Близкий друг

      Когда посторгазменная нега сошла, Сяо Чжань, конечно, испугался своих мыслей.       Заложенные социумом установки снова нашептали, что это неправильно, противоестественно, больно. Но парням вчера было хорошо, а значит, неприятных ощущений можно избежать. Вопрос определённо стоило изучить.       Чтобы впоследствии применить теорию на практике.       Представив, что вместо обычной утренней дрочки, будет засовывать в задницу пальцы, пока не затечёт рука, Сяо Чжань нервно рассмеялся. Нет уж, спасибо, отложим исследовательский интерес на потом. Пока достаточно того, что он позволил этой идее жить.       Поднявшись поутру с постели и совершив ежедневный ритуал, он без особого желания отправился в универ. Поначалу он переживал, как после вчерашнего «яблока познания» сможет смотреть Ван Ибо в глаза, но друг избавил его от тяжкой повинности, не разу не обернувшись в его сторону. Что ж, сегодня это играло на руку, Сяо Чжань и без того краснел каждый раз, стоило вспомнить вчерашние эксперименты.       Заговорить с Ван Ибо он попытался ближе к концу пар, спросив, не находил ли он у себя его конспект, на что тот ответил таким категоричным «нет», что охота разговаривать с ним у Сяо Чжаня отпала аж на три дня. Отстранённость Ибо крепко обожгла его гордость. В конце концов, Сяо Чжань практически смирился с мыслью, что лучший друг ему нравится, а тот относился к нему с таким пренебрежением. Хвала небесам, дела находились каждый вечер и думать о Ван Ибо не оставалось времени.       — Пэйсинь идёт на поправку. Должен появиться в начале следующей недели, — сообщил ему Фаньсин в субботу утром. — Ещё немного, и ты свободен.       — Рад, что ему лучше, — вяло отозвался Сяо Чжань, через плечо глядя на по-королевски занявшего всю парту Ван Ибо.       Как теперь туда возвращаться? Как общаться с ним? Сяо Чжань не имел ни малейшего понятия. Возможно, мысль о переводе пришла ему неспроста.       — Спасибо, что выручил, — продолжал Фаньсин. — С меня причитается. При первой же возможности угощу вас с Ван Ибо.       — С Ван Ибо? А он-то здесь причём? — нахмурился Сяо Чжань.       — Ну так за компанию, — захлопал ресницами Фаньсин. — Он разве тебе не писал? Я поговорил с ним вчера после пар, всё рассказал.       — Не писал, — Сяо Чжань помотал головой. — Ты рассказал ему свой секрет? Но зачем?       — Мне показалось, что нужно всё объяснить, — смущённо поджал плечо Фаньсин. — Мне ужасно неловко, что вы поругались из-за меня и…       — Мы вовсе не из-за тебя поругались, — остановил его Сяо Чжань. — Да мы и не ругались. Просто… кое с чем не разобрались.       — Вот и Ван Ибо то же самое сказал, — улыбнулся Чжэн Фаньсин.       — Что? Что он сказал? — заволновался Сяо Чжань.       Впервые за неделю у него появилась возможность узнать, что Ван Ибо думал о сложившейся между ними ситуации.       — Сказал, что не злится на меня, что всё понял. Что он не ссорился с тобой, просто нужно решить одно противоречие.       Отлично! Вот, значит, что между ними — противоречие. Хотелось нервно рассмеяться. Знал бы Ван Ибо, какие противоречия раздирали Сяо Чжаня, помер бы от гомерического хохота. «Любить нельзя дружить», запятую ставить по смыслу.       А может, Ибо знал, поэтому и поставил на паузу их общение? Может, дело не в Сяо Чжане, и ему нужно время разобраться в себе? Решить какое-то собственное противоречие?       — Я думал, он уже связался с тобой. Извини, если я что-то сделал не так, — подал голос Фаньсин на затянувшуюся паузу.       — Да нет, всё нормально, — улыбнулся Сяо Чжань. — Ты поступил, как посчитал нужным.       — Надеюсь, вы скоро решите все разногласия, — отозвался Фаньсин. — Тогда будет лишний повод отпраздновать.       Сяо Чжань кивнул и заставил себя отвлечься на учёбу. Потому что от мыслей уже сходил с ума.              * * *              Приближалась премьера спектакля, работы было много. Гун Цзюнь велел приходить чаще, и на этой неделе Сяо Чжань явился уже в третий раз. Помогал всем, чем мог. Делал декорации, подшивал костюмы, ставил свет, подбирал музыку. Учил вместе с ребятами роли, общался с друзьями, порой задерживаясь допоздна. И пусть собственная роль была небольшая, но душу грело, что вклад в спектакль он вносил огромный.        Сюань Лу повеселела, но Сяо Чжань всё равно чувствовал вину за то, что не мог ничем её утешить. С собой-то до конца не разобрался.       Все уже разошлись, а они с Ван Чжочэном остались убраться. Друг сегодня репетировал свою сцену, поэтому эмоции из него хлестали фонтаном. Сяо Чжань же упахался так, что не перебивал и слушал вполуха, концентрируясь на ритмичных движениях щётки. Пока окрик Чжочэна не заставил его вздрогнуть.       — О, смотри-ка, это что Юй Бинь? Дружище, привет!       Сяо Чжань обернулся. У входа и правда топтался Юй Бинь, а завидев их, помахал и пошёл вперёд. Сяо Чжань напрягся, но решил не паниковать раньше времени. Даже строить догадки себе запретил. Сначала выслушает, что тот скажет. Может, он не по его душу прибыл.       — Привет, а я у входа ждал, думал, чего не выходите.       — Убраться запрягли. Скоро закончим и по домам. А ты чего пришёл? Какое-то дело?       — Да вот хотел с Сяо Чжанем парой слов перекинуться, — Юй Бинь перевёл взгляд. — Есть минутка?       А вот и не угадал. Всё-таки Юй Бинь пришёл именно к нему.       Для него у Сяо Чжаня минутки, само собой, не было. Ему и так с трудом удалось не хмуриться. Но вероятно некоторое колебание всё-таки отразилось в его чертах, потому что Юй Бинь продолжил, не дождавшись ответа:       — Это касается Ван Ибо.       Сяо Чжань сразу переменился в лице.       — С ним что-то случилось? — почти истерически выкрикнул он.       Юй Бинь никогда не приходил к нему просто поболтать, тем более с такой серьезной миной. Возможно ли, что Ван Ибо не писал ему не потому что зазнался и офигел, а потому что с ним приключилась беда?       — Ничего не случилось, не волнуйся, он в порядке. Жив-здоров, — заметив панику в глазах Сяо Чжаня, тут же сообщил Юй Бинь и поджал плечо. — Тут другое, деликатное. Где мы можем спокойно поговорить?       Сяо Чжань похолодел. Целый ворох догадок закружился в голове точно морозные снежинки. Юй Бинь узнал. Ван Ибо ему рассказал…       Но он почти сразу оборвал себя. Узнал что? Рассказал что? Никаких доказательств нет, и Ван Ибо не из тех, кто стал бы трепаться на эту тему. Даже если понял.       Ладно, «если» тут не уместно, стояк всё-таки твёрдый аргумент. Да, Ван Ибо всё понял и начал избегать Сяо Чжаня потому, что ему стало мерзко иметь такого друга, но он не стал бы делиться этим… Или стал? Или он настолько растерян и загнан в тупик, что выложил свои опасения Юй Биню, как самому близкому на тот момент другу? И тот пришёл защищать честь своего товарища?       «Держи свой член от него подальше, грязный ублюдок, или я тебя кастрирую!», — почти услышал Сяо Чжань и вздохнул.       Что ж, если суждено, услышит. И переживёт.       — Иди, я один закончу, — отозвался Ван Чжочэн и, подхватив обе щётки, удалился.       — Сейчас, только вещи возьму, — ответил Сяо Чжань и метнулся в раздевалку.       Когда он вышел, Юй Бинь ждал его у скамейки в холле. Но никто на неё не сел. Оба так и остались стоять по обе стороны.       — Так что там насчёт Ибо? — первым нарушил молчание Сяо Чжань.       — В общем, у нас в следующем месяце соревнования по скейтбордингу. Фест локальный, призы не шибко крутые, но дело даже не в выигрыше, мы чисто хотим заявить о себе, как клуб, посмотреть уровень соперников, опыта набраться.       — Да, Ибо как-то упоминал…       — Верно, — с энтузиазмом поддержал Юй Бинь. — Он и был инициатором, настоял, чтобы мы подали заявку, даже разработал для нас график усиленных тренировок. И всё шло по плану, пока несколько дней назад он не слился.       — То есть как это — слился? — моргнул Сяо Чжань.       — А вот так, взял и слился, — развёл руками Юй Бинь. — Сказал, что не будет участвовать. И никто не может его переубедить, даже Хуан Цзытэн, наш руководитель. Из-за этого у нас все в клубе мрачные ходят. Мол, если даже Ван Ибо передумал, то смысл это всё затевать.       — Не может быть, — неверяще посмотрел на него Сяо Чжань. — Он же Ван Ибо «вижу цель — не вижу препятствий». Никогда не сдаётся.       — Именно. Эти соревнования важны для нас, нельзя от них отказываться. Он же хочет, я знаю. Просто… как будто перестал в себя верить, — Юй Бинь вздохнул. — Собственно, поэтому я и пришёл. Хотел попросить тебя поговорить с ним. Я слышал, вы поцапались, поэтому я не могу настаивать. Но если кто и сможет уговорить Ибо, то только ты. Ты же его самый близкий друг. Он всегда тебя слушал. Может, и сейчас послушает, а?       Самый близкий друг…       Сяо Чжань покачнулся. Он, дурак, подумал, что Юй Бинь пришёл начистить ему табло за сексуальные домогательства, а на деле оказалось, что Ван Ибо растерял решимость.       Несколько дней назад. Не тогда ли, когда он впервые задумался о переводе, и Ван Ибо это услышал и так болезненно воспринял.       — Я не знал. И подумать не мог…       Потому что не думал вовсе, жил на всю катушку. Каждый день был загружен: в понедельник и вторник зависал с клубом, в среду ездил к тёте в гости, в четверг встречался с другом из средней школы, в пятницу веселился на его дне рождения и даже не вспоминал о ссоре. Ван Ибо никак не был связан с этими событиями, и Сяо Чжань чувствовал подспудное злорадство, что у него обстоятельства сложились, он не нарочно его игнорировал. Они ведь официально не ругались, Ван Ибо просто на что-то обиделся и отдалился. Сяо Чжань здесь совершенно не виноват.       Но когда Юй Бинь сказал, что Ван Ибо не решался участвовать в соревнованиях… Ван Ибо, этот дерзкий, самоуверенный смельчак боялся выступать! Боялся проиграть или чего-то там ещё… Сяо Чжаня придавило тяжёлой плитой совести.       Всё то время, пока он развлекался, пока тратил время на всё подряд, кроме важного, когда создавал видимость, что прекрасно может прожить без Ибо, хотя на самом деле начал мучиться уже после дня, если не часа, разлуки, лучший друг нуждался в его поддержке. Пара добрых слов, хлопок по плечу, дурацкий смайлик панды в красной бандане с поднятыми вверх кулаками. Это вызвало бы улыбку на лице Ибо, прилив сил и смелость, способную свернуть горы.       Сяо Чжань ничего этого ему не дал.       Потому что идиот.       Потому что сам боялся тысячи вещей. Боялся разрушить дружбу. Боялся потянуться чуть ближе, прорасти чуть глубже. Боялся отдавать, боялся страдать. Но любовь она ведь именно «отдавать», не прося взамен. И даже если Ибо его оттолкнет, то будет не так горько и обидно, если Сяо Чжань хотя бы попытается.       — Я поговорю с ним. Завтра же приду к вам на тренировку, — решительно заявил он.       Юй Бинь удовлетворено кивнул и, кажется, расслабился.       — Спасибо, что согласился! От души спасибо. Мы в том же парке катаемся, где всегда. Весь день там будем, до вечера.       Сяо Чжань знал. Он ведь тайком пробирался подглядывать за Ибо. Но по внешнему виду ничего не заподозрил. Тот был весел и смешлив, как обычно, может, только трюки делал чуть топорнее обычного.       — Я обязательно приду, обещаю. Ты правильно сделал, что рассказал мне. Спасибо, что заботишься о нём, — слова дались Сяо Чжаню нелегко, но были искренними.       В конце концов, когда он отступился, Ибо не оставался один, это главное. Совесть начала глодать сильнее.       — Да что ты, совершенно не за что. Я ведь за него, балбеса, переживаю. А я и правда не знаю кого-то, кто мог бы повлиять на него так, как ты. Такой связи тяжело добиться, думаю, её нужно ценить, — Юй Бинь опустил взгляд на свои потёртые кроссы, помолчал немного, а после вскинул голову и улыбнулся: — Ну ладно, я тогда пошёл. Если что, ты меня не видел, и инициатива целиком твоя.       — Понял, — кивнул Сяо Чжань.       Юй Бинь протянул руку и попрощался с Сяо Чжанем принятой в их скейтерском кругу манере: стукнув протянутый кулак сверху и снизу. Чего никогда не делал прежде. Что это значило? Сяо Чжаня приняли в «стаю»?       Он не знал, сделал ли Юй Бинь намеренную паузу или это получилось случайно, но эффект он прочувствовал кожей. На глазах стало влажно, и он порадовался, что Юй Бинь ушёл и не заметил. Хотя, судя по его речи, он заметил что-то другое и, может, даже не от Сяо Чжаня. Впрочем, когда тот подумал об этом, то не испугался.       Юй Бинь же друг, просто друг, тогда как Сяо Чжань и Ван Ибо лучшие, близкие, родные… И если о них узнают… У Сяо Чжаня заколотилось сердце, потому что он не испытал страха, лишь необъяснимое волнение, ликование, восторг, что все друзья, весь мир узнает, что они с Ван Ибо принадлежат друг другу.       Он выдохнул и прикрыл глаза. Ресницы были мокрыми, а в груди окрепла решимость. Пора было исправлять свои ошибки. Эффекта произнесённых слов не отменить, но можно перекрыть новыми, правильными. И сейчас Сяо Чжань, наверное, впервые в жизни был уверен в том, что собирался сделать и сказать.              * * *              Сяо Чжань не боялся темноты. Ему хватало собственных фобий, чтобы перенять эту от Ван Ибо. Но когда вечером выключил свет, перед тем, как лечь спать, то почувствовал себя настолько уязвимым, что пришлось зажечь ночник. Густые, недоброжелательные тени отступили в углы, а Сяо Чжань заметил, что его трясло. Он закутался в одеяло, обхватил колени, но его знобило не от холода. От эмоций.       Он взял телефон, открыл чат с Ибо, но не смог ничего написать. Не стал даже пытаться. Такие разговоры нужно вести лицом к лицу, а если попросить о встрече, то она, не приведи боги, сорвётся. Чего Сяо Чжань допустить уже не мог.       Он вспомнил, как пугал Ибо, когда оставался у него ночевать. Выключал свет, накрывал одеялом с головой, говорил страшным голосом. Ибо верещал и жался к нему, но успокаивался так же быстро, как и пугался. Даже разрешал спать в темноте, но требовал, чтобы Сяо Чжань держал его за руку всю ночь. Они ведь тогда спали в одной кровати, чуть ли не вперевивку и… ничего не откликалось.       У Сяо Чжаня. То, что происходило с Ибо, оставалось загадкой. Мог ли он проходить через виражи кризиса ориентации уже тогда? Принять себя и мириться со статусом вечного друга? А может, ещё раньше… Нет, немыслимо! Тогда Ибо было бы ужасно больно помогать Сяо Чжаню с девчонками, быть постоянно рядом, скрывая то, что на душе.       Но… он ведь почему-то сбежал после поцелуя, словно… Словно его захлестнуло так, что он не мог с собой справиться, и если бы остался, то Сяо Чжань прочёл всё по его лицу. Ибо ушёл и после игры в бутылочку, когда его тело буквально открытым текстом рассказало об истинных желаниях хозяина. Ибо расстроился, когда Сяо Чжань отсел. Когда сказал о переводе. Ещё сотни разных «когда».       Сейчас всё это виделось таким очевидным. Почему Ибо не сказал ему? Хотя ответ был ещё очевиднее: ровно потому же, почему мучился и Сяо Чжань. Боялся потерять друга. Сяо Чжань, к слову, тоже мог бы и раньше заметить. Как он мог принимать за дружбу всё, что делал для него Ибо? Слепец, не иначе. Но чтобы понять истинные мотивы Ибо, смотреть нужно было сердцем, чего Сяо Чжань просто не умел. Ещё не научился.       Или он снова обманывался? Принимал желаемое за действительное, подгоняя одно под другое. Но не бывает таких совпадений, случайности не случайны!       А вдруг их дружба не выдержит испытание любовью? И два близких человека, которые знают все секреты друг друга, разойдутся навсегда?       Так Сяо Чжань проворочался полночи. Смотрел на часы и злился, что не мог уснуть. А сны потом снились тревожные. Он опаздывал на встречу, прибегал в пустой парк, Ибо его отвергал, обсмеивал, а один раз даже врезал скейтом по голове так, что Сяо Чжань ушёл по колено в асфальт. Больно не было, нет. Просто обидно.       Отчасти из-за бессонной ночи проснулся он поздно. От трели телефона. Но его ночной кошмар не спешил сбываться — звонил Гун Цзюнь с просьбой срочно приехать в клуб. Отказать не было возможности, но Сяо Чжань согласился только после клятвенного заверения, что через несколько часов будет свободен.       Но «несколько часов» — понятие растяжимое. Когда замученный Сяо Чжань выкатился из дверей клуба, уже вечерело. Мысленно одарив худрука смачным эпитетом, Сяо Чжань помчался в парк, искренне надеясь, что тренировка затянулась допоздна. Иначе он Гун Цзюню втащит, вот честно. Сколько можно рушить его личную жизнь! И если за Мэн Цзыи он уже не собирался припоминать, за Ван Ибо не поскупится. Потому что то, что сейчас распирало грудь, во много раз превосходило невинную симпатию к Цзыи. С чувствами к Ван Ибо не было и шанса справиться.       На автобус он не успел, поэтому бежал всю дорогу до парка и изрядно запыхался, но стоило услышать щелчки досок и смех, как от облегчения ноги чуть не подкосились. Согнувшись пополам, Сяо Чжань упёрся руками в колени и продышался. А потом подправил рюкзак на плече и решительно двинулся вперёд.       Первым его увидел, само собой, Ван Ибо. И за секунду его лицо, которое он прекрасно умел держать, отразило истинные эмоции: изумление, испуг, радость. И даже когда он надел маску невозмутимости, в глазах ещё полыхали искры.       — О, к нам гости! Сяо Чжань, какими судьбами? — воскликнул Цао Юйчэнь, тоже заметив его.       — Соскучился, вот и решил заглянуть, — ответил он, не отводя взгляда и не позволяя этого сделать Ибо. — Давно не виделись.       — Это точно, — отозвался Юй Бинь. — Ты вовремя пришёл, мы как раз хотели сделать перерыв, сгонять за хавчиком. Покараулите с Ибо вещи, а мы мигом.       — Не вопрос, — Сяо Чжань посыл понял правильно и решительно закивал, а вот Ибо нахмурился.       — Гэ, я тоже пойду.       — И оставишь Сяо Чжаня одного? — хлопнул его по плечу Юй Бинь. — Да мы быстро обернёмся, одна нога здесь, другая… Юйчэнь, пошли!       Ван Ибо надул щёки и стал походить на обиженного малыша. Он проводил свирепым взглядом удаляющихся друзей и с прищуром уставился на Сяо Чжаня. Разговор начинать он не спешил, и пришлось сделать это самому:       — Какой трюк сейчас учишь?       — Мэрилин-твист, — мрачно отозвался Ван Ибо. — Пока хреново приземляю.       — Покажешь?       — Юй Бинь пусть тебя развлекает, раз позвал, — фыркнул Ибо, собираясь объехать Сяо Чжаня, но тот загородил собой въезд на площадку для катания.       — Никто меня не звал, я пришёл к тебе. Хочу поговорить.       — Хочешь — говори, — бесстрастно отозвался Ибо, глядя куда-то сквозь Сяо Чжаня.       — Я передумал переводиться. Вернее, никогда всерьёз и не думал, просто…       Ван Ибо щёлкнул тейлом и поехал в другую сторону. Сяо Чжань рванул следом:       — Эй, ты слышал меня?       — Слышал, и что? Переводиться или нет — твоё личное дело, — холодным голосом отозвался он.       — Моё личное дело? То есть тебе всё равно? — с вызовом ответил Сяо Чжань, забегая вперёд так, что Ибо чуть не врезался в него.       Он попробовал уклониться, скейт вильнул и выстрелил из-под ног. Ибо отклонился назад, падая, но Сяо Чжань схватил его за руку. Скейт, кувыркнулся и прогрохотал по бетону до съезда на асфальтовую аллею, а Ван Ибо поймал равновесие и выдернул руку из хватки.       — Ты чего творишь, суицидник недоделанный? Если бы я тебя, придурка, сбил? — напустился он на Сяо Чжаня, а чтобы подкрепить слова делом, стукнул в плечо.       Сяо Чжань держался ровно две секунды. Напрягся, закусив губы, а потом расплылся в ослепительной улыбке и зажмурился от удовольствия.       — Так гораздо лучше! — рассмеялся он.       Ван Ибо вытаращил на него глаза:       — Ты, что, совсем больной? Кайфуешь, когда тебя ругают?       — Нет, — махнул рукой Сяо Чжань, пытаясь вернуть себе серьёзность, но это оказалось непросто — тело внезапно стало воздушным. — Просто ты наконец-то стал нормальным. Перестал притворяться, будто тебе на меня насрать.       Ван Ибо уставился на него в недоумении. Непроницаемое лицо дрогнуло, уши резко налились краской, а глаза стрельнули в сторону прежде чем приобрели равнодушное выражение.       — Мне насрать, — буркнул он и пихнул Сяо Чжаня плечом с дороги.       Но от его тычков, от его приколов, Сяо Чжань ловил нереальный экстаз — он так по всему этому скучал, так жаждал. Поэтому он снова вцепился в Ибо, разворачивая его к себе:       — Будь насрать, ты бы не злился и не расстраивался, а спокойно участвовал в соревнованиях. Ибо, если хотел, чтобы я остался, нужно было просто сказать!       — Да пошёл ты на хрен! — Ибо выкрутил руку так, что хрустнул сустав. — Всё-таки Юй Бинь прокололся. Я этому гондону устрою! А у тебя просто охуительное самомнение, если ты решил, что это связано с тобой!       — Если не со мной, то с чем? — Сяо Чжань не отступал. — Давай, скажи! Почему ты отказываешься от феста? Нет полки под кубок? Кроссы порвались? Кукуха приболела?       — Какой же ты надоедливый! — огрызнулся Ван Ибо, пытаясь отвести взгляд. — Я не должен перед тобой оправдываться, просто не хочу и всё!       — Но без тебя команда проиграет!       — Если так переживаешь за них, вот сам и участвуй, — обрубил Ван Ибо.       Его грудная клетка вздымалась, губы искривились, а глаза метали молнии. Такому злому Ван Ибо хотелось пойти наперекор.       — Так и сделаю, пожалуй, — отозвался Сяо Чжань. — Может, это тебя чему-нибудь научит.       Сказав это, он резко развернулся, в два шага добрался до оставленного скейта и с разбега запрыгнул на него.       — Эй, ты что задумал? — раздалось позади обеспокоенное, и Сяо Чжань расплылся в улыбке. Сегодня он испытывал садистское удовольствие от того, что злил Ван Ибо.       Установив ногу посередине доски, он катнул второй. Скейт затанцевал под ногами, и Сяо Чжань поднял руки, ловя баланс. Чуть не рассмеялся, когда получилось, и оттолкнулся уже резче.       Но приставить ногу не успел. Скейт снова взбрыкнул, словно не признающий упряжи скакун, а потом вдруг исчез из-под ног. Сяо Чжань надеялся, что проедет подольше, а о мягкости падения и вовсе не задумывался. Поэтому не сразу понял, что налетел на кочку и катился с пригорка прямо на асфальт. Мир просто перевернулся с ног на голову.       А потом пришла боль. Острая, беспощадная.       Всё тело содрогнулось, прошитое спазмом. Перед глазами вспыхнуло белым, и Сяо Чжань в тот момент был уверен, что сломал ноги. Он хотел крикнуть, но зубы оказались крепко сжаты, поэтому он смог выдавить только стон. Тот словно тонкая струйка дыма взвился над его распластанным телом и растворился в воздухе.       Но его услышали. И примчались на помощь.       Словно откуда-то издалека раздался зовущий его голос, а потом реальность проявилась ощущениями: холодный шершавый асфальт под ладонями, что-то мокрое под ногами и тепло, скользнувшее по спине.       — Сяо Чжань, ты как? Тут же нет покрытия, балбес! Повернись, покажи, сильно ли… Ох, блядь! — выругался переполошённый Ван Ибо, и Сяо Чжань разволновался сильнее.       — Что там? — он попытался пошевелиться, но боль снова стегнула колючей проволокой, заставив тихонько вскрикнуть.       — Тише-тише! Всё не так страшно, не страшно! Хотя мог себе все колени сточить, придурок! Следовало бы вмазать тебе, но ты сам себе удружил. Давай, горе моё, обопрись на меня, я помогу встать, — Ван Ибо закинул его руку себе на плечо, напрягся и вытянул Сяо Чжаня вверх.       Тот послушался, но силы в руках не почувствовал. Кисти дрожали, а ноги, казалось, не разогнутся. Боль обжигала колени, и он не удержался и посмотрел вниз.       — Только не смотри… — запоздало предупредил Ван Ибо, но мир Сяо Чжаня уже превратился в долбанную карусель — в тот самый адский маятник в парке аттракционов, на котором они так и не покатались.       Кровь…       Кровь казалась слишком яркой и блестящей на бледной разорванной коже. Тонкие струйки стекли на голень и уже подсыхали. Но это была кровь. Его собственная кровь.       Сяо Чжаня затрясло. Он с мучительным стоном просел вниз. Голова закружилась сильнее, ком надавил на горло, а в глазах потемнело.       — Ибо… — еле слышно проговорил он, пытаясь пережить панический приступ, но уже зная, что один не справится.       — Я здесь, с тобой, я рядом! Дыши, слышишь? Глубокий вдох, давай!       Сяо Чжань не ответил, потому что усиленно пытался удержать содержимое желудка. Он сделал, как велели. Потом ещё раз. Перед глазами по-прежнему стояла сверкающая пелена, и Сяо Чжань почти не ощущал себя в пространстве. Его тянули куда-то, и он не сопротивлялся, сужая свой мир до вдоха и выдоха. Замер в моменте, не загадывая дальше. Вдох и выдох. Здесь и сейчас.       — Всё, садись потихоньку. Ты молодец! Откинься на спинку, я держу твою голову, — Ибо суетился рядом, и Сяо Чжань мог только отдаться его рукам, потому что сейчас представлял собой жалкое зрелище. — Вот, схватись за подлокотник, я сгоняю за рюкзаком!        Под ладонью оказался холодный металл, и Сяо Чжань вцепился в него изо всех сил, даже не чувствуя жжения от царапин. Его колотило, точно в самый холодный январский день. Зуб на зуб не попадал.       Шорканье подошв метнулось в сторону и вскоре вернулось. Сяо Чжань расслабился, и голова медленно перестала кружиться, а пелена дрогнула и растворилась.       Сяо Чжань увидел Ибо перед собой на коленях. Устроив коробку рядом на асфальте, он отчаянно в ней рылся. Сяо Чжань снова сглотнул и уставился на каштановую макушку, чтобы не соскользнуть взглядом, куда не следовало.       — Ты как? Нормально? Я обработаю ссадины, не дёргайся, — предупредил Ибо, вскрывая спиртовую салфетку и обрабатывая руки. — Нашатырки тут, кажется, нет.       — Обойдусь, — слабым голосом отозвался Сяо Чжань. — Я прихожу в себя вроде.       Он сделал ещё несколько вдохов-выдохов и почувствовал себя лучше.       — Ты носишь с собой аптечку?       — Юй Бинь носит, — проворчал Ибо, щедро смачивая ватный диск спиртом, — мы же серьёзная спортивная организация, а не клуб разгильдяев, как ты о нас думал.       — Я так не думал. Просто…       — Да ладно, это уже не важно, — отмахнулся Ибо. — Я начну снизу, потихоньку, — добавил он, касаясь холодным голени.       У Сяо Чжаня внутри все сжалось. Но не от прикосновения.       Не важно потому, что они больше не друзья? Потому что теперь чужие? Вопрос жёг гортань, и не задать его было просто невозможно.       — Что сейчас между нами?       Показалось, что голос дрогнул — слишком много чувств, много беспокойства и надежды он вложил в болезненный вопрос.       — Ты что, слепой? Твои израненные колени, — хмыкнул Ибо, и по его губам скользнула мимолётная улыбка.       Сяо Чжань был готов поклясться, что этот уход от ответа ранил совсем не колени, но лишь покачал головой. Ради того, чтобы Ибо искренне беспокоился за него, Сяо Чжань был готов падать со скейтов хоть каждый день.       — Ты знаешь, о чём я, — он не позволил свести важный вопрос к шутке. — Кто я для тебя?       — Сяо Чжань, ты же из обморока только выкарабкался! Тебе обязательно затевать этот разговор сейчас…       — Если не сейчас, то ты снова увильнёшь! — перебил Сяо Чжань. — Не позволю, слышишь! Хватит! Говори немедленно. Кем ты меня считаешь? — для верности он вцепился Ибо в плечо, и то заметно дрогнуло от его хватки. Но высвободиться Ибо не пытался.       — Я всегда считал тебя самым близким другом, — глухо отозвался он, опуская голову.       Сяо Чжань ждал продолжения, но Ибо молчал.       — Считал? — не выдержал он. — А сейчас уже нет?       — Нет, всё по-прежнему, — твёрдо ответил тот.       — Тогда какого хрена ты убегал и обижался не пойми на что, вместо того, чтобы поговорить? Сказать, что чувствуешь, — закипел праведным гневом Сяо Чжань. — Ты не думал, что я могу чувствовать то же?       Ибо поднял голову, впиваясь в него изумлённым взглядом.       — Что ты имеешь в виду?       — А то и имею, балбес… — возмущённо начал Сяо Чжань, но зашипел от боли, когда Ибо, видимо, от избытка чувств прижал ватный диск к ссадине: — Бля, щиплет-то как! — он схватился за колено и накрыл кисти Ибо своими.       — Ты сам дёрнулся. Сиди тихо, я всё сделаю.       Он бережно обхватил бедро Сяо Чжаня, наклонился и прижался губами чуть выше ссадины. Колено горело будто в огне, и губы Ибо показались прохладными. Даже такое нежное и осторожное прикосновение отозвалось болью. В первый миг. После по ногам потекли мурашки, а в лицо бросился жар.       — Дуть же надо, балда! — оторопело произнёс Сяо Чжань.       — А меня мама всегда целовала, чтобы перестало болеть, — упрямо заявил Ибо.       — Тогда… тогда ты поцеловал не туда.       Сяо Чжань сглотнул и замер всего на мгновение, прежде чем произнести эти слова. Но не потому что колебался, а потому что сердце зачастило так, что он всерьёз забеспокоился, что не услышит собственный голос, ставший внезапно очень тихим.       Почему-то больше не было страшно. Может, адреналин выжег предохранители? И нужно было довести себя до обморока, чтобы признаться, что Ибо ему нравится?       Сейчас Сяо Чжань был преисполнен золотого сияния надежды. Внутренний голос призывал рискнуть, обещая, что он не останется разочарованным, не окажется отвергнутым. Ибо дал ему уже десяток невербальных подсказок, настала пора проверить, хорош ли Сяо Чжань в разгадывании квестов.       Ван Ибо поднял голову, и удивление в его взгляде казалось осязаемым. Оно излилось на Сяо Чжаня свежим, сбивающим с ног потоком. Удивление, неверие и радость.       Сяо Чжань поймал его взгляд и не разрывая контакта наклонился. Для особо непонятливых приоткрыл и облизал губы, и Ибо уставился на них, а потом начал вырастать навстречу. Ближе, ближе. Когда они почти соприкоснулись носами над коленями, Сяо Чжань ощутил запах спирта и крови и отвёл ногу в сторону, молясь, чтобы так не вовремя не накатила дурнота.       Ван Ибо двигался ему навстречу с опаской, точно лань, пробирающаяся по лесу, полному поджидающих за каждым кустом хищников. Сяо Чжань ощутил тепло его дыхания на подбородке, выше… И задержал дыхание, как перед погружением в воду.       Их губы соприкоснулись медленно, выверенно и как-то очень правильно, что всегда случается после долгих ожиданий. Мягко вжались друг в друга и застыли. Ни один не спешил менять темп и положение, наслаждаясь простым сложением чувств.       Этот поцелуй не походил на предыдущие. Несмелый, ленивый, степенный, он разгонялся и набирал силу и глубину постепенно, но неотвратимо. Сердце, казалось, выпрыгнет из груди, все окружающие звуки стихли, точно они двое оказались в вакууме.       Сяо Чжань запоздало подумал, хорошо, что в скейт-парке уже никого не было, и склонился ниже, вжимаясь теснее, желая чувствовать больше, чтобы сносило лавиной. Ибо, разгадав его замысел, втиснул язык между его губ, не пытаясь проникнуть глубоко, просто приласкав. И от этой дерзкой ласки после почти невинного поцелуя, несчастная голова закружилась. Сяо Чжань всхлипнул, вздрогнул всем телом, пропустил через себя сладкое возросшее в абсолют желание целовать жарче, крепче, сильнее, и, сделав усилие, медленно подался назад.       Для первого осмысленного поцелуя хватит впечатлений.       Ибо смотрел на него во все глаза, жадно, алчно. Но Сяо Чжань понял этот немой кричащий вопрос и улыбнулся.       — Ты не спросил, кем тебя считаю я, но я сегодня добрый. Ты для меня больше, чем самый близкий друг. Видишь, признаваться совсем не страшно. А если я не боюсь, то и тебе нечего!       — Тогда чего тебя колбасит, как припадочного? — усмехнулся Ибо.       Его глаза горели ярко, как две прекрасные звезды в бархатном сумраке неба.       — А вот и мы, — послышались из-за спины буквально через мгновение, и Сяо Чжань выпрямился.       Слишком быстро парни вернулись. Видели ли они больше, чем следовало? И в тот же момент Сяо Чжаню захотелось, чтобы видели, чтобы знали, что Ван Ибо теперь его.       — Ёперный театр, что у вас случилось? — воскликнул Цао Юйчэнь, первым замечая ссадины на коленях Сяо Чжаня.       — Асфальтовая болезнь, — ответил тот. — Классно убрался.       — О, да ты уже заговорил по-нашему, — рассмеялся Юй Бинь. — Стоило один раз прокатиться.       — И сразу навернулся, — буркнул Ибо, снова берясь за аптечку.       «Стоило один раз поцеловать скейтера», — мысленно поправил Сяо Чжань.       — Первый раз вставать на доску без защиты — отстой, — хмыкнул Юйчэнь. — Ибо, ты чего его не остановил?       — Остановишь его, ага. Прёт, как танк, — буркнул Ибо, бережно, но надёжно бинтуя колено.       — Я справлялся со своими страхами. Иногда полезно встряхнуться, — улыбнулся Сяо Чжань. — Зато теперь я знаю, что моя толчковая нога — правая.       Его распирало от счастья. Он словно превратился в бутылку газировки, которую хорошенько растрясли перед тем, как открыть. Конечно, они с Ибо ещё не поговорили полноценно, но с души уже упал огромный груз.       «Противоречие» между ними можно было считать решённым.       Ван Ибо закончил перевязку, погладил Сяо Чжаня под коленом, будто проверял, крепко ли стянуто, и поднялся.       — Я вызову такси, и не возражай, — заявил он, доставая телефон. — Сможешь сам до дома дойти? Я поехал бы с тобой, но нам нужно заниматься. Мы сильно отстаём от графика. У нас соревнования на носу.       — Соревнования? — приподнял бровь Сяо Чжань. — Так ты участвуешь?       — Конечно. Если ты не боишься, то и мне нечего, — передразнил Ибо.       — О чём это они? — нахмурился Юйчэнь.       — Своя атмосфера. Идём уже, рампа стынет, — Юй Бинь с благодарностью взглянул на Сяо Чжаня и пошёл прочь.       — Напиши мне, как доедешь, ладно? — потребовал Ибо, помогая Сяо Чжаню встать.       — Ладно, но скорого ответа не жди, сначала мне нужно убрать паутину и вымести пыль из нашего чата.       — Балбес, — рассмеялся Ван Ибо. — Чёрт, как же мне тебя не хватало!       — Тебе не хватало? Заливай мне тут! — возмутился Сяо Чжань, берясь за дверцу такси. — Веселился с другими, забил на меня.       — Ты сам тоже хорош, — парировал Ибо. — Но об этом лучше потом поговорим, ладно? Давай, залезай.       Он помог Сяо Чжаню сесть, и перед тем, как закрыть дверь, коснулся его пальцев:       — Пока.       — Пока, — ответил Сяо Чжань.       И поехал домой.