Близкий друг

      Ван Ибо не помнил, когда всё пошло по пизде.       Но предполагал, что с самой первой встречи в старшей школе. С извиняющейся улыбки, смущения, проявившегося румянцем на худых щеках, и хулиганского азарта в глубоких карих глазах.       Ибо дрых на парте, когда накануне представляли новенького. Голос учителя разорвал сладкие путы дрёмы, чтобы донести имя: «Сяо Чжань», после чего Ибо снова провалился в сон. Парень сел на свободное место, Ибо видел его спросонья со спины, где-то на периферии, отметил изящный затылок, узкие плечи и осанку в духе «штырь проглотил». Вот, собственно, и всё.       А сегодня столкнулся с ним нос к носу. Вернее, как столкнулся…       — Блядь, я как слон в посудной лавке. Прости пожалуйста, сейчас всё подберу! — было первым, что Сяо Чжань сказал ему.       — Слон? Скорее журавль. Размахался крыльями, — усмехнулся Ван Ибо, нагибаясь за своими вещами, которые этот длинный тощий раздолбай смахнул с его стола своим рюкзаком. Или рукавом формы, уже хрен разберёшь.       Но злости не было. Было другое. Странное покалывание под кожей. Навязчивое притяжение, точно этот парень был севером, а Ибо — стрелкой компаса. Не хотелось, чтобы он отходил, улыбался другому или даже просто смотрел на кого-то ещё.       — Ха-ха, может, и так, — рассмеялся Сяо Чжань и почесал в затылке.       Нестерпимый зуд охватил ладонь, так захотелось коснуться встопорщившихся жёстких прядей. Ибо залип и потянулся за пеналом не глядя. Их с Сяо Чжанем пальцы соприкоснулись, и по руке побежало электричество, иначе не назвать. Ибо никогда не испытывал ничего подобного. Не имел понятия, что так бывает.       Сяо Чжань смущённо поджал губы, и родинка под губой стала заметнее. Ибо непроизвольно подался вперёд и остальные родинки, а ещё редкие веснушки, проявились, как из-под кальки. Стало любопытно, сколько таких крошечных созвездий на его теле? И соберётся ли карта звездного неба, если найти и соединить пальцами каждое?       Сяо Чжань отпустил губы из плена зубов. Размявшись, они стремительно набрали цвет и показались такими мягкими, что Ибо сжал кулак. В руке что-то хрустнуло. Сяо Чжань покосился на треснувший пенал и охнул, но, как оказалось, его внимание привлекла вовсе не печальная судьба канцелярского аксессуара.       — Вау, твои руки — огонь! Обалдеть! Смотри, прикол! — он взял Ибо за запястье, перевернул ладонь вверх, выкинул пенал и уложил кисть внутрь. — Ты же без труда можешь сжать мою руку в кулак!       Ибо сглотнул. Ощущение тёплой гладкой кожи было приятно, но стало немного стыдно своих грубых сухих ладоней. Он попытался сжать в кулак кисть Сяо Чжаня, но тот внезапно, вместо того, чтобы поддаться, напряг ладонь и пропустил пальцы Ибо между своими. И этот коварный захват выглядел так горячо, что Ибо разволновался.       — Офигеть, никогда такого не видел! Дрочить, наверное, удобно? — вдруг выдал Сяо Чжань и рассмеялся, как самой забавной шутке.       Ибо не понял, почему стало жарко, ведь все окна в классе были распахнуты настежь.       — Удобно. Но тебе не буду, даже не проси, — хмыкнул он, поднимаясь.       — Ну вот, а я так надеялся, — хохотнул Сяо Чжань. — Ладно, ещё раз извини. Я тогда пойду… — он уложил учебники на стол и повернулся к ряду, где сидел вчера.       Но Ибо уже не мог его отпустить.       — Садись со мной, — сказал он. — У меня тоже свободно.       Сяо Чжань с интересом посмотрел на него и широко улыбнулся.       — А что, вариант, — кивнул он и уселся рядом.       Это стало началом крепкой дружбы.       Началом большого светлого чувства.       А может, не очень светлого…       Впервые Ван Ибо подрочил на Сяо Чжаня в конце недели. Во время урока физической культуры. Смуглая кожа, впитавшая летний зной и солнце, золотилась и масляно блестела от пота. Короткие волосы, окаймляющие скулы, намокли. На щеку стекала капля, целая их россыпь бисером покрывала лоб. Руки, заросшие волосами и слишком тонкие на вид, на деле оказались невероятно сильными. Пользуясь преимуществом в росте, Сяо Чжань высоко подпрыгивал и мощным броском посылал мяч в баскетбольную корзину. У Ван Ибо встало так, что в ушах зашумело. Хорошо, что он сидел на скамейке запасных, иначе продемонстрировал бы всем одноклассникам и тренерам свою «твёрдую уверенность».       Отпросившись с урока, он умчался в школьный туалет, где и совершил стыдное действо. Ещё слыша в ушах резкий смех Сяо Чжаня, видя его ослепительную улыбку и грудные мышцы в круглом вырезе майки. Представляя бархатистость разгорячённой кожи под пальцами, его руку на своём члене и бесстыдный шёпот на ухо: «Ты такой горячий!»       Оргазм вышел крышесносным. Но чувство стыда прижало быстро и крепко. Ван Ибо ушёл домой, сославшись на боль в животе — просто не мог смотреть в глаза Сяо Чжаню после того, как представлял, что делал с ним всякое. И что мог сделать наяву, если бы Сяо Чжань позволил. Если бы вдруг сменил курс и увидел в нём кого-то большего, чем просто друг. Кого-то близкого, родного. Любимого.       Но сексуальные пристрастия не меняют по желанию. Даже по очень сильному. Если Сяо Чжаня не прикалывали парни, ничего с этим не поделаешь. Ибо ни в коем случае не должен оттолкнуть его своими противоестественными чувствами, он должен затолкать это поглубже и остаться лучшим другом. Ведь это огромное счастье — быть рядом с этим невероятным человеком, впитывать его сияние, и будто самому становиться лучше, чище и… Периодически повторяющиеся фэйлы в туалетной кабинке учитывать не нужно.       Со временем Ибо смирится со своим неизменным статусом, привыкнет, нарастит броню, которую не пробьёт ни сладкая улыбка, ни игривый тон.       Но «боль в животе» не проходила. Улыбка, тон, взгляд, и всё прочее уже пробрались под броню и срослись с кожей. Правильным казалось перестать общаться, дотерпеть до выпуска и разойтись, но сама мысль об этом причиняла боль. Превосходящую ежедневные страдания. Сяо Чжаня было уже не искоренить. Если только с куском себя. Таким солидным, что от своей личности могло вообще ничего не остаться.       Если бы не поддержка друзей, Ибо вряд ли справился сам.       Ван Хаосюаня и Сун Цзияна он спалил в школьной раздевалке, когда те беззастенчиво целовались. Жадно прихватывали губы и тёрлись друг о друга. Цзиян за затылок прижимал к себе Хаосюаня, а тот щупал его под футболкой. Они не ждали вторжения. Никто во время урока сюда не заходил. Только идиот, который сбежал с поля после очередного потрясения в виде длинных ног Сяо Чжаня.       Ван Ибо остолбенел. Он и подумать не мог, что кто-то в их компании такой же, как он, с теми же проблемами. Вернее, почти с теми же. Всё-таки парни ответили друг другу взаимностью. Это он законченный неудачник с пожизненным клеймом друга.       Он попытался ускользнуть из раздевалки, чтобы не мешать, но Сун Цзиян его заметил. Оттолкнул от себя Ван Хаосюаня так, что тот врезался спиной в металлические шкафчики. А когда он тоже увидел Ибо, ужас в глазах подсказал, что он уже попрощался и с дружбой и постыдным секретом. Но Ибо не осудил, не упрекнул и, само собой, никому не растрепал. Он несколько лет бережно хранил тайну друзей, поддерживал их и даже пытался помочь подготовить остальных в компании к возможному каминг-ауту.       А на деле безумно им завидовал. Ведь несмотря на то, что им приходилось скрывать правду, они справлялись со всем вместе. Он же остался один на один со своей влюблённостью.       Да, он рассказал друзьям о своей ориентации, но не о том, что ему нравился Сяо Чжань. Побоялся. Казалось, пока он не произнёс это вслух, ещё оставался шанс справиться с чувствами.       Ибо было стыдно, что он за спиной Сяо Чжаня «замышлял» преступление против их дружбы и в один из особенно тоскливых вечеров поклялся, что никогда не подведёт его. Будет самым преданным другом. И пусть максимум, что ему светило, это молча умирать рядом каждый раз, когда Сяо Чжань будет просить помощи с девушками, но он не имел права портить зарождающиеся отношения. Потому что если Сяо Чжань будет несчастлив, для Ибо это обернётся ещё большей болью. А он не мог видеть слёзы в любимых глазах.       Хотя не мог не признать, с каким удовольствием отшил ту девчонку, которая настырно бегала за Сяо Чжанем. С языка чуть не слетело: «Он — мой!» Но Ибо ограничился ёдким: «Ты ему неинтересна. У него уже есть кое-кто на примете». Почему бы не помечтать, что этот кое-кто — он сам? Ведь мечты — это всё, что ему осталось.       Он не рассчитывал ни на что, кроме дружбы. Постепенно научился справляться с дрожью, которая охватывала его при виде Сяо Чжаня. Касался его хоть и с учащающимся пульсом, но внешне ничего не выражал. Ржал над пошлыми шутками, сам подкалывал. Убеждал себя, что обуздал чувства, и всё находится под контролем.       Пока однажды Сяо Чжань не попросил об одолжении.       Ибо смотрел на него в том ресторане и не верил, что Сяо Чжань на полном серьёзе попросил поцеловать его. Это походило на сбывшуюся мечту, но оказалось насмешкой глубоким, пронесённым через годы чувствам. Потому что Сяо Чжань хотел поцеловать Ибо не потому, что тот ему нравился. А как раз напротив. Абсурд высшей категории. Замыслил завоевать понравившуюся девушку, подтеревшись чувствами лучшего друга.       Но ведь Сяо Чжань не знал о них. И ни в коем случае не должен был узнать.       Ибо вскипел и тут же оправдал этого балбеса. До этого момента Сяо Чжаню крайне не везло в любви, но что если после сегодняшнего вечера всё изменится, и он наконец-то обзаведётся подружкой? Ибо сможет искренне пожелать ему счастья? Он ведь поклялся помогать ему во всем. Даже если его собственное сердце растопчут.       Что ж, он готов принести эту жертву ради Сяо Чжаня. И перед тотальным поражением хотя бы раз попробует эти губы на вкус. Ведь уже миллион раз делал это мысленно. Нежно или пылко ласкал языком, чувственно или грубо засасывал. С трепетом идолопоклонника касался припухших после марафона страсти краев. Пальцами, языком, кое-чем далёким от целомудрия…       Он проклятый извращенец, не достойный дружбы и благосклонности Сяо Чжаня.       Поцелуй ошеломил. Чувства нахлынули таким ураганом, что Ибо сбежал из ресторана, успев наврать Юй Биню, что позвонила мама. Ему показалось, что в глазах друга промелькнуло понимание, но искать подтверждения опасениям не стал. Главное, чтобы Сяо Чжань ничего не понял.       Ибо бежал, пока не кончилось дыхание, а огни фонарей не превратились в сверкающую паутину, нашедшую центр в его солнечном сплетении. От ветра на глаза выступили слёзы, лицо, а в особенности губы, пылали. Он прислонился к стене магазина, чтобы продышаться. Но было не просто успокоить беснующееся в груди сердце.       Охренеть! Он поцеловал Сяо Чжаня! Не просто чмокнул в щёчку, а засосал по-настоящему. Разозлился на его заявление, что поцелуй не будет значить ничего, и во что бы то ни стало решил сделать поцелуй особенным. Хотя бы для себя.       Он не соврал в чувствах. Передал губам Сяо Чжаня жгучую страсть, ощутил их запредельную мягкость, податливость рта и упругий язык. Раздражение растаяло, как воздух между их жаркими ртами, когда Сяо Чжань покорно принял его злой напор. Колени Ибо задрожали, живот стал мягким как зефир, а возбуждение, пьяное и неудержимое, залило, как солёная карамель. От отзывчивости Сяо Чжаня и его чувственного, еле слышного стона выдержка Ван Ибо разбилась, как корабль о рифы.       Боги создали Сяо Чжаня ему на погибель.       Ибо медленно выдохнул и вытер пот со лба. Руки ещё дрожали.       Столько лет постоянства, и всего один поцелуй лишил его присутствия духа. Как теперь притворяться, что они только друзья? Что этот поцелуй просто фарс?       Задача усложнялась, но выбора не было. Его пустили на небеса сегодня, чтобы завтра низвергнуть в обитель мрака. Завтра он снова будет всего лишь другом, а поцелуй истинного чувства — утехой толпы.       В один момент показалось, что Сяо Чжань тоже наслаждался поцелуем. Но Ибо не позволил чувствам затуманить разум ложной верой. Сяо Чжань — творческий человек с постоянной жаждой новых ощущений. Всему, что делал, он отдавался без остатка. Ему не обязательно было отвечать на поцелуй, но раз уж начал, то решил заполнить спектр ощущений по максимуму. Не стоило обнадёживаться. Для Сяо Чжаня поцелуй с парнем — всего лишь опыт. Грёбаный артист, изобразил увлечённость перед публикой, чтобы наверняка покорить Цзыи, а на самом деле… Испытал брезгливость, отвращение, тошноту?       Ибо внезапно понял, что не хотел знать, что чувствовал Сяо Чжань на самом деле.       Он сделает вид, что произошедшее на вечеринке не заслуживает даже упоминания. Притворится, что забыл, как страшный сон. И не допустит, чтобы Сяо Чжань вернул тему. Пусть лучше думает, что Ибо было настолько противно, что он не хочет об этом говорить, чем начнёт подозревать, как сильно ему на самом деле понравилось.       Настолько, что увидеть его на следующий день обернулось серьёзным испытанием. Пока Сяо Чжань оглядывался во дворе, ища его, Ибо наблюдал за ним из-за угла. Сяо Чжань хмурился, недовольный тем, что друга нигде не видно. По своему обыкновению в мятой одежде, бледный, вялый, взъерошенный, но такой прекрасный, что в груди защемило.       Нестерпимо захотелось быть ближе. Подойти, как к своему парню, обнять до хруста костей, вдохнуть полной грудью умопомрачительный запах его кожи. Поцеловать сначала в щёку, прямо в складки кожи, собравшиеся от улыбки. Смущённая, она быстро превратится в соблазнительную. А самые мягкие на свете губы примут его несдержанность с жадностью и охотой, доведут мучительной лаской до исступления.       Руки задрожали так сильно, что Ибо чуть не выронил стаканчик с горячим чаем.       Он никогда этого не сделает, если не хочет потерять Сяо Чжаня навсегда. Он не должен пересекать черту.        Едкая мысль о том, что ему придётся пожизненно держать дистанцию, помогла отбить настойчивые попытки Сяо Чжаня обсудить тему. Какого хрена ему это упёрлось? Чтобы поиздеваться над тем, как отстойно Ибо целуется? Заявить, как ему претит всякое такое гейство?       Ведь, позже, на встрече выпускников он так и сделал, чем крепко задел Ибо. Ван Хаосюань и Сун Цзиян тогда с пониманием на него посмотрели. Они не первый год «готовили» Цзи Ли, и в ответ получали неизменную гомофобную точку зрения.       Но Сяо Чжань не такой, он не стал бы издеваться. Хотя… Ибо не знал, как тот отреагировал бы, если узнал, что его лучший друг — гей. Человек, которому он доверял все секреты, с которым обсуждал девчонок, пока тот, словно скрытая угроза, словно бомба замедленного действия, мог рвануть в любой момент. И рванул…       Ибо пережил вечеринку, но с утра мучения возобновились. С каждым новым днём становилось только хуже. Он из кожи вон лез, чтобы поддерживать прежние отношения, но Сяо Чжань будто нарочно испытывал его на прочность. Он как будто иначе стал на него реагировать: дёргался от прикосновений, краснел, натянуто смеялся. Ибо не раз ловил на себе его застывший взгляд. Отчего приходил в ступор.       Неужели он где-то прокололся, и Сяо Чжань всё понял? Проклятье! И ведь не спросишь!       «Сяо Чжань, ты случайно не догадался, что я со школы хочу тебе присунуть? Ой, то есть, по уши влюблён? Эй, почему ты убегаешь?»       В какой-то момент сердце Ибо забилось в надежде, что Сяо Чжаня одолевали те же сомнения, что и его самого. Но все чаяния разбились, когда тот позвал его на свидание. Нет, конечно, не вдвоём, хотя Ибо тогда разволновался так, что не сразу взял себя в руки. Он всего лишь должен был играть роль отвлекающего фактора, чтобы Сяо Чжань ни в чём себе не отказывал с Мэн Цзыи. На памяти Ибо печально известные похождения Сяо Чжаня обрывались ещё на стадии вялых подкатов. Свидание уже отдавало чем-то серьёзным.       Похоже, Сяо Чжань действительно запал на Цзыи и теперь шёл к цели, сбивая препятствия. Не гнушался ничем, даже поцелуем с парнем.       Ибо старался изо всех сил, уводил от них Мянь-Мянь, угощал её и развлекал, шутил и смеялся, хотя сердце обливалось кровью. Но Сяо Чжань, вместо того, чтобы пользоваться его благосклонностью и охмурять Цзыи, хвостом таскался за ними и обжигал мрачным взглядом. Ибо видел в этом осуждение своих действий, но в упор не понимал, что делал не так. Он старался сильнее и получал едва ли не ненависть в обожаемых глазах.       А когда Сяо Чжаня бомбануло, Ибо полыхнул в ответ. Он весь вечер играл роль шута ради него, а тот высказал ему необоснованные претензии. И почему? Потому что приревновал Мянь-Мянь! Охренеть вообще! Теперь Сяо Чжань у нас герой-любовник!       Ибо кипел негодованием весь вечер и не собирался прощать такое поведение, в конце концов, сколько можно измываться над его чувствами? Он ведь тоже человек, чёрт побери!       В универ он шёл с поганым настроением. Но стоило увидеть Сяо Чжаня, понял, что больше не злится. Да, обида ещё не прошла, но она не стоила того, чтобы покончить с дружбой. А когда Сяо Чжань, виноватый и понурый, приблизился, Ибо ощутил мурашки. И бесконтрольный страх. Он понял, что от дружбы мало, что осталось. Она перешла в иную степень. На друга не смотрят так жадно, так нестерпимо не хотят коснуться, так яростно не мечтают защитить его от малейшей опасности.       Не влюбляются так безвозвратно.       Ибо не был согласен с текущим статусом, но если он хотел остаться рядом с Сяо Чжанем, то должен остудить голову. Взять паузу, отдалиться на время. Иначе, беда.       Неприятно удивило, что дистанцию в отношениях Сяо Чжань воспринял как само собой разумеющееся и не пытался её сократить. Он как будто даже радовался разделяющим их обстоятельствам, пользовался любым предлогом уйти, не обедал вместе, даже не разговаривал. Это задевало. Ибо до последнего сражался за их дружбу, с самим собой в том числе, тогда как Сяо Чжань плевать хотел на расползающуюся трещину их близких отношений.       На вечеринку к Юйчэню Ибо отправился в отвратных чувствах. Что ж, если Сяо Чжаню прикольнее без него, пусть развлекается. Ибо вообще-то тоже не собирался киснуть, но местное веселье не увлекало. И на хохочущую компанию театралов он смотрел, как маньяк из засады. Он чуть не сломал компьютерную мышь, когда увидел Сяо Чжаня на коленях Ван Чжочэна. Кулаки зачесались подправить рельефы лица его придурочного приятеля — синяки невероятно пошли бы его сценической роли, а гримёр от души поблагодарил.       Ибо хмуро оглядывал собравшихся. Они не вдупляли, какое счастье им привалило. Они могли разговаривать с Сяо Чжанем, слышать его смех, любоваться лучезарной улыбкой. Это при взгляде на него Сяо Чжань затыкался и отворачивался.       Ибо сгорал от вожделения, злости и ревности. Смесь этих слепых, отчаянных чувств делала его невменяемым. Он не знал, зачем повёлся на подводку Цзыи и согласился на «твистер». Множество раз он был на грани провала, когда Сяо Чжань оказывался практически прижат к нему самыми сладкими частями своего длинного прекрасного тела. Сяо Чжань дрожал от напряжения, источая жар и навязчивый сладкий аромат, словно спелый персик, пролежавший день на солнцепёке. Хотелось коснуться его повлажневшей от пота кожи, смахнуть мокрые пряди со лба, впиться в только что облизанные губы жгучим поцелуем. Забраться на него сверху, придавить к полу. Обозначить свои притязания.       Ибо не ожидал, что провидение так скоро предоставит ему шанс воплотить фантазии в жизнь. Когда Цзыи предложила сыграть в «бутылочку», его мозг мгновенно просчитал все возможные варианты выпадений, и сердце заколотилось. Ибо взглянул на Сяо Чжаня, но тот словно упал в пространственный карман и не услышал, какую забаву выбрал народ. Или умело притворился, что не услышал. А если ему норм, то какого хрена Ибо беспокоился?       Что он чувствовал, когда целовал Мянь-Мянь и Мэн Цзыи на вечеринке? Оглушающую пустоту, едкую горечь и усиливающееся отчаяние. Губы девушек были мягкими, они сами податливыми и жаждущими, но чем сильнее Ибо старался испытать хоть что-то, тем глубже проваливался в узкий колодец. Не было ничего. Мысль крутилась вокруг губ, слаще которых уже не случится попробовать. Ибо бесился от того, что зафиксировался на Сяо Чжане так крепко, что ни одна девушка, ни один парень не могли затмить его. Это как посмотреть самый лучший фильм, а потом фыркать, что все остальные — отстой.       И чем сильнее Ибо злился на себя, тем старательнее изображал страсть. Алкоголь смешал все чувства. Ревность съедала заживо, пока он смотрел, как Сяо Чжань целовался с другими, уязвлённая гордость вопила о возмездии, нанесённые обиды настаивали на отмщении. Ибо не смел его ранить, и тем не менее делал это.       Он видел, как Сяо Чжань изменился в лице, когда Ибо поцеловал Мэн Цзыи, как он сощурился и сжал кулаки. Подумалось даже, что сейчас засветит ему под глаз и вызовет на серьёзный разговор за то, что посмел подкатывать к его будущей девушке. А может, уже и действующей, хрен их разберёт.       И Ван Ибо готов был принять кулак в морду. Что угодно, если Сяо Чжаню полегчает. Обидно, что не полегчает ему.       Ему не светит назвать Сяо Чжаня своим. Никогда.       Он уже знал, что эта вечеринка разведёт их, рассорит раз и навсегда. Ведь Ибо сам, как законченный идиот, сломал то последнее, что связывало их.       Доверие. Бескорыстие. Дружескую преданность.       Зато Сяо Чжань не догадался о его особенном отношении. Браво, кретин!       Ибо даже не удивился, когда увидел, на кого указало горлышко бутылки. Расплата за нанесённое смертельное оскорбление настигла стремительно.       Поцелуй Сяо Чжаня был злым, обиженным. Но таким честным, что Ибо затрясло, когда он через соприкосновение губ понял, какую боль причинил ему своими поступками. Смятение и стыд одолели, но Сяо Чжань вернулся. Яростный, страстный, искренний. И лавина чувств безвозвратно погребла под собой.       Сяо Чжань целовался с таким буйством, голодом и умопомрачительным напором, что Ибо отчаянно хотелось верить, что он так же сильно боялся его потерять. Так же неотвратимо страдал от нерешительности.       Так же до смерти был влюблён.       Поэтому поддался. Ответил на поцелуй, обхватил Сяо Чжаня и крепко прижал к себе. Голова кружилась от того, как исступлённо тот льнул к его груди, гладил плечи, волосы и ласкался так безоглядно и правдиво, словно вокруг никого не было. Жар его тела, вкус сочных губ, беззастенчивый язык сводили с ума.       Ибо окончательно растворился в ощущениях и не сразу понял, что повалил Сяо Чжаня на пол. Они сплелись теснее. Сяо Чжань с гримасой боли приподнял бёдра, чтобы выкатить из-под поясницы злополучную бутылку. И обтёрся пахом об Ибо.       Словно металл лязгнул о металл. Искры рассыпались во все стороны. Собственная эрекция не удивила, но вот… ощутимая твёрдость Сяо Чжаня озадачила.       Ему, что, понравилось?       Но почти сразу на макушку обрушился ледяной водопад. Этому грёбаному экспериментатору просто всё равно с кем целоваться. Игра составляла невероятные комбинации, и он ни разу не отказался. Сосался и с девушками и с парнями. Подумаешь, какой-то Ван Ибо. Другое дело Мэн Цзыи.       Когда они наконец выпали друг на друга, Ибо не стал смотреть. Просто не смог. Едва Сяо Чжань прикоснулся к губам кокетницы, которая заметила его лишь после публичного проявления гейства, Ибо резко поднялся и покинул зал.       Счастья молодым! Ему тут больше нечего делать.       А в понедельник Сяо Чжань отсел от него.       Ибо спалил, как он договаривался с Фаньсином, весь такой воодушевлённый, явно довольный, что не придётся терпеть мрачное соседство. Может, сам это всё и придумал. Журавль недоделанный. Ибо распихал их, рассчитав траекторию замаха так, что рюкзак от души саданул Сяо Чжаня. Хотелось треснуть его побольнее.       А заодно и Чжэн Фаньсину репу начистить. Чтобы неповадно было.       Поэтому когда этот разлучник подошёл поговорить, Ибо взглядом разрядил в него обойму. Однако паренёк не испугался, лишь немного смутился, когда рассказал истинную причину, почему Сяо Чжань сел с ним. С души свалился огромный камень, когда Ибо понял, что его не предали вероломно. Добрая душа просто помог одногруппнику.       Мог бы вообще-то сказать, гордец хренов. Вот только когда? Ибо ведь не дал ему такого шанса. Сразу записал в изменники.       Но ведь было за что. Сяо Чжань мало того, что объявил «холодную войну» и бомбардировал безразличием, так ещё и на всю группу заявил, что хочет перевестись. Ибо воспринял это как личное оскорбление, как воткнутый исподтишка нож. Ладно, не хотел больше общаться, но из уважения к их дружбе мог бы предупредить. Чтобы Ибо не выглядел полным придурком. Староста тогда посмотрела на него с таким осуждением, точно это он заставлял Сяо Чжаня перевестись.       И самое ужасное, что так оно и было.       Вина всецело лежала на нём. Именно он подтолкнул Сяо Чжаня к этому решению.       Лучший друг выбрал информационные технологии из-за него, хотя душа звала на искусствоведение. Всё это время Сяо Чжаня держала здесь дружба, а когда от неё ни хрена не осталось, делать ему здесь стало нечего. Блядская логика.       Сердце сжалось. Если бы Ибо не поддался на его уговоры, если бы не поцеловал тогда… Всё сейчас было бы по-прежнему. Они сидели бы вместе, хохотали над преподами и выбирали мудрёные предметы на следующий семестр. Сяо Чжань не стремился бы смыться от подлеца, каким оказался его лучший друг, и всё так же доверял бы ему. Но нет, Ибо решил поцеловать его «напоследок». Вот и накликал беду.        Но… если Сяо Чжань собирался разорвать с ним всяческие отношения, какого хрена припёрся в скейт-парк? Заныкался в кустах, думая, что его не видно. Ха, от орлиного взгляда Ибо не скрылся бы даже ниндзя, не то что какой-то растяпа.       Однако Сяо Чжань не вышел к нему, не позвал и ушёл так же стремительно, как явился. Его поведение крепко озадачило Ибо, но почти сразу он понял, почему Сяо Чжань приходил. Он же чёртова добрая душа. Прикатился посмотреть, не оказался ли удар слишком шокирующим и как тут Ибо справлялся без него? А он как нарочно вёл себя беспечно, ржал с пацанами, не вспоминая ни о каком лучшем друге. Дебил несчастный. Хотя, даже сядь он на доску и разревись, вряд ли это изменило что-либо.       Потому что Сяо Чжань уже всё решил.       Из Ван Ибо словно вынули душу. Трюки выходили отвратно. Не закрутил трёху как следует, слетел с перил на гринде, а когда не вывел даже элементарный кикфлип, Юй Бинь объявил перерыв. Подсунул бутылку воды и попытался разведать, в чём дело, но Ибо пробрала такая злость за свою слабохарактерность, что, само собой, он ничего не сказал.       Сяо Чжаня не зря так назвали. Ван Ибо готов был сражаться за него, но в этой «битве» ему не светило стать генералом. Тайну поражения он унесёт с собой в могилу.       Он тренировался, а лучше сказать, пытался сломать доску, до позднего вечера. Но не пошёл домой, даже когда парни разошлись. Просто шлялся по засыпающему городу со скейтом подмышкой, пока мама не начала вызванивать его с привычным набором угроз: лишить карманных денег, забрать приставку, нажаловаться отцу. Ну да, господину Вану она звонила теперь только по этому поводу: подчеркнуть, от кого сын перенял упрямство и безалаберность. Но Ибо знал, что отцовские гены передали ему ещё кое-что: способность отпустить любимого, если тот устал от твоего общества. Его амбициозная, хваткая мама никогда не могла похвастаться этой чертой.       Не важно, готов или нет, Ибо придётся отпустить Сяо Чжаня. Мирно, без сцен и, не приведи небеса, признаний. И тогда возможно ему будет дозволено иногда кивать при встрече или даже перекидываться парой фраз раз в месяц. В худшем случае, Сяо Чжань будет отводить глаза и делать вид, что они незнакомы. Лучшие друзья станут чужими, блестящая перспектива.       Дурак, ну какой же дурак! От избытка эмоций Ибо постучал доской себя по лбу. Вот только мозгов это не прибавило.       Что если всё-таки сказать правду? Терять нечего, вряд ли можно вернуть, как было. Если только отмотать назад, но, к сожалению, этого навыка не передали ему ни одни гены.       Только как начать такой разговор, Ибо не представлял. Тогда пришлось бы рассказать, когда именно влюбился, а это значит, сознаться, что все эти годы обманывал лучшего друга. Разве такое можно простить? Сам себя он точно не мог. Оттого и злился двадцать четыре на семь.       На учёбу ему моментально стало насрать, но самое обидное, скейтбординг тоже перестал приносить эмоции. Вяло выкручивая шувиты на очередной тренировке, Ибо понял, что не сможет достойно проявить себя на соревнованиях. Ладно, он грёбаное днище, но тянуть за собой команду не стоит.       Когда он объявил, что участвовать в соревнованиях не будет, одноклубники сначала не поверили. Только Юй Бинь пристально на него посмотрел. Но уговорить не удалось даже ему. Ибо слушал, но не слышал, медленно превращаясь в зыбкую тень. У него не осталось решимости сражаться. И в этом он не узнавал сам себя.       В тот вечер ничто не предвещало беды. Ибо медленно тренил новый трюк и злился, что тот получался убого. Но чем сильнее он психовал, тем хуже слушалась доска. Ибо собирался попробовать ещё пару раз, прежде чем сделать перерыв, когда увидел его.       Сяо Чжань спешил через парк прямо к ним. Он запыхался и раскраснелся, грудная клетка ходила ходуном от быстрого бега. Ибо редко видел его таким серьёзным и решительным, поэтому испугался. Испугался, что всё закончится прямо сейчас, что Сяо Чжань пришёл бросить ему в лицо, какой он подонок, что не заслужил его хорошего отношения и всякое такое прочее. Но… проклятые небеса, как же он был красив и крут, какой смелостью сияли его глаза! Сердце оглушительно забилось.       Ибо безумно был рад его видеть, и, наверное, не смог это скрыть, потому что пухлые губы Сяо Чжаня дрогнули в робкой улыбке. И этот краткий миг радости запечатлелся в теле ворохом мурашек. Сяо Чжань пришёл к нему. Чем бы это не обернулось.       Пока он говорил с парнями, его взгляд ни на секунду не отрывался от Ван Ибо, и тот, по какой-то причине, не мог отвести своего. Он слишком сильно соскучился, слишком растерялся от неожиданности, слишком размечтался.       Когда они остались одни, Ибо снова попытался надеть маску безразличия. Он огрызался и грубил, но Сяо Чжань не давал ему замкнуться. Ибо уклонялся от разговора, но тот не отставал. Юй Бинь, конечно, ябеда, но настойчивость Сяо Чжаня, его искреннее беспокойство переворачивали душу. Ибо чувствовал восторг уже от того, что Сяо Чжань был здесь, смеялся, разговаривал с ним. Он не собирался переводиться, и услышав одно это, захотел сделать сальто с рампы. И Ибо был уверен, что получится завораживающе красиво. Потому что ему всего-то и нужно было, чтобы Сяо Чжань был рядом.       На какой-то момент ему показалось, что всё вернулось на круги своя, стало как раньше. Это одновременно обрадовало и огорчило. Мучительно быть просто другом, но ещё ужаснее быть никем. Ибо не мог определиться и балансировал в подвешенном состоянии.       Поэтому за него решил Сяо Чжань.       Ибо не сразу понял, что произошло. Сяо Чжань всегда обходил скейт стороной, не соглашаясь встать на доску даже с его поддержкой, а тут вдруг заскочил и покатил. Этот раззява падал даже на ровном месте, что уж говорить о движущейся поверхности. Не успел Ибо подумать, как это и случилось — Сяо Чжань полетел с пригорка на асфальт. Он упал совершенно беззвучно, только тихо застонал в конце. И этот призрак боли превратил внутренности в битое стекло. Ибо бросился на помощь. Страх за Сяо Чжаня перекрыл всё.       Он не помнил, что говорил. Руки тряслись, когда он переворачивал и поднимал Сяо Чжаня. Бледный, тот пустыми глазами смотрел в никуда, словно мешала завеса. Шёпотом он позвал Ибо по имени и вцепился ледяными пальцами в его руку. Ибо колотило и самого, но нельзя было поддаваться панике, он должен оказать посильную помощь. Это не перелом, просто ссадины, а штормило Сяо Чжаня от вида собственной крови. Бедняга слишком впечатлительный. Просто поразительный балбес!       Любимый балбес.       Когда Ибо обхватил Сяо Чжаня, чтобы поднять, то почувствовал, как тот взмок. Он был безумно горячим, но несмотря на это, зубы отплясывали дробь. Ибо довёл его до скамейки и усадил, медленно опустил голову на верх скамейки и до боли закусил губу от того, как мучительно простонал Сяо Чжань. Ибо чуть не рассыпал по дороге аптечку и приказал себе успокоиться. Всё нормально, не смертельно, не страшно. Он справится.       Когда Сяо Чжань спросил, кем Ибо его считает, тот подумал, что у бедняги помрачился мозг. Вместо того, чтобы беспокоиться о своих коленях, он требовал от него ответа насчёт них. Это казалось абсурдом, но Сяо Чжань смотрел серьёзно.       «Ты не думал, что я могу чувствовать то же?»       Думал. Но не позволял надежде прорасти. Это казалось сбывшейся мечтой, а Ибо не верил в чудеса. Но… происходящее не походило на прикол или розыгрыш, всё это происходило на самом деле.       В ушах зашумело, и тело, словно чужое, от волнения перестало слушаться. Ибо боялся, до дрожи боялся поверить, что это не сон. Поэтому ему нужно было что-то осязаемое под пальцами, под губами…       Поцеловал не туда? Вопрос, а куда надо было, получил неприличный мысленный ответ. Возможно, шутка разрядила бы атмосферу. Но шутки кончились. Категоричный и суровый, точно мрачный жнец, Сяо Чжань требовал правду. Ничего, кроме правды.       А когда Сяо Чжань наклонился к нему и облизал губы, в голове как будто щёлкнуло.       Сяо Чжань просил поцеловать его! Прямо здесь, в парке. Он пришёл сюда, чтобы разрешить недопонимание, объясниться. Пожертвовал коленями. Разве нужны были ещё доказательства, что Ибо ему действительно нравится?       Ибо хватило бы и меньшего доказательства.       Ему просто недоставало веры. Его чувство проросло из мутной воды и распустилось дивной красоты лотосом. А с такими крепкими корнями и надёжными стеблями, ему нечего было бояться. Сяо Чжань смотрел на него, как на прекрасный бутон, раскрывшийся на болоте — с восхищением. Ибо был бы кретином, если упустил подаренный судьбой шанс. Если бы упустил Сяо Чжаня.       Поэтому он медленно начал тянуться навстречу его губам.       Сейчас алкоголь не туманил разум, но Ибо почувствовал себя пьяным без вина. От эмоций. Это был не первый их поцелуй, но почему-то он казался невероятно интимным и откровенным. Пекло лицо, уши и всё тело. Голова закружилась, а дыхание спёрло, когда заветные губы мягко вжались в его. В неспешном касании не было бешеной страсти, только зашкаливающие эмоции. И искренние чувства, разделённые на двоих.       Стоило признать, что Сяо Чжань оказался смелее. Его ощущения изменились стремительно, перевернули всё, и впечатлительная натура не позволила долго их сдерживать. Возможно, Ибо так и не достало бы решимости признаться, он ведь несколько лет жил со статусом друга, без надежды изменить это в свою пользу. Когда был влюблён один, то контролировал ситуацию, но отношения начали меняться.       Ибо испугался, что потеряет Сяо Чжаня. Но, как оказалось, чтобы приобрести что-то новое, нужно потерять старое. Да, он слажал. Но больше такой ошибки не допустит.       Потому что теперь они пара.       И больше он не боялся.