой, обхватывающей горло бутылки, Хёнджин притянул Феликса за ворот футболки и потянул на себя.       Немного нагнувшись, он прильнул своими губами к его. Сминая губы блондина, Хёнджин двигался вперёд, пока они не уткнулись в стену. Феликс, широко открывший глаза, не понимал, что происходит. Хван Хёнджин прижимает его к стене собственной квартиры. Прижимал к стене и целовал.       Какого…       — Хёнджин… что… что ты делаешь? Прекрати, Хёндж… Хёнджин! — Феликс пытался оттолкнуть от себя Хвана, но тот в свою очередь с большей силой стал вжимать блондина в стенку. Его губы блуждали по лицу Феликса, осыпая поцелуями и оставляя за собой запах алкоголя. Феликс напрягся всем телом и не мог двигаться. На мгновение Хёнджин всё-таки оторвался от лица блондина, и Феликсу удалось этим воспользоваться, он выставил руки вперёд, отталкивая от себя Джина. Сердце бешено стучало в ушах, то ли от страха, то ли от неожиданности.       — Хёнджин! Ты пьян! Что ты творишь?! — Хван постарался прильнуть к шее Феликса, но второму удалось его удержать.       — Прости. Прости меня. — шёпот опалил ухо, и Феликс ослабил хватку, но всё же не отпускал его.       — Ты пьян. За что ты извиняешься? Что произошло? Зачем… почему ты вообще здесь?       — Прости меня, Феликс. — повторил Хёнджин и поднял на блондина туманный взгляд, потянул руку к волосам.       — Где ты был весь этот месяц? Что с тобой случилось? — Феликса мучали вопросы, весь этот месяц он задавался ими и наконец позволял себе выговориться. Руки уставали, а хватка слабела. Он даже не отстранил ладонь Хвана. Хёнджин оторвал его руки от себя и Феликс больше не мог сопротивляться.       — Прости меня, пожалуйста, Феликс. Мне так стыдно. Прости. Прости, прости меня. Прости, Феликс.       — Что случил… — не дав ему закончить, Хван вновь прижался к его губам. Феликс старался выбиваться, старался оттолкнуть Хёнджина, пиная, казалось бы, уже во все части тела.       По щеке катилась слеза. Снова это чувство. Хван Хёнджин целует его губы, держа за запястья. Выбиваться становилось всё труднее, потому что на миг Феликс задумался. Касания Хёнджина не были грубыми, не были требовательными или голодными, он был нежен. Нежен и осторожен, хотя не контролировал себя из-за объема алкоголя в крови. Феликса пробила дрожь, и он знал, чего именно боится. Что ему навредят. Что Хван Хёнджин окажется тем, кем все его считают, что на самом деле он не больше, чем чудовище, которого Феликс так рьяно оправдывал и защищал.       Но Феликс перестал его отталкивать и выбиваться. Не от ужаса или шока, а просто потому, что запутался. А хотел ли он этого? Хотел ли он выбиваться из хватки Хёнджина, о котором безудержно думал весь месяц напролёт? Хотел ли он продолжать закапывать то самое чувство глубоко в себе? Может, и не стоит бояться тех последствий? Может, всё будет хорошо, возможно, его и его сердце не разобьют вновь, не сломают?       Но это чувство. Это слишком странно. Это слишком пугает. Кто ему Хёнджин? Кто они друг другу? Вопросов было много, но все они продолжали возникать в то время, когда Феликс, уже здраво осмысливая это, отвечал на те манипуляции, что сейчас творил Хван с его губами. Феликс прижался ближе, аккуратно выхватив тяжелую бутылку виски из рук Хёнджина и поставив её на стол, не глядя. Руки невольно обхватили затылок старшего, и в голове Феликса что-то щёлкнуло. Это безумие.       — Ликси… — шепнул ему на ухо Хёнджин, судорожно хватая воздух, и по телу пронесся табун мурашек.       Феликс часто задышал, не понимая, что творит. Сердце билось в ушах, отбивая целый марш, кончики пальцев покалывало, а низ живота стянуло тугим узлом.       Что я вообще творю?       Феликс вздрогнул, на секунду придя в себя. Хёнджин всё еще стоял рядом, тяжело дыша и ожидая его дальнейших действий. Тяжелое дыхание грело кожу, и в этот момент Феликс послал весь мир к черту, вновь примкнув к его губам и утягивая в новый поцелуй.              Пора отпустить.       Пора забыть этого человека, Феликс.

***

      Святые угодники, как же болит голова. Бар, несколько стаканов рома и соджу, а потом бутылка виски, вот и все воспоминания со вчерашнего вечера. Пробка, затыкающая горлышко бутылки, с легкостью поддаётся, и горло обжигает жгучая, медленно стекающая вниз жидкость.       Блин. В горле пересохло. Как же трудно поднять свои тяжёлые веки. Башка раскалывается. Хёнджин пытается открыть глаза, резко хватаясь за голову из-за пронзающей боли, пробует соотнести мозаику вчерашних воспоминаний в единое целое. Глаза уже достаточно широко открыты, и парень озирается по сторонам. Белые стены, рабочий стол, тёплая кровать, но… стоп. Это не комната Сынмина. И явно уж не Хвана. Но… тогда…       Нет, нет, нет, только не это. Что ты опять натворил, Хван Хёнджин?       Приподнявшись на локтях, Джину удалось опереться спиной о спинку кровати. Конечно, он понял, где находится. Эту комнату и лежащего на этой кровати, когда-то жестоко избитого парня, Хван никогда не сможет выкинуть из своей головы.       Так. Надо вспоминать.       Что вчера было вообще? Почему я здесь?       Если я у него, то логично, что вчера завалился сюда. Боже, почему, Хёнджин?       Как можно быть таким идиотом? Я ведь мог навредить ему.       Но я же этого не сделал, да? Не сделал же.?       Блять. Давай, Хван Хёнджин, напрягай свои последние извилины!       На этих мыслях в голову пробилась идея. Хёнджин приподнял одеяло, дабы посмотреть в одежде ли он.       Пожалуйста.       На парне виднелась лишь одна вещь. Трусы.       Ну, я же не голый… это многое может означать.       Сука, чем я себя успокаиваю? Я бухой завалился к нему домой, хуже этого сейчас и правда мало, что может быть.       Я помню. Помню, как шёл к нему. Он сам открыл мне? Или я выломал дверь? Блять.       Тут как прошибло. Феликс, стоящий в дверном проёме с явным недоумением на лице. Бутылка виски в руках. И такой сладкий вкус. Вкус виски и ещё чего-то. Чего-то гораздо более слаще любого алкоголя. Чьи-то мягкие губы.       Нет. Ну нет!       Я поцеловал его. Я действительно сделал это.       Тут уже Хёнджин, не сдерживаясь, выругался в пол голоса. Подорвался с кровати и увидел его аккуратно сложенную одежду. Одевшись, Хёнджин медленно приоткрыл дверь, выглянув. Феликс мирно и умиротворенно спал на диване. Хван вышел из комнаты, бросив на блондина короткий взгляд и улыбнулся. Феликс перевернулся на другой бок. От страха быть замеченным Хёнджин быстрыми шагами направился к выходу, захватив свою куртку и наскоро обувшись. В надежде, что дверь открыта, дёрнул за дверную ручку. Пронесло.       Хван быстро выбежал в подъезд, но дверь под напором сквозняка хлопнула. И Хёнджин сбежал вниз, как трус, пару раз споткнувшись о ступеньки.       Феликс внезапно проснулся от хлопка дверью.       — Хён? Это ты? — Фел встал на ноги и проследовал в свою комнату, в которую вчера уложил спать Хвана.       — Ушёл. Серьезно? Ну вот и как мне теперь воспринимать то, что произошло вчера? — Феликс разочарованно вздохнул и коснулся пальцами своих губ.       Идиот.       Почему он так просто ушёл?       То, что случилось, было всего лишь нелепой ошибкой, воздействием алкоголя? Где он был всё это время?       Что случилось? Что происходит?       Как поддерживать с ним общение и получится ли его поддерживать, после того, что произошло?       И как мне теперь отделаться от ощущения того, что мной в очередной раз просто воспользовались, Хван Хёнджин?

***

      Вызвав такси, Джин ждал ещё около десяти минут до его приезда, переминаясь с ноги на ногу и вечно поглядывая за окном на нужном этаже из своей засады, которой служил куст, раскинувшийся возле подъезда Феликса. Но Феликс в окне не появлялся, не выглядывал, не пытался даже позвонить. На секунду Джин даже поверил, что ему удалось не разбудить его, но нет. Надежды не оправдались, когда на телефон пришло новое сообщение.

Ликс

12:06

      — Нам нужно поговорить, Хван Хёнджин. Обо всём поговорить и разобраться.       — Нам нужно всё обсудить в трезвом виде и наедине. Мне надоело, что мы всячески бегаем друг от друга, когда всплывают какие-либо обстоятельства.       — Давай завтра, раз уж тебе невмоготу приходить в универ, встретимся в кофейне через улицу от моего дома, в 12.       — И да, если ты не придёшь, поверь, я не буду бегать и выяснять наши отношения. Я просто уйду, как будто ничего и не было.       — Я не твоя игрушка, Хван Хёнджин. Я больше не позволю себя использовать.

— Да. Я всё понял.

      — И выйди из этого куста, выглядишь, как придурок.       Хёнджин закусил губу, выбираясь из колючего растения. На этот раз Ли стоял возле окна, осуждающе кивая головой, но исчез уже через секунду.       Ну, а чего ты ждал? Что он просто сделает вид, как будто ничего не произошло и также невинно будет заниматься с тобой математикой?       Ты идиот, Хван Хёнджин. Тупой идиот.       А вот и такси. Сев в машину и захлопнув за собой дверь, Джин всё ещё пялил в телефон, смотря на смс от Ликса. Назвав адрес Сынмо таксисту, он уже нашёл в себе силы убрать его. Доехав до дома Сынмина, Хван быстро подбежал к двери и постучал. Ким достаточно быстро отреагировал.       — Хёнджин? Ты где всю ночь был? Родители возвращаются уже послезавтра. Ты… — Сынмин не успел договорить, как Джин уже вошёл, крича что-то на лету.       — Я поцеловал его.       — Ты… Ты что… Что ты сделал?! — глаза Мина округлились и он, захлопнув входную дверь, подлетел к барной стойке, за которой сейчас сидел в подвешенном состоянии Хван.       — Я поцеловал его. — с расстановкой проговорил брюнет. Сынмин оторопел. — Так. А теперь чётко и с остановками расскажи мне о своём красочном времяпрепровождении вчера ночью, пока я ищу валерьянку.       — Я в норме, спасибо.       — Да кому ты тут сейчас нужен… у меня сердце закололо. Рассказывай. Я жду. — Сынмин с полной серьёзностью в голосе продолжил открывать кухонные шкафы.       — Ну… если вкратце, то после того, как я ушёл от тебя, поплёлся в бар. Там напился и завалился к Феликсу домой, насильно поцеловал его, но вроде меня никто не побил… значит, он был не против? Проснулся в трусах в его кровати и слинял, пока он спал, а когда я ждал такси, он выставил мне ультиматум по смс. И теперь, либо я прихожу завтра в кафе и мы выясняем наши отношения, либо расходимся, как в море корабли, а он делает вид, что меня в его жизни никогда и не было. Как-то так. — Хёндж выдохнул, как только закончил говорить.       — Вау. — всё это время Сынмо сидел на стойке и с прищуром слушал сей рассказ.       — Что…       — Сказочный долбаёб. — Ким уткнулся головой в руки.       — Сынмин! Ну я же за помощью пришёл! С таким же успехом я мог завалиться к Минхо. — взмолился Хёнджин.       — Как, просто… как? Скажи мне, ты в детстве головой нигде не падал?       — Ну, Мин, пожалуйста.       — Ну что я должен тебе сказать? Мы обсуждали это, Хёндж. И я спрошу у тебя в последний раз. Скажи мне. Честно. Ты к нему что-то чувствуешь? — Хёнджин тяжело сглотнул слюну, скопившуюся в горле и замял пальцы.       — Я точно знаю, что больше никогда не смогу посмотреть на него, как на обычного репетитора. Я больше не воспринимаю его как левого младшего или просто парня, который учится со мной в одном универе.       — Поэтому я до сих пор удивляюсь, почему ты продолжаешь сидеть и тупить тут у меня на кухне, если он тебе нравится. Разберись с этим, Хёнджин. Расставь ты уже все точки над «i», перестань губить своё здоровье, шляясь по барам, дабы в твоей уже давно нездоровой головушке, промелькнул его образ. Он нравится тебе. Это видно. Хватит убегать от проблем. Поднял свою жопу, и даже если это невзаимно, то всё равно пошёл и всё высказал. Не смей оставлять это вот так.       — Тебе определённо надо было идти в психологию.       — Мне слишком жалко растрачивать свои нервные клетки на таких придурков, как ты.       — Ладно. Я пойду туда завтра.       — Как будто со мной у тебя был выбор. — усмехнувшись, проговорил Сынмин.       — Я наверх, соберу вещи. — Хёнджин в который раз за последний месяц был готов продать Киму в благодарность свою душу.

***

      Завтра настало быстрее, чем этого хотелось бы. Отец уже должен был вернуться, но сейчас это было последним, что волновало Хёнджина. Он уже успел перевести свои вещи, их было не так много, как он себе представлял. Хёндж заранее встал рано, потому что знал, что ему потребуется много времени, дабы собраться как морально, так и физически. Он почистил зубы два раза. И только потом задался вопросом.       А зачем?       Приведя в порядок волосы, Хван надолго затупил в выборе одежды. Но вскоре больше всего по вкусу ему пришлись: чёрная рубашка, расстёгнутая на пару верхних пуговиц, чёрные брюки клёш и чёрные мартинсы. Много чёрного, но он всегда будет в моде. К тому же отлично будет гармонировать с белым пуховиком. Недавно в Сеуле ударили морозы. Дополнив образ серебряной цепочкой и кольцом на безымянном пальце правой руки, он воспользовался парфюмом и…       Вроде готов.       Вроде.

***

      Проснувшись, Ликс поплёлся в ванную, а когда закончил с процедурами, занялся одеждой. Пока на кухне кипятилась вода в чайнике, блондин стоял у шкафа и смотрел на свой гардероб. Это было сложно, но он отлично спрвился.       Белая рубашка, чёрные джинсы, адидасы и серёжка в правом ухе, выбор пал именно на это. На часах 11:30, Феликс уже давно выпил свой чай, но завтракать не стал в надежде на то, что это получится сделать уже в кофейне. Посидев в телефоне около пятнадцати минут, блондин накинул пальто, и закрыв квартиру, не спеша направился по направлению к неизвестности.

***

      Стоя перед дверью заведения под названием «Berry coffee», Хёнджин в последний раз вдохнул холодного воздуха полной грудью, а затем дёрнул ручку входной двери.       Помещение, оформленное в кофейных тонах, встречало мягким освещением, исходящим от гирлянды лампочек под потолком. Бежевые столики и тёмно-коричневые диванчики, а также стойка с такими же по цвету стульями, не могли не создать ещё более уютной атмосферы. Повсюду пахло кофе, свежей выпечкой и карамелью. Справа от входа стояли автоматы с конфетами, как в детском магазине. Прямо расположилась стойка, за которой стояло несколько бариста, внимательно следящих за приготовлением напитков в своих руках. Отдалённо слышались возгласы, доносящиеся с кухни. На стене висело красиво оформленное меню, включавшее в себя перечень разновидностей холодного и классического кофе, а также список блюд, от чизкейков до глазуньи в наборе с американо по скидке на завтрак.       Бариста, на вид самый старший из персонала дружелюбно поприветствовал Хёнджина, прося располагаться, где ему удобно. Хёнджин, сняв свою верхнюю одежду, начал высматривать определённую макушку, нужного ему сейчас человека.       Феликс сидел у окна. На нём белая рубашка с двумя расстегнутыми пуговицами, а в руках кружка, наполненная горячим кофе. Блондин смотрит в окно и не замечает, как Хёнджин медленно и совершенно неуверенно движется к нему. Хван же, нервно взглотнув от вида открытой шеи парня, решает продвигаться вперед.       Надо было выпить.       — Феликс? — Ликс направил на Хёнджина полный уверенности взгляд. Он, наверное, нисколько в себе не сомневался.       — Привет, Хёнджин.       Ну, уже хотя бы не сонбэним. Двигаемся.       Хван подошёл к дивану и присел, поприветствовав блондина. Официант подошёл к их столику и предложил меню, но Хёнджин отказался.       — Зря, у них отличный кофе. - сказал Феликс, потягивая напиток из большой кружки.       — Но мы ведь здесь не для кофе собрались. — прозвучало уверенно. Ну, по крайней мере Хёнджин на это очень надеялся.       — Верно. Так почему ты ушёл сегодня? — Феликс держался безукоризненно, но уж никак не чувствовал себя так на самом деле. Его даже потряхивало. Но он до последнего решил держать лицо перед Хёнджином. Если уж ничего не выйдет, то он хотя бы не покажется ему слабаком.       — Ну, меня ждал Минхо… у него… у него заболела кошка, он попросил приглядеть за ней, пока отсутствовал.       Боже, Хван Хёнджин, что за бред ты несёшь?       — Почему ты избегаешь меня, Хёнджин? Ты совершенно не умеешь врать, знал? — нет, он совершенно не был уверен ни в себе, ни в своих словах, ведь, вызвавшись на разговор о чувствах, он даже не разобрался со своими. Он до сих пор ничего не знал. Кто для него Хёнджин? А если и есть чувства, они взаимны? Изображать из себя крутого несомненно приятно. Но вдруг он опозорится? Выпалит тут всё чистосердечно, как на суде, а потом будет пожинать плоды разбитого сердца. Было страшно. Но надо было держаться.       — Я? Избегаю? Я не избегаю тебя, просто…       — Просто что, Хёнджин?       — Просто обстоятельства так складываются.       — Ах, обстоятельства. — саркастично повторил Феликс и ужасно напомнил собой злого Ли Минхо. — Ну ну, обстоятельства, так обстоятельства. Ладно. Но тебя не было месяц. Твой ангел хранитель снизошёл на тебя с обстоятельствами испариться?       — Нет. — Хёнджин подавил истеричный смешок. — Я жил у друга. Надо было разобраться с кое-какими делами, дабы учёбу прогулять. — импульсивные подрагивания пальцев и постоянное движение пятой точки по стулу вообще никак не помогали.       — Не верю.       — Что? — Хёнджин замер. Он никогда не видел своего милого и робкого сокурсника в таком обличии. Уверенность и строгость Феликса… завораживали.       — Не верю, Хёнджин. Ты позавчера пьяный завалился ко мне в квартиру и, кстати говоря, напомню. Ты поцеловал меня. — Хван нервно сглотнул, что не ушло от глаз Ликса. — Ты переживаешь. Сидишь весь, как на иголках. А я просто хочу правды. — Хёнджин бросил короткий взгляд на лицо блондина. Лучше бы не бросал.       Он сегодня невероятно красив, да боже, он всегда невероятен.       Так стоп, Хван, держи себя в руках.       Дыши. Вдох. Выдох.       — Хёнджин?       — А? — очнулся Хёнджин.       — Расскажи мне. Мы должны рассказать друг другу всё то, что происходит. Ты же видишь это, да? Я же знаю, что видишь. Тебя тянет ко мне. Это и я вижу. — Феликс положил руки на стол, смотря прямо в глаза напротив.       — Я… — Джин запнулся. — Я не знаю, Феликс… я…       К чёрту.       — Я определённо что-то чувствую. Чувству, и уже давно. Это чувство не даёт мне покоя. Ты не даёшь мне покоя, Феликс. Всё это время, этот месяц, дни раньше… твой образ всегда в моей голове. Когда я пью, когда сплю, когда думаю. На протяжении долгого времени ты просто не выходишь оттуда. Я пытался отрицать это. Запивал алкоголем. Отрицал то, что могу что-то чувствовать к тебе. Я ведь такой гнилой человек. Я монстр, Феликс. Я относился к тебе, как к мусору. А потом… появились эти… чувства. Я прочувствовал многое. Но впервые за всю свою жизнь, с тобой я почувствовал безысходность. Безысходность от того, что просто не могу разобраться в себе. Меня волнует в тебе всё. Твои веснушки, волосы, руки. Ты полностью волнуешь меня, Феликс. Ты завладел моим сознанием. И меня это пугало. Я начал убегать, отменять занятия, ссориться со своим отцом. Я убегал от своих проблем. Но в этот раз… в этот раз я не выдержал. Весь этот месяц я утешал себя еженедельным пьянством, потому что только так мог видеть тебя. Меня спасал только алкоголь, потому что ты появлялся в моей голове, когда я пил. С каждой новой каплей твой образ становился всё чётче. Мне становилось легче, но все те чувства не уходили. Я запутался, Феликс. Я запутался, но знаю одну вещь. Ты мне нравишься, и это я изменить уже не могу. Я хочу быть рядом с тобой. Держать тебя за руку. Обнимать тебя. Целовать твои веснушки. Это я никогда не смогу заглушить алкоголем. — только сейчас, подняв голову, Хёнджин увидел, что Феликс плакал. Одинокая слеза катилась по его щеке, а взгляд стал стеклянным.       - Феликс…       Подорвавшись с места, блондин достал кошелёк и бросил купюру на стол. Надев пальто, он взял Хёнджина за руку и быстрым шагом пошёл к выходу. Хван еле успел снять свою куртку с вешалки, пока Феликс продолжал тащить его за собой.       — Феликс! Феликс, куда мы идём?       — Помолчи. Просто молчи. Пожалуйста. — блондин быстрыми шагами направлялся вперёд, не отпуская его руки. Джин знал эту улицу. И почти не заметил, как они вскоре подошли к дому Феликса. Затащив шатена в подъезд и точно так же держа его за руку, Ликс затолкал Хёнджина в свою квартиру. Закрыв дверь, он отпустил его и опёрся головой о дверной косяк, тяжело дыша.       — Феликс. Что происходит? Зачем ты затащил меня сюда? Объясни… ты вообще слышал то, что я говорил? — Хёнджин размахивал руками. Он открылся. Впервые так открылся человеку… И это всё?       — Я тоже боялся. — тихо произнес Феликс.       — Что? Я не слышу того, что ты бормочешь.       — Я тоже боялся. — гораздо громче проговорил Ли. — Мне уже причиняли боль. И я боялся, что ты сделаешь тоже самое. Весь этот месяц… весь месяц ты не выходил из моей головы, и я уже начал сдаваться. Начал думать, что наступаю на те же грабли, что и раньше. Но то, что ты сказал… То, как ты это говорил. Я не знаю почему, но мне вновь хочется довериться. Довериться тебе, Хван Хёнджин.       — Феликс, но я не пон…       — Да заткнись ты уже. — Феликс отошёл от двери и подойдя к Хвану, вжался в его тело. Потянувшись ближе, Ликс прикоснулся к его губам, а трясущиеся руки поползли к шее.       Без напора, но он начал аккуратно сминать тёплые и мягкие уста, чувствуя себя так, будто вот-вот задохнётся. Хёнджин округлил глаза, замычав в поцелуй. Он не верил, он замер в оцепенении. Но, убедившись, что ему это не чудится, успокоился.       Руки сами опустились, а глаза сомкнулись ресницами. Феликс проник всюду, завладев лёгкими. Хёнджин почти не стоял на ногах, чувствуя притяжение земли. Потому что целовать Ли Феликса было чем-то невероятным. Хёнджин уже давно перестал понимать, что происходит, но исход ему определённо нравился.       Они замерли в тишине гостиной, слова впитались в её стены, словно кровь в хлопок. Дыхание затруднялось, воздуха было катастрофически мало. Феликс оторвался. Маленькая дорожка слюны растянулась от его губ. Разорвав поцелуй, он взглянул в лицо Джина.       — Ты тоже мне нравишься, Хван Хёнджин. Я не могу выразить точно, что чувствую, но больше не хочу тешить себя лишь вопросами по ночам и глупыми страхами. Я запутался не меньше твоего. У меня был весьма горький опыт, так что… я прошу тебя. Не делай мне больно. И я смогу показать тебе, насколько истинными бывают мои чувства. Я всё тебе покажу, Хван Хёнджин. Только не заставляй меня верить в то, что сейчас мы совершили ошибку. — Хван взглянул на лицо блондина и смахнул слезу, стекающую по его щеке большим пальцем своей руки.       Затем он сам ощутил, с какой скоростью чувства, что жили где-то за бесконечными барьерами, выливаются в соль, замирающую не щеках. Хёнджин коротко поцеловал Ли в районе прикрытого века, поглаживая костяшки пальцев.       — Больше никогда. — Хёнджин приблизился к лицу парня и вновь прильнул к алым, искусанным губам. На них чувствовалась соль, но никто из этих двоих не обращал на это внимание. Хёнджин слегка прикасался кончиком языка к ранкам, оставшимся после бессонных ночей. Лицо Фела слегка зудело и покалывало, но ни Феликс, ни Хёнджин не обращали внимание на что-либо кроме них самих. Они слились в одном поцелуе, который стал ответом на все вопросы. Они впитались в тишину комнаты, затопили собой все пространство, и по телу вместо крови циркулировало тепло.       Это и было ответом.       Совершенно запутавшись, не разобравшись в себе и своих чувствах, они наслаждались друг другом. Чувствовали взаимность, то, как сплелись две израненые души. Чувствовали тепло тел и слов, впитанных в тишину. Растворялись. И сейчас это казалось наилучшим решением проблем, на которые оба не могли найти другого ответа