Близкий друг

      Утром Ибо проснулся раньше.       Ночью он спал так себе — Сяо Чжань постоянно ворочался, пихал его, зажимал, складывал руки и ноги. Ибо просыпался, переворачивал его на другую половину кровати, растирал затёкшие части тела. Но несмотря на дискомфорт, который причинял ему Сяо Чжань, сердиться на него не получалось. Ибо засыпал снова, с глупой улыбкой от того, что Сяо Чжань здесь, в его постели.       Из сна он вынырнул словно пузырёк воздуха на поверхность. Протёр глаза, перевернулся на другой бок. Рядом дрыхло «тело», иначе не назвать. Раскинувшись на постели, Сяо Чжань занял явно больше отведённой себе половины, волосы разметались по подушке, пижама съехала на плечо, обнажая острые ключицы. Раскрыв рот, он сопел и, не было похоже, что собирался вставать. А вот Ибо был готов встать во всех смыслах.       Он подполз ближе и шепнул на ухо:       — Эй, Сяо Чжань, подъём.       Сап прекратился на глухой ноте. Сяо Чжань медленно закрыл рот, пошевелил языком, облизывая пересохшие губы, сморщился и, не открывая глаз, отвернул голову от Ибо.       — Офигел, что ли? — тот оторопел от подобного игнора. — Эй, уже утро!       — Мне насрать. Заткнись, дай поспать, — проворчал Сяо Чжань и попытался перевернуться на другой бок. Но Ибо не позволил, потянув одеяло на себя.       — Доброе, блядь, утро! Вставай, сказал!       — С хера ли ты раньше меня проснулся? — Сяо Чжань сморщился и попытался вытянуть у Ибо одеяло. — Ты же всегда спишь, как сурок.       — Потому что сегодня ты в моей постели. И я собираюсь этим воспользоваться.       Ибо проговорил это на пределе слышимости. Но Сяо Чжань разобрал — его лебединая шея покрылась мурашками. Ибо навалился, хотя через слои одеяла Сяо Чжань не мог почувствовать его растущий ажиотаж. Рядом с ним Ибо становился одержимым и перманентно возбуждённым. Сяо Чжань одной лишь улыбкой будил неуёмную похоть. Вот и сейчас, стоило этому соне недовольно свести брови к переносице и скривить губы, как бессильная дрожь охватила Ибо. Он придвинулся ближе, жадно глядя на пробивающиеся волоски на совершенно вылепленном подбородке, на безумно мягкие губы. И дунул на шею.       — Свали на хрен, сказал. Не собираюсь я вставать! — просипел Сяо Чжань.       Он поджал плечо и лягнул ногой, но внезапно получилось так сильно, что он невольно подтянул Ибо выше. Тот не стал упускать случай.       — Тогда беру ситуацию в свои руки, — проговорил он ему на ухо и лизнул хрящ.       Сяо Чжань дёрнул головой и хотел пальцами стереть влажный след, но задел губы Ибо. А тот в этот момент запустил руку под одеяло. Кожа Сяо Чжаня, разогретая ото сна, казалась невероятно гладкой и мягкой, и Ибо затрясло от желания. Он откинул одеяло, придвигаясь ближе, но оставляя между ними промежуток. Потому что, знал, если прижмётся, сдержаться будет уже невозможно.       Гладя поясницу Сяо Чжаня, он чувствовал себя грубым и безобразно возбуждённым, он безумно хотел его, хотел по-настоящему. Но он-то в своём желании уверился давно. А Сяо Чжань только начал привыкать к нему в качестве ненасытного парня. Они неспешно шли по пути постижения собственной сексуальности, учились ласкать друг друга, открывали сокровенные желания. Необдуманный напор мог сломать хрупкое постепенное сближение.       Ибо получал достаточно. Они с Сяо Чжанем уже принадлежали друг другу. И никто в целом мире не изменит этого. Не отберёт у него парня. А если кто попытается, Ван Ибо будет сражаться за него до последней капли крови.       Задев его губы, Сяо Чжань задержал руку в воздухе, изящно согнув пальцы. Ибо затягивало в эту закручивающуюся воронку, и он, растолкав пальцы, ткнулся в ладонь носом, как кот. Сяо Чжань громко хмыкнул и погладил его лицо. Бёдра свело от желания, когда он бережно надавил на губы, дотронулся кончиками пальцев до трепещущих век и щеточки ресниц, чуть сжал скулы, а потом резко взял за щёки, вытягивая губы «уточкой».       — Морда, хватит щекотаться! Прижмись как следует. Я ведь знаю, ты уже твёрдый, как эстафетная палочка. Я хочу почувствовать, давай!       — Проклятье, ты правда об этом просишь? — закатил глаза Ибо, но руки уже стягивали трусы к коленям, уже обнимали Сяо Чжаня, уже вжимали его бёдра в себя.       — Горячий, ты такой горячий… — пробормотал тот, толкаясь задницей назад.       В ушах зашумело. Ибо всегда мечтал услышать это от Сяо Чжаня в момент, когда тот будет ему дрочить. И словно прочитав его мысли, Сяо Чжань завёл руку назад и дотронулся до его члена. Пальцами придавил сбоку, погладил, а после приобнял ладонью.       — Это утренний стояк, твоей заслуги тут мизер. Не воображай, — небрежно бросил Ибо, и Сяо Чжань понимающе рассмеялся.       — Конечно, конечно. Я каждое утро так начинаю.       — Ты дрочишь каждое утро? — спросил Ибо, приглушив голос.       — Скажи, ты нет, — Сяо Чжань недовольно дёрнул плечом и случайно ударил по губам наклонившегося к нему слишком низко Ибо.       — Ну, тогда не будем отступать от обязательного ритуала, — усмехнулся он и скользнул через талию по животу. Погладил через ткань, придавил пальцами головку.       Сяо Чжань заёрзал на постели.       — Возьмись нормально. Время идёт, твоя мама скоро проснётся. — Он приподнял бёдра и скатил трусы под задницу.       — С каких пор ты стал таким ворчуном? — Ибо нырнул в сгиб ароматной шеи и прикусил, отчего Сяо Чжань вздрогнул всем телом.       — С тех самых, как начал встречаться с одним озабоченным дураком, — прошипел он и отомстил, сжав в ладони возбуждённую плоть.       У Ибо задрожали ноги. Он прикрыл глаза, пережидая, когда потухнут искры, проскочившие по голеням, а после приласкал за ухом языком. Он пару раз качнул бёдрами, толкаясь в узкую ладонь, и долгим движением провёл своей по отвердевшему стволу. Сяо Чжань тёк в его руках, и осознание того, что именно он, Ван Ибо, так сильно заводил своего парня, пуще прежнего поощрило на подвиги.       — Сейчас этот озабоченный дурак удовлетворит тебя так хорошо, что ты больше не захочешь делать это сам, — проговорил Ибо, дыханием щекоча мочку.       Сяо Чжань надменно фыркнул, мол, «зазнайка», но его плечи опустились, а тело обмякло. Сердце в груди Ибо замолотило. Сяо Чжань расслабился. Доверился ему, как вчера. Не представляя, что тот задумал, позволил творить с собой всё, что угодно.       Позволил себя любить.       Ибо ни за что в жизни не собирался подвести или разочаровать его. Он собирался подарить ему всё удовольствие мира. Поэтому, не задумываясь о себе, принялся работать кулаком. Старательно скользил по стволу, проворачивал кисть с идеальным балансом нажатия, щекотал головку пальцами. Он видел, как Сяо Чжань кусал губы, как нервно сглатывал, как прикрывал глаза от удовольствия.       Но, наслаждаясь, не забывал про Ибо — двигал рукой неспешно, длинно. Ибо сначала хмыкнул на этот явно кружной путь к его удовольствию, но потом понял, что заведённой за спину руке просто не доставало размаха. И тогда сам принялся подаваться во влажный кулак. Облизал пересохшие губы и продолжил сосредоточенные движения рукой.       Они наконец-то уловили общий ритм и теперь ласкали друг друга синхронно. Дыхание стало тяжёлым и частым, жаркие волны сменяли щекотку.       В один момент Сяо Чжань прикусил уголок подушки и загасил в плотной ткани тихий стон. Его член стал совсем каменным. Сухой ладонью Ибо ласкал шёлковый ствол, заворожённо глядя на бриллиант в капюшоне собравшейся на головке кожи. Капля смазки готова была вязко стечь, и Ибо жаждал увидеть, как горячее и белое брызнет следом.       — Ты вот-вот кончишь, — прошептал Сяо Чжань, ускоряя движение кисти.       — Уверен, что не ты? — хмыкнул Ибо и ощутил лавовый жар, поднимающийся от крестца.       Руки, спину, шею объяло огнём, и Ибо зажал губы зубами, чтобы не застонать. Сяо Чжань отпустил его и прохрустел запястьем, разминая. Ибо прокатился по кромке удовольствия, но замер, расправив крылья над бездной. А в следующее мгновение окунулся в сверкающую протоплазму, когда Сяо Чжань вернул скорый широкий ритм.       Тело задрожало, пронзённое спазмом оргазма. Ибо чудом не вскрикнул. Сперма выплеснулась на безупречные ягодицы, впиталась в спущенные под задницу боксеры. Но Сяо Чжань не возражал, он готовился последовать за Ибо. А судя по тому, как напряглось тело, ему оставалось всего ничего. Выпустив член Ибо, он перевёл руку вперёд, обхватил как мог большой кулак и сменой на резкий такт, похожий на биение пульса, подсказал, как помочь ему быстрее достичь пика. Через пару мгновений он излился в свою ладонь.       Замедлившись, Ибо выкачал остатки, не в силах отпустить. Хотелось наслаждаться Сяо Чжанем вечно. Шумно выдохнув, тот расслабился и уронил лоб в подушку.       — Вот бы каждое утро так начиналось, — проговорил он разнеженным голосом. — Вот только запястье отваливается.       — У нас в запасе много неопробованных позиций, — заявил Ибо, обводя языком косточку плеча, высунувшуюся из пижамы.       — Лучше бы у тебя в запасе было побольше еды. Я пиздец голодный.       — Всё будет, — фыркнул Ибо, поднимаясь. — Дуй пока в ванную.       Сяо Чжань зевнул, стащил с себя пижамные штаны вместе с испачканными трусами и старательно вытер об них ладонь. А после сел на постели, немного хмурый и взъерошенный.       Ибо застыл, глядя на этот островок совершенства в своей неказистой комнате. Длинные худые ноги Сяо Чжаня выглядели на белоснежных простынях загорелыми до золота, на коленях темнели поджившие корочки, местами уже содранные и обнажившие нежную розовую кожу. Узкая грудь переходила во впалый живот, а опавший член в завитках волос на лобке манил приободрить его для очередного подвига.       Ибо понял, что если не уйдёт прямо сейчас, всё начнётся по новой.       — Жду на кухне, — бросил он и вымелся из комнаты.              * * *              Процесс готовки был в разгаре, когда Сяо Чжань пришёл.       — Горелым пахнет, — произнёс он, принюхиваясь и скептично глядя на котёлок. Из-под накрытой крышки пузырилась и капала на плиту вода. — Помощь нужна?       — Всё нормально, справлюсь, — мотнул головой Ибо. — Сядь пока, уже почти всё.       Сяо Чжань кивнул и опасливо сел за стол. А после покосился на поставленные перед ним тарелки. Морщины расчертили переносицу.       — Вау! Кулинарный талант пропадает. — Он сглотнул, не решаясь взять ложку. — А что это?       — Как это что? Рисовая каша с яйцом и овощами. Ешь, давай, не выпендривайся.       Сяо Чжань нервно рассмеялся, а через мгновение в кухню влетела перепуганная Мэй Яньлинь.       — Ребята, у нас что-то горит!       — Доброе утро, тётушка! Всё нормально, просто Ибо приготовил завтрак.       — Что Ибо сделал? — госпожа Мэй захлопала глазами, а после подошла и заглянула в тарелку с неопределимым содержимым. — Это вообще что?       — Да вы сговорились, что ли? — воскликнул Ибо. — Каша это! Обыкновенная каша.       — Ну да, настолько обыкновенная, что готовишь ты её каждый день, — хмыкнула она и с улыбкой посмотрела на несчастного, не решающегося притронуться к еде. — Сяо Чжань, я бы на твоём месте не рисковала, хоть это и ради тебя приготовлено… Ладно-ладно, не скалься, Ибо, я поехала к сестре. Включи вытяжку, тут дым коромыслом.       Она ушла, а Ибо плюхнулся на стул.       — Мастер испортить настроение! Всегда только критика. Никогда, блин, не похвалит! — буркнул он, берясь за ложку.       — Если я похвалю, тебе будет достаточно? — спросил Сяо Чжань, накрывая его пальцы своими. — Мне очень приятно, что ты приготовил для меня завтрак. Сейчас попробую, — он зачерпнул ложкой густое варево и определил в рот. Пожевав с неопределённым выражением лица, он нахмурился, с усилием проглотил и лучезарно улыбнулся. — Могло быть и хуже.        Ибо мгновенно отпустило. Он вытянул спину и горделиво вскинул подбородок.       — Вот, другое дело! А то возмущался.       Он зачерпнул ложку и сунул в рот. И заморгал. Вкус определённо должен был быть другим. В рецепте не было ничего мудрёного, всё элементарно. Тогда какого хрена?       Проглотить Ибо не смог, бросился к помойке и сплюнул.       — Пересолено, пиздец! — выдохнул он. — Как ты вообще ложку съел? Жесть же полная!       — Не хотел тебя обижать, ты же так старался, — с насмешкой посмотрел на него Сяо Чжань. — Ничего, в другой раз получится лучше.       — Блин, теперь я вусмерть голодный. Может, жоуцзямо сожрём в той забегаловке на углу универа? А потом я тебя до клуба провожу.       — Ага, давай, — согласился Сяо Чжань, поднимаясь. — Только ты можешь… кхм… не только проводить, но и зайти.       — Ты же всегда говорил, что мне нельзя? — усмехнулся Ибо. — Все нас спалят.       — Говорил, — согласился Сяо Чжань. — Но вчерашний инцидент навёл меня на некоторые мысли. Я думал перед сном и… в общем, я хочу провести эксперимент, — он смущённо поджал плечо.       — Какой?       — Вдруг меня не накроет, если ты будешь поблизости. Возможно, потом я научусь справляться сам, но на первых порах… ты мне нужен. Пожалуйста, давай попробуем? Вдруг это мой единственный шанс. Если ты не занят с тренировками, конечно. Обещаю, не задержу тебя надолго, — Сяо Чжань стрельнул в него глазами и поджал губы.       Сердце в груди Ибо замолотило. Сяо Чжань прав. Его фобия — психосоматического типа. Если забота и поддержка Ибо помогут победить страхи Сяо Чжаня, помогут обрести спокойствие и заставят ощутить себя в безопасности, то он готов жить в клубе, следовать за ним по пятам, сутками быть рядом.       — Конечно, попробуем, о чём разговор! — возмутился он. — Насчёт тренировок не волнуйся, у меня ещё есть время, успею. А сегодня я проведу день с тобой. Решено!       — Спасибо. Будет круто, если получится! — Сяо Чжань рассмеялся так радостно, словно уже всё получилось. Вокруг глаз собрались морщинки, а плечи затряслись.       — Тогда не будем терять время.              * * *              Несмотря на то, что одним гамбургером Сяо Чжань не наелся и запросил добавки, в театральный клуб они прибыли вовремя.       — Наш новый худрук уважает пунктуальность, — заявил он, но Ибо понял, что это лукавство — Сяо Чжань сам не хотел опаздывать.       Актёров они обнаружили в репетиционном зале.       Ван Ибо встретили тепло, с приятным для него удивлением и улыбками. Сюань Лу предложила стул, и, усевшись на него как на трон, он принялся наблюдать за подготовительной суетой. Кто-то выставлял свет и убирал лишнее со сцены, кто-то уже читал роль, а кто-то ещё зевал, так и не раскачавшись с утра. Обычное дело.       Так как Сяо Чжань формально отказался от роли принца, но знал текст, то, пока не нашелся доброволец, читал реплики с остальными, чтобы те подготовились. Однако по всеобщему настроению чувствовалось, что его назначение на роль принимали безоговорочно, обращаясь к нему не иначе, как «господин наследный принц».       Сделав круг по помещению, Сяо Чжань достал из рюкзака талмуд сценария, полистал его, но передумал и кинул на подмостки, а после и сам туда забрался. Проигнорировав ступеньки, просто подтянулся руками. Было видно, что он нервничает, и Ибо немедленно передислоцировался к нему.       — Не бойся, — сказал он тихо. — Мы просто попробуем.       — А я и не боюсь, просто ещё не все готовы, — ответил Сяо Чжань, а после усмехнулся на укоризненный взгляд Ибо, читавший его насквозь, и кашлянул: — Вообще-то, ты прав, чего ждать? Друзья, внимание! — воскликнул он. — Есть предложение отрепетировать сегодня сцену финальной битвы принца со злобным божеством. Но не как мы с вами прежде это делали, а при полном параде, чтобы максимально вжиться в роль. Мечи, доспехи, все дела. Представим, что это генеральный прогон. Ну, как вам идея?       Все с удивлением обернулись на него.       — Сяо Чжань, но в этой сцене используется… особый реквизит, — осторожно подбирая слова, словно ему могло поплохеть даже от слова «кровь», начала Сюань Лу. — Ты уверен, что хочешь этого?       — Уверен. Если ничего не делать, то ничего и не произойдёт, — объявил Сяо Чжань, и Ибо поразился тому, как уверенно прозвучал его голос. — Поэтому несите амуницию. И кровь тоже несите! Да побольше! — велел он, для картинности простерев руку в сторону реквизитной.       — Нашёлся князь вампиров, — прыснула Мэн Цзыи.       — Эй! За то, что ты меня раскусила, придётся тебя убить!       Сяо Чжань изобразил оскал, захрипел и растопырил скрюченные пальцы. После чего лихо спрыгнул с помоста и помчался за визжащей Цзыи. Впрочем убегала она недолго. Подхватив по пути бутафорский меч, развернулась, чтобы встретить злобного вампира.       — Это не серебро, мне пофиг, — рассмеялся Сяо Чжань, хватая другой меч и вступая в сражение.       Фехтовать у них получилось так слаженно и весело, что Ибо надулся. Ядовитая змея ревности ужалила в самое сердце. Он пытался утешить себя тем, что между ребятами ничего нет и не будет, Сяо Чжань в конце концов его парень. К тому же подобными забавами он пытался справиться с напряжением.       Но самовнушение не работало. Глубоко вздохнув, Ибо спрыгнул со сцены. Он справится, всё нормально. Он не должен быть сумасшедшим тираном и абьюзером, он не имел права запрещать Сяо Чжаню общаться с кем-либо. Даже если ревнует. Даже если ему кто-то не нравится. Дружить или нет с тем человеком — выбор Сяо Чжаня, а золотое правило хороших отношений: принимать выбор возлюбленного.       Всё равно видеть его весёлым было приятно. Его резкий смех звенел под круглым потолком амфитеатра и, казалось, пробирался внутрь — акустика зала потрясала.       — Простите, я опоздал! — в зал влетел запыхавшийся Ван Чжочэн и чуть не столкнулся с Ван Ибо. — Ой, а ты здесь откуда?       — От верблюда! Я теперь всегда здесь буду. Я назначен надзирателем за опаздывающими, — ощерился он. — С тебя штраф: горячий шоколад для всей труппы.       — Эй, так нечестно! — возмутился Чжочэн. — Я всего на несколько минут опоздал!       — Вот за эти несколько минут и извинишься. Или по-твоему, можно заставлять коллег ждать? — напустился на него Ибо, радуясь подвернувшемуся случаю выпустить пар. — Сколько я тебя знаю, ты по жизни опаздываешь! Плевал на остальных или нет мотивации?       — Есть мотивация, просто… — Чжочэн растерянно отступил, а после завопил, заметив, что их разговор привлёк всеобщее внимание: — Сяо Чжань, убери от меня своего цепного пса!       — Цепного пса? Ты о ком? Ибо же просто милый щеночек.       Сяо Чжань подошёл, лениво забросил руку Ибо на плечо и очаровательно улыбнулся. Ибо взглянул на него исподлобья, не обещая поблажек, и попытался скинуть руку:       — Этот милый щеночек тебе сейчас полморды отгрызёт! — огрызнулся он, на что Сяо Чжань рассмеялся, крепче обхватил его за шею и прижал к себе.       — Ну вот, Чжочэн, ты своей хромой дисциплиной расстроил Ибо. Чтобы поправить положение дел, тебе нужен строгий наставник. А я не знаю никого строже, чем… — он гаденько рассмеялся и обернулся: — Цзыи, как насчёт перевоспитать одного долбоящера?       Рука Сяо Чжаня всё ещё обвивала шею Ибо и источала тонкий, едва уловимый аромат имбирного печенья. Просто удивительно, как он сохранился при всех их попытках оставить запах друг на друге. При воспоминании об этом у Ибо зарделись уши, однако даже жмущийся к нему Сяо Чжань не притупил восприятие, и смену эмоций на лице Чжочэна он считал явственно. Испуг, надежда и радость.       А расклад оказался интереснее, чем Ибо предполагал.       Быть влюблённым в лучшего друга — не меньшая угроза для взаимоотношений, чем быть вместе с другом влюблённым в одну и ту же девушку. А судя по тому, что Сяо Чжань и ухом не повёл, о чувствах Чжочэна он не подозревал. Но надо отдать ему должное, даже с его недальновидностью, он умудрился подтолкнуть ребят друг к другу. И возможно, что-нибудь да выгорит. Ибо сразу как-то смягчился к Чжочэну. Безответная любовь — отстой.       — Да, конечно, я возьмусь за него, — отозвалась Цзыи с коварной улыбкой. — Чжочэн, на снисхождение не рассчитывай.       — Понял, — ответил тот и пошёл за ней, как собачка на поводке.       — Боги, да он весь светится! Лампочку к заднице прикрути — загорится, — усмехнулся Ибо.       — Ты о чём? — непонимающе нахмурился Сяо Чжань.       — Да всё о том же: какой ты балбес! Идём, тебе амуницию приготовили.       Внесли доспехи. И не знай Ибо, что это бутафория, решил бы, что они из настоящего металла. Но при ближайшем рассмотрении доспехи оказались сделанными из плотной кожи с железным усилением на груди, поясе и латной юбке. Узор усиления повторялся во всех элементах, и Ибо догадался, что это принадлежность к определённой династии. Доспех выглядел богато и круто, казался тяжёлым. И… знакомым.       — Сяо Чжань, так это же тот самый доспех!       Лишь выпалив это, Ибо сообразил, что они тут не одни, как были в тот вечер в костюмерной.       — Какой тот самый? А где ты его видел? — покосилась на него Ван Ифэй.       Сяо Чжань немедленно просигналил глазами: «ты — идиот», и Ибо подобрался, усиленно соображая, как выкрутиться.       — Э-э-э, — протянул он, но Сяо Чжань знал, что он отвратно врёт, поэтому взял ситуацию на себя:       — На фото, само собой, где ещё он мог его увидеть, — небрежно повёл он плечом. — Я хвалился, какой у нас классный реквизит.       — Точно-точно, на фото! — немедленно подхватил Ибо.       — Как-то подозрительно, — Ван Ифэй сложила руки на груди и наморщила лоб. — Цзыи, помнишь тот случайно слетевший доспех? Это ведь был именно он.       Она посмотрела на подругу с выражением «я была права» на лице.       — Помню. Очень любопытно, — на губах Цзыи заиграла хитрая улыбка.       Ибо не собирался краснеть, но в памяти всколыхнулись волнительные ощущения первых поцелуев и прикосновений. Девчонки могли болтать, сколько угодно, без доказательств их слова — пустой звук. А Цзыи лишь бы кого-нибудь зашипперить. Как же она возгордится, когда узнает, что в этот раз угадала на сто процентов. Но Ибо не собирался прямо сейчас признаться, Сяо Чжаню вовсе не обязательно было наступать ему на ногу.       — Не понимаю, о чём вы, — фыркнул он пренебрежительно, и Ибо снова восхитился его актёрскому таланту. — Поможет мне кто-нибудь надеть эту штуковину?       Мог бы и не спрашивать. Ибо, хоть и не знал всю последовательность действий, первым вызвался помочь, и с наставлениями и понуканиями Сяо Чжаня, успешно справился с задачей. Затянув последние застёжки, он отступил на шаг, чтобы полюбоваться своим парнем в боевом облачении. Сяо Чжань в этот момент подхватил бутафорский меч в богато украшенных ножнах и выпрямил спину.       У Ибо перехватило дыхание. Сяо Чжань не старался войти в образ, но доспехи уже придали ему величие наследника престола. Величественная осанка усиливала эффект, а безмятежное выражение лица вызывало трепет.       Не исключено, что в одной из прошлых жизней Сяо Чжань носил высокий титул, возможно, даже императорский. Верилось в это легко, перед этим человеком хотелось преклонить колени и исполнить любое повеление. Ибо позволил себе помечтать и представил, что их связь была крепкой настолько, что в той, прошлой жизни он занимал бы привилегированное место рядом с Сяо Чжанем. Был его преданным советником, лучшим генералом или самым чувственным наложником. Или всё сразу. Лишь бы быть подле, купаться в лучах его благосклонности и, если потребуется, без раздумий отдать за него жизнь.       Ибо вздрогнул, испытав мурашки, как в тот день, когда об этом говорила Цзыи. Он и правда был готов защищать Сяо Чжаня любой ценой.       Он заметил, что пока с восхищением смотрел на Сяо Чжаня, Цзыи наблюдала за ним. Но и ухом не повёл. Пока они сами не объявят вслух, что встречаются, все домыслы так и останутся домыслами.       Приготовления заняли ещё некоторое время, и вот наконец Сяо Чжань поднялся на сцену, а Чжу Цзаньцзинь — парень, играющий злого бога — занял позицию в противоположном конце и дал отмашку:       — Мы готовы.       Перед тем, как начать, Сяо Чжань посмотрел на Ибо, и тот жестом пожелал удачи. Сяо Чжань едва заметно кивнул, и, как только прозвучала команда на старт, преобразился. Отбросил неуклюжего студента с милой улыбкой и предстал перед публикой уверенным в себе и несгибаемым наследным принцем, сражающимся со злом ради спасения мира.       Фехтовальные приёмы завораживали, от движений строгого и смертоносного Сяо Чжаня тело покрывалось мурашками. А ведь это просто репетиция. Ибо захотелось увидеть конечный результат, пьесу при полном аншлаге. Сяо Чжань должен блеснуть, должен получить заслуженную похвалу и славу.       Но до этого он должен победить не менее могучего врага — собственный страх.       В следующий миг злой бог Цзаньцзинь применил подлый приём и «ранил» принца. Меч лязгнул о железные усиления, Сяо Чжань откатился назад, отброшенный силой заклинания, изо рта потекла «кровь». Ибо знал, что она ненастоящая, что Сяо Чжань просто раскусил капсулу, но выглядело так естественно и жутко, вкупе с потрясающей актёрской игрой, что Ибо испытал трепет. Поёрзав, вытянулся на стуле, чтобы не пропустить ни единого момента захватывающего действа.       В следующий раз «кровь» должна была пролиться уже «всерьёз» — из подушечки, закрепленной в стыках доспеха Цзаньцзиня. Нужен был только точный удар…       Сяо Чжань держался хорошо, даже не побледнел, когда из «раны» потекли первые струйки. Он стоял, чуть согнувшись, словно от усталости и боли, а в лице отражалась великая решимость. В том числе решимость вывезти и не грохнуться в обморок. Ибо напрягся и с замиранием сердца смотрел, как Цзаньцзинь бахнулся на колени, а «кровь» побежала быстрее. Он прикоснулся к «ране», после чего отнял руку, глядя на неё с недоумением, правдоподобно поражаясь тому, как противнику удалось поразить его, бессмертного и несокрушимого.       Ибо заметил, как нервно дёрнулся кадык на шее Сяо Чжаня, когда тот увидел сочащуюся сквозь пальцы Цзаньцзиня «кровь», как он поджал губы, точно боролся с подкатывающей тошнотой, когда смотрел на капающие с лезвия меча алые капли.       Ибо сел на самый край, готовясь броситься на сцену и подхватить Сяо Чжаня, если ему покажется, что тот сейчас упадёт. И он правда чуть не сорвался с места, когда Сяо Чжань покачнулся, шагнув вперёд. Но остался сидеть, потому что Сяо Чжань встал устойчиво и крепко сжал эфес меча. Без долгих, пафосных речей, вонзил клинок «в грудь» Цзаньцзиню, добивая. Последовало несколько томительных секунд зрелищной «смерти» злодея, падение его бездыханного тела и финальная реплика принца:       — Этому миру больше не грозит опасность.       Фраза должна была разнестись под сводами уверено, жёстко и спокойно. Предполагалось, что такие эмоции повлечёт за собой убийство врага человечества. Однако голос Сяо Чжаня прозвучал сдавленно и хрипло. Его лоб покрылся испариной, губы побледнели, и Ибо понял, что дольше медлить нельзя.       Он вскочил со стула так стремительно, что опрокинул его. Сяо Чжань выпустил из рук меч и завалился назад, но Ибо в пару шагов перемахнул через ступени, подхватил его и притиснул к груди.       — Сяо Чжань, всё хорошо, это я! Я здесь, рядом! Дыши! Голова кружится?       Тот помотал головой и прерывисто вдохнул. После поднял руку и сжал переносицу, прикрыл глаза. Он уже не падал, и повёл плечами, чтобы Ибо его отпустил. Он хотел пережить прилив дурноты, стоя на своих ногах, и Ибо принял это желание. Медленно отстранился, но рук с плеч не убрал. Ему показалось, что надетый доспех давит всем весом и принялся быстро расстёгивать застёжки. Ибо помог надеть доспех, он же его и снимет.       Сяо Чжань, казалось, вздохнул с облегчением, когда Ибо стащил с него эту тяжесть, и покорно пошёл к скамейке в задней части сцены. Она не вписывалась в декорацию, но Сюань Лу настояла поставить её, специально на такой случай.       — Посиди немного, расслабься, — сказал Ибо, надавливая Сяо Чжаню на плечи.       — Не могу расслабиться, — тихо проговорил тот, — колотит.       Ибо чувствовал это — плечи Сяо Чжаня были горячими и твёрдыми, словно камень. Они мелко дрожали, и Ибо должен был немедленно что-то предпринять — в конце концов, его за этим и позвали — успокоить, если понадобится.       — Тогда просто дыши. Медленно вдыхай и выдыхай. Ты молодец, ты справился! Выглядело офигенно, ты был крут! У меня мурашки были сильнее, чем в той сцене в «Until Dawn», помнишь, когда вендиго капал слюнями тебе на плечо?       Сяо Чжань усмехнулся, кивнул и, кажется, стал меньше дрожать. Ибо, не переставая, массировал напряжённые плечи, разминал шею, продавливал спину, и вскоре ощутил, как тело стало податливее и мягче, а дыхание выровнялось.       — Но финальная фраза вышла отстойно, да? — спросил Сяо Чжань.       — Отрепетируешь, это уже мелочи. У тебя получилось! Получилось же?       — Похоже на то, — кашлянул Сяо Чжань и поднял голову на Ибо.       А тот замер, только сейчас сообразив, что сделал: бросился к нему при всех, обнял, усадил, сделал массаж. Спасибо, не минет. А то, полегчало бы, будь здоров. Сяо Чжань его убьёт, когда оклемается окончательно.       Похолодев, Ибо огляделся, ожидая увидеть оцепеневших ребят с вытаращенными глазами. Но увидел совсем не то, что ожидал. Ребята и правда забрались на сцену и обступили их на почтительном расстоянии, а стоило Сяо Чжаню встать и улыбнуться, как они немедленно кинулись к нему.       — Сяо Чжань, ты справился! Молодчина просто!       — Чжань-Чжань, ты смог! Я так тобой горжусь!       — Чувак, офигеть, ты просто сила! — раздалось со всех сторон.       Друзья принялись его обнимать, хлопать по спине, а особо впечатлительные — даже целовать. Ибо не успел возмутиться — ему тоже досталось: Ван Ифэй подлетела к нему и, чмокнув в щёчку, шепнула: «Всё правильно сделал!». К счастью, она уже отвернулась, когда он стёр её слюни со щёки. Он хотел крикнуть, чтобы не наседали, не хлопали слишком сильно — в конце концов, Сяо Чжань только что пришёл в себя, когда увидел, что тот совсем не против, чтобы его жамкали. Он счастливо смеялся и словно бы не замечал, что его оттесняли всё дальше и дальше от того, кто собственно и помог ему достичь этого состояния.       Должно было кольнуть обидой, но… не кольнуло. Ибо смотрел на Сяо Чжаня и искренне за него радовался. Ведь если ему удастся хоть частично приложить руку к его сиянию, то он будет счастлив. Счастлив, когда Сяо Чжань счастлив.       Ибо заметил, что вспотел, как тварь. Он встряхнулся, хрустнул шеей и прогнул спину, а потом расслабленно выдохнул. В следующую секунду Сяо Чжань обернулся, ища его взглядом, и улыбнулся во всю ширь. Его «кровавая» улыбка выглядела так комично, что Ибо не сдержался и прыснул, а потом и вовсе расхохотался, запрокинув голову. Его нервному напряжению тоже нужен был выход.       Кажется, Сяо Чжань выкрикнул что-то протестующее, но Ибо уже не мог остановиться, он согнулся пополам, стёр с глаз слёзы, но продолжил заливаться, даже когда прилетело в плечо. Покрытые искусственной кровью оскаленные зубы мелькнули совсем близко, и Ибо икнул от смеха. Говорить не мог, поэтому показал на рот, и до Сяо Чжаня наконец дошло.       — Ржёшь? А если так? — он сунул что-то в рот, а через мгновение по губам снова потекла «кровь». Сяо Чжань собрал её пальцами и мазнул Ибо по щеке.       — Эй, ты чего творишь? — Ибо сразу перестал смеяться и принялся оттирать испачканное лицо, вследствие чего перемазал ещё и ладони.       Глядя на его попытки очиститься, теперь рассмеялся Сяо Чжань.       — Угомонись! Мылом отмоется. Идём, я тебя в туалет отведу. Мне тоже надо.       По его подбородку ещё стекали остатки «крови» из раскушенной капсулы, и ребята не стали препятствовать, когда они отправились привести себя в порядок.       Ибо подошёл к раковине и открыл кран. Сяо Чжань принялся отмываться по соседству, разбрызгивая розовые капли во все стороны. Закончив, вытянул шею, оглядывая её в зеркале. Капли на ней выглядели завораживающе. Сяо Чжань заметил через зеркало застывший взгляд Ибо и подмигнул.       — Что? На обратном пути завернём в костюмерную?       — Да иди ты, — отмер Ибо, умывая уже чистое лицо. — Ты как, отошёл?       — Ага. Спасибо, не в мир иной, — Сяо Чжань выключил кран и прислонился спиной к стойке раковин. — Знаешь, когда я видел Гун Цзюня в этой сцене, меня пробирало примерно просто кошмарными мурашками. Отыгрывал он потрясающе, и «кровь», она ведь очень похожа на настоящую, по консистенции и цвету, также густо стекает. Хорошо хоть не пахнет, — усмехнулся он и посмотрел куда-то вниз. — Меня подколбасило, когда «кровь» потекла у Цзаньцзиня… Прям в ушах зашумело. Словно я на самом деле его ранил, понимаешь? Настолько вжился в роль, что ли, не знаю.       Он вздохнул и прикрыл глаза на мгновение. Ибо развернулся к нему.       — Но я представил, что ты со мной, буквально за спиной. Секунды хватило, чтобы перестать бояться. Я понял, что это просто краска. Дурнота ещё не прошла, но в голове уже щёлкнуло, — Сяо Чжань повернулся наконец к Ибо, его глаза покраснели и от скопившейся влаги показались огромными: — Спасибо, что был рядом, когда я проходил через это. Благодаря тебе я чувствую в себе силу. Теперь я знаю способ и буду стараться, чтобы ты увидел эту пьесу целиком. Чтобы увидел меня в этом образе…       Его голос скакнул вниз, а на глазах заблестели бриллианты слёз. Ибо больше не мог сдерживаться, он рванул к Сяо Чжаню, сгрёб его и прижал к себе. В носу тоже защипало, и Ибо зажмурился, потому что воды с лихвой хватало — он ведь не закрыл кран. И теперь она расточительно бежала и бежала, пока Ибо крепко обнимал своего героя.       — Я увижу, — сказал он ему на ухо, стискивая так, словно хотел вобрать в себя. — Потому что ты сделаешь это!       — Сделаю, — ответил Сяо Чжань тихо, но уверенно.              * * *              Сегодняшний прогноз погоды обещал дождь, поэтому парни решили не рисковать и забронировали крытый скейт-парк. Ибо задумал воспользоваться шансом и потренить «девятьсот». Трюк считался одним из самых технически сложных в практике скейтбордиста, требовал хорошей базы, однако Ибо чувствовал, что готов принять вызов. Если он научится его выполнять, это даст дополнительные очки на соревнованиях.       И благодарить за вдохновение следует Сяо Чжаня.       Когда они вернулись в репетиционный зал, Сяо Чжань объявил, что берётся за главную роль. Ребята чуть не сошли с ума от восторга. Цзыи растрогалась, бросилась ему на шею. Но Ибо в тот момент не ревновал.       Глядя на преисполненного надежд и решимости Сяо Чжаня, он тоже поклялся не ударить в грязь лицом. Пусть он пока не про-райдер, но спуску никому не даст. Соперникам придётся попотеть, чтобы обойти его.       Сяо Чжань уже неделю как усиленно репетировал с труппой, проводя в театральном кружке каждый вечер до глубокой ночи. После того случая Ибо приходил к нему лишь раз — собственный график тренировок требовал отдачи. Да и Сяо Чжань справлялся сам.       Помимо премьеры и соревнований приближались переходные экзамены, а вот времени зубрить не оставалось совсем. Приходилось читать лекции и решать задачи на переменах и в короткие свободные минуты перед сном, часов на который отводилось всё меньше. Вследствие чего, спать хотелось постоянно. Ибо чувствовал себя вечно уставшим и голодным. Во всех чёртовых смыслах.       О том, чтобы сходить на полноценное свидание или провести несколько приятных минут наедине с Сяо Чжанем пришлось на время забыть. Издержки были вынужденными, а воздержание лишь подпитывало голод.       Однако психанув на домашку в один из вечеров, он написал Сяо Чжаню и потребовал внимания. Началось всё с обыденных вещей, а закончилось такой жаркой перепиской, что удовлетворённый Ибо уснул как младенец. Конечно, это не утолило тактильной жажды до Сяо Чжаня, даже напротив, распалило её, но пары пикантных фотографий его горячего парня хватит продержаться до настоящей встречи.       Перехватив по дороге цзяньбин с яйцом и зелёным луком, Ибо прибыл в скейт-парк. Лю Иньцзюнь и Го Чэн уже штурмовали квотерпайп, а Юй Бинь и Цао Юйчэнь ещё разминались. Ибо направился к ним и услышал обрывок разговора.       — Он вообще радикал, агрессивно катается. Я вчера его вейбо несколько часов шерстил, — сказал Юйчэнь.       — И не лень тебе было? — усмехнулся Юй Бинь.       — Своих соперников надо знать в лицо, — возразил тот. — О, здоро́во, Ибо!       — Салют! Это вы про кого? — он кинул рюкзак на скамейку и встал рядом с Юй Бинем.       — Да чувак один, зовут Ван Жун. Вчера на сайте контеста вывесили список команд-участников, вот я и провёл расследование.       — Да? И что — прям хорош? — спросил Ибо, начиная разминку.       — Технику и чистоту выполнения я оценил бы на «удовлетворительно», но вот за креатив — высший балл. Он много и интересно фристайлит, комбинирует трюки. Свитчит стойки, исполняет фэйки, полтора оборота на плоскости, грайды зрелищные.       — Занятно. Я бы тоже посмотрел, будь время, — ответил Ибо.       — А на что это ты его тратишь? — спросил Юйчэнь, и, усмехнувшись, продолжил: — Ты в последнее время шибко счастливый. Я предположил бы, что завёл интрижку, но все мы знаем, что подружка Ван Ибо — это…       Он сделал многозначительную паузу, и у Ибо поджалось очко. Что делать, если Юйчэнь прямо сейчас заявит о Сяо Чжане? Но блин, как он догадался? Неужели Ибо спалился? Он хотел рассказать друзьям, но не с бухты-барахты же сообщать. Тем более тайна касалась не его одного, нужно было обсудить это с Сяо Чжанем, вдруг он ещё не готов к каминг-ауту. Ибо примет его желание.       — …доска! — завершил фразу Юйчэнь и рассмеялся.       Ибо еле удержался от того, чтобы не вздохнуть с облегчением.       Он поддержал друга неловким смехом, краем глаза заметив, что Юй Бинь, хоть и хохотал вместе с ними, но внимательно следил за реакцией Ибо.       Вот кто мог догадаться. Юй Бинь всегда отличался прозорливостью насчёт Ван Ибо. Тем более, именно он надоумил Сяо Чжаня на разговор. Точнее, на признание. Интересно, какими словами убедил упрямца? Сяо Чжаня ведь с места не сдвинешь, если не пообещать вкусняшек. В данном случае, вкусняшкой, как выпало, выступал сам Ван Ибо.       Следовало поблагодарить Юй Биня. Ибо до сих пор этого не сделал, потому что опасался, что его раскусят. По всей видимости, беспокоиться было не о чем — раскусили его уже давно.       Если Юй Бинь понял и бережно сохранил его секрет, значит, более чем одобрял. Насчёт Юйчэня Ибо не был так уверен, тот отличался сравнительно крутым нравом и непримиримостью в некоторых вопросах. Правда, в разговоре тема никогда не заходила на однополые пары, поэтому сложно было сказать однозначно.       Цао Юйчэнь оставался в этом вопросе котом Шрёдингера.       — Ладно, понаблюдай пока за ним, достойных соперников не стоит списывать со счетов. Иначе скучная борьба получится, — ответил Ибо. — Ван Жун «девятьсот» умеет?       Юйчэнь нахмурился. Вспоминая, даже перестал приседать.       — Вроде нет, по крайней мере, я не видел на видео.       — Значит, не умеет, иначе бы похвастался, — удовлетворённо кивнул Ибо. — У меня будет преимущество.       — Ты собрался тренить «девятьсот»? — вытаращился на него Юйчэнь. — Здоровья погибшим.       Ибо показал ему «фак», а вот Юй Бинь поддержал:       — Он справится. Постепенно.       — Но всё же не переусердствуй, — серьёзно посмотрел на него Юйчэнь. — Заработаешь травму — мы без тебя точно продуем.       — Ладно-ладно, мамочка, — фыркнул Ибо, заканчивая с разминкой. — Ну всё, не поминайте лохом, — он достал из рюкзака защиту и шлем, надел и отправился к рампе.       Подъехав к коупингу, он поставил доску на тейл и остановился на мгновение, вспоминая, как нырнул в радиус в первый раз. Парни тогда делали ставки, как именно он грохнется: на задницу, живот или бок. Только Юй Бинь поставил на то, что Ибо удержится на доске. И выиграл.       Ибо тогда устоял благодаря тому, что грамотно распределил вес. Страха не было, только феерия первого дрифта по халфпайпу.       Глубоко вдохнув, Ибо съехал в радиус и начал разгонку. Набрав достаточную скорость, сделал грэб, но не докрутил обороты. Проёб почувствовал ещё в воздухе, поэтому успел сгруппироваться, когда падал. Скейт вылетел с рампы.       — Ничего страшного. Давай ещё раз, — крикнул Юй Бинь, возвращая доску.       Ибо кивнул. Он не собирался сдаваться.       Он и не думал, что получится сразу, очень даже вероятно, что не сегодня, он стоически относился к поражениям и не депрессовал, когда не выходило. Знал, что всегда можно попробовать ещё раз.       Два с половиной оборота начали получаться относительно быстро, а вот приземление не выходило совсем. В другой раз скейт вылетел из-под ног, и Ибо съехал вниз на заднице как с горки. Последующее приземление вышло не таким приятным: он сильно долбанулся спиной, аж воздух из лёгких выбило. Не столько больно, сколько досадно.       В ближайшие два часа на нём не осталось живого места: несмотря на защиту, отбил колени, локти, поясницу, зад. Пару раз ощутимо стукнулся головой, но шлем спас от травм.       Дождавшись, когда проходило головокружение, Ибо поднимался снова.       Снова и снова.       Он весь взмок, и периодически обтирал лицо краем и без того потной футболки. Юй Бинь давно ушёл тренить полосу препятствий. Во время перерывов парни подходили поддержать или поугорать. Ибо за всё это время не передохнул и пяти минут — азарт манил, казалось, в следующий раз точно получится.       Через полчаса Го Чэн и Лю Иньцзюнь попрощались и ушли домой, Юйчэнь вышел покурить, Юй Бинь гонял по фанбоксу, и Ибо наконец почувствовал усталость. Пожалуй, пора закругляться. Только попробует в крайний раз.       Скейт выстрелил аж в потолок, Ибо полетел спиной вниз, от удара перед глазами засверкали искры. Тяжело, чуть ли не со свистом дыша, он стащил шлем и бессильно распластался.       — Салют, народ! Вот это у вас машина для убийства, — вдруг услышал он голос.       Голос, который узнал бы из тысячи.       В ушах шумело, а голова кружилась, но Ибо приподнялся сначала на локтях, а потом сел. Это не грёбаная галлюцинация: у входа стоял и улыбался Сяо Чжань.       — Эй, Тони Хоук! Живой? — засиял тот и помахал.       Ибо сглотнул сухим горлом, поднялся на ноги и, стараясь не хромать, подошёл.       — Не уверен, — отозвался он, чувствуя, что колени горят. — Привет.       — Ты так грохнулся, у меня чуть сердце не остановилось, — признался Сяо Чжань и дотронулся до его плеча. Но сразу отдёрнул руку и скривился. — Фу, ты мокрый, как конь!       Ибо не обиделся, потому что в глазах Сяо Чжаня видел настоящие чувства: искреннее беспокойство и заботу.       — Приходится много тренить, чтобы хоть немного приблизиться к уровню упомянутого тобой скейтера. Ты тут какими судьбами?       Получилось не очень-то вежливо, и Сяо Чжань состряпал удивлённую морду.       — Соскучился. А ты как будто мне не рад. На, попей, мудачьё, а то от жажды скопытишься, — фыркнул он и стукнул бутылкой по груди. Угодил крышкой по ключице.       — Рад, конечно. Просто ты от репетиций отвлекаешься…       Он отвёл глаза, но Сяо Чжань мог быть проницательным, когда никто этого не ждал. Или Ибо слишком прост, и Сяо Чжань без труда считал его эмоции.       — Значит, я отвлекаюсь, — Сяо Чжань вгляделся в покрасневшее от нагрузки лицо. — Ты серьёзно? Комплексуешь из-за того, что я увидел, как ты всеми частями тела халфпайп отполировал?       — Вовсе нет, — возразил Ибо, но замолчал и надулся.       Потому что он не умел врать. Тем более Сяо Чжаню.       Ибо буквально сегодня думал, что ошибаться — не зазорно, так он учится. Но стоило Сяо Чжаню увидеть его неудачное приземление, как запал иссяк. В редкие моменты, когда Сяо Чжань приходил к нему на тренировки раньше, Ибо неизменно показывал ему трюки, которые приземлял идеально. Красовался. Сознательно или подсознательно, не важно.       Но сейчас лажать перед ним было вообще невыносимо. В его глазах хотелось быть лучшим, а не неудачником, не способным нормально приземлить трюк. Сяо Чжань должен смотреть с восторгом, а не с жалостью.       — Я тебя стукну сейчас. И больно, — пригрозил Сяо Чжань и правда вмазал кулаком под рёбра. — Я предупреждал, — ответил он на изумление в глазах. — Думаешь, пару раз грохнулся и уже слабак? А то, что я при тебе в обмороки падал — это ничего?       — У тебя другое, — насупился Ибо.       — За «другое» я тебе сейчас уши надеру! Это же единственное не побитое, что у тебя осталось? — Сяо Чжань шагнул к нему, явно разозлённый, а Ибо, напротив, отступил. — Ты сбрендил, если думал, что такой сложный трюк с первого раза получится. Но ты был близко, натурально близко, я смотрел и офигевал, какой ты крутой! Я ещё не закончил! — Ибо хотел возразить, но Сяо Чжань щёлкнул его по подбородку, предотвращая поток возражений. — Ты крут, когда делаешь трюки на скейте, когда падаешь с него, и даже когда просто стоишь рядом с рампой! Именно так я и думаю! Понял, нет? Хватит домысливать за меня! Сомневаешься — спроси! Чего молчишь? У великого Ван Ибо закончились слова?       Если Ван Ибо и нашёл слова, то потонули они в глубине глотки, потому что такой сердитый и распалённый Сяо Чжань выглядел… сексуально до умопомрачения.       Ибо прохрипел что-то невразумительное, и Сяо Чжань только сейчас заметил, что сгрёб его футболку на груди и подтащил ближе, вероятно, чтобы яснее донести мысль.       — Э-э-э, сорян… — растерянно протянул он, отпуская, а после заметил алые уши Ибо и странно блестящие глаза. — А ты чего красный весь? Прям как помидор, — ухмыльнулся он, кажется, начиная понимать, что произошло.       — Покраснеешь тут, когда тебя лапают, — прокашлялся Ибо и придавил Сяо Чжаня тяжёлым взглядом. — А сам полапать не можешь. Ты такой горячий, когда злишься.       — Пошляк, — хмыкнул тот, но губы дрогнули и растянулись в довольную улыбку. — Тихо, Юй Бинь идёт!       — О, Сяо Чжань, привет! Давно не заходил! Вы чего, ругаетесь тут, что ли?       Юй Бинь поздоровался и протянул руку, но вместо рукопожатия отбил кулак сверху и снизу. Как было принято в их кругах. Ибо заморгал от удивления, но не успел ничего спросить, потому что Сяо Чжань ответил:       — Нет, что ты. Так, объяснил Ибо пару вещей, — он бросил на него предупреждающий взгляд. — Взаимно рад видеть!       — Ибо рассказывал, что у тебя теперь главная роль в спектакле. Так что мы теперь все хотим на премьеру.       — Хвастун! — оскалился на Ибо Сяо Чжань, но недовольство в голосе было наигранным. — На самом деле, ещё много чего нужно сделать, но я надеюсь, мы успеем. Приходите, конечно, буду рад. А я в свою очередь, обязательно поддержу вас на соревах!       — Лишним не будет, — кивнул Юй Бинь и посмотрел на Ибо. — Вы сейчас по домам?       Ибо пожал плечами и посмотрел на Сяо Чжаня. Они так давно не виделись, что безумно хотелось провести вместе хоть немного времени. Но трюк ведь так и не получился. Сяо Чжань, похоже, всё понял по выражению его лица.       — Если хочешь ещё потренить, я подожду. Вместе пойдём, — сказал он.       — Идите сейчас, — возразил Юй Бинь. — Там нехилая гроза собирается. Ибо, тебе на сегодня хватит нагрузки. А то завтра будешь как старый дед передвигаться.       — О, это у него пожизненное, — заржал Сяо Чжань, за что немедленно схлопотал по плечу.       — Чешите давайте. Мы с Юйчэнем тоже скоро пойдём. Он уже собирается, а мне надо всё убрать и запереть, — сказал Юй Бинь и по очереди отбил прощальный ритуал с обоими.       — Что это было? — спросил Ибо, после того, как в режиме метеора переоделся и покинул павильон.       — Ты о чём? — святая простота непонимающе заморгал глазами.       Ибо посмотрел исподлобья, и Сяо Чжань сразу «вспомнил»:       — Об этом? — он изобразил удар кулаком о кулак, а после пожал плечами: — И сам не понял, просто он вдруг начал со мной так прощаться. Думаешь, он знает? О нас?       — Ну, знать наверняка он не может, так что, скорее всего, подозревает. И, похоже, давно.       — Расскажешь ему? — Сяо Чжань заглянул Ибо в лицо, вышагивая рядом.       — Я хотел бы, — признался тот. — Если ты не против.       — Не против. Я тоже искал подходящий момент сообщить своим. У Ван Ифэй скоро день рождения, можно там. Давай вместе скажем? Всё равно наши компании вместе собираются, убьём сразу двух зайцев… Или сколько их там придёт тусить? — прыснул он.       — Годится, — кивнул Ибо. — Цзыи умрёт от счастья, когда узнает.       — О, боги! Боюсь даже представить! — расхохотался Сяо Чжань.       Пока они шли по аллее, ветер крепчал, и народ спешил уйти с улицы. Надвигался ливень — тучи набежали с обеих сторон и за короткий срок заволокли горизонт. Ибо краем глаза следил за темнеющим небом, и угроза уже не казалась отдалённой и преодолимой.       — Нам бы тоже заныкаться куда-нибудь, — озабоченно проговорил он.       — Вау, смотри, город в пыли! — воскликнул Сяо Чжань, указывая в сторону делового центра.       Фактурные высотки, окутанные туманом начавшегося дождя, смотрелись и правда завораживающе. Небольшие островки зелени выделяли их, создавая ощущение заброшенных и отданных во власть стихии небоскрёбов. Как яркий пример победившей человека природы.       Ван Ибо никогда не думал о том, как выживать в постапокалипсисе, он слишком любил блага человечества, чтобы в одночасье этого лишиться. Но стоило взглянуть на Сяо Чжаня, на его приоткрытый от восторга рот, на сияющие глаза, он подумал, что жил бы хоть в ледниковом периоде, хоть в эпоху динозавров, лишь бы с этим чудаком.       Ему немедленно захотелось узнать, каким тот видел надвигающийся ураган. Сокрушительным и прекрасным? Опасным и освободительным? Наверное, таким же было и чувство Ибо к нему. Невозможно было остановить его, невозможно не увлечься Сяо Чжанем, способным коварно одной единственной улыбкой перевернуть всю душу.       — Блин, скорее валим, пока не ливануло! Чего стоишь, как истукан? — возглас выдернул из воспоминаний. Сяо Чжань схватил его за руку и потащил.       — Как будто я не говорил тебе это минуту назад, — хмыкнул Ибо, но поддался.       Дождь начался стремительно. Крупные капли оставляли мокрые следы на толстовке Сяо Чжаня, и тот, выругавшись, натянул одной рукой капюшон. Но тот не спас.       Небо словно разорвалось и выплеснуло на них столько воды, что одежда промокла насквозь за минуту. В кедах захлюпала вода, по лицу потекли ручейки. Капли попадали даже в глаза. И никакого навеса не наблюдалось.       Смысл бежать отпал сам собой. Ибо дёрнул Сяо Чжаня, но тот и сам остановился.       — Блядство проклятое, — сморщил он нос, об который тут же разбилась очередная капля. — Ты похож на мокрого кота. Жалкое зрелище, — резюмировал он, взглянул на Ибо.       — А ты на черепаху в панцире, — съязвил тот и, изловчившись, сдёрнул с его головы капюшон.       Сяо Чжань мгновенно сморщился, пытаясь вернуть его, но Ибо перехватил за руки.       — Да он мокрый, как тряпка, не надевай.       — За шиворот льётся, — Сяо Чжань втянул голову в плечи.       — А если так? — ухмыльнулся Ибо и уложил ладони на его шею, устроив импровизированную завесу.       Сяо Чжань на мгновение улыбнулся, а потом содрогнулся всем телом.       — Ладно, брось, всё равно я уже мокрый до трусов, — заявил он, а потом вдруг хитро посмотрел на Ибо. — Только чокнутый будет гулять под таким ливнем.       Они переглянулись, поняли друг друга с полуслова и расхохотались.       — Побежали? — спросил Сяо Чжань, и Ибо кивнул.       Они взялись за руки, но мокрая ладонь Сяо Чжаня выскользнула, и Ибо схватился крепче. Непогода разошлась не на шутку: серое небо струями стекало на землю, от разбивающихся об асфальт капель поднимался туман, и белая дымка окутала всё пространство между деревьями аллеи. Кеды шлёпали по лужам, поднимая брызги, но промокшие джинсы уже ничего не боялись.       Ветер срывал и кружил листья, и капли на бегу казались ледяными. Но, черт побери, как это было красиво! Как здорово было мчаться вместе, не разбирая дороги!       Сяо Чжань поскользнулся в луже и вскрикнул, но Ибо был начеку. Подхватил за локоть и притянул к себе.       — Блин, Ибо, ты мокрый! — возмутился тот.       — А ты прям пустыня Такла-Макан.       — Я оазис в пустыне, — ухмыльнулся Сяо Чжань и снова попытался высвободиться. — Ибо, твою мать, холодно!       — Тогда давай сделаем тепло, — Ибо подался к нему, но Сяо Чжань испуганно отпрянул:       — Мы в общественном парке, ты чего? Нельзя!       — Да ты оглянись! Здесь никого! Все разбежались и попрятались. Тут только мы с тобой, да ливень. Упустишь возможность поцеловаться под дождём? На улице Пекина? — криво улыбнулся Ван Ибо. — Ладно, как хочешь, пошли дальше.       Он разжал объятья и отступил.       Лицо Сяо Чжаня выразило такой глубокий мыслительный процесс, что позавидовал бы суперкомпьютер. Их пальцы ещё соприкасались и вот-вот были готовы расцепиться, но этого не случилось. Сяо Чжань схватил его кисть и потянул к себе.       Он подался вперёд так быстро, что для Ибо всё случилось в одну секунду. Сяо Чжань обхватил его лицо холодными руками, наклонился, обдав тёплым дыханием, и вжался мокрыми губами в губы. Дождь по-прежнему пытался достучаться до мозга, лил за шиворот, тёк по лицу, но тело стало как маршмеллоу, мягким и податливым.       Потому что Сяо Чжань целовал его на улице, под чёртовым дождём.       Мокрые губы скользили, поцелуй выходил холодным и бесполезным. Пока Ибо не углубил его страстным, ненасытным порывом. Он чувствовал себя вольным и свободным, бесстрашным и всемогущим.       Он целовал своего парня! И никто не мог им запретить!       Расцепившись, они рассмеялись. Но на пронизывающем ветру зубы быстро начали отстукивать дробный ритм.       — Гадство! Вот и погуляли, — фыркнул Сяо Чжань. — Езжай домой, а то простынешь. Да и мне болеть нельзя. Такси закажем?       — Ты своей мокрой задницей всё сидение изгваздаешь, — хохотнул Ибо.       — Ну и что, теперь не ехать? — надул губы Сяо Чжань, и Ибо снова захотелось их поцеловать.       — Когда увидимся в следующий раз? — спросил он, когда они встали, наконец, под козырёк остановки и вызвали машину. — Мы сейчас оба заняты, но… я соскучился. У тебя получится выкроить хоть один день? — он окинул Сяо Чжаня голодным взглядом.       — На этой неделе график плотный. Но постараюсь уйти в пятницу пораньше. Придёшь ко мне? Если не затрахаюсь в клубе, приготовлю что-нибудь вкусненькое.       — Можешь затрахаться со мной, этого «вкусненького» мне хватит, — осклабился Ибо, и Сяо Чжань немедленно пихнул его в грудь. — Ладно-ладно, на еду я тоже согласен.       Сяо Чжань отвернулся с выражением лица «боги, за что мне это?».       — Наша тачка, — он схватил Ибо за руку, и они снова выбежали под дождь.       Да, «девятьсот» не получился, но Ибо увиделся с Сяо Чжанем.       А значит, день удался.