Бонус 3. Худший кошмар Юй Цзыюань.
7 марта 2022 г., 13:01
Из-за социальных кругов, в которые входили две семьи, Лани и Цзяны нередко пересекались на мероприятиях. В этот конкретный день Юй Цзыюань пришлось наблюдать за тем, как Вэй Усянь, мальчик, которого она едва не выгнала из дома, сиял от счастья, получая комплимент за комплиментом, пожелание за пожеланием по поводу рождения здорового сына — нового младшего наследника уважаемой фамилии Лань.
Ей приходилось смотреть, как он пожимает руки важным людям, принимая поздравления, в то время как его послушный муж стоял, приклеившись к нему и держа на руках пухлого четырёхмесячного ребёнка. Лань Цижэнь предположил, что Ванцзи поставил перед собой задачу не подпускать Вэй Ина к его приёмной матери сегодня вечером или, по крайней мере, постоянно находиться рядом, будучи готовым вмешаться, если она попытается сказать что-нибудь плохое.
Ванцзи был не единственным, кто был склонен к сверхбдительности. Лань Цижэнь солгал бы, если бы сказал, что Юй Цзыюань не была его заклятым врагом в данный момент. Он всегда знал, что она была неприятной, но после того дня в доме Цзянов, когда она так открыто оскорбляла своего подопечного, как перед собственной семьей, так и перед гостями, было достаточно, чтобы убедить его в том, что её невозможно исправить — в его глазах, по крайней мере. Потребуется доказательство того, что ей трансплантировали характер, прежде чем он снова начнёт доверять ей, позволив находиться рядом со своим племянником.
Всё, что было сказано: несмотря на то, как сильно Лань Цижэнь предпочёл бы никогда её больше не видеть, было что-то довольно убедительное в том, что она должна соглашаться с людьми более богатыми, чем она, делая комплименты Вэй Усяню и привирая сквозь зубы, дабы спасти свою репутацию.
— Разве маленький Лань Юань не чудесный? Вы должны очень гордиться нашим дорогим Усянем за то, что он подарил вам такого прекрасного внука! — сказал один из Ланей, бывший примерно возраста Цижэня.
Мадам Юй стиснула зубы, позволив Цзян Фэнмяню ответить за них обоих:
— Да, а-Юань очень милый. Я должен признать, что мы были немного удивлены, когда он появился, но а-Сянь и его муж кажутся более счастливыми, чем когда-либо, со своим новым дополнением к семье, так кто мы такие, чтобы жаловаться? — немного удивило; мягко говоря, преуменьшение.
— Совершенно верно, он и Лань Ванцзи такие милые. Знаешь, мы с Лань Бовэнем только что говорили о том, как он подходит Ванцзи.
— Вы обсуждали это сейчас? — спросила мадам Юй с болезненным выражением лица.
— Конечно! Вэй Усянь был таким замечательным прибавлением к семье Лань, особенно с тех пор, как родился а-Юань, нам очень повезло, что у нас есть они оба — так думают даже старшие.
— Как мило, — поморщилась мадам Юй, прежде чем закончить разговор.
Цзян Фэнмянь попытался вежливо поговорить со своим подопечным после того, как его жена убежала. Лань Цижэнь заметил, что Ванцзи выглядел несколько самодовольным из-за негодования мадам Юй, но он действительно крепче прижал к себе мужа и сына, когда Цзян Фэнмянь подошёл к ним.
— Усянь, Лань Цижэнь, младшие господа Лань, рад снова видеть вас всех. Как дела у малыша?
Цзян Фэнмянь, по крайней мере, пытался поддерживать отношения со своим подопечным, либо за спиной своей жены, либо просто вопреки её желанию. Несмотря на это, он видел а-Юаня всего несколько раз с момента его рождения, в отличие от Цзян Яньли и Цзян Чэна, которые навещали своего нового племянника так часто, как позволяло их расписание в колледже.
— Прекрасно, он стабильно набирает вес и хорошо развивается, — ответил Ванцзи, поправляя хватку на сыне, который в данный момент теребил лацкан его пиджака.
— Приятно слышать. Как у вас двоих дела? Родительские обязанности могут быть довольно сложной задачей.
— У нас всё в порядке, — ответил Вэй Усянь, наклоняясь ближе к мужу и приглаживая пальцами пушистые мягкие волосы а-Юаня. — Лани помогают, когда нам это нужно. Особенно дядя и Сичэнь.
Цижэнь не мог не чувствовать немного гордости, когда Вэй Усянь искренне называл его дядей. Вначале он делал это в шутку, когда хотел разозлить его, но в последнее время он, похоже, действительно принял Лань Цижэня как родительскую фигуру в своей жизни. Судя по тому, сколько проблем с доверием у мальчика возникло в связи с темой родителей, это, должно быть, было для него нелёгким делом.
— Конечно, я полагаю, что ты действительно вышел замуж в семью Лань, поэтому вполне логично, что они хотят быть уверены, что о тебе хорошо заботятся.
Относительно старомодной идеей было считать, что омеги по умолчанию вступают в брак с семьёй своего альфы, но Лань Цижэнь полагал, что в данном случае это было не так уж далеко от истины: Лань Юаню дали фамилию Ванцзи, а не Вэй или Цзян (не то чтобы мадам Юй позволила бы ребёнку Вэй Усяня взять имя Цзян, даже если бы он этого хотел), и, кроме того, Вэй Усянь жил с Ланями в течение нескольких месяцев, прежде чем он и Ванцзи переехали в собственный дом — в некотором смысле, он стал Ланем со дня, когда стало известно что он ждёт ребёнка от Ванцзи. Члены семьи также быстро приняли его.
— Мгм, Вэй Ин и а-Юань очень любимы и о них заботятся в нашей семье, — сказал Ванцзи, в его голосе прозвучала ядовитая нотка, вероятно, направленная неспособность Цзян Фэнмянь защитить Вэй Усяня от гнева своей жены. Было совершенно очевидно, что Вэй Усянь не получил должного ухода в семье Цзян, по крайней мере, со стороны двух взрослых.
Вэй Усянь застенчиво улыбнулся комментарию Ванцзи, но ничего не сказал. Вместо этого, заметив беспокойство а-Юаня, он протянул малышу свой мизинец, чтобы тот ухватился за него.
Брат и сестра Цзян, в конце концов, пришли снова повидаться с племянником и поговорить со своим братом. Все обрадовались, наблюдая, как а-Юань трясёт пальцем своей матери в своём маленьком пухлом кулачке.
— Я думаю, он похож на тебя, а-Сянь! — Цзян Яньли сказала это после того, как ей передали на руки маленького племянника.
Лань Цижэнь безусловно уважал Цзян Яньли. Он был очень рад, что в детстве Вэй Усянь имел, по крайней мере, одну заботливую душу. Она казалась вторым человеком, которому доверял Усянь, после Ванцзи, конечно. Однако Лань Цижэня действительно беспокоило то, что эта молодая женщина была настолько… родительницей в столь юном возрасте, вынужденная оказывать своим младшим братьям такую эмоциональную поддержку, какая должна была исходить от их родителей — она была не намного старше своих братьев, в конце концов.
— Нет, он похож на Лань Чжаня! У них один и тот же нос, — ответил Вэй Усянь, нежно коснувшись маленького носика Лань Юаня пальцем, заставив его восхитительно мило рассмеяться.
— Но у него определённо твои глаза.
— Я согласен, да, — добавил Ванцзи.
Цзян Ваньинь симитировал тошноту, когда Ванцзи и Вэй Усянь на мгновение до отвращения мило посмотрели друг другу в глаза. Цзян Яньли только рассмеялась и закатила глаза от выходок брата, именно в такие моменты она напоминала Лань Цижэню Сичэня. С другой стороны, Вэй Усянь был не единственным, кто вырос с очень заботливым старшим братом, который его поддерживал.
***
Позже, ближе к вечеру, Вэй Усянь отлучился в туалет и некоторое время не возвращался. Лань Цижэнь, в конце концов, обнаружил его на причудливом балконе конференц-центра, выглядящего задумчиво. Ему сразу пришло в голову, что, возможно, у него была стычка с Юй Цзыюань, когда Ванцзи не было рядом, и она сказала что-то оскорбительное. — Усянь, что ты здесь делаешь? — Учитель Лань! Я просто хотел подышать свежим воздухом, вот и всё, — Вэй Усянь ответил достаточно живо, но его явно что-то беспокоило. — Эта женщина что-то сказала тебе? — Мадам Юй? Нет, ничего подобного. Она мне ничего не сказала за весь день, как будто ей больно признавать, что я вообще существую. Не то чтобы я особо хотел с ней поговорить, просто... я подумал, может быть... — Ты думал, что она изменилась? Что она увидит тебя счастливым и примет твой выбор? — Лань Цижэнь закончил за него. Плечи Вэй Усяня опустились. — Да, я так думал. Я думал, она увидит, что а-Юань был крошечной милашкой, а я и Лань Чжань — хорошими родителями, и примет всё, что произошло. Я всегда стараюсь видеть в людях лучшее, даже когда это бессмысленно. Я такой идиот. — Вэй Усянь, ты умный и добрый молодой человек, не глупо хотеть простить того, кто причинил тебе боль, даже если маловероятно, что он когда-нибудь изменится. — Я знаю-я знаю, это её проблема, а не моя, — Лань Чжань всё время твердит мне об этом. Это просто больно. Вэй Усянь отвернулся от Лань Цижэня и снова посмотрел на небо, он выглядел обеспокоенным, когда заговорил снова: — Ты знаешь, я столкнулся с ней в городе несколько месяцев назад. В то время я был всего на пятом месяце беременности. — Что она сказала? Она была добра к тебе? По языку тела Вэй Усяня Лань Цижэнь мог сказать, что это не так. — Усянь, ты можешь рассказать мне. — Я не хочу доставлять неприятностей... — Я ничего ей не скажу, если тебя это беспокоит. Нет, если только ты не хочешь, чтобы я... — Нет-нет, это только усугубит ситуацию. — В любом случае, пожалуйста, раскажи мне, я ничего не скажу. — Всё правда в порядке. Она не была слишком рада меня видеть, об этом несложно догадаться. Фактически, она выглядела потрясённой при одном лишь взгляде на меня и мой живот. Знаешь, в то время я был по-настоящему счастлив, потому что мне казалось, что я наконец-то явно… потом она посмотрела на меня с таким отвращением, что мне стало стыдно и неловко. Всю дорогу домой я хотел спрятать своё тело и свернуться калачиком. Лань Цижэнь уже кипел от гнева, и ему даже не рассказали, что именно сказала эта женщина. — Ты ведь уже справился с этим, да? Я помню, как ты радовался своей внешности в последние месяцы беременности, — Вэй Усянь с удовольствием демонстрировал свой большой живот на публике и на фотографиях даже ближе к концу, когда он жаловался на боли каждые пять минут. — О да, Лань Чжань помог мне с этим справиться, говоря, какой я красивый и сильный, и всё такое прочее. Я уверен, вы можете себе это представить, — Вэй Усянь неловко рассмеялся. Лань Цижэнь определённо мог представить себе, какими словами Ванцзи успокаивал своего мужа. Было интересно наблюдать, как его младший племянник прямо на глазах превращается в идеального любящего мужа. Он полагал, что это было не так уж необычно для мальчика, который нашёл свою настоящую любовь в подростковом возрасте и вышел замуж за неё в восемнадцать лет. Серьёзно, что он сделал, воспитывая Ванцзи, чтобы активировать в нём такую личность? Тем не менее, он полагал, что могло быть и хуже — были гораздо менее приятные альфа-архетипы, в которые мог попасть Ванцзи, он не был контролирующим, агрессивным или непостоянным типом, по крайней мере. — Что сказала Юй Цзыюань? Вэй Усянь снова поник. — Она спросила, не оставил ли меня Лань Чжань, — мрачно ответил Вэй Усянь. Лань Цижэнь не мог не вздохнуть. — Она спросила, бросил ли он меня и моего ублюдка, и когда я сказал, что нет, она сказала, что, в конце концов, бросит. — Какова её логика? Просто стереотип, что все альфы — отцы-бездельники? — Я думаю, что её суждение было больше направлено конкретно на меня. Она сказала, что… — Вэй Усянь откашлялся, пытаясь звучать более собранно, это почти сработало: — она сказала, что я нравлюсь Лань Чжаню только потому, что я сексуален, и что ему рано или поздно станет скучно, когда я перестану выглядеть красивой, тощей омегой. Он выплюнул последние несколько слов, как будто ему было больно говорить. К этому моменту у Вэй Усяня были слёзы на глазах, и он подавился своими словами, когда произносил их. — Она… она сказала, что Лань Чжань заинтересовался мной только потому, что я так охотно раздвинул для него ноги. Я... я знаю, что это неправда, но люди так думают обо мне, верно же? Кровь Лань Цижэня в этот момент кипела. Как она смеет? Как посмела Юй Цзыюань не только делать такие отвратительные инсинуации о характере его племянника, но и как она посмела озвучивать подобную клевету в адрес беременного повязанного супруга вышеуказанного племянника? Это было оскорблением как Ванцзи, так и Усяня, потому что она намекнула, что Ванцзи неверен, а Усянь — шлюха. И назвать их чудесного маленького сына ублюдком? Он не мог допустить подобной нападки на свою семью. Но сейчас Вэй Усянь нуждался не в гневе. Усянь не выглядел рассерженным, он казался обиженным. Что ему явно нужно, так это подтверждение того, что он не был той личностью, которую приписала ему приёмная мать, и что он не собирался терять благосклонность своего альфы по каким-то поверхностным причинам. — Во-первых, я думаю, мы оба понимаем, что мой племянник по уши влюблён в тебя по причинам, не имеющим отношения к… эм, интимным вещам, скажем так? — Лань Цижэнь съёжился от собственных слов. Это была не совсем та тема, которую он хотел бы обсуждать, но об этом нужно было сказать, чтобы Вэй Усянь не развил ещё больше ненависти к себе. — А во-вторых, никто в этой комнате, кроме неё, не верит, что ты какой-то соблазнитель или блудник. Вся семья Лань видит ваши отношения с Ванцзи такими, какие они есть: любовное партнёрство, выстроенное на взаимных уважении и доверии. Все они любят тебя, и это сводит её с ума. Она терпеть не может, что ты счастлив, а она — нет, или что уважаемые люди не относятся к тебе с таким же предубеждением, как она. — Я знаю. Я так рад, что Лани приняли нас. Это бы разбило мне сердце, если бы семья Лань Чжаня была жестока по отношению к нему из-за меня, — признался Усянь. — Твоя опекунша была жестока к тебе из-за того, что он сделал, — отметил Лань Цижэнь. Вэй Усянь всегда был готов ставить других превыше себя. — Это другое дело, мадам Юй всегда ненавидела меня, и не было ничего удивительного в том, что она негативно отреагировала на то, что я залетел. — Моя точка зрения всё ещё остаётся неизменной: её мнение не имеет значения, никто не воспринимает тебя так, как она, и именно это ей не нравится. Она не может принять то, как люди воспринимают тебя сейчас, потому что тогда ей придётся признать, что она ошибалась в тебе всю твою жизнь. Такие люди, как она, не могут признать свои собственные ошибки — Я полагаю, ты прав, ей было бы очень неловко признать, что я не так уж и плох. — Я не думаю, что она верит даже в половину того, что говорит; полагаю, она говорит это только для того, чтобы причинить тебе боль. — Я так и думал, но потом она оказалась искренне шокированной, когда увидела мой заявленный укус. Как будто это было окончательным доказательством того, что Лань Чжань действительно любит меня — как будто он женился на мне. — Гнев Вэй Усяня, казалось, закипал под поверхностью. Ну, не совсем гнев, это было больше похоже на печаль и разочарование. — Я просто не знаю, что мне ещё делать. Я ношу обручальное кольцо Лань Чжаня и его укус, я родил его ребёнка, и он явно всё ещё здесь и в ближайшее время не собирается уходить, что ещё нужно, чтобы доказать ей это? — Честно? Скорее всего, ничего, ничего из того, что ты делаешь, не докажет ей, потому что она не хочет в это верить. Но это не твоя проблема, сосредоточься на людях, которые важны для тебя. Твои брат и сестра уважают ваш брак и ценят ребёнка? — Да, они любят а-Юаня. — И они верят, что Ванцзи любит тебя? Будут ли они выдвигать беспочвенные обвинения о том, почему он выбрал тебя? — Они бы этого не сделали. Они знают, что он любит меня, и уважают его за то, что он остался и заступился за меня. — Цзян Фэнмянь, кажется, счастлив за вас обоих, даже если я хочу, чтобы он перестал быть бесхребетным, когда дело касается его жены, — фыркнул Лань Цижэнь. — Эх, я не виню его, он не хочет спорить с ней, потому что знает, что она победит. — Но независимо от мнения его жены, он уважает ваш брак? — Да, он счастлив за меня. Он пришёл на свадьбу и прислал подарок, когда родился а-Юань. Цзян Фэнмянь действительно прислал довольно дорогое детское автокресло примерно в то время, когда Вэй Усянь был на последнем месяце беременности. Никто ничего не сказал, но Лань Цижэнь, Усянь и братья Лань прекрасно осознавали тот факт, что это, вероятно, была его попытка загладить вину за поведение жены и выразить свою поддержку. — Хм, по крайней мере, он, по-своему, старается, я полагаю. — Думаю, ему не всё равно. Однако он никогда не умел демонстрировать это нам, даже цзецзе и Цзян Чэну. — Хм, надеюсь, он над этим поработает в будущем. — Я думаю, он пытается. — Ты сообщил Ванцзи о сказанном мадам Юй? Вэй Усянь нежно вздохнул. — Да, я не собирался, но потом я пришёл домой с хмурым видом и разрыдался, когда меня спросили, что случилось, поэтому мне пришлось ему рассказать. — Как он отреагировал? — спросил Лань Цижэнь, заранее зная ответ. — О, он был в ярости. Я боялся, что он ворвётся в дом Цзянов и накричит на неё. Я никогда раньше не видел его таким злым. — Ванцзи редко проявляет настолько сильные эмоции, но это не значит, что он их не чувствует. Я не удивлён, что оскорбление его супруга навредило его самообладанию. Что он в итоге сделал? — Он довольно быстро успокоился, когда понял, как я расстроен. Думаю, он осознал, что мне требовалось утешение, а не гнев. Конечно, Ванцзи довольно быстро уловил беду своего партнёра, в конце концов, он был альфой, а защищать и обеспечивать — то, в чём они были лучшими. — Видишь ли, я думаю, это само по себе доказательство того, что Ванцзи заботится о тебе больше, чем Юй Цзыюань может себе представить. Вэй Усянь слегка улыбнулся ему. — Да, думаю, так и есть.***
Как только они вернулись в конференц-зал, Ванцзи подошёл, выглядя весьма встревоженно, с извивающимся ребёнком на руках. — Вэй Ин! Вот ты где, я забеспокоился. А-Юань скучал по тебе, — сказал он. Вэй Усянь взял своего ребёнка и закачал, пока тот не успокоился. — А-Юань скучал по мне или это был ты, Лань Чжань? — он поддразнил его, заметив, что несколько человек подслушивают их разговор. — Я волновался за тебя, ты выглядел расстроенным, когда уходил. — Мне просто нужно было подышать свежим воздухом. Но твой дядя составил мне компанию! Ванцзи, казалось, расслабился, осознав, что если что-то и расстроило Вэй Ина, дядя взял дело в свои руки. — Спасибо, дядя. — Семья должна заботиться друг о друге, Ванцзи. Я выполняю свой долг только перед близкими. — Давай, Лань Чжань, может, пойдём домой, раз уж малыш начинает капризничать? — предложил Вэй Усянь, указывая на а-Юаня, который снова начал беспокойно извиваться в его руках. — Вероятно, ему пора спать. — Отличная идея, Усянь. Я думаю, что мы пробыли достаточно долго, чтобы это считалось вежливым, — ответил Лань Цижэнь. Младенцы находили такие полезные оправдания, когда приходилось избегать утомительных общественных мероприятий, он чувствовал, что Ванцзи и Усянь будут продолжать использовать его как можно чаще. Вэй Усянь и Ванцзи попрощались с Цзянами (за исключением госпожи Юй), в то время как Лань Цижэнь отправился на поиски Сичэня. Он, конечно, обнаружил, что тот болтает с братьями Не. Не Минцзюэ был его давним другом. — Сичэнь, ты готов уйти? А-Юаня нужно скорее уложить спать. — Да, дядя, прошу прощения, я только что говорил с Минцзюэ и Хуйсаном о маленьком а-Юане, — Сичэнь светился гордостью, как всегда, когда речь заходила о его племяннике. — Хм, я полагаю, очки за сюрприз года достаются Ванцзи и его супругу, — нежно пошутил Не Минцзюэ. Цижэнь предположил, что это была довольно стандартная реакция для него, учитывая, что он знал Ванцзи исключительно, как тихого младшего брата Сичэня. Следующим заговорил Не Хуйсан, хихикая, как всегда, за колышущимся веером: — Точно-точно, когда я услышал, что Усянь в положении... ну, я был не то что удивлён, если честно, но всё же это было интересно узнать. Лань Цижэнь моргнул, на мгновение обеспокоенный последствиями этого заявления, пока не понял, что Не Хуйсан известен в старшей школе Гусу, как величайший сплетник. Конечно, он что-то подозревал, тем более, что он был хорошим другом Вэй Усяня. Учитывая, что Хуайсан тоже был омегой, Цижэнь оказался удивлён тем, что Усянь не доверился своему другу раньше. Ванцзи и Усянь действительно старались держать этот секрет в тайне, по крайней мере, до свадьбы. Сичэнь и Не Минцзюэ просто усмехнулись: — Да, когда я думаю, что хорошо знаю своего младшего брата, он находит способ удивить меня. Недосказанность века.
