Близкий друг

      Похмельные воскресенья, похоже, начали входить в привычку.       Сяо Чжань ещё не до конца открыл глаза, как родители уже запихнули его в машину и вывезли загород. Всю дорогу он кемарил на заднем сидении, а когда неуклюже выбрался, то охнул от восторга — давно он не дышал таким свежим воздухом.       Надеясь, что избыток кислорода подействует благотворно, Сяо Чжань усиленно помогал родителям устраивать пикник, а приготовление барбекю целиком взял под свою ответственность. Вышло, надо заметить, неплохо. Один прожорливый друг точно оценил бы. И уже не посмел бы вякнуть, что Сяо Чжань — криворукий неумеха, способный испортить даже яичницу.       Сяо Чжань вздохнул. Несколько часов не думал о Ван Ибо, и вот снова началось.       Вертя на шпажке толстую румяную сосиску, он невольно вспомнил вчерашний поцелуй и последовавшие после падения ощущения. И покраснел. Потому что невозможно обознаться и принять за член что-то другое. Смартфон плоский, а то, что упёрлось в Сяо Чжаня, было выпуклым, упругим и большим. Возможно, даже слишком…       Так, стоп! Он что, всерьёз прикидывал размеры члена Ван Ибо? Финиш полный!       Надув щёки, Сяо Чжань медленно выпустил воздух и посмотрел на сосиску так, словно она могла ему посочувствовать. А после потянул её в рот. Но вместо того, чтобы откусить, зачем-то протолкнул дальше. Коснулся языком, задумчиво нарисовал круг по кончику. А потом немедленно вытащил и взглянул с ужасом, точно от подобного прикосновения сосиска могла превратиться в то, о чём он думал мгновение назад.       Наделили же небеса фантазией!       — Сынок, что случилось? — забеспокоилась мама, заметив его смятение.       — Ничего, всё нормально. Просто горячо, — ответил Сяо Чжань, откусывая уже как положено.       Да уж, не соврал. Горячо, не то слово.       Такими темпами он докатится до гей-порно и даже не испытает угрызений совести. Кошмар, что случилось с его понятным и простым миром?       Но факт оставался фактом: ведь у Ван Ибо тоже встал. И если предположить, что слипшиеся пельмени, то есть подростковая гиперсексуальность, ни при чём, то значит, дело в поцелуе с одним конкретным Сяо Чжанем. Выходит, Ибо поэтому и ушёл? Стало мерзко от того, что возбудился от поцелуев с парнем? Его можно понять, для натурала это жёсткий шок. Сам Сяо Чжань уже реагировал чуть спокойнее, потому что у него было «время на подготовку».       Может, поэтому ему было проще сделать шаг? Ведь он сам вчера поцеловал Ибо. Не просто допустил, не просто позволил себя засосать, как это было в первый раз, а сам запустил язык Ибо в рот. Хотелось отхлестать себя по щекам, но когда Сяо Чжань вспомнил их поцелуй, то в животе защекотало. Стыдно было признаться, но этот поцелуй ему понравился больше предыдущего и, само собой, больше всех тех неловких поцелуев, которые ему достались во время этой дурацкой игры.       Возможно, но не точно, но Сяо Чжань подспудно хотел, чтобы горлышко бутылки свело их с Ван Ибо. Потому что целовался Ибо улётно. Чувственно и жадно, словно тоже хотел этого. Хотел Сяо Чжаня.       Могло ли с Ван Ибо происходить то же самое? Мог ли он мучиться теми же сомнениями? Если да, то вместе им было бы легче справиться с внезапной сменой курса ориентации. Но как заговорить об этом?       «Ибо, ты случайно не стал геем, после нашего поцелуя? Нет? Значит, уже был? Шучу-шучу, ты чего завёлся?»       Сяо Чжань отложил опустевшую шпажку и со вздохом закрыл лицо руками.       — Чжань-Чжань, ты чего это весь день вздыхаешь? — снова обратила на него внимание мама. — Дорогой, наш сын случайно не влюбился?       — Мама, что за разговоры? — нахмурился Сяо Чжань.       — Действительно. Ты зачем его смущаешь? — отец, само собой, поддержал. — Наш сын уже не маленький, имеет полное право.       — Ну конечно, вы всегда друг друга выгораживаете, — в шутливой манере взъелась на супруга Линь Минчжу. — А если твой сын сделает тебя дедушкой?       — Значит, теперь это мой сын? — хмыкнул Сяо Бэйхай и покачал головой. — Не сделает, у него на плечах голова, а не тыква. В дополнительных лекциях по сексуальному воспитанию он не нуждается. С первого раза всё уяснил, так? — подмигнул он.       Сяо Чжань лишь усмехнулся. Он понимал, что родители в хорошем настроении и просто шутят. Хотя подмывало сказать, что они могут не переживать, и он не заделает ребёнка какой-нибудь студентке, потому что — упс, внимание! — ему нравится парень. Вот бы у них лица вытянулись. Сяо Чжань закусил улыбку.       Нет, портить пикник он не собирался. Хотя с отцом они всегда общались хорошо, и если предположить, чисто гипотетически, то, возможно, он понял бы сына. Но Сяо Чжань ещё не поставил окончательный крест на собственной гетеросексуальности. Не в чем было признаваться. С ним ещё не всё потеряно. Он может быть на два фронта. И какая-нибудь красавица перебьёт его постыдное пристрастие. Всё пройдёт со временем, отпустит. На других парней у него же не вставал. Значит, он не гей. А как назвать гейство по отношению к одному конкретному человеку? Ибо-ориентированность?       Сяо Чжань не без удивления отметил, что размышлял об этом, если не спокойно, то с меньшим градусом напряжённости, чем раньше. Мысленно прикинув себя геем, он уже не впал в панику, не открестился всеми правдами и неправдами. А всё потому что теперь был не одинок. Затронуло ведь обоих. И пусть кашу заварил он, но, похоже, на двоих, и расхлёбывать придётся вместе.       Просто нужно как-то осторожно выведать, происходило ли что-нибудь похожее с Ван Ибо. Вдруг он знал какой-нибудь чудодейственный рецепт, как избавиться от ненужного влечения?       Сяо Чжаню очень не хватало его дружеской поддержки. Казалось, только Ибо мог успокоить, сказав что-нибудь в духе: «Никакой ты не гей. Между парнями такое случается. Видишь, у меня тоже встал. Не накручивай себя, ты совершенно нормальный».       Но Ибо такого не говорил, а значит, нормальной их обоюдная реакция не была. Результатом прямого разговора могла стать катастрофа. Сяо Чжань не хотел терять друга из-за собственной дурости и неосторожности в выборе тем, поэтому решил не торопиться и действовать по ситуации.       На следующее утро он как обычно отправился в университет. Не заметив Ван Ибо во дворе, он пришёл сразу в аудиторию. В коридорах было оживлённо, студенты спешили по своим делам, поэтому Сяо Чжань не обратил никакого внимания на одногруппника, топчущегося у входа, пока тот не кинулся ему наперерез.       — Сяо Чжань, привет! А я тебя жду. Мы можем поговорить?       По виду тот сильно нервничал, кусал губы и не знал, куда деть руки. Сяо Чжаню с утра не улыбалось решать чужие проблемы, но Чжэн Фаньсин плохим парнем не был. Да, учился средне, желания участвовать в культурных или спортивных мероприятиях не выказывал, но никогда никого не задирал и общался только с Ци Пэйсинем, с которым и сидел за первой партой. Сегодня был, наверное, пятый раз за год, когда Чжэн Фаньсин обратился к нему, поэтому Сяо Чжаню стало любопытно, чего же тот хотел.       — Конечно. Что-то случилось?       — Пока нет, но может. Мне очень нужна твоя помощь! Пожалуйста!       — Если это мне по силам, то почему нет, — пожал плечами Сяо Чжань. — В чём дело?       — Ци Пэйсинь заболел. Его не будет всю неделю. Это катастрофа! Ты мог бы сесть со мной? Ты меня бы очень этим выручил, — затараторил Фаньсин.       — Что? — Сяо Чжань моргнул, а потом покачал головой. — Так, стоп! Тебе поболтать, что ли, не с кем? Спасибо, но мне своего болтуна хватает. Едва могу его заткнуть, чтобы не отвлекал писать конспекты. Поищи кого-нибудь другого, а я пас, сорян! — он уже собирался пройти мимо, как Фаньсин схватил его за руку.       — Нет, не поговорить! Конспекты! Это с ними мне нужна помощь. Вот, посмотри! — и Чжэн Фаньсин скинул рюкзак с плеча и принялся в нём рыться.       Сяо Чжань закатил глаза и вытянул шею в сторону аудитории. Конечно, отсюда он не мог увидеть их с Ибо среднюю парту, но всё равно незнание, там он или нет, тревожило. Однако и уйти он уже не мог — странная просьба Фаньсиня его заинтриговала. Поэтому он с любопытством взял его тетрадь и пролистал.       — Посмотри эту лекцию. Тут Пэйсиня вызывали в школьный совет, его долго не было, а тут он просто заснул. И на другом занятии то же самое.       Несмотря на объяснение, понятнее не становилось. Страницы, на которые смотрел Сяо Чжань, были исписаны ровным почерком, ключевые термины выделялись красным, подчёркивались и обозначались. Однако между абзацами зияли пробелы.       — Тут вроде пример подпрограммы должен быть, а тут схема циклического оператора, — задумчиво проговорил он, перелистывая. — Препод её так тщательно на доске рисовал. Ты не успел переписать?       — Переписал бы, — Фаньсин опустил голову и заговорил тише, — если видел. Всё дело в этом. Я просто переписываю у Пэйсиня. А когда его нет, остаются пробелы.       — Так у тебя со зрением проблемы? — ахнул Сяо Чжань, и Чжэн Фаньсин немедленно приложил палец к губам и огляделся.       — Потише, пожалуйста. Да, я даже с первой парты вижу размыто. Никто не знает, только Пэйсинь. У меня есть очки, но я ношу их дома, потому что… не хочу, чтобы надо мной смеялись. Помнишь, как дразнили Го Чэна в начале года?       — То есть Пэйсинь тебе уже почти год так помогает? — удивился Сяо Чжань. — Вот это сила дружбы!       — Да, — улыбнулся Фаньсин. — Я очень ему благодарен. Но теперь его не будет неделю, и я не знаю, что делать. Ты меня очень выручишь, если согласишься помочь. Я не буду отвлекать тебя попусту, обещаю, просто буду незаметно переписывать из тетради. Пожалуйста, Сяо Чжань, мне правда больше некого попросить!       Сяо Чжань вздохнул. Такого он, конечно, не ожидал. Но Чжэн Фаньсин доверил ему свой секрет и отказать не позволяла совесть. Вот только Ван Ибо… Надо будет как-нибудь объяснить, почему он отсядет, чтобы не надумал лишнего. Но почти сразу мелькнула мысль, что он не обязан ничего объяснять, ведь Ван Ибо не удосужился написать ему в выходные, а в тот вечер не сказал больше ни слова и кивнул, не глядя, когда Сяо Чжань подошёл попрощаться. Что ж, он заслужил одиночество.       — Хорошо, я сяду с тобой. Обещаю целую неделю быть твоим напарником! — он широко улыбнулся и поднял руку, сжатую в кулак, обозначая готовность.       — Правда? Вот здорово! Сяо Чжань, спасибо! — рассыпался в благодарностях Чжэн Фаньсин и шагнул вперёд.       Но ни подойти, ни отбить кулак, или что он там задумал, не успел — что-то большое и чёрное проскочило между ними, расталкивая в стороны. Сяо Чжань покачнулся, получив удар тяжёлым рюкзаком в грудь.       — С дороги! — раздался сердитый голос, и Сяо Чжань сразу узнал Ван Ибо.       В чёрном джинсовом костюме, футболке с разноцветным львом с разинутой пастью. Из-под каштановой чёлки мелькнул взгляд… Ледяной и испепеляющий одновременно. От него по телу сразу разлетелись искры и снежинки.       — Эй, что за скотские манеры! — крикнул он вслед, но Ибо уже исчез в аудитории, чуть не снеся с петель дверь. — Айщ! — отозвался Сяо Чжань недовольно и потёр ушибленное место под ключицей.       Беспардонность Ибо можно было объяснить только тем, что он слышал. Слышал, как воодушевлённо Сяо Чжань соглашался сесть с кем-то другим. Точно добровольно отказывался от него. Кто угодно бы психанул.       — Ибо, похоже, разозлился. Извини, я не думал, что он так отреагирует, — понурил голову Фаньсин. — Забудь, о чём я просил. Это было эгоистично…       — Чего «заднюю» включил? Я своё слово назад не забираю, — ответил Сяо Чжань. — Уж кто эгоист, так это Ван Ибо. Ничего страшного с ним за неделю не случится. Пошли!       Он закинул руку Чжэн Фаньсиню на плечо и «изображая крепкую дружбу» вошёл в аудиторию. Взгляд Ван Ибо он почувствовал кожей и всем нутром. Когда сел за первую парту, в затылок будто воткнулся кол, но Сяо Чжань лишь шире улыбнулся Чжэн Фаньсиню, с наигранным интересом спрашивая первое, что пришло в голову. Не только Ван Ибо мог обижаться, Сяо Чжань тоже человек. Вот и пусть кукует теперь один, заслужил!              * * *              Тем не менее, одиноко во время занятий чувствовал себя именно Сяо Чжань. Чжэн Фаньсин, как и обещал, не приставал с разговорами, а попытки Сяо Чжаня найти общую тему, успехов не принесли — если можно было посадить двух людей с разными интересами за одну парту, то это как раз был тот случай.       Сяо Чжань слышал за спиной приглушённый низкий голос Ван Ибо, болтающего, по всем ощущениям, с половиной группы, и скрипел зубами. Он надеялся, что Ибо одумается к большой перемене, пошутит и, как ни в чём ни бывало, позовёт обедать вместе. Однако надежды пали прахом, когда Ибо крикнул Хэ Пэна, остановившись, ну конечно, возле первой парты. Больше же негде.       Вот и пусть валят вместе. Вообще не повод для расстройства. Однако, когда Чжэн Фаньсин умчался куда-то по своим делам, Сяо Чжань передумал искать себе компанию и скоротал обед в одиночестве, листая ролики в «сяохуншу».       Когда он вернулся в аудиторию, к нему сразу подскочил одногруппник, занимавший негласную должность казначея.       — Сяо Чжань, привет! Я тут деньги собираю на новые флаги в ординаторскую.       — Окей, — кивнул Сяо Чжань, доставая кошелёк.       — Отлично, записал, — улыбнулся Фэн Цун, забирая купюру. — Передашь Ван Ибо, чтобы тоже сдал?       — А сам чего не скажешь? — нахмурился Сяо Чжань.       Он понимал, почему они просили его — чтобы не нарваться на крутой характер Ван Ибо, всегда ведь проще загрести жар чужими руками. Пусть это сделает Сяо Чжань, пусть примет на себя последствия неприятного разговора, они же с Ван Ибо друзья. Вот только теперь Сяо Чжань не хотел ради двадцати юаней рисковать такой внезапно оказавшейся хрупкой дружбой.       — Но вы ведь как нитка с иголкой, всегда вместе. Не сложно же… — начал удивлённый отказом Фэн Цун.       Ну да, милый и приветливый Сяо Чжань всегда соглашался с удовольствием взвалить на себя чужие проблемы, принимая активное участие в жизни коллектива. Вот только ему до смерти надоело быть пародией на себя, надоело прикрываться красивой улыбающейся картонкой. В конце концов, он тоже имел право быть в дурном настроении, не всё только Ван Ибо огрызаться и отказывать в наглых просьбах.       Тем более это «вместе» так больно резануло по сердцу…       — А мне сложно! Напиши ему в Вичате, если боишься сказать в лицо! — с едкой усмешкой выпалил он.       Сунув кошелёк в рюкзак, он отвернулся от Фэн Цуня и растёкся по парте, обозначая, что разговор окончен. Все, кто стал невольным свидетелем их короткой размолвки, отвели взгляды. Фаньсин и вовсе почувствовал себя не в своей тарелке.       Ван Ибо вернулся с обеда, во всю болтая с Хэ Пэном. Фэн Цун робко подошёл к ним, но получил ли он деньги или нет, Сяо Чжаню было пофиг, он только глубже уткнулся в сложенные руки.       К концу занятий, наверное, только глухой не знал, что Ван Ибо и Сяо Чжань поссорились. Опровергать слухи ни один из них не стал.              * * *              Когда Сяо Чжань пришёл в театральный клуб, то увидел Ван Чжочэна, объясняющего что-то двоим новеньким, да Сюань Лу, сидящую в сторонке со сценарием. Общаться с новичками не хотелось, поэтому он проигнорировал умоляющий взгляд друга и прошёл в большой зал.       — Привет, как ты сегодня? — спросил он, приземляясь на пол возле Сюань Лу.       — Привет, — улыбнулась та в ответ. — Нормально. А ты чего растрёпанный такой? Опять с Ибо дрались? — она попыталась пригладить торчащий на макушке вихор.       — Не, мы с ним сегодня и не общались почти, — мотнул головой Сяо Чжань, подтягивая колени ближе.       — Поругались? — ахнула Сюань Лу. — Вы же как предмет и его тень, неразлучны.       Сяо Чжань закатил глаза.       — Всё нормально, не переживай. Обычное дело.       — Хочешь шоколад? Помогает от сердечных печалей, — улыбнулась Сюань Лу.       — Каких ещё печалей? Говорю же, скоро помиримся. Расскажи лучше, какую сцену учишь? — перевёл он тему, от угощения тем не менее не отказываясь.       — Признание на мосту. О, я так боюсь! Буду ужасно смущаться, — Сюань Лу закрыла лицо сценарием.       — О-о-о, это же одна из красивейших сцен, хочу посмотреть тебя в деле! — с воодушевлением отозвался Сяо Чжань. — Признание там очень… очень… — он задумался, подбирая слова, и Сюань Лу помогла:       — Искреннее и чувственное. Да, мне тоже нравится. Оттого вдвойне страшнее, получится ли это достоверно изобразить.       — Получится, — бескомпромиссно заявил Сяо Чжань. — В том и смысл, чтобы твои собственные чувства наложились на образ, который ты хочешь передать. Чем ярче твои переживания, тем честнее получится персонаж.       — Вау, Сяо Чжань! Жаль тебе не досталась роль побогаче. Уж ты показал бы чувства!       — Может, и к лучшему, что не досталась, — скромно рассмеялся Сяо Чжань. — Играй я принца, точно запорол бы. Для этой роли нужно быть очертя голову влюблённым, а я не очень понимаю, каково это.       — В любви всегда есть что-то от сумасшествия, — грустно улыбнулась Сюань Лу. — Отдавать всего себя другому человеку, ничего не жалея, — мыслимо ли? Заботиться о нём больше, чем о себе. Ставить его желания выше своих. От всей души, бескорыстно.       Она заметила, что Сяо Чжань внимательно её слушает, и смутилась.       — Вот примерно так и надо играть. Представлять, что Мэн Цзыи — Солнце, вокруг которого ты вращаешься. Тогда твои чувства правильно наложатся на образ.       — Мэн Цзыи? — моргнул Сяо Чжань.       — Ну да, мы ведь об этом говорили, разве нет? Как бы вы сыгрались вместе?       — Да-да, конечно, об этом, — Сяо Чжань кашлянул и отвёл глаза.       Потому что, когда Сюань Лу говорила, он думал совсем не о Мэн Цзыи и даже не об актёрской игре. Его будто на волнах качала одна безумная мысль, притом качала так непредсказуемо, словно могла в следующий миг либо утопить, либо выбросить на берег.       И мысль, кстати, вполне логичная и простая.       Не влюбился ли он в Ван Ибо?       По спине немедленно прошли холодные мурашки. Это крайне обострило и усугубило бы процесс реабилитации. Как остаться друзьями при наличии таких неправильных чувств? Ван Ибо и так отдаляется, как удержать его? И не причинит ли это только боль?       — Сяо Чжань, вот ты где, — перед ними вдруг нарисовался Ван Чжочэн. — Там Гун Цзюнь рвёт и мечет, ты что с костюмами сделал?       — В смысле, что сделал? Повесил, почистил, как обычно.       — А вот иди и посмотри. Давай, давай, — поторопил его Ван Чжочэн. — Лу-Лу, а ты не отвлекайся, учи дальше.       Сюань Лу мягко улыбнулась и кивнула.       — Что опять этому Гун Цзюню не нравится? — понизив голос, возмущённо проговорил Сяо Чжань, идя за Чжочэном в костюмерную. — Он ко мне придирается, тебе не кажется? Ну, и чего тут опять не так? — он прошёл внутрь, и Чжочэн плотно затворил за ними двумя дверь.       — А вот теперь заткнись и послушай, — начал тот сурово. — Ты совсем слепой, или как?       — Да что не так с костюмами? — нахмурился Сяо Чжань. — Я же сказал…       — Кому на фиг сдались твои костюмы, — перебил Ван Чжочэн. — Я тебя отозвал, чтобы о Сюань Лу сказать! Ты, блин, даже не заметил, какая она грустная!       — То есть Гун Цзюнь меня не ругал, а ты нарочно меня выманил?       — Просто чудеса проницательности, — всплеснул руками Чжочэн.       — У неё что-то случилось? Я и правда ничего не заметил, — понурил голову Сяо Чжань.       — Оно и видно. Они на вечеринке с Цао Юйчэнем так и не попали друг на друга.       Чжочэн остановился, ожидая проблеска разума от Сяо Чжаня, но тот лишь непонимающе нахмурился.       — Ну и что? Я тоже, хвала небесам на него не попадал.       — Ты только о себе и думаешь! — покачал головой Чжочэн. — Нетрудно же догадаться, что Сюань Лу этого хотела! Хотела этого поцелуя. Смекаешь, почему?       — Не очень, — мотнул головой Сяо Чжань. — Вернее, есть догадка, но она не может быть правдой. Что? Так и есть? — ахнул он на кивок Ван Чжочэна. — Ей нравится этот павлин?       — Говори тише, у нас стены картонные, — одёрнул его Чжочэн. — Да нравится, что в этом такого? Сердцу же не прикажешь.       Верно, не прикажешь. Вот так влюбишься и кранты. Сюань Лу хотя бы нравился кто-то противоположного пола, не то, что ему.       — А ты как это понял?       — Чутка наблюдательности и прозорливости.       Сяо Чжань задумался. Вообще-то он тоже уловил импульс. В тот вечер Сюань Лу так по-особенному смотрела на Юйчэня, а он не придал значения, занятый тем, как бы не попасть на Ван Ибо. И всё равно попал. По полной.       — Что будем с этим делать? — повинился он.       — Не знаю, — развёл руками Чжочэн, — вот с тобой хотел посоветоваться. Мне её жаль, она такая несчастная. Любовные муки — отстой.       Ван Чжочэн вздохнул так тяжко, что Сяо Чжаню показалось, будто любовная хандра не обошла стороной и его товарища по театральному кружку.       Какой оказывается он паршивый друг. Не заметил чувств Сюань Лу к Юйчэню, не поддержал Чжочэна в его симпатии к кому бы то ни было, сам втрескался в лучшего друга. По всем фронтам пролетел.       — Может, общую тусу со скейтерами замутить? — продолжил Ван Чжочэн. — А Ван Ибо пусть по тихой разведает обстановку?       — Точно не сейчас, — скривился Сяо Чжань. — Не хочу с ним разговаривать.       — Посрались? — удивился Ван Чжочэн. — Так вы же…       — Если скажешь, что были не разлей вода, я тебе втащу, — предостерегающе поднял палец Сяо Чжань.       — Что, уже наслушался? — рассмеялся тот.       — Достаточно. Ладно, пошли обратно, нужно порепетировать.       — Какую ты там реплику говоришь? — усмехнулся Ван Чжочэн. — «Слушаюсь, господин верховный жрец»? Долго учил, наверное? Ночами не спал.       — Иди на хрен! Ты говоришь без выражения! — Сяо Чжань показал ему язык.       Но грудь сдавило. Он никогда бы не подумал, что будет скучать по подколкам Ван Ибо. Потому что они всегда были беззлобными, в них ощущались забота, участие, поддержка. Всё то, о чём говорила Сюань Лу. Или Сяо Чжань всё придумал.       Они порознь всего несколько часов, если не считать выходного, а он уже ужасно соскучился по их пустой болтовне, переписке, совместным мероприятиям. По их дракам, шуткам, по смеху Ибо, способному раскалывать бутылки.       Неужели Сяо Чжань и правда влюблён? Вероятно даже, давно? Просто изначально принимал влюблённость за дружбу? Неужели он такой слепой и глупый?       Можно ли вернуть всё, как было?       Но для этого требовалось забыть страсть поцелуя, жар твёрдого тела, ненасытность полного восхищения взгляда. Взгляда, направленного на него.       А он не был уверен, что сможет.              * * *              Следующий день начался как обычно. Сяо Чжань листал учебник, сидя за первой партой, когда Ван Ибо с надвинутым на голову капюшоном толстовки появился в аудитории. На его рюкзаке по обыкновению раскачивалась всякая брелочная дребедень, и Сяо Чжаню захотелось оторвать какую-нибудь «с мясом». Желательно, ту, которую не он подарил.       Ван Ибо мазнул по нему взглядом, запрыгнул на ступеньку, но вдруг кое-что заметил и остановился.       — Эй, это же мой учебник! Я его вчера обыскался.       — А не хрен бросать, где попало! — выпалил Сяо Чжань, шумно захлопывая книгу и вооружаясь ею.       — Отдай! — грозно сказал Ибо, но в голосе не слышалось злости, только знакомый задор, от которого Сяо Чжаня буквально накрыла эйфория.       Он резко взмахнул рукой и залепил учебником Ибо по лбу. Тот, явно не ожидая такого проворства, раскрыл рот и заморгал, отчего выражение лица стало донельзя глупым. Сяо Чжань не выдержал и расхохотался.       — Ты бы себя видел, — застрекотал он.       — Блядь, ты такой придурок! — закатил глаза Ибо, одним стремительным движением выхватил учебник, вмазал им по плечу Сяо Чжаня и быстрым шагом пошёл наверх.       Смех угас, но смешинки, точно искорки ещё порхали внутри, согревая и обнадёживая. Ибо с ним разговаривал! Даже сам начал! Значило ли это, что всё потихоньку налаживалось? Сяо Чжань закусил губами дурашливую улыбку и достал свои принадлежности. От страниц не пахло горными цветами, как от учебника Ибо. Наверное, тот слишком долго пролежал на покрывале на кровати, прежде чем оказаться забытым на тумбочке Сяо Чжаня. Подумав о кровати, где Ибо обычно читал, играл в приставку, ел и, наверняка, делал ещё тысячу дел, Сяо Чжань сглотнул. Строк параграфа он уже не видел.       Примерно за этими мыслями его и застал вошедший в аудиторию преподаватель.       — Всем здравствуйте! Кто сегодня дежурный? Раздайте контрольные.       Сяо Чжань нехотя поднялся и забрал стопку работ с учительского стола.       Похоже, внявший вчера его совету, Фэн Цун обзавёлся не только деньгами в кассу, но и новым другом. Потому что Ван Ибо, откинувшись назад, прислонил макушку к краю стоящего на ступеньку выше стола и тихим баритоном что-то рассказывал, создавая в аудитории навязчивый гул. При этом на его лицо то и дело выплывала улыбка, обнажавшая жемчужно-ровные зубы.       Он раскинулся на сидении, повернув голову в сторону, и угол его челюсти очертился особенно остро, а также выделился кадык на напряжённой шее. Сяо Чжань прошёл взглядом по его груди и животу до массивной пряжки ремня и расслабленно лежащей на паховой впадине лапище. Словно ещё мгновение, и Ибо сожмёт себя через джинсы и посмотрит на Сяо Чжаня томным взглядом.       Но он не смотрел, хотя прекрасно видел, что Сяо Чжань подходил.       А тот, на миг представив, какое тепло окутало бы пальцы, положи он руку на грудь Ибо, как диафрагма двигалась бы от дыхания, как быстро и гулко сердце билось в ладонь. Хвала небесам, он не замер, пялясь на Ибо, но всё равно разозлился на себя, и на этого придурка тоже, потому что какого хрена он, как долбанный хамелеон, то игнорировал его, насупленно глядя, то бросал что-то едкое?       — Твоя контрольная, двоечник! — пробубнил Сяо Чжань, припечатав лист ладонью к столу.       В глазах Ван Ибо на миг отразилось изумление, он выпрямился, чтобы проверить оценку и только удовлетворившись, что Сяо Чжань пошутил, скривив губы:       — Завидуй молча.       — Спесивый кретин, — бросил тот через плечо и пошёл к дальним рядам.       На своё место он вернулся в смешанных чувствах. Вроде дело шло на лад, Ибо с ним разговаривал, они даже перекидывались подколками, как раньше. Но Сяо Чжань не ощущал тепла. Ибо словно нацепил ледяную корону и нарастил под задницей снежный трон. От его равнодушного тона кожа покрывалась мурашками. Нужно было заставить его оттаять, вспыхнуть, кинуться на него с кулаками, если потребуется, вынудить проявить свою огненную, взрывную суть. Она ему шла больше.       Вот только мучить его не хотелось. Весь следующий урок и перерыв на обед Сяо Чжань размышлял над щадящими методами выведения лучшего друга из себя, но так ни к чему и не пришёл. А потом болтовня в аудитории отвлекла его.       Обсуждали, какие дополнительные предметы возьмут на следующий год. Сяо Чжань не собирался вступать в дискуссию, но Чжан Цзинтун обратилась к нему напрямую:       — Сяо Чжань, а ты чего молчишь? Что выберешь?       Её резкий требовательный голос оживил бы мёртвого. Не отвечать старосте было чревато, и Сяо Чжань с вежливой улыбкой обернулся на собравшихся в кружок ребят. А ещё уловил скользнувший по нему взгляд со средней парты. Отлично, внимание всех, кого хотел, он привлёк.       — Я, если честно, об этом ещё не думал, — помялся он.       — Как это не думал? — возмутилась Чжан Цзинтун. — Мы уже неделю эту тему мусолим. Пора определяться.       — Знаю, что пора, — отмахнулся Сяо Чжань. — Просто не уверен, что это будет мне нужно. Я ещё не решил, останусь или переведусь.       — Что? Хочешь от нас уйти? — воскликнул Ван Ичжоу. — Куда?       — На искусствоведение. Но это ещё не точно.       — Хорошо, что не точно, — кивнула Чжан Цзинтун, — подумай хорошенько. Нагрузка большая, и все мы порой сомневаемся, верную ли специальность выбрали. Но там тебе будет гораздо сложнее, нужно будет нагонять программу, заново привыкать, а друзей, чтобы поддержать, рядом не будет.       У Сяо Чжаня сжалось сердце. Чжан Цзинтун била по болевым точкам прицельнее снайпера. Когда сложные предметы сворачивали его в узел в начале учебного года, то на помощь неизменно приходил сметливый друг, объясняя заковыристые моменты так легко и просто, что процесс обучения доставлял удовольствие. Не обязательно было делать по шаблону учебника. Ван Ибо показал, что кнопки визуального интерфейса можно подписать как угодно, и Сяо Чжань хохотал как умалишённый, создавая на них нецензурные выражения. Такая белиберда хорошо запоминалась.       Если раньше Сяо Чжань и думал о переводе, то давно отказался от своего желания, именно потому, что не хотел расставаться с другом. Он не знал, почему ляпнул это сейчас. Просто эта мысль всплыла первой, стоило представить, что их с Ибо отношения не наладятся. Учёба превратится в пытку, если он не сможет изо дня в день видеть его и не иметь возможность поговорить, подурачиться и прочее. Не сможет быть собой.       Хотя по поводу того, что значило «быть собой», сейчас вставал большой вопрос.       Пока Чжан Цзинтун говорила, Сяо Чжань поднял взгляд на Ибо. Тот больше не болтал с Хэ Пэном и Фэн Цунем и смотрел на него исподлобья, долго, пристально. С крепко затаённой обидой, с отчаянным упрёком, с неугасимой злостью. Секунду спустя он отвернулся, но Сяо Чжань всё понял. И устыдился.       Какой же он дурак! Слово ранит сильнее ножа, а Сяо Чжань сейчас причинил Ибо боль. Да, пусть между ними расцвело непонимание, но всё можно решить и сгладить, если, чёрт побери, поговорить. Они ведь не чужие люди и знают друг друга как облупленные, продолжают общаться несмотря на недостатки. Недостатки Сяо Чжаня, преимущественно, что ещё раз доказывало верность чувств Ибо. А сказав, что собирается уйти, Сяо Чжань практически заявил, что бросает Ибо одного. Предает их дружбу.       Чего не хотел делать совершенно.       Затуманенный обидой разум подтолкнул его на необдуманный поступок, но отмотать назад было нельзя. А будь можно, где гарантии, что всё не пошло бы по кривой, как обычно бывает, когда играешься с временной хронологией?       Сказав Чжан Цзинтун, что ещё обязательно подумает, Сяо Чжань отвернулся к доске, коря свой болтливый язык. Но раз уж вылетело, не забирать же прямо сейчас слова назад. Это будет выглядеть глупо, а он и так уже напортачил, будь здоров.       Позже. Он поймает Ван Ибо после занятий и всё объяснит…       Вот только от одной мысли остаться с ним наедине и посмотреть в глаза, по спине стекла волна мурашек. Он не готов рассказать, что на душе. Он безумно хотел сохранить дружбу, но честный разговор разрушит её навсегда. Только вот засада, чувства к Ван Ибо с каждым днём всё меньше походили на дружеские. Похоже, из этого лабиринта не было выхода, а вход замуровали сразу за спиной.       Сяо Чжань решил не паниковать раньше времени. И оставшиеся пары украдкой наблюдал за Ван Ибо. Вернее, пытался это делать. Потому что его шпионские навыки желали лучшего, и палили его ещё на подступах. Стоило ему повернуть голову, как мрачный взгляд заставлял оцепенеть. Приходилось со вздохом укладываться обратно на парту.       Прозвенел звонок, а Сяо Чжань еще не продумал план действий. Однако дожидаться, пока разгонится мыслительный процесс его незадачливого друга, Ван Ибо не стал. Собрался секунды за две, широкими шагами спустился вниз и исчез за дверью.       Сяо Чжань закрыл рот, из которого так и не вырвался окрик. Расторопность в список его достоинств не входила, и Ван Ибо из виду он упустил мгновенно. Каштановая макушка уже скрылась за поворотом длинного коридора, когда Сяо Чжань только вытряхнул кости из аудитории.       Но ему можно было не спешить — он знал, что Ибо отправился на тренировку, знал, в каком парке обычно проходит сходка скейт-клуба. Сяо Чжань пару раз приходил к ним, сидел на парапете, поглядывая, как лихо Ибо пытался наставить себе побольше синяков.       К слову, его летящие движения тогда завораживали. Страшно представить, какое испытание ждало Сяо Чжаня сейчас. Но любопытство уже тянуло его на выход.              * * *              До скейт-парка он добрался без проблем, не стараясь особо скрываться. Но как только прошёл в ворота, включил навыки скрытности: замедлил шаг, окинул взглядом территорию, замер при подозрении на опасность. Да, со «стелс»-играми он хорошо справлялся, а вот в жизни часто натыкался на сложности.       Но обычно у него всегда был верный напарник, готовый отвлечь, защитить, принять удар на себя. В голове невольно всплыло высказывание Мэн Цзыи: «…верный соратник и лучший друг. Готовый на всё. Даже свергнуть империю. Даже умереть».       Сейчас Сяо Чжань почувствовал всю силу этих слов. Поддержки Ибо безумно не хватало, а отчуждение казалось болезненным и острым. Они никогда не играли в молчанку так долго, даже когда Ибо, разругавшись с очередным ухажёром матери, рванул к отцу в Лоян. Даже тогда он писал из каждого кафе, где раздавали «Wi-Fi», рассказывая обо всём, что видел в своём нехитром путешествии в город детства.       Сяо Чжань ощутил обещанные Цзыи мурашки и потёр плечи под фланелевой толстовкой. Хорошо, что цвета она была неброского — легко будет затеряться среди деревьев.       Характерный «вжих» колёс по рампе он заслышал издалека и теперь перемещался исключительно в шахматном порядке от дерева к дереву и куста к кусту. А потом наконец увидел всю компанию: Юй Биня, Цао Юйчэня, Ван Ибо и ещё парочку незнакомых парней.       Но взгляд, найдя цель, само собой, от неё больше не отрывался.       Ван Ибо в джинсах с имитацией разбрызганной краски и в тёмной футболке с пикачу, выпускающим электрический разряд, растеряв ученическую сдержанность, широко улыбался, озорничал и чувствовал себя прекрасно вне сдерживающих стен универа.       Раскачивающейся походкой он подошёл к Юйчэню и сорвал с его головы кепку. Сразу же перекинул её через плечо, поймал коленом и отфутболил обратно. Подцепил рукой, перебросил за спину. На этот раз чётко подхватить не удалось — кепка приземлилась на голень, а потом, звонко ударившись козырьком, — на бетон.       — Ибо, твою мать! — возопил Цао Юйчэнь. — Какого хрена творишь?       В ответ ему Ибо только рассмеялся и, бросив кепку ему в грудь, помчался прочь, на ходу подхватывая скейт.       Сердце Сяо Чжаня заполошно забилось, когда Ван Ибо крепко встал на доску, направляясь в сторону слайда. Решив использовать этот момент, Сяо Чжань бросился в кусты, чтобы оказаться ближе. Чтобы смотреть во все глаза.       Вечернее солнце подсвечивало золотым волоски на предплечьях Ибо. Футболка зацепилась за пряжку, подкачанный пресс не обнажался, зато внимание ненавязчиво обращалось на то, что ниже. В животе Сяо Чжаня начался нешуточный пожар, потому что от разгонов и прочих вывертов член Ибо выделялся через тонкую ткань джинсов внушительной возвышенностью. И это в спокойном состоянии? Однозначно вопросов о происхождении «монстра» на вечеринке не осталось. Сяо Чжань сделал глубокий вдох и отвернул пылающее лицо, но толку-то, изображение фотографически отпечаталось на сетчатке.       Он думает о члене Ван Ибо. Капец! Это не испытание, это… искушение.       И что? Он теперь окончательно и бесповоротно гей? Как это вообще возможно? Ориентацию не меняют по желанию. Получается, Сяо Чжань таким родился и всегда таким был, но «зло» дремало до того рокового поцелуя, который, кстати, выпросил он сам?       Он вздохнул и с силой потёр лицо, словно собирался снять кожу и стать кем-то другим. Вспомнил вчерашнюю репетицию, на которой смотрел на Мэн Цзыи без былого восхищения. Вернее, он по-прежнему наслаждался её актерской игрой, но как девушка она его больше не привлекала. Этот факт он принял как данность, а сейчас оставалось подтвердить последнее…       А вот, собственно, и доказательство подвезли. Сяо Чжань, надеясь, что его не видно за густыми ветками кустарника, прикрыл пах краем толстовки. Избавился, блин, от наваждения, спасибо. Заработав новый. Сокрушительный. Переворотный.       Он присел, как смог при отягчающем обстоятельстве, и прикрыл глаза. Пора было признать, что их многолетней дружбе с Ван Ибо пришёл окончательный и бесповоротный конец, потому что он больше не видел в нём друга. Мысль поцеловать Ибо уже не казалась абсурдной, не вызывала праведного гнева, а провоцировала… бесконтрольное желание.       Вот только сладкие и страстные поцелуи имели вполне логичное продолжение.       Готов ли Сяо Чжань поддаться искушению в полной мере? Хотел ли он всего Ван Ибо? Без остатка? Что ж, проверялось это старым как мир способом.       Сяо Чжань выбрался из куста и поспешил домой. Шатать краеугольный камень своей ориентации.              * * *              Родителей дома, как и планировалось, не оказалось, и Сяо Чжань немедленно прошёл в свою комнату, включил комп, и, не веря, что правда делает это, зашёл на сайт через VPN и запустил первое попавшееся видео.       Оба парня были высокие и стройные.       Когда они начали целоваться, Сяо Чжаня моментально охватила дрожь. Камера не поднималась выше: он не видел лиц полностью, только пожирающие друг друга рты и сцепленные в любовном танце языки, но иногда, когда они целовали друг друга в шею или плечи, оттягивая вороты рубашек, он видел причёски. У одного парня были взъерошенные чёрные волосы, у другого — удлинённая каштановая копна.       Один отличался узкими бёдрами и плечами, тонкой талией и длинной красивой шеей. Второй парень как нарочно был широкоплеч и по-спортивному подтянут. Крупные кисти его крепких мускулистых рук потрясающе смотрелись на худых бёдрах и бледной коже спины постепенно обнажаемого партнёра.       Проклятье, и как Сяо Чжань с первого раза попал на такие типажи? Надо было закрыть видео и поискать другое, но он не мог оторваться. В конце концов, он ведь не будет представлять их с Ван Ибо на месте порноактёров, правда?       Сяо Чжань невольно облизнулся, чувствуя, как тепло поползло от живота по ногам. Он закинул ногу на ногу и поджал губы — он не ожидал, что так быстро возбудится снова. Эрекция после парка сошла полностью только на третьей станции.       Он не мог отрицать, что было приятно смотреть, как парни неспешно раздевали друг друга, не переставая жадно целоваться. Снимали один предмет одежды и залипали на губах. Касались кончиками пальцев и тут же крепко сжимали. Льнули друг к другу, ласкались влажными ртами, оставляя тонкие дорожки слюны на стройных поджарых телах.       Процесс подготовки он смотрел, периодически отворачиваясь. Пальцы в чужой заднице смотрелись так себе. У Сяо Чжаня поджалось очко.       Представлять происходящее со своим тылом было верхом безобразия. Нет, ему не нравилось. Сяо Чжань выдохнул с облегчением. Это оставляло отступную лазейку на то, что он нормальный парень, просто накатило помрачение.       Тем временем на экране развернулось основное любовное действо. У парня с каштановыми волосами было совсем мало волос на лобке и красивый крупный член. Налитой, он тяжело покачивался между бёдер. Если прикинуть по размерам, у Ван Ибо, должен быть такой же.       Видя, как темноволосый парень, тяжело дыша, расставил ноги и позволил медленно заполнить себя, Сяо Чжань подумал, что в постели, возможно, вёл бы себя так же — послушно отдаваясь и растворяясь в ощущениях. Дьявол, почему он примерил на себя именно эту позицию, вместо того, что самому брать и доминировать? Но дыхание сбилось напрочь, когда парень на видео с громким стоном до конца принял в себя член.       У него был приятный мелодичный голос. Он стонал вкусно, музыкально, возбуждающе. Слушая, как ему хорошо, Сяо Чжань неминуемо завёлся.       А ещё сильнее распаляло то, как двигался парень сверху, как бережно придерживал за бедро, а кончиками пальцев другой руки щекотал выступающий кадык и чуть придавливал, меняя тональность стонов. Мягко покусывал уши, оставляя их догорать, облизывал шею, присасываясь смачно, до длинных следов на коже. Такой же бледной, как у Сяо Чжаня. На нём подобные метки алели бы долго и красиво.       Со сдавленным проклятьем он сжал себя через ткань. Нет, пожалуйста, как это остановить? Хотя, он уже не был уверен, что хотел.       А после парень с каштановыми волосами со звонким протяжным стоном мягко втолкнул пальцы в рот своему чуткому любовнику, и тот заглотил их по костяшки, давясь от жадности. Чувственно простонав, шире расставил ноги и прогнулся, позволяя проникать в себя глубже и сильнее. Он вбирал красивые длинные пальцы и хныкал так громко, что Сяо Чжань, испугавшись, что соседи услышат, метнулся убавлять звук и мышкой случайно потащил край окна. Он чуть не сошёл с ума, но выдохнул с облегчением, когда восстановил размер картинки.       Сяо Чжань не понял, в какой момент начал представлять себя на месте худенького парня, а Ван Ибо — за своей спиной. Уж очень они подходили по внешности. Вот только по поведению не очень. Судя то тому, как целовался Ван Ибо, в постели он вёл бы себя страстно и несдержанно. А этот парень из видео был нежен и бережен, гладил грудь партнёра, легонько царапал соски. Они не видели лиц друг друга, но чувствовали эмоции, невероятно откликались на каждую ласку, поглаживание, поцелуй.       Но всё изменилось в следующую же секунду, когда парень сверху сильно обхватил талию, впился зубами в шею и под усилившиеся стоны принялся входить почти неистово. Темноволосый парень не мог ничего делать, только судорожно вцеплялся по обе стороны стола, принимая на всю длину горячий член. Он склонился над столом, и камера развернулась, снимая сбоку.       Сяо Чжань чуть не поперхнулся, сглатывая слюну, пока заворожено смотрел, как большой толстый ствол скрывался в аккуратной маленькой заднице и появлялся, скользкий и влажный. Как он вообще там помещался? Судя по стонам парня снизу — прекрасно. Похоже, в нём было узко, потому что его партнёр проталкивался с усилием, вгоняя с оттяжкой. А после его рука скользнула по животу вниз.       Сяо Чжань крепко сжал бёдра и подавил всхлип. Он держался до последнего, боролся с возбуждением и накатывающими волнами жара и холода. Но вида большой руки на длинном крепко стоящем члене парня не выдержал и скользнул рукой в трусы.       Там всё уже было влажным и до предела напряжённым, поэтому Сяо Чжань не сдержал стона. Стыд за то, что он дрочил на гей-порно, исчез после первого прикосновения к себе. Разом накатило облегчение и удовольствие, пока он, облизывая губы смотрел, с какой заботой о наслаждении, как горячо и остро двигал рукой Ван Ибо.       Что? Ван Ибо? Дьявол, нет! Но мурашки усиливались, возбуждение нарастало, и остановиться было уже невозможно.       Кончили они одновременно. Парень сверху — находясь глубоко внутри и неистово впиваясь пальцами в бока, темноволосый парень — дрожа всем телом и подаваясь назад, почти садясь на разбухший член. Он так протяжно стонал, так красиво выгибался, откидывая голову на плечо, что это потащило за край и Сяо Чжаня.       Он смотрел, как любовники замедляли движения бёдрами навстречу друг другу, останавливаясь окончательно, и сам переживал острое наслаждение. А после выдавил через плотно сомкнутые губы гулкий стон, когда увидел, как парни разъединились, и густая белая сперма выплеснулась на их бёдра.       Если мог, Сяо Чжань кончил бы ещё раз.       Приехали, выходим! Последний оплот натуральности пал. Потому что ему на полном серьёзе захотелось испытать всё это с Ван Ибо.