Сонм Владыки Духов

Белым бархатом сверкал Розовый зал с минувшего вечера. Подготовка шла полным ходом, однако это не тот повод, хлопоты о котором радовали бы чью-то душу. Тем не менее всё следовало провести на высочайшем уровне. Прощание с несвоевременно почившим солнцем было запланировано на полдень. Тяжестью в груди далось ей это пробуждение. Проплакав накануне добрую половину ночи, сегодня она чувствовала, что её лицо отекло от слёз, и какую-то пустоту внутри себя. Надо сказать, пустота там была и раньше, но сейчас превращалась в настоящую бездонную пропасть. Юное сердце не было готово к таким потерям. Сидя на краю постели, она смотрела в стену перед собой совершенно потерянным взором. Тепло после сна потихоньку растворялось, оставляя после себя зябкость и слабость. Ноги её ещё не доставали до пола. Всё верно. Её опора в жизни рушилась день ото дня. — Ты уже встала? — Послышалось из-за дверей спальни после тихого стука по деревянной раме. — Да… — так же тихо ответила девушка со вздохом. — Можешь зайти. Почти бесшумно створка двери скользнула в сторону, и гость просочился в комнату, спешно закрывая за собой, чтобы не привлекать в это печальное утро лишние уши и глаза. Молодой юноша с тёмными волосами в простом лёгком наряде на восточный манер какое-то время стоял поодаль, переминаясь с ноги на ногу. Подойдя к постели не совсем твёрдым шагом, он присел на самый краешек за спиной девушки и хотел было положить руку на её плечо, но передумал. Вместо этого он погладил пальцами её спутанные после ночи волосы, такие же тёмно-каштановые и длинные, как у него самого. Если бы он хоть как-то мог помочь её разбитому на мелкие осколки нежному сердечку… — Скажи, почему они все вот так оставляют нас? — С едва сдерживаемым надрывом в голосе спросила она, сжимаясь под чужими прикосновениями, точно веточка мимозы. — Если бы я знал, непременно дал тебе ответ. Если бы я только знал… — Но в самом деле! — Она обернулась и схватила брата за плечи. — Мама! Дядюшка Яо! Орфей! И вот теперь… — с каждым новым воспоминанием её вспыхнувший на доли секунды душевный пламень прогорал бесследно. -… теперь… Чтобы скрыть подступившие слёзы, Амио бросилась в объятия брата. Если раньше её душевных сил хватало на них обоих, то теперь едва ли доставало ей самой. — Это словно проклятие, — со всхлипом пробормотала Амио. — Я искренне верю, что планы Владыки непостижимы и всегда верны, но не понимаю. Не понимаю, отчего Он посылает нам столь суровые испытания. Неужто Он желает испытать мою веру? Пошатнуть её? Скажи мне, Акито, что? Что Владыка хочет от нас?! — Я бы тоже хотел это знать. Но за всю нашу пока что непродолжительную жизнь я накопил к Нему куда больше вопросов, чем получил ответов. Тишина поставила точку в их словах. Где-то позади, за стенами и коридорами сновали люди, шелестя полами длинных одежд. Они говорили меж собою тихо и печально, выражая друг другу свои переживания и соболезнования. Светлые лица изящных дам наверняка украшал совсем непраздничный румянец и припухлые от слёз веки. Но ни одна госпожа в том не призналась бы даже под угрозой смерти. Скорбь была у каждого в сердце, витала в воздухе, но при этом оставалась чем-то личным и интимным. Как трагедия или секрет. Они так и сидели в полумраке спальни, прижимаясь друг к друг как раньше. Вокруг них точно клубился невидимый холод, забираясь под кожу и нагоняя тоску и неприятное чувство тревоги на душе. От слёз сердце Амио колотилось о грудь часто и сильно, до неприятного ноющего чувства. Она наконец отстранилась от брата, вытирая щёки рукавами ночного платья. Лицо её раскраснелось, а тёмные ресницы потяжелели от влаги. Амио отвернулась к большому арочному окну, чтобы не показываться на глаза Акито. — Собирайся и выходи, как будешь готова, — Акито едва коснулся плеча сестры, чувствуя её дрожь. — Ты мне очень нужна сегодня. Юноша встал и ушёл, не дожидаясь ответа. Он знал характер своей сестры: та могла молчать теперь целую вечность. Акито лишь надеялся, что тёмная рука несчастий остановится на этом и больше не будет тревожить его родных и близких. Её щеки всё ещё горели и слегка чесались в тех местах, где засохли дорожки слёз. И чем больше она пыталась их стереть, тем сильнее ощущался жар на лице. Сердце в груди уже уняло свой ритм, но вот тревожное чувство никуда не делось. Лёгкий ветерок нежно и ласково растрепал волосы Амио. Та по-прежнему смотрела куда-то в пол, игнорируя всё вокруг. Но когда настойчивый ветерок повторил свою шалость во второй раз, а затем и в третий, девушка не выдержала и нервно замахнулась рукой, точно собиралась ударить воздух. Подняв глаза, она ожидала увидеть крупное насекомое или птичку, которые могли бы создать этот надоедливый порыв ветра, но к собственному удивлению Амио не увидела ничего. Это была её комната, её стены и украшения на них. Ничего нового. Ветерок пощекотал её между лопаток, вынудив обернуться. Её глаза блестели от слёз, но в то же время теперь в них горело желание поймать невидимого проказника. Но чем активнее она гонялась за ветром, тем быстрее он ускользал от неё и тем чаще пытался раззадорить. В конце концов девушка со смехом откинулась на кровати, обнимая себя за плечи. В её груди стало так легко, словно вся безмерная тоска и печаль разом улетучились на крыльях невесомого и невидимого гостя. — Спасибо… — Тихо прошептала Амио, медленно и глубоко выдыхая. — Спасибо. Розовый зал словно и не снимал траурные убранства: всё казалось таким же, как и в прошлый раз. Те же цветы, те же белые ленты на полах, тот же тонкий аромат белых лилий. На фоне этого белоснежного убранства люди в таких же белых одеждах были подобны снежным лисам на вершине горного хребта. Одни склонили головы, другие печально или холодно взирали перед собой, стоя поодаль перламутрового гроба. Да, традиции призывали предать покойного священному огню и развеять его прах, но сегодня речь шла о самом Императоре… Впереди всех стояли лишь двое, соединив руки в молитвенном жесте перед собой. Плечи Акито слабо подрагивали иногда, мысли в его голове сбивались и путались. Его куда больше пугало то, сколько пар глаз смотрят ему в спину, осуждая и негодуя, как молод и неопытен их будущий правитель. Он был попросту не готов к тому, чтобы кем-то управлять. Господи, он не смог сберечь даже друга! Как он может уберечь страну?! Его дрожащие пальцы внезапно охватило мягким и нежным теплом: накрыв его ладонь своей, Амио украдкой смотрела в лицо брату. К своему удивлению он не видел в её глазах той же утренней пустоты и потерянности, лишь необъятная печаль, но в то же время… тревога. Эта хрупкая душа была такой сильной и выносливой, чтобы в даже в такой день переживать за других. Душа, какой Акито, вероятно, никогда не стать. Молодой наследник улыбнулся уголками губ в ответ, а затем вновь обратил свой взор перед собой. Опустившись с сестрой на колени, он стал про себя читать последнюю молитву Вознесения, которая должна указать путь душе в лучший мир. Эту молитву будут читать священники ещё трое суток, пока покойный не обратится в пепел и золу. Его грудь болезненно сжимало изнутри, но Акито изо всех сил старался держать лицо. Ещё будет время для слёз и скорби. Утренний проказник-ветерок принял облик мальчика и парил у потолка, с любопытством глядя вниз на собравшихся. Он пробежался под высокими сводами Розового зала, не забывая прикоснуться к каждой красивой лепнине. Малыш эйрос, что пришёл лишь познакомиться с принцессой, теперь совершенно не понимал, отчего так много света и тишины одновременно. Так много живых людей, от которых отчего-то веет скорбью и печалью, как во владениях Повелителя Смерти. Дух всколыхнул белые ленты на круглом узорном окне, поиграл с подолами дамских нарядов и уже собрался снова подобраться к Амио, чтобы растрепать волосы девочки, как перед ним скользнула изумрудная тень. Безымянный дух вздрогнул и застыл, провожая заворожённым взглядом статную фигуру. Владыка проплыл меж собравшихся, Его взгляд был прикован к покойному, что собрал всех сегодня своей скоропостижной кончиной. Замерев над гробом, Он печально вздохнул. Ещё один старый друг поспешил примкнуть к его царственному сонму… Имрис поверх голов посмотрел на мальчика-духа, который уже был готов провалиться со стыда, но в то же время едва ли не раздулся от гордости, что его осадил сам Владыка Духов. Может, ему никто и не поверит, но он точно запомнит это надолго. Поднеся палец к губам, Владыка, общедоступным жестом велел не шуметь. И не шалить, но вряд ли мальчишка теперь решится на подобное в присутствии самого Имриса. А тот уже поравнялся с наследниками, опустившись вместе с ними перед гробом на колени и склонив голову в молитве. Он верил, что эта чистая душа беспрепятственно сможет войти под зелёные своды Вечных садов. — Спи спокойно, старый друг, и скоро мы снова встретимся под одной большой луной…

* * *

— Владыка, почему вы не показались наследникам? Мальчик эйрос и Имрис сидели на верхушке отцветшей сакуры в лучах розового заката. Из дворца доносились скорбные песни на древнем языке, который малыш-дух не мог знать в отличии от Старших духов. Он не сразу решился заговорить с Ним, но детская наивность и любопытство были сильнее. — А почему я должен был? — Ну… кажется, они усомнились в Вас… — мальчишка замялся, не зная, имеет ли он право на подобные речи. — Может быть… — Эти дети сильнее, чем ты думаешь. Их вера незыблема. Имрис небрежно перебирал в руках прядь своих волос. На сердце Его было паршиво, так что Владыка лишь пытался вспомнить, где бы раздобыть кувшинчик мятного вина. Он хотел воздать почести другу. — Но ты прав… — Владыка? — Мальчик изумлённо вытаращил на Него свои огромные прозрачные глаза. — Мир вокруг приносит им страдания, Астерон может воспользоваться их хрупкостью и юностью, особенно в такие вот моменты. Юному Императору и его сестре нужна защита, — Имрис резко повернулся к мальчишке. — Ты присмотришь за ними, Широко. Мальчик задрожал всем своим эфирным телом. По его спине разливалось невероятное тепло, где-то внутри трепетало что-то странное, необъяснимое. Он не мог поверить, что сам Владыка Духов одарил его именем и силой, хоть и просто под влиянием момента. Но даже пусть так. Теперь случившееся в Розовом зале во время церемонии стало совершенно пустым, ничего не значащим. Розовый закат уже превратился в пожар: горизонт полыхал, верхушки крыш домов и храмов, покрытые тёмно-красной черепицей, сейчас выглядели как застывшее пламя. Стихли скорбные песни, хотя где-то в глубине дворца ещё были слышны плач или молитвы. Амио вернулась в свою комнату: брат не позволил вместе с ним провести ночь в храме. В другой ситуации она бы обиделась, но сегодня явно не тот день и не тот повод. Плакать ей почему-то больше не хотелось. Было грустно, было тяжело, но она словно бы выплакала все слёзы утром. И теперь просто провожала взглядом падающее солнце. Словно вместе с ним уйдёт что-то ещё, что очень важное. Она так боялась это что-то потерять… Лёгкая улыбка осветила лицо принцессы, когда лёгкий ветерок всколыхнул занавеску и подвески на её окне. Обняв воздух и себя руками, Амио откинулась на спину на постели, закрывая глаза. — Пожалуйста, позаботься о моём отце… — прошептала Амио, слушая тонкую усыпляющую мелодию музыки ветра на своём окне. Знак того, что всё ещё только впереди.