Сонм Владыки Духов

В это время года даже по ту сторону физического мира становятся заметны перемены погоды. С наступлением холодов молодые и свежие девы вод становились менее весёлыми и игривыми. Разве только жительницы горных озёр и рек не поддавались серому пасмурному настроению поздней осени. А молодые наяды становились грустными и сонными, как только их озёра покрывались первыми ледяными щитами. Опадающие листья и высыхающие деревья тоже вгоняли духовный сонм в настроение грустное и тяжёлое. Лесные нимфы деревьев каждого своего подопечного окружали теплом и лаской, согревая теплом своих душ от первых холодов до ранней оттепели. Опавшие листья становились пищей у ног своих могучих родителей, позволяя дожить до весны и создать новое поколение жизни. Владыка Элигос исправно трудился над тем, чтобы цикличность существования живого оставалась незыблемой и нерушимой. И этим циклам подвергались все без исключения. Талиа переродилась много столетий назад ярким сверкающим пиросом, её стойкий дух воспитал Владыка Огня Терон, заприметив потенциал и нрав молодой воспитанницы. Несмотря на то, что будущая жена Владыки хоть и выглядела милой девчонкой, но в душе её горело пламя истинного огня, а её рыжие волосы сияли даже в самой непроглядной тьме. Своё имя из смертной жизни каждый дух забывает, проходя порог между мирами. Появляясь в эфемерном царстве впервые, они снова становятся чистой невинной душой. Талиа не была исключением. Но вопреки многим, её горячий нрав былой жизни сохранился лучше и был сильнее, чем у многих других перерождённых духов. И эта бойкая малышка увивалась хвостом за каждым, кто имел имя. Ведь в мире духов получить индивидуальное имя от кого-то из Высших означало получить статус. Получить полноценную жизнь. Талиа долгое время наблюдала за одним старым подводным вулканом, который заснул столетия назад, но всё ещё копил в своих недрах пламя первых драконов, раскаливших земли в древние времена. Но тратить годы на дряхлого старика ей быстро наскучило. Да и в отличии от простых наземных огненных гор здесь не водились саламандры, с которыми можно было бы поиграть. Так что будучи натурой бойкой и энергичной, она вскоре «села на хвост» самому Терону, не забыв перед тем заставить вулкан проснуться. Эта история дошла до многих Высших духов, произведя впечатление, правда мимолётное. В конце концов, было и до неё множество таких неординарных душ, сохранивших отголоски своего характера после перерождения. Да и среди мира потустороннего зарождались такие вот блуждающие огоньки. Далеко ходить и не надо — Владыка Духов был главным наглядным тому примером. Однако на тот момент Имриса волновали лишь политические игры и пьяные танцы под луной. И лишь самые приближённые знали о причинах такого поведения своего господина, предпочитая не вмешиваться в его душевные терзания. В её руках был изящный венок из маргариток и мелких полевых цветов. Те давно отжили свой век в мире людей, будучи сорванными ради букетов и поминальных возложений. Ей нравилось собирать такие цветы, наполняя их своим тёплым дыханием: так они могли пожить ещё пару дней. А превращая их в украшения, девушка и сама находила себе занятие, так как после истории с вулканом Терон предпочитал держать её подальше от взрывоопасных мест. Вот и сегодня они бродили по городскому кладбищу полупустого городка, согревая своей поступью землю: после изнуряющей холодной зимы, унёсшей множество жизней, почва промёрзла, не желая принимать в себя новые тела и души, равно как и не желала она давать ростки и первые всходы на полях. Хотя дикие поля цвели уже довольно давно. Людей ждал голодный год, если не удобрить плодоносные слои теплом и сиянием жизни. Но почему-то девушка не видела вокруг себя ничего радостного и светлого, лишь серость и грязь и бесконечные страдания живых существ. Равно как и не видела смысла в согревании кладбищенской почвы. — Ваша светлость, зачем мы тут? Разве это не вотчина Мал… — Тише. Не тревожь здешние души лишними речами. Они услышат твой голос и примут его за зов родных. Это затянет их переход. — Вот как… — она опустила взгляд себе под ноги, замусоливая в пальцах и без того уже помятые пожухлые листья. Она уже хотела оставить венок у одного из надгробий, но что-то в её сердце вдруг кольнуло. Повесив венок на запястье, девушка подняла голову, но поняла, что оказалась совсем одна. Владыка или ушёл вперёд, или как обычно забыл о чём-то важном ранее, а теперь резко вернулся в потустороннее царство, забыв о подопечной. Такое уже бывало пару раз. Пару сотен раз… Покрутившись на месте в недоумении, она ещё какое-то время стояла, зябко переступая босыми ногами по неприветливой могильной почве, хотя на деле она ступала, не касаясь земли, как и любой дух. Уже почти решив вернуться обратно в лес духов, девушка услышала глухой грохот и громкий лай собак у самой окраины кладбища: псы надрывали глотки, словно с кем-то дрались или пытались отчаянно прогнать. Взыгравшее любопытство взяло над её натурой верх, так что рыжая девчонка помчалась туда стремглав, не смотря на необходимость почтительного благоговения среди усопших. Среди разбитых пустых надгробных камней и крестов лежал совсем юный парень, тонкие запястья и голые щиколотки выглядели такими хрупкими, а тёмно-зелёные волосы были спутанными и походили скорее на болотные водоросли. На подбородке у него красовался свежий кровоподтёк, вот только не было никого вокруг, кто мог бы его оставить. Не сам же он себя ударил… Ей стало его жалко. От одного взгляда на него ей становилось холодно и неприятно в груди, хотя вместе с тем от лежащего юноши исходила особая аура, которую она никак не могла описать словами. Она опустилась рядом на колени, не решаясь коснуться его: кажется, тот отключился от удара. Вблизи же всё оказалось куда проще — юноша просто спал. Неужели он мог так беззаботно спать на холодной кладбищенской земле? Собаки вокруг всё надрывались, клацали челюстями и подбирались ближе, кажется, они собирались обглодать паренька. Глаза её вспыхнули красным, когда она посмотрела на псов: те не могли видеть её духовное тело, но зато могли видеть перед собой облик для мира живых — сгусток красного света, который пугал животных своим жаром. Псы заскулили и попятились назад, поджав уши и хвосты. А она уже снова повернулась к спящему юноше. Не будь его шикарная шевелюра сейчас такой грязной, то было бы заметно её изумрудное свечение. Но девушку беспокоило лишь желание привести в чувство беднягу, пока того и вправду кто-то не загрыз. Но ведь им запрещено контактировать с непосвящёнными смертными… Она сняла с руки венок и положила на грудь юноше. В конце концов они на кладбище, так что он вряд ли удивится. Вдруг он сдержанно застонал, резко присаживаясь и держась за голову. Девушка от неожиданности замерла, не в силах шелохнуться или вздохнуть. Но вот Он поднял голову и их глаза встретились: сверкающие как звёзды на ночном небе и простые карие. Но в Его глазах они отражались медовыми оттенками янтаря. Молчание нарастало и натягивалось как тончайшая серебряная паутинка. — Ты меня видишь… — они произнесли почти одновременно, правда Его голос прозвучал чуть тише. И снова повисло молчание. Он взял в руки её венок, всматриваясь в его переплетения. Его пальцы ощутили исходившее от него тепло, которое отразилось на устах короткой улыбкой. Впрочем, та тотчас же сменилась болезненной гримасой: кровоподтёк был вблизи ярко-багровым. Её рука сама потянулась вверх, изящные пальчики едва дрогнули перед прикосновением. Однако Он в этот раз не повёл и бровью, внимательно наблюдая. — Ты такая тёплая… — произнёс Он наконец, улыбаясь. Его сердце ещё трепетало от того огня, что Он ощутил от венка. Даже для Него это было весьма необычное тепло. Девушка смутилась, но не успела убрать руки, как крепкая и удивительно сильная ладонь накрыла её сверху. Она уже поняла, что встретила такого же как она жителя эфемерного мира, хотя её весьма удивило его появление тут, да ещё и при таких обстоятельствах. Хотя теперь было понятно, отчего собаки так и не напали — они попросту не видели никого, но чувствовали присутствие духовной ауры. Она почувствовала себя немного глупой, но следующий вопрос и вовсе заставил её опустить взор к земле: — У тебя есть имя? — Владыка Терон не желает давать мне имени… — Отчего же? Вот жадный пройдоха… — произнёс Он с усмешкой. — Откуда мне знать? — Девушка обиженно надулась. Как он может так отзываться о Владыке Огня? Как Он может так смеяться над ней?  — Может, он просто боится, что с именем я буду взрывать по два вулкана за раз? — Так это твоих рук дело! — Воскликнул неожиданно Он, а затем расхохотался, отпуская руку девушки. — Вот ведь, ну надо же… Чуть отстранившись, Он посмотрел на неё снова, теперь внимательно и серьёзно, словно изучал нечто большее, чем внешний вид. Его глаза таинственно замерцали, но она этого не могла увидеть. Иначе бы вряд ли осталась сидеть рядом так же беззаботно и легко. — Талиа… — А..? — Девушка вздрогнула. Странное слово словно что-то пробудило в ней, задело тонкие жилы в самом сердце. — Что это такое ты говоришь..? — Твоё имя. — Что? — Твоё имя, — как ни в чём ни бывало повторил Имрис. — Талиа. Так звали тебя при жизни в мире смертных. — Но откуда ты… — Талиа подняла глаза и замерла вновь, глядя как в глазах собеседника отражается её лицо среди мириад звёзд в чёрном небе. Её сердце заколотилось у самого горла, не давая вздохнуть. Эти глаза и улыбка были прекрасны, но меркли на фоне сказанных слов. Это было куда важнее. Имрис всё с той же улыбкой надел на свою голову цветочный венок, и изумрудный свет от его волос заискрил сильнее, а затем от кончиков вверх они стали светлеть и загораться закатным пламенем где-то до середины длины. Совсем как Её волосы.