Бонус 6. Первые дни.
10 марта 2022 г., 11:49
— О, а-Сянь, он такой красивый, — сказала Цзян Яньли, впервые взяв на руки своего племянника. — Поздравляю, ребята.
— Спасибо, цзецзе. Я так ждал, когда вы с ним познакомитесь, — ответил Вэй Усянь из своего удобного кресла в гостиной, прижимаясь к мужу, когда тот послушно поправил одеяло вокруг него ещё раз.
Маленькому Лань Юаню была всего неделя, но Лань Цижэнь мог сказать, что для Вэй Усяня эти несколько дней ожидания, пока его приёмные брат и сестра, наконец-то, смогут приехать в гости, показались неделями. По крайней мере, если судить по его постоянным жалобам. Оба, брат и сестра Цзян, учились в колледже, но приехали домой на выходные специально, чтобы познакомиться со своим племянником.
Цзян Ваньинь и Цзян Фэнмянь сидели на диване по обе стороны от Цзян Яньли и с одинаковым трепетом наблюдали за новорождённым щенком, когда он моргал, глядя на новые лица. Юй Цзыюань, примечательно (и к счастью), отсутствовала.
— Сегодня у твоей тёти были дела, но она поздравляет тебя с малышом, а-Сянь, — сказал Цзян Фэнмянь несколько застенчиво, когда только приехал, вероятно, понимая, что никто не ожидал от него ничего более милосердного, чем это, — его жена, которая до сих пор не выражала ничего, кроме негативного отношения к своему подопечному и его родительским обязанностям.
Казалось, все в комнате негласно соглашались, что присутствие Юй Цзыюань только бы усугубило ситуацию. «По крайней мере, у неё хватило приличия держаться подальше, если она не способна хорошо относиться к ситуации», — подумал Лань Цижэнь.
— Он такой маленький, — сказал Цзян Ваньинь, который не сводил глаз со щенка с тех пор, как вошёл.
— Он младенец, Цзян Чэн, они должны быть крошечными. Чего ты ожидал? — с улыбкой спросил Вэй Ин.
После многих лет обучения братьев Цзян в своём классе, Лань Цижэнь привык к тому, что каждый разговор между парой был спорным, и они оба изо всех сил старались разозлить друг друга, пока не начинали кричать о чём-то совершенно произвольном. Было действительно очень странно видеть, как они разговаривают так спокойно и зрело.
— Я не знаю. Я просто предположил, что он будет толще или что-то в этом роде, — ответил Цзян Ваньинь.
— А-Юань родился на две недели раньше положенного срока: он, вероятно, прибавит в весе в ближайшии недели, — сказал Ванцзи. Ванцзи, уже будучи самым любящим отцом, которого знал Лань Цижэнь, идеально соединил свои защитные альфа-инстинкты со своим интеллектом и организаторскими способностями, чтобы создать электронную таблицу, документирующую рост и развитие а-Юаня в первый год его жизни.
Медицинская работница, которая пришла проверить, как поживает молодая пара через несколько дней после родов, была очень впечатлена вниманием Ванцзи к деталям и заметно, но приятно удивлена искренним признанием Ванцзи, что он учавствует в каждом аспекте воспитания а-Юаня.
Лань Цижэнь подозревал, что посетительница дома — дружелюбная женщина-омега средних лет — видела довольно много родителей-подростков на протяжении многих лет, но редко встречала молодого альфу-отца столь же заботливого и преданного, как Ванцзи, которому едва исполнилось девятнадцать лет; он всё ещё был мальчиком, отклонившим все предложения престижного колледжа, чтобы вместо этого остаться в своём родном городе и выйти замуж за своего школьного возлюбленного после того, как тот забеременел. (Вэй Усянь радостно объяснил женщине это после того, как она прокомментировала внимательность Ванцзи).
— Лань Чжань лучший! Он так хорошо заботится обо мне и а-Юане. Он лучший альфа, о котором я мог мечтать.
— Ой, это прекрасно, что у вас двоих такие преданные отношения уже в молодом возрасте. Для маленького Лань Юаня будет хорошо, если в его жизни будет стабильность.
Пока он думал обо всём этом, Лань Цижэнь заметил, что Ванцзи подносит кружку чая Вэй Ина практически ко рту омеги, как будто он был не в состоянии поднять её сам.
— А-Юань станет больше, потому что я буду откармливать его своим молоком, пока у него не появятся самые пухлые щёки на всей земле! — просиял Вэй Усянь, повторяя фразу, которую он произносил много раз с момента своей выписки.
Нос Цзян Ваньиня сморщился от отвращения.
— Пожалуйста, не говори при мне о своём молоке. Мне не нужно этого знать, — пробормотал он, когда его семья посмеивалась над его дискомфортом.
— Я теперь мама, а-Чэн, тебе придётся к этому привыкнуть, — поддразнил Вэй Ин.
— Я не буду, я возвращаюсь в колледж. Дай мне знать, когда он начнёт есть твёрдую пищу, — фыркнул Цзян Чэн.
«Вот она, братская ссора, по которой я их знаю», подумал про себя Лань Цижэнь.
— Он выглядит очень спокойным щенком, а-Сянь, — сказал Цзян Фэнмянь, быстро сменив тему. — Надеюсь, это означает, что эта первая неделя была для вас относительно мирной?
— Да, а-Юань настоящий лапочка. Он редко плачет, если только он не голоден, не нуждается в переодевании или просто не хочет обниматься. Он всегда успокаивается довольно быстро после того, как получает то, что хотел. Обычно это тоже объятия, он довольно навязчивый ребенок, но я не возражаю!
— А-Юань кажется наиболее довольным, когда гнездится вместе с Вэй Ином — что хорошо, потому что позволяет Вэй Ину много отдыхать, пока он выздоравливает.
— Иногда ему нужен его папа, поэтому я просто затаскиваю Лань Чжаня в гнездо с нами, и Юаньюань пинает его маленькими ножками, он так счастлив!
— Ой, это так мило. Как тебе отцовство, Ванцзи? — спросила Яньли, осторожно передавая ребёнка младшему брату.
Лань Цижэнь услышал, как Вэй Ин разговаривает по телефону со своей сестрой о том, как она может использовать а-Юаня в качестве практики, прежде чем у неё когда-нибудь появятся собственные дети. Цижэнь не мог сказать, что знал эту девушку особенно хорошо, но он мог сказать, что однажды она станет замечательной нежной матерью (совсем непохожей на её собственную).
— Мне это очень нравится. Я знал, что мне не терпится начать эту главу своей жизни с Вэй Ином, но я не ожидал, что так быстро почувствую любовь к нашему сыну. Я уже не могу представить свою жизнь без него.
Произошёл обычный набор реакций. Вэй Ин притворился, что упал в обморок в объятия мужа, как он всегда делал, когда Ванцзи говорил что-то безнадёжно романтичное, Цзян Яньли и Цзян Фэнмянь нежно усмехнулись выходкам молодой пары, в то время как Лань Цижэнь и Цзян Ваньинь закатили глаза.
— Ты должен быть счастлив за своего брата, а-Чэн, — сказал Фэнмянь. — Это замечательно, что у него есть такой заботливый партнёр, с которым он может отправиться в это путешествие.
— Ага-ага. Я просто рад, что мне не пришлось ломать ноги Лань Ванцзи — ведь я бы так и поступил! Если бы ты бросил моего брата после того, как обрюхатил его, я бы тебя убил, — фыркнул Цзян Чэн, бросив взгляд на Лань Ванцзи.
— Я и не ожидал меньшего, — невозмутимо ответил Ванцзи. Все в комнате улыбались, зная, что на земле нет силы, которая могла бы увести Ванцзи от его новых обязанностей перед своей маленькой семьёй.
— Он женился на мне, верно? — Вэй Усянь показал своему брату язык, переплетая пальцы Ванцзи поверх одеяла на виду у всех. — Моя честь осталась нетронутой.
— Как будто у тебя была честь, — фыркнул Цзян Чэн, прежде чем вернуть ребёнка своей сестре, чтобы его можно было передать их отцу на другом конце дивана.
— Так что насчёт тебя, Цижэнь? Насколько я понимаю, ты был очень занят в последние несколько дней, пока а-Сянь и Ванцзи обустраивались, — спросил Цзян Фэнмянь, когда у него, наконец, появился на руках его первый внук.
— Да, я часто навещал их, чтобы помочь.
— Он так много делает для нас, мы очень благодарны, — сказал Вэй Ин.
— О, это ничего. Вовлечённость семьи — это естественно, — ответил Лань Цижэнь. Как бы он ни ценил похвалу и благодарность, он делал это не поэтому.
— Он столько готовил и убирал для нас. Он не подпускает меня к кухне! Иногда он даже выгоняет Лань Чжаня и заставляет его тоже спать.
— Послушайте, это очень особенное время в ваших жизнях, вы должны потратить как можно больше времени на знакомство со своим щенком и на то, чтобы он привык к вашим ароматам. Не говоря уже о том, что у тебя были очень безумные роды, а-Сянь, тебе нужно это время, чтобы дать телу возможность восстановиться.
— Я знаю, я знаю. Я ценю всё, что вы для нас делаете, я просто не привык делать так мало. Я привык постоянно находиться в движении.
— Цижэнь прав, а-Сянь, ты был очень храбрым, родив своего первого щенка без какого-либо обезболивания, особенно после того, как вас застали врасплох и даже не сделали эпидуральную анестезию. Ты заслужил это время, чтобы отдохнуть, — сказал Цзян Фэнмянь. — И помни, я всегда на расстоянии телефонного звонка, если тебе что-нибудь понадобится.
— Спасибо, дядя Цзян. И спасибо за подарок! Мы привезли а-Юаня домой из больницы в автокресле, которое вы нам прислали.
У Лань Цижэня всё ещё была кость в отношениях с Цзян Фэнмянем из-за его нежелания вмешиваться в дела приёмного сына, когда его жена вела себя неразумно, но он, по крайней мере, ценил, что этот человек пытался поддерживать жизненный выбор Вэй Усяня, независимо от мнения жены по этому поводу. Однако для того, чтобы сделать это, Вэй Усяню пришлось переехать из дома Цзянов.
В конце концов, Цзяны ушли, когда а-Юань начал плакать из-за того, что проголодался. Вэй Ин попрощался с семьёй перед тем, как отправиться обратно в детскую, чтобы покормить сына, не вставая с кресла-качалки (действительно отличное вложение, покачивание всегда помогало а-Юаню сохранять спокойствие и сонливость).
Когда позже в тот же день Лань Цижэнь заглянул в детскую, он не мог не улыбнуться, увидев, что его встретило. Ванцзи сидел в кресле-качалке, а Вэй Ин расположился у него на коленях и ухаживал за а-Юанем, пока Ванцзи медленно раскачивал их всех.
Он услышал (и закатил глаза) конец их разговора, уходя:
— Лань Чжань, ты был прав, это была хорошая идея! А-Юаню, кажется, это тоже нравится, посмотри на него. Вот он, наш жадный мальчик.
— Пока два моих любимых человека счастливы, я тоже счастлив.
— Лань Чжань, ты не можешь говорить это без предупреждения. Я так умру.
Что ж, пока его семья счастлива, Лань Цижэнь решает, что ему не следует жаловаться. Даже если Ванцзи и Усянь смехотворно сентиментальны, когда они вместе, и чувствуют необходимость сделать это проблемой для всех.
***
Позже той же ночью Лань Цижэнь проснулся от плача своего внучатого племянника. Это напомнило ему, что они ещё не опробовали пустышку на а-Юане что, что более важно, он недавно купил на всякий случай. Цижэнь рыскал по гостевой спальне, пока, в конце концов, не нашёл то, что искал, а затем отправился предлагать свою помощь тому, кто в данный момент пытался уложить малыша спать. Достигнув гостиной, он обнаружил, что Ванцзи сидит на диване, утешая своего плачущего сына, держа на руках, пока крики щенка не перешли в тихое хныканье, а его ноги перестали так беспорядочно подниматься. Цижэнь собирался подойти и посмотреть, всё ли в порядке, когда Ванцзи начал тихо разговаривать с младенцем, которого качал на руках: — Ш-ш-ш, малыш, ты в порядке. Папа тебя достал. Я знаю, что ты, наверное, хочешь свою маму, но ему нужен сон, ему нужна энергия, чтобы он мог хорошо тебя кормить. Ванцзи сделал паузу, чтобы мягко вытереть слезы с личика сына, прежде чем снова заговорить: — Я так тебя люблю, а-Юань. Я люблю тебя и твою маму больше всего на свете. Я всегда буду рядом с тобой, я никогда никого из вас не оставлю. Я всегда буду твоим папой. Например, как у нас с твоим дядей всегда был дядя, твой дедушка, у тебя всегда будут я и мама. Лань Цижэнь проглотил ком в горле, слушая слова Ванцзи. Он был так горд. Горд тем, что Ванцзи не пренебрегал своими обязанностями; горд, что Ванцзи так серьёзно отнёсся к своей новой роли, роли отца; горд, что он уже поклялся всегда быть рядом со своим сыном и ставить его нужды на первое место. Ванцзи мог быть совсем другим отцом. Он мог бы немедленно отвергнуть беременного Вэй Ина и оставить омегу на произвол судьбы. Или он мог заставить Вэй Ина пройти процедуру, которой тот не желал, и избавиться от ребёнка, прежде чем это стало бы для него проблемой. Или он мог взять пример со своего собственного отца и дать множество пустых обещаний человеку, родившему его детей, только для того, чтобы стать всё более безучастным родителем, а затем полностью эмоционально отрешиться после смерти своей супруги. (Лань Цижэнь не любил плохо думать о мёртвых, и он никогда не обижался, что ему пришлось самому воспитывать а-Чжаня и а-Хуаня, но он не мог сдержать гнева, который всё ещё питал к своему старшему брату за то, что тот не смог быть рядом, когда его маленькие сыновья нуждались в нём больше всего. Отец Ванцзи и Сичэня скончался всего через пару лет после смерти их матери, и к тому времени они горевали по человеку, которого едва знали). Во всяком случае, Ванцзи явно не был таким. Он и Вэй Ин вместе сделали этот большой шаг к родительству, и их энтузиазм не ослабевал ни на минуту. Даже перед лицом осуждающих родственников и неопределённого будущего они продолжали отдавать себя и всё, что у них было, друг другу и своему ребёнку. И теперь этот ребёнок был здесь, возился в руках Ванцзи, изо всех сил старающегося его успокоить, а не разбудить своего спящего мужа. — Ванцзи? — тихо позвал Лань Цижэнь, подходя к дивану, на котором сидел Ванцзи, освещённому только светом одной лампы на столе рядом с ним. — Как малыш? Он плачет по чему-то особенному? — Дядя, я не знал, что ты проснулся. Я только что переодел а-Юаня, и его не так давно кормил Вэй Ин, так что я думаю, что он сегодня немного беспокойный, — сказал Ванцзи, теперь прижимая ребёнка к своему плечу и слегка выпуская феромоны, на всякий случай, если а-Юаню понадобится подтверждение того, что он находится в надёжных руках отца. — Я пытался успокоить его здесь, прежде чем положить обратно в кроватку, потому что не хочу будить Вэй Ина. Вэй Усянь привык спать в гнезде для щенков в детской а-Юаня, а не в их с Ванцзи кровати в спальне, как это было со многими омегами, ставшими впервые родителями. Ванцзи, конечно же, последовал его примеру, желая быть рядом и готовым вступить в бой, чтобы кормить ребёнка в ночное время суток или сменить ему подгузники. — Да, хорошая идея, твоему партнёру нужен отдых. Попробуй это, — сказал Лань Цижэнь, протягивая Ванцзи купленную им пустышку. — Ему могут быть полезны методы самоуспокоения. Ванцзи снял а-Юаня с плеча и снова обнял его, прежде чем протянуть руку, чтобы взять пустышку, прежде чем предложить её своему сыну. А-Юань быстро взял пластиковую соску в свой маленький рот и сразу же почувствовал сонливость после нескольких посасываний. — Спасибо, дядя. Похоже, это сработало. — Я так и думал, ты и твой брат любили свои пустышки, когда были в его возрасте. Ты часто разговариваешь с а-Юанем? — спросил Лань Цижэнь, желая узнать больше об очаровательном одностороннем разговоре, который прервал. — Я… — Ванцзи поначалу, казалось, немного стеснялся своего ответа. — Я стараюсь. Я читал, что это поможет ему выучить свою речь позже, если он услышит, как говорят окружающие… и я часто разговаривал с ним, когда он всё ещё был в животе Вэй Ина, мы думаем, что мой голос его утешает. — Я тоже так думаю. В разговоре наступило затишье, пока они спокойно наблюдали, как а-Юань ритмично сосал свою соску. Лань Цижэнь проанализировал эмоции, которые отразились на лице Ванцзи, когда молодой альфа нежно покачивал своего спящего сына. — Твои мысли, Ванцзи? — мягко спросил он. Ванцзи заёрзал, как всегда делал, прежде чем признать что-то уязвимое перед дядей. — Я просто не могу поверить, что он настоящий, дядя, он такой идеальный. Я не могу поверить, что он мой, что Вэй Ин и я создали его, и теперь он в этом мире. Забавно, часть меня хочет, чтобы он всегда оставался таким маленьким, чтобы я всегда мог его защищать, но другая часть меня не может дождаться, чтобы посмотреть, как он вырастет, и увидеть, каким человеком он станет. — Что ж, если он в конечном итоге станет чем-то вроде своих родителей, я буду считать это успехом, верно? — Лань Цижэнь улыбнулся. — Спасибо, дядя, спасибо за всё, что вы сделали для Вэй Ина и меня за эти месяцы. Я знаю, что время беременности Вэй Ина не было идеальным и, вероятно, изначально вызывало у вас какое-то осуждение со стороны остальной семьи, но мы так счастливы с нашим сыном и очень благодарны за вашу поддержку. — Тебе не нужно благодарить меня за то, что я поступил правильно, Ванцзи. Вы заставили меня так сильно гордиться только за последний год тобой и Вэй Ином. Ты и Вэй Ин, вы оба так выросли и зарекомендовали себя как зрелые и способные молодые люди. Ты уже замечательный отец, и для меня большая честь следовать за тобой в этом путешествии и давать советы, когда я могу. А теперь продолжай. Положи малыша обратно в кроватку и сам ложись спать, ты же знаешь, что твой муж начнёт ныть, если не проснётся в твоих объятиях. Лань Цижэнь решил закончить на более дразнящей ноте, чтобы немного поднять настроение после такого эмоционального разговора. Если судить по тому, что Ванцзи покраснел, это сработало. Впрочем, он ничего не отрицал. Возможно, если бы этот разговор произошёл год или два назад, Ванцзи попытался бы быть более сдержанным или скромным в своих отношениях. Но это было сейчас, и пара дядя-племянник в настоящее время сидела, подлизываясь к ребёнку, которого Ванцзи завёл в возрасте восемнадцати лет — маловероятно, что ему оставалось что-то скрывать, когда дело доходило до места Вэй Усяня в его жизни. — Детям полезно видеть любящие отношения, смоделированные их родителями, — только и сказал Ванцзи (несколько самодовольно) перед тем, как отправиться обратно в детскую. — Я уверен, что это так, но разве остальным нужно наблюдать за вашим ЧППП двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю? — пробормотал себе Лань Цижэнь, возвращаясь в гостевую спальню. У него было ощущение, что, если бы он задал этот вопрос Вэй Усяню, немедленным ответом наверняка было бы бесстыдное «да», сопровождаемое попыткой притянуть Ванцзи к себе для отвратительного поцелуя. Вот уж к чему Лань Цижэнь не мог привыкнуть. Но опять же, если это означало, что маленький а-Юань вырастет, сознательно окружённый любовью и привязанностью, он полагал, что сможет научиться мириться с этим.
