Сонм Владыки Духов

Колесо жизни уже давно и неотвратимо вращалось, то ускоряя свой бег, то, напротив, едва ли не замирая перед беспросветной мглой, что источала аура бессмертного Владыки. Владыки, чей облик был схож с ангелом, а вид являл собой отражение самых чистых и невинных небес. Владыки, что давно с презрением смотрел в сторону сверкающего огнём солнца. И в этом бесконечном цикле рождения и увядания однажды появилась трещина. Всколыхнув время и материю по обе стороны бытия, расколов ткань мироздания так, что из той начала просачиваться Пустота… В истории Подлунного царства этот день был назван Днём Королевской Скорби. И лишь самые приближённые к Владыке да старшие духи знали, отчего именно был так трагичен тот судный день. Задолго до того, в светлый зимний день, в садах Восточного Императора случилась трагедия, что унесла жизни многих его подданных. И в тот же день в Подлунном царстве пробудился целый десяток молодых душ. Вернулся обратно в бессменный цикл, даже не зная о том, что далеко не впервые проходят свозь грань миров. И что далеко не всем из них суждено вновь обратиться в живые тела из плоти и крови, тела прекрасные, но хрупкие. Смертные тела живых людей. Одна из душ, красивый юноша с изящными чертами лица и глазами, что два сверкающих рубина, была из таких. Он стоял среди прочих в Садах Рождения, но уже выглядел здесь явным чужаком. Словно бы никогда прежде не проходил этот путь, и что ему тут не место. Озираясь по сторонам, его глаза пали на совершенно не подходящее этому месту строение — святилище, построенное в восточном стиле, точно пытающееся подтолкнуть его подсознание к потерянным от перехода воспоминаниям. Однако он не мог знать, что тысячи тысяч лет назад это место было глухой лесной поляной, а на месте храма — небольшая пещера в скале. Что именно здесь зародились начало и конец, и именно здесь солнце и небеса разразились однажды кровавым плачем. Пока ещё он ничего этого не знал. Он, вероятно, даже не знал, кто он такой. Другие духи тоже обретали свой облик, но лица их походили больше на испуганных младенцев, которые только-только пришли в мир и совершенно не могли осознать его вокруг себя или себя в нём. На верхних ступенях храма виднелся силуэт. Он был окружён мягким рыжим светом, точно за его спиной сейчас горело настоящее солнце. Дух взирал сверху вниз на беспомощных и потерянных, однако взгляд его приковала одна из душ: нрав окружал его мощной алой аурой, а земли под его бесплотными ещё ногами словно лишались жизненных сил, выцветая и умирая. Беспокойство кольнуло в сердце Старшего духа, вскрыв старые, но ещё кровоточащие раны где-то глубоко внутри. Он уже собирался спуститься к ним, как вдруг ощутил аромат сандалового масла в воздухе в смеси с полевой мятой и горькой полынью. Плавно повернув голову в сторону, Владыка жизни встретился взглядом с восседавшим на деревянной ограде хмельным духом, который, казалось бы, кутался в свои изумрудные волосы больше, чем в непристойные статусу одежды. Глаза, исполненные россыпью звёзд, были подёрнуты пьяной дымкой, но всё равно смотрели отчётливо и уверено. Всего миг они смотрели в лицо Элигоса, но вот их взор уже обратился вниз, туда, где любопытный юнец искал ответы на вопросы в своём подсознании. Вопросы, которые тот попросту не мог задать вслух. Потому что не мог их сформулировать. Потому что спросить было некого. Он тоже смотрел теперь вниз, на безжизненный камень вместо сердца в бесплотной пока ещё груди; камень, огранённый жестокостью и окрашенный кровью в пылающий цвет рубина, что отражался в мир через его на изумление невинные глаза… Он смотрел и пытался понять, какую боль пронесла в себе эта несчастная душа. И сколько же сил придётся приложить, чтобы заштопать его бесчисленные раны… — Пойду и поприветствую их. Владыка резво вскочил на ноги, точно и не был опьянён выпитыми ранее парой кувшинов сладкого вина. И хотя стоял Он всё же не очень твёрдо на земле, но весь его облик излучал благоговейную стать. Даже Элигос не нашёлся ничего, чтобы ответить, а уж тем более, чтобы остановить: не приведите боги спорить кому бы то ни было с Владыкой, особенно если тот не в духе или — как сейчас — чем-то заинтересован. Он ведь и слушать то всё равно никого не стал бы. Ни на этом свете, ни на том. В мгновение ока Он оказался на поляне подле молодых душ, принеся с собой тишину: всё внимание теперь было сосредоточенно лишь на Нём. А самому Имрису было достаточно лишь взгляда на каждого, чтобы увидеть. Проходя мимо молчаливых агнцев, касаясь их своею ладонью, Владыка пробуждал их в новой жизни, принося смысл в их цикл бытия. Одним ещё было уготовано сотворить в мире живых великие дела, другим, напротив, прожить бессмысленные годы, но тем самым повлиять на кого-то ещё. И лишь некоторым из перерождённых уже пришёл срок сойти с поляны Садов Рождения в поток энергии, стать частью необъятного мира. Стать частью великого Сонма. Его рука замерла напротив хладного сердца, прикрытого пока ещё бесплотной духовной формой. Он отчётливо улавливал биение мёртвого сердца в груди, волнения потоков энергии, шум былой крови, застывшей в глазах колючим многогранным осколком. Имрис внимательно смотрел в бледное лицо, время словно замкнулось вокруг них. Но вот Его пальцы прикоснулись, придавая духу физическую форму, давая плоть, что можно ощутить и объять теплом. Они оба смотрели друг на друга и молчали, привлекая внимание прочих духов. Никто из них ещё не задавался вопросом, отчего избранником стал какой-то мальчишка, ведь даже сам Имрис ещё не знал, что душой и телом — ему захочется получить этого духа в свой близкий круг всего до последней капли. Чтобы спасти заблудшую овцу и вывести её к свету небес. — И долго ты собираешься трогать меня? Не наигрался ещё? Приятного мало, знаешь ли. Кто угодно другой изумился бы подобной наглости и неуважению, только не Владыка. Напротив, его любопытство усилилось. Изящные пальцы сжались, стискивая грязные окровавленные одежды. Такой молодой погиб так жестоко… Великое счастье, что он ничего и никогда не вспомнит. — Если последуешь за мной, я исцелю твоё сердце. Отвечу на любые твои вопросы. Ты пока ещё ничего не знаешь, но вскоре поймёшь. — Нашёл идиота! — С гримасой неприязни дух ударил Имриса по руке, вынуждая того отпустить наконец-таки только что обретшее плоть духовное тело. — Его дрянное величество Император говорил то же самое, посылая нас на смерть, и вот глядите-ка, где мы оказались! Сомневаюсь, что это — Поднебесная. Да и его самого тут не видать… Использовал нас как щит, чтобы позорно сбежать! И ты думаешь, что я поверю после такого кому-то вроде тебя? Самому не смешно? Владыка опешил и отступил назад на шаг, не в силах скрыть удивление на своём лице. На Его памяти ещё не было такого сильного духа, чтобы помнил свою смертную жизнь так отчётливо. До сих пор Владыка считался единственным, кто был способен прочесть чужое прошлое… Вместе с тем в глазах Имриса появился новый живой блеск интереса, окончательно прояснивший его сознание от алкогольной пелены. Но более Он не стал приближаться к юноше, который по-прежнему с недовольством, а главное — с недоверием продолжал оглядываться по сторонам. Наблюдая за тем со стороны, Элигос оставался безучастным к происходящему. И лишь когда едва перевоплотившаяся душа с такой лёгкостью ударила Владыку и вогнала его в душевный ступор, он нахмурился. Он давно ощущал волнения, что пошатнули движение духовных потоков по обе стороны мира. И стоящая там внизу душа излучала необычайно сильную ауру. Будь это не так, Владыка не был бы таким заинтересованным. Странная душа может стать новым началом для Подлунного мира, а может, напротив, принести в него пустоту и хаос. — Люди опять воюют друг с другом, а нам приходится пожинать плоды их распрей и недоразумений. Ах, сколько же работы… Эй, старик, неужели тебе всё равно? Как ты можешь смотреть на разрушение твоего любимого мира? Владыка жизни даже не обернулся. Тем временем за его спиной, на крыше храма появился ещё один дух. Уже не мальчишка, не тот, каким встретился ему впервые, но всё ещё слишком беспечный ребёнок, чтобы тратить нервы и силы на его воспитание. Порой он так сильно напоминал ему Имриса, что Элигосу казалось, будто бы невидимый голос в его голове всё ещё продолжает свои эксперименты созидания. Вот только что тот пытается сотворить? Никому было не по силам найти ответить на этот вопрос. Неисповедимы пути богов и демонов. Неисповедимы души смертных и бессмертных по обе стороны грани миров. Элигос вновь бросил взгляд на испуганные молодые души, что не решались сдвинуться с места, всё глядя то на друг друга, то на вспыльчивого юношу с рубиновыми глазами. Владыки, разумеется, уже и след простыл. Вот ведь… Тяжело вздохнув, Элигос стал неспешно спускаться к подножию храма, чтобы в очередной раз исполнить работу своего господина и указать душам их роль и место в Подлунном царстве.