memories always remain

      Треск посуды.       Не самый лучший будильник в шесть утра субботы, не так ли? Феликс вскакивает, приподнимаясь на локтях и больно ударяясь об изголовье кровати, шипит и потирает живот, почувствовав отголоски старых синяков. Почёсывает затылок и шарит рукой по постели справа от себя. Подушка застелена одеялом. Рядом никого.       — Хёнджин? — всё ещё заспанным и непонимающем голосом восклицает Феликс. — Хён, ты где? Что случилось? — тишина напрягает.       Ликс быстро встаёт и совершенно не понимает, что творится за границами его комнаты. Вбежав на кухню, он застаёт весьма смехотворную по своему подобию картину.       Хёнджин, в его кухонном фартуке и с полным бардаком на голове, на полу лежат осколки одной из тарелок, на плите горит яичница, а сам брюнет стоит в непонимании, смотря в лицо Ли.       — Ты тут чего натворил, а? — Феликс говорил так, словно отчитывал младшего брата.       — Ну я это… завтрак хотел приготовить, а оно само так вышло. — Хёнджин виновато смотрит исподлобья, пряча за спиной обожжённую руку.       — Чудище. Обжёгся? Сильно?       — Чего это я чудище? — надулся Джин.       — Руку давай сюда. — Феликс, не дожидаясь поползновений со стороны Хвана, взял его ладонь. Включил кран и направил руку под холодную воду. — Держи, я пока уберу всё.       — Я сам м…       — Руку под водой держи, я уже увидел все привилегии твоей самостоятельности. — убрав сковородку со сгоревшими на ней яйцами, Фел подошёл обратно к Джину. Распределив его волосы на голове по пробору, Ликс снял тонкую резинку со своего запястья, собрав волосы старшего в небрежный пучок и тепло улыбнулся. Затем он вновь направил своё внимания на руку под струёй воды.       — Ещё болит? — подойдя к раковине, он провёл своим пальцем по руке старшего, подняв вопросительный взгляд на парня. Феликс поглаживал покрасневший участок кожи своим большим пальцем, массажируя место ожога под холодной водой.       — Уже нормально всё. — Хёндж всё ещё дул свои губы, но улыбнулся действиям со стороны Ликса, не веря в существование этой реальности. Реальности рядом с ним.       — Как провинившийся ребёнок, ей богу. — Феликс усмехнулся выражению лица старшего.       — Йа! То чудище, то ребёнок. Ты мне даже доброго утра не сказал.       — Как моё субботнее утро могло задаться в шесть утра от звука бьющейся посуды?       — Ну я же не специально!       — Ладно, всё, всё. Возьми в холодильнике мазь. Я сам всё приготовлю. На осколки только не наступи, глупый. — вскоре блондин убрал все осколки и по-быстрому приготовил два омлета, разлил по кружкам горячий кофе.       — Приятного аппетита. — Феликс поставил перед лицом Хвана тарелку с горячим завтраком.       — Ликс       — Чего?       — Прости за тарелку, я правда…       — Хёнджин, успокойся. На счастье. Все нормально, ешь давай. — несколько минут они завтракали в тишине, но Хёнджин не выдержал первым.       — Слушай.       — Ммм? — с набитым ртом процедил Фел.       — Мы ведь вчера особо и не поговорили. Я не знаю… ну… мы вместе?       — Ну, я поцеловал тебя, признавшись во взаимной симпатии. А это, как минимум, что-то значит. — немного помолчав, Феликс продолжил. — Ты мне нравишься. Ещё рано говорить о любви, учитывая наши прежние с тобой взаимоотношения. Но это так. Ты мне нравишься, Хёнджин. — Хёнджин подзавис.       Он хотел бы прямо сейчас обнять Феликса. Подойти и зацеловать все его веснушки. Все эти четыре недели тянулись невероятно долго, а всё, чем мог себя тешить Хёнджин, так это напиваться до потери памяти, лишь бы образ блондина не вылезал из его головы. Но он сам был виноват и он понимал это. Что мешало ему сделать первый шаг? Что мешало самому пойти на встречу к Феликсу, наконец признав все свои чувства? Хёнджин ненавидел себя за это. Но он не был намерен упускать Феликса во второй раз. Он хотел, чтобы Феликс стал частью его жизни.       Поэтому, к удивлению даже для самого себя, но Хёнджин взял себя в руки. Поднялся со стула, отложив вилку и подошёл к стулу Феликса, облокотившись рукой на стол и заглянув ему в глаза.       — Просто… если ты не уверен насчёт вчерашнего, то я лучше уйду сейчас. Я не хочу, чтобы мы обманывали друг друга. — Феликс отложил свою вилку и встал со стула, почти стукнувшись лбом с Хёнджином. Парень успел отпрянуть, чтобы в ту же секунду Феликс взял его за руку, прижавшись своими бёдрами к его ногам и пригвоздив самого Хвана к поверхности столешницы в метре от кухонного стола.       — Я уверен, Хёнджин. И хочу верить в то, что ты тоже.       — Я больше не хочу отпускать тебя. Я хочу, чтобы ты был со мной, раз принял наши чувства. Ли, чёртов ты, Феликс, ты будешь моим? Останешься со мной? Без всяких «парня» и «встречаться». Эти выражения слишком маленькие. — Феликс поднял на Хёнджина взгляд, отражающий спектр эмоций.       А потом закивал головой.       — Да. Буду. — по его щеке вдруг поползла слеза. Совершенно случайно, просто вырвалось, и Феликс опустил голову, стерев её со своей щеки. Это должно было стать чем-то окрыляюще радостным, но всё не так просто. Не для него. Это было сложно принять. Что он вот так стоит в чьих-то объятиях, рядом с парнем, которого самолично поцеловал вчера вечером, и теперь его хотя сделать своим.       Феликс вновь открывался. Открывался, боясь напороться на те же, что и раньше грабли. А для Хёнджина это было впервые. Но они пришли к этому вместе и продолжать двигаться тоже хотели вместе. Открывшись друг другу.       Вдвоём.       Хёнджин поднял его подбородок кончиками пальцев, смахнул слезу теплым касанием большого пальца и коротко поцеловал своего парня в уголок глаза, точно так же, как и вчера.       Своего парня.       Хёнджин тяжело вздохнул из-за близости лица Ли и быстро чмокнул его в губы, прервав неловкую паузу. Они вдвоём наконец улыбнулись.       — Не хочешь прогуляться? — поглаживая ладонями его щёки и всматриваясь в созвездия веснушек, спросил Хван.       — Я не против.       Минут через двадцать они уже были на улице. Шли рядом, а костяшки ладоней периодически бились друг о друга. Первым не сдержался Феликс, и вложил своб ладонь в руку Хёнджина. Тот вздрогнул от неожиданности и странного тепла, которое с самого утра скопилось внизу живота тугим узлом, но лишь крепче прильнул своей ладонью к тёплой коже блондина.       — Зайдём в кафе, в котором вчера были?       — Окей.       — Только давай сократим. — они достаточно далеко ушли от дома Ликса. И вот, заприметив дорогу, которой можно было сократить, Хёндж уже тащил его за запястье, хвостом за собой. Дорога, почему-то, показалась ему знакомой. Но он никак не мог понять из-за чего.       И лучше бы никогда в жизни не понимал. Он вспомнил, почему же всё это так явно отпечатано в памяти, а гаражи по правую строну он точно где-то уже видел.       Тот самый день. Эти воспоминания. Хёнджин и не заметил, как ладонь Феликса в его руке начала подрагивать. И вряд ли от холода.       — Хёнджин. Давай побыстрее пройдём эту дорогу.       — Да. Давай скорее. — никому из них не хотелось даже упоминать то, что когда-то произошло здесь, вслух. Но воспоминания ведь никогда не уходят? Вот и сейчас. Они начинали терзать сердца. Почему именно сейчас, когда у них всё хорошо?       Хёнджин вёл Феликса немного позади себя, чтобы первым, если что, наткнуться на незримую опасность, слоняющуюся в этом районе. Плохо было обоим, и ком в горле чувствовали они вдвоём. Хёнджин из-за внезапной тошноты и резкого желания найти тех ублюдков, чтобы заставить их заплатить. А Ликс из-за той же тошноты, только вот от болезненных ощущений. От тех, что ему уже не один раз пришлось испытать.       Они шли друг за другом, тихо и аккуратно. Но, до определённого момента. До момента, пока кто-то не перегородил дорогу Хёнджину, и Феликс не врезался в его спину. Хван крепко сжал запястье блондина и укрыл за собой. Голову Ликс поднимать резко перехотел. Не сильно хотелось знать причину их остановки.       — Ну привет, Хван Хёнджин. — раздалось где-то из тени за очередным гаражом. Пока парни гуляли, день уже успел смениться на вечер, окутывая пространство сумерками.       — Кто ты? — тень выступила вперед. Высокий парень в серой одежде. Шрам над глазом и под губой. И ухмылка. Знакомая Хёнджину, мать её, ухмылка.       — Скучал по мне?       — Джи Су? — Феликс позади вздрогнул и поднял голову вверх, не веря своим глазам.       Это он.       Вот прямо сейчас стоит и сверлит взглядом Хёнджина.       Сердце Ликса пропустило кульбит, который, как казалось, ушёл прямиком в пятки. Тело пробила дрожь, и он вырвал руку из хватки Джина, а затем попятился назад, тряся головой, дабы смахнуть слёзы. Это был он. Настоящий. Вот он, стоит перед ним.       Нет.       Не сейчас.       Пожалуйста. — Воу. Ты и имя моё помнишь. — подойдя к Хёнджину, он обогнул его с боку, потрепав намеренно за плечо, и целенаправленно начал двигаться к Феликсу.       — Так, так, так. Кто это тут у нас? Ёнбок-и? Ну и как же ты тут оказался, малыш? — Хёнджин замер.       «Малыш»? «Ёнбок-и»?       Джи Су медленно и настойчиво продвигался к Феликсу. А второго словно парализовало. Он весь дрожал, не шевелясь и жмуря глаза. Будто человек перед ним был призраком, который развеется, если сильно зажмурится. Он не двинулся ни вперёд, ни назад. Феликс буквально замер.       — Ну, Ёнбок, не стесняйся. Или твой новый знакомый не в курсе наших с тобой особенных отношений? — Джи Су ладонью провёл по скуле блондина.       — Отойди от него! — Хёнджин с огромной силой оттолкнул Джи Су от Феликса. Он не допустит того, что уже случилось, вновь. Больше нет. Не сейчас и никогда больше.       — Ликс, зайди за мою спину. — блондин продолжал неподвижно стоять, судорожно моргая. Не двинувшись. Хёнджин нахмурил брови, пытаясь понять, что с ним происходит. — Ликс.       — Надо же… «Ликс». Нашёл себе новую подстилку? Ну, он у нас мальчик с характером. Не знаю. Справишься ли ты?       — Ты хочешь вновь пролежать в травматологии больше недели? Что тебе от него надо? — Хёнджин слепо пытался нащупать ладонь Ли, не сводя глаз с Джи Су.       — Мне? Да ничего особенного, так вот, повидаться со старым другом приехал. Всё. Ухожу. — Джи Су оттолкнулся от стенки гаража, в которую недавно его оттолкнули.       — Отвратительно жалкое зрелище, ты, Ли Феликс. Как и всегда. — Хёнджин быстро, в одно мгновение преодолел расстояние в два метра.       Развернул Джи Су и со всей силы ударил в нос. Парень пошатнулся, схватившись за переносицу и вытер выступающую кровь, хлынувшую ручьём. Хван набросился на него, собираясь ударить снова, и в глазах заблестела безудержная ярость. Как он смеет только…       — Хёнджин, не надо! Хватит! Слышишь? Прекрати. — Феликс старался успокоиться, его лицо было мёртво-белого цвета, но он быстро очнулся, подбегая к Хвану и хватая его за рукав пуховика.       — У тебя нет права так разговаривать ни со мной, ни уж тем более с ним, понял? Ты не смеешь называть его так. Жалкое зрелище здесь только ты, Джи Су. — прыснул Хван, прежде чем оттолкнуть его и взять Феликса за руку.       Развернувшись, Хёнджин вытер холодные дорожки слёз с его щёк и сплел их пальцы.       — Прости. — потом он взял за запястье ошарашенного блондина, быстрыми шагами направляясь вперед.       Всю дорогу до дома Ликс шёл в немом шоке, пока по его щекам бесконтрольно текли слезы. Дойдя до дома, Хёнджин открыл подъезд и быстро поднялся по лестнице. Затащив Феликса в квартиру, он повёл его в комнату, и Ликс рухнул на кровать, в то время как Хван открыл дверь небольшого балкона, ища по карманам забытую картонку.       — Откуда ты его знаешь? — судорожно произносит Хёнджин, стоя на балконе и доставая пачку ментоловых сигарет и зажигалку из внутреннего кармана зимней куртки. Хван очень давно не брал в рот сигареты.       — Хёнджин, я-я… — Феликс, оторопевший от недавних событий, не мог собрать мысли в кучу. Но медленно, поднявшись с кровати, вошёл на балкон, чтобы объясниться перед парнем.       — Откуда ты его знаешь, Феликс? — Хёнджин старался, не повышая голос, разговаривать с блондином на спокойных тонах, лишь бы не пугать его. Но держать гнев и злобу в себе становилось всё труднее. Откуда вообще вылез этот ублюдок Джи Су?       Феликс молчал, бегая глазами с лица Хёнджа на сигарету и обратно, его не отпускала сильная дрожь.       — Почему он так говорил о тебе? Почему называл Ёнбоком? Что за особые отношения? Он говорил так, будто вы давно знакомы, так ответь мне. Просто скажи, откуда ты его знаешь? Я просто хочу это знать. Он опасен, Феликс. Если ты снова пострадаешь, то я не стану сдерживаться, как сегодня. — на этих словах Джин опустил руку с сигаретой на перила балкона, от чего Феликс резко отдернул руку, будто его ошпарило кипятком.       — Ликс? Ты чего? Я задел тебя? Прости, я… — не закончив, Хёнджин услышал сдавленный всхлип. — Ликс… я же вроде…       — Нет, нет, просто, я-я, всё… нормально. Всё нормально. — Феликс произносил это, хватая ртом воздух, а по щекам лились слезы. Целые ручьи слез, из-за чего его глаза стали красными, как и кончик замершего носа. — Джи Су он… Джи Су…       — Он что, Ликс? Ты чего?       — Он тот неудачный опыт… тот… про которого я рассказывал.       — Что? — до этого боком стоящий к Ликсу, Джин развернулся лицом, не выпуская сигарету из своей правой руки.       — Он тот, с кем я встречался в Австралии. Дома. Я из Австралия. И тот человек, который плохо ко мне относился… этим человеком был Джи Су. — Феликс не мог отвести взгляд от руки Хвана, в страхе тараща глаза.       — Но почему ты не сказал мне раньше?       — Я… я… — пока Феликс пытался собрать свои слова в связанное предложение, Джин немного приблизился к нему, но Ли вдруг отскочил, закрывая лицо руками.       — Пожалуйста, убери сигарету! Прошу тебя, пожалуйста. — молил Феликс в приступе накатывающей истерики.       Хёнджин кинул взгляд на свою правую руку и потушил сигарету об перила, выкинув ее прочь. Он не понимал, что происходит, затаскивая парня внутрь, подальше от холода.       — Я убрал, убрал. Посмотри. Всё хорошо. — Хёнджин обхватил его лицо холодными ладонями, вынуждая посмотреть на себя. Взгляд Феликса был стеклянным, напуганным, словно его загнали в угол или прямо сейчас грозились убить. Сердце Хёнджина пропустило удар. — Тише. Все хорошо.       Хёнджин натянул на ладонь ткань своего свитера, чтобы больше не касаться лица Феликса грязными и холодными руками, смахнул новую порцию слез и быстро поцеловал в нос, убедившись, что Феликса хотя бы больше не трясет.       — Ты что-то не рассказал мне, да? Почему ты так испугался? Ликс… он делал что-то ещё с тобой? Что-то, о чём мы не успели поговорить, я прав?       Пожалуйста, скажи, что нет.       Пожалуйста.       — К-когда-то я ослушался его. Я вышел из дома без его ведома, а он запрещал. Когда я вернулся от своего друга, Джи Су… был в ярости. — Феликс говорил слова, комкая, съедая окончания. Он старался ровно дышать, но паника то и дело душила его трахею.       — Доверься мне, Ликс. Все хорошо. — Хёнджин прильнул ближе, боясь до него дотронуться.       — Подойдя ко мне, он наорал на меня. Он кричал без умолку, о том, что я просто ужасный и распутный человек. О том, что никогда его не любил и не слушал. Когда я только пришёл, он докуривал сигарету, а после нашего скандала просто взял мою руку и затушил окурок об мою кисть, сказав, что отныне… это будет мне уроком, а потом он… он повёл меня в спальню, и… — Феликс захлёбывался в слезах.       Хёнджин только сейчас заметил, как в тусклом свете, между большим и указательным пальцем парня блестел израненный участок кожи. Шрам достаточно глубокий, он распластался каплей на ладони Феликса, навсегда оставшись напоминанием о человека, который практически ничего от него не оставил. Уничтожил. Сломал. Заставил поверить в собственную ничтожность.       Хёнджин не стал дослушивать до конца, притянув его к себе. Он обнял его, одной рукой зарываясь в волосы и поглаживая по затылку. Хван испытывал непреодолимую ярость по отношению к тому ублюдку, гнев затопил разум, но в чувства приводил дрожащий, совершенно разбитый Феликс. Хёнджин и представить себе не мог, что чувствовал этот крошечный, ранимый луч света, когда его самого чуть ли не разрывало от эмоций.       — Ликси, не продолжай. Не надо. Прости. Прости меня. — Хёнджин вжал хрупкое тело в себя, поглаживая его спину и волосы, пытаясь забрать всю боль себе, лишь бы ему стало легче.       — За что… за что т-ты извиняешься передо мной? — Феликс плакал, уткнувшись в плечо Хвана, и вновь дрожал от переизбытка чувств.       — Прости, что напомнил тебе об этом. Прости, что заставил вспоминать. Прости меня. — Хёнджин шептал ему на ухо извинения и нежные слова, покачивая в своих объятиях, будто пытался убаюкать младенца.       Хёнджин согревал Ли дыханием в шею, говоря, что он рядом, что отныне всё будет хорошо. А Феликс начал со временем обмякать в его руках. Вскоре Хёнджину удалось уложить его в кровать. Он заварил ему чай, добавив несколько капель успокоительного. Потом Ликс наконец смог уснуть, отключившись от эмоционального истощения.       Хёнджин не стал от него отходить. Он сидел рядом, не сводя с него глаз. Он просидел возле него долгое время, успокоившись и убедившись в том, что Феликс действительно уснул. У Хёнджина затекли ноги, и он аккуратно встал со стула, пытаясь не тревожить Феликса, но его руки вдруг коснулись.       — Останься сегодня со мной. Пожалуйста.       — Я никуда не уйду. Я буду здесь. — Хёнджин обошёл кровать с другой стороны и лёг рядом. Прильнув ближе, он положил свою руку на талию Ли. Ликс обвил её своей ладонью в ответ, чувствуя, как обмякают мысли в голове, как утихает боль.       — Я больше никогда не заставлю тебя плакать. — Хёнджин сжал пальцы, коснувшись тёплой кожи Феликса.       — Я люблю тебя, Феликс Ли. — слова вырвались сами собой.       Хёнджин понял это уже после, слегка запаниковав. Феликс лишь крепче сжал ладонь Хвана, притянув её к своим губам и коротко поцеловал. Нежно, чувственно, коротко, но вложив в это всю свою душу.