Близкий друг

      Настал день рождения Ван Ифэй.       Ибо очень ждал этой даты. Потому что сегодня они с Сяо Чжанем собирались официально объявить, что встречаются.       Волновался ли он? Безусловно. Но всё же надеялся, что друзья поймут. К тому же у него уже была поддержка в лице Юй Биня.       Цао Юйчэнь так с ним и не разговаривал, только бурчал и косился. Попытки Ибо непринуждённо разболтать его, разбились, как волны о скалы. Делать вид, что ничего не произошло, тот не хотел. Да, его друг кремень, даже по отношению к близким.       Несмотря на заверения Юй Биня, что скоро Юйчэнь оттает, Ибо нервничал. Быть с кем-то в ссоре напрягало. Он не любил затяжные конфликты, предпочитая высказывать и решать всё сразу.       Ну, помимо влюблённости в Сяо Чжаня. Тот случай был исключительным.       В общем, Ибо надеялся, что выпив бокал другой, Юйчэнь наконец подобреет. Сам же он планировал сегодня умерить алкоголь. Потому что мама отправилась в гости к сестре на все выходные. Случай упускать было нельзя.       Им с Сяо Чжанем «приспичит» сегодня.       Стоило подумать об этом и представить их в полумраке спальни, полностью обнажённых и распалённых, как в животе сладко тянуло от предвкушения. Возбуждение не разворачивалось в полную силу, оставаясь обещанием жаркого приключения. А когда Сяо Чжань, узнав о его планах, смущённо закусил губы и с готовностью кивнул, поясницу защекотало от мурашек. Приятное ощущение.       Мянь-Мянь в блестящем платье выглядела потрясающе, и Ибо кольнуло укором, от того, что они собирались воспользоваться её торжеством в своих целях. Ладно, после он обязательно извинится. Заметив его, Ван Ифэй лучезарно улыбнулась, и совесть куснула ещё раз. Ибо вспомнил внимание девушки, её нежный поцелуй в щёку на репетиции, стыдливый румянец и покорность во время игры в «бутылочку», и вздохнул. Похоже, разговор будет серьёзнее, чем он предполагал. Но чувствам ведь не прикажешь. И в этом плане лучше быть честным. Ибо сам виноват, что, потакая просьбе Сяо Чжаня со свиданием, дал Мянь-Мянь ложную надежду. Что ж, ему и отвечать.       В арендованном зале караоке-бара играла ненавязчивая музыка. Экран горел приветственной заставкой. Петь пока не торопились — хотелось попробовать изобилие блюд, расставленных на столе. Ибо разрешил себе выпить стопку ликёра. Алкоголь согрел желудок и расслабил сдавливающую пружину внутри.       Разговоры потекли рекой, но Ибо не спешил в них вступать. Сяо Чжань сидел рядом, прижимаясь тёплым бедром и изредка перекидываясь фразами с Сюань Лу. Он тоже волновался, Ибо заметил это по тому, как Сяо Чжань постукивал пяткой по полу, словно кролик лапкой. И поэтому Ибо старался весь вечер сглаживать дискомфорт: подливал ему сок и подкладывал закуски, старался незаметно дотронуться.       Всегда был рядом, чтобы обеспечить тактильный контакт, потому что чувствовал: так Сяо Чжаню спокойнее. Тот иногда заваливался на него или опирался локтем на колено, когда тянулся за чем-нибудь на столе. Каждое случайное и намеренное прикосновение, каждый кокетливый взгляд из-под ресниц и нежная улыбка вызывали трепет и будоражили тело, напоминая, чем они займутся, когда уйдут отсюда.       — Когда скажем? — спросил Сяо Чжань, наклоняясь к Ибо и, по обыкновению, находя опору предплечьем на его бедре.       — Нужно поймать момент, когда все ещё не упились вусмерть и могут воспринимать информацию, — ответил Ибо. — Думаю, до того, как начнут петь.       — Эй, вы чего там шепчетесь? Что за секреты, расскажите всем! — заметила их тесное общение Лу Эньцзе. — Весь вечер тихушничают, ты смотри! Мянь-Мянь, мне кажется, их надо рассадить.       — Не поможет, — фыркнул Ван Чжочэн, — это же главная парочка нашей компании. Ну, за неимением настоящих.       У Ибо вскипела кровь. Он резко развернулся к Чжочэну, и тот неосознанно втянул голову в плечи, пронзённый злым взглядом. Похоже, он всё ещё обижался на Ибо за историю с опозданием. Не исключено, что по-дружески ревновал Сяо Чжаня. Но стоило признать, этот остолоп дал им хороший старт. Не использовать его было глупо.       Однако Ибо не успел раскрыть рта — его опередили.       — Ну почему ненастоящая… — сказал Сяо Чжань спокойным уверенным тоном, но достаточно громко, чтобы услышал каждый. — Мы самая настоящая пара.       Он взял Ибо за руку, переплёл пальцы и выставил так, чтобы все увидели. После повернул голову и улыбнулся, словно говоря: «вот и всё, дурачок».       Ибо ощутил, как с него схлынула лавина напряжения. От облегчения захотелось рассмеяться. Сяо Чжань смотрел на него с нежностью, и желание надуться за то, что он всё сделал сам, прошло. В конце концов, Ибо прежде всегда брал на себя сложные задачи и неприятные разговоры. Сегодня он нервничал вдвойне и мог подать информацию не совсем корректно. Сяо Чжань словно почувствовал это и принял обязательство.       Разговоры сразу смолкли, осталась только тихая музыка, и присутствующие поголовно уставились на их сцепленные руки.       — Э-э-э… Это шутка? — нахмурилась Лу Эньцзе.       — Конечно, шутка! — отмахнулся Чжочэн, натянуто рассмеявшись. — Они нас дурят, вы чего уши развесили! Не может это быть правдой.       — Почему нет? Потому что тебе этого не хочется? — сощурился на него Ибо.       — Давайте заставим их снова поцеловаться! Пусть подтвердят, что это не розыгрыш, — продолжила Эньцзе.       — Боюсь, это только доставит им удовольствие, — проговорила Мэн Цзыи, еле сдерживая восторг. — Не похоже, что они прикалываются — лица серьёзные. И вы только посмотрите, как они улыбаются друг другу.       — Это не розыгрыш, — поддакнул Юй Бинь, отставляя бутылку. — Они реально вместе.       — Решил подыграть? — голос Ван Чжочэна вознёсся неестественно высоко. — Повторю, они угорают! Потому что, будь это было правдой, я бы знал!       Юй Бинь не ответил, только ухмыльнулся, показывая, кто на самом деле тут всё знал. До Чжочэна, кажется, начало доходить. Он уставился на Юй Биня, перевёл взгляд на мрачного, но не кажущегося удивлённым Цао Юйчэня, а после повернулся к Сяо Чжаню. Улыбка подтекла с его лица, оставив испуг, обиду и непонимание.       — Это не рофл, Чжочэн, — потупился Сяо Чжань. — Мы с Ибо уже почти месяц встречаемся. Прости, что раньше не сказал.       Ван Чжочэн заморгал, раскрыл рот и, похоже, испытал нехилый шок. Он отвернулся от ребят и опустил голову, переваривая полученную информацию. Больше спорить он не пытался. А вот девчонки устроили настоящее светопреставление.       Ибо не понял, в какой момент его подняли с дивана — вроде только сидел, и вот уже визжащие Мэн Цзыи, Лу Эньцзе и Сюань Лу стискивали их с Сяо Чжанем и поздравляли так громко, что уши закладывало.       — А-а-а, я сейчас умру от счастья! Боже, мальчики, я вас обожаю! — восторгалась Цзыи.       — Я сразу поверила! Между ними всегда искрило! — поддакнула Лу Эньцзе.       — Я так рада, что вы открылись друг другу! — улыбнулась Сюань Лу.       Из-за её плеча Ван Ибо поймал воспалённый взгляд Ван Ифэй. Она пыталась улыбаться, но уголки губ приходилось держать, чтобы не сползти вниз, отчего радость выглядела неестественно. К счастью, заметил это только Ван Ибо.       — Наконец-то у меня появилась знакомая гей-пара! Не зря я тогда в кафе подбила вас на поцелуй! — счастливо рассмеялась Мэн Цзыи.       — Да, и после этого они совсем тормоза потеряли. Целуются теперь даже на улице! Никакого чувства самосохранения, никакой осторожности! — вдруг не выдержал Юйчэнь.       — Вы целовались на улице? — завизжала Цзыи. — Святые небеса! А кто-нибудь видел?       — Я видел! — продолжил Юйчэнь раздражённо. — И могло увидеть ещё пол-Пекина! Вместо того, чтобы поздравить, лучше бы отругали! А то мозгов у них, как не было, так и нет! И всё из-за ваших подначек.       Мда, Юйчэнь не смягчился и продолжил припоминать промах даже сейчас. Ибо вздохнул и уже собрался вступить с ним в спор и возможно, разосраться в пух и прах, когда у их пары внезапно нашёлся другой заступник:       — Есть у них мозги, просто парни поддались чувствам. И вовсе не от наших подначек. Если нет симпатии, то сколько не подталкивай людей друг к другу, пламя не вспыхнет, — решительно возразила Сюань Лу. — А ты, видимо, никогда не влюблялся, раз не знаешь, что такое совершать безумные поступки под властью эмоций. Но несмотря на резкое замечание, ты всё-таки прав. Я с тобой согласна, осторожность не помешает. Поэтому когда влюблённые теряют голову, на помощь должны прийти мы, их друзья. Ребятам сейчас непросто, им нужна наша поддержка, а не истерики.       — Это я, что ли, истерю? — ошарашено пробормотал Юйчэнь, но вместо того, чтобы дерзко ответить, вдруг оробел перед прямой как струна Сюань Лу. — Я просто о них, дураках, беспокоюсь! Ибо — мой бро! Да и Сяо Чжань не посторонний! Если кто слово против вякнет, я ему морду разобью! Вместе с телефоном, на который он осмелится что-нибудь снять!       — Теперь я верю, что их секрет в надёжных руках. Но тогда не понятно, из-за чего весь сыр-бор. — Сюань Лу пожала плечами и улыбнулась. А после отсалютовала стаканом сока. – Просто давай вместе присматривать за ними.       Юйчэнь совсем смешался. Ибо никогда в жизни не видел, чтобы он краснел, собственно, этого не произошло и сейчас, однако опущенные глаза и поджатые губы невозможно было трактовать иначе, чем смущение.       Юй Бинь сунул ему в руку бутылку пива, и ребята все вместе чокнулись. После принялись обниматься по второму кругу. Ибо так бока не наминали даже в толпе на концертах, как это сделали девчонки.       Когда ажиотаж спал, и парней наконец отпустили, Ибо заметил, что Ван Чжочэн так и не присоединился ко всеобщему веселью. Отсел на дальний диван и демонстративно залип в телефон.       — Мне нужно с ним поговорить, — обречённо вздохнул Сяо Чжань.       — Иди, — кивнул Ибо. — Он должен понять, что ты не сделал ничего плохого.       Сяо Чжань рассеянно кивнул и отошёл. Ибо остался, взял телефон, полистал ленту «Weibo» и отложил. Понаблюдал за хмурым Чжочэном и пытающимся ему что-то объяснить Сяо Чжанем и встал, чтобы переключить песню.       Он листал список, когда почувствовал, что сзади кто-то подошёл.       — Оказывается, у меня изначально не было шансов?       Ибо обернулся, отложил пульт и виновато улыбнулся. Похоже, ему тоже предстоял непростой разговор.       — Ифэй, во-первых, извини, что приурочили свой каминг-аут к твоему празднику. Не очень красиво получилось. А насчёт шансов… Ты офигенная, правда, но я не мог ответить тебе взаимностью, — развёл руками Ибо. — За это ты меня тоже извини.       — Не извиняйся, себя же не заставишь, — покачала головой Мянь-Мянь. — Надо признать, конкуренция у меня изначально была бронебойная, — она с горькой усмешкой посмотрела в сторону, откуда раздался смех Сяо Чжаня.       Тот, похоже, убедил Чжочэна — парни уже обнимались и хлопали друг друга по спине. Сяо Чжань буквально светился, и Ибо в очередной раз на него засмотрелся.       — Если бы ты запал на другую девчонку, тогда было бы обидно, а в этом случае… Я очень тебя понимаю, он же как солнце, — Ифэй повернулась и заметила, что Ибо не мог отвести взгляда. — Надеюсь, он никогда не причинит тебе боль. Ты замечательный! Сяо Чжань должен тебя беречь.       — Он — меня? — Ибо заморгал.       Такую формулировку он ещё не слышал. Юй Бинь, напротив, сказал, что надерёт ему уши, если тот обидит Сяо Чжаня.       — Это ведь должно работать в обе стороны, верно? Ты ради него костьми ляжешь, я это вижу и чувствую, а он? Сделает то же для тебя? Ради ваших отношений?       — Да он на что угодно готов! Он никогда не спасует перед трудностями! Ты его просто не знаешь! — выпалил Ибо.       И сразу смутился резкого тона и сурового выражения лица. Просто когда кто-то сомневался в его любимом, он неосознанно бросал все резервы на его защиту.       — Хорошо, если так. Извини, что полезла не в своё дело. Я искренне желаю вам счастья. Ладно, пойду напиваться! Меня вроде не бросили, а чувство именно такое.       Она улыбнулась, уже явно через силу, и отвела взгляд. Ибо стало безумно её жаль, поэтому он сказал:       — Мянь-Мянь, ты классная и обязательно встретишь своего человека.       Ван Ифэй кивнула, показала большой палец и отошла.       Ибо вздохнул. Он не был виноват, что не ответил на чувства девушки, но тем не менее на душе кошки скребли. Оставаться в одиночестве не хотелось — накатившее угнетение хотелось стремительно развеять в тёплых объятьях возлюбленного.       Он обернулся на диван, где мгновение назад сидел Сяо Чжань, но обнаружил там одного Ван Чжочэна. Тот снова залип в телефон, но уже без выражения вселенской скорби на лице. Однако не успел Ибо задуматься, куда свинтил Сяо Чжань, как сильные руки обвили его со спины, а в шею прянуло горячее дыхание:       — Кажется, кто-то потерялся? Малыш, проводить тебя к маме? Или останешься с папочкой?       Последнюю фразу он проговорил так томно, что у Ибо ослабли колени. Сяо Чжань владел и беспроигрышно пользовался даром возбуждать его за секунду. И теперь они могли обниматься при всех. Конечно, это не осталось незамеченным.       — Фу, собачий корм! — тут же воскликнула Лу Эньцзе.       — Самого лучшего сорта! — крикнул ей Ибо, а за спину бросил: — До папочки ты ещё не дорос!       Он вывернулся из объятий и оказаться нос к носу с Сяо Чжанем. С диким голодным Сяо Чжанем.       Разноцветные огни скользили по его лицу, отчего на мгновение показалось, что он высунул длинный мясистый язык, точно прожорливый обитатель преисподней. Ибо заморгал и остался только Сяо Чжань на расстоянии дыхания. А Ибо, до смерти боявшийся темноты, призраков и прочей нечестии, вместо страха испытал… возбуждение. Возможно, от мысли, что этот язык мог бы сделать, окажись действительно такой длины. А может, просто потому, что это был Сяо Чжань, в свою очередь способный исцелять фобии своего парня.       Взгляд Сяо Чжаня стал томным, а улыбка опасной. Он шагнул ближе, почти касаясь губами, но всё же не попирая правила поведения в общественном месте.       — Тебе не кажется, что нам пора свалить? Требую исполнения уговора, — сказал он, наклонившись к уху, а после прикусил хрящ.       Ухо обожгло жаром, а по плечу под футболку потёк горячий воск. Опаляя кожу и моментально остывая. Голос Сяо Чжаня сочился желанием и казался осязаемым.       — Если ты чего хочешь, разве тебя удержишь? — проговорил Ибо, сглотнув.       — Верно… И сейчас я до смерти хочу тебя, — Сяо Чжань отстранился, и его улыбка снова показалась демонической.       Ибо ощутил дрожь от того, что тот буквально раздевал его глазами. Если бы ему сейчас предложили любую сверхспособность, он без раздумий выбрал бы телепортацию. Переместился в уединённое место, уронил Сяо Чжаня на постель и предался распутству, во всех его прекрасных и дерзких проявлениях.       — Но я не тороплю, можешь ещё пококетничать с Мянь-Мянь, — вдруг сказал Сяо Чжань. Обронил непринуждённо, однако руку Ибо сжал крепко. Да и взгляд стал жёстким.       — Да я не кокетничал, она подошла, чтобы… Блин, больно! Хочешь мне пальцы сломать? — прошипел Ибо, пытаясь выдернуть руку, но Сяо Чжань не отпустил, придвинулся и излил на ухо пылкое раздражение:       — Знаешь, когда увидел тебя с ней, сразу захотелось подойти и предъявить свои права. Сгрести волосы в кулак, оттянуть голову и оставить смачный засос на длинной гусиной шее…       — Правильно говорить: лебединой.       — Откуда у гуся лебединая шея, — фыркнул Сяо Чжань и даже не отреагировал на тычок в плечо. — Так вот, еле сдержался, чтобы не продемонстрировать всем, что ты мой!       — Все и так это знают, — покачал головой Ибо, но тёмная жажда в голосе его парня вызвала прилив мурашек. — Мне кажется, или господин Сяо ревнует? Редкое явление! Признавайся, сколько бокалов мартини ты махнул, чтобы так разоткровенничаться?       — Один для храбрости, — пожал плечами Сяо Чжань. — И он давно выветрился. Так мы идём, или нет?       — Идём, — кивнул Ибо. — Сбежим по-тихому или притворишься пьяным?       — Актёр я или кто? Смотри и учись! — ухмыльнулся Сяо Чжань и пошёл вперёд.              * * *              — Ну всё! Хватит! Мы уже далеко ушли, давай сам! — прошипел Ибо, пихая Сяо Чжаня в бок. Тот промычал что-то нечленораздельное и всем весом надавил ему на плечи. Ногами он почти не передвигал, так что Ибо приходилось волочить его.       — Ик… ещё по одной? — проговорил Сяо Чжань, так умело изображая заплетающийся язык, что Ибо готов был поверить, что тот и правда напился.       Мог в его тонике оказаться джин? С этого засранца станется накидаться накануне ответственного действа. Он покосился на Сяо Чжаня, пытаясь понять, на самом ли деле их планы попраны. И тот, заметив недоумение на лице Ибо, громко прыснул и наконец встал на ноги.       — Что, зачётный спектакль я устроил? — хихикнул он. — Не прикопаешься!       — Актёр от Бога, — закатил глаза Ибо. — Так старался, что даже имбецил бы понял, что мы идём трахаться.       — Имбецил тут ты! — скривил губы Сяо Чжань и вдруг согнул ногу, заряжая коленом Ибо по заднице. — Догоняй! — крикнул он и припустил по улице.       Ибо помчался за ним, но этот длинноногий бесстыдник мог бегать быстро, когда хотел. Дать сдачи получилось только у входа в метро. Возня получилась короткой, потому что Сяо Чжань остановился сам, громко смеясь, а Ибо не рассчитал и влепился в его спину. Чуть не повалил Сяо Чжаня на землю, но вовремя обхватил руками и нагнул, отчего влепился не только в спину. По венам словно лава потекла, когда он ощутил бёдрами мягкую выпуклость, а Сяо Чжань перестал хохотать и издал звук, отдалённо похожий на стон.       — Давай скорее домой, пока ты не вставил мне на чёртовой улице.       Ниже пояса полыхнуло, когда Сяо Чжань оттолкнул Ибо задом, а потом, будто ничего и не сделал, за рукав потянул его в подземку.       До квартиры добрались быстро, хохоча над роликами в «bilibili». Смотрели на телефоне Сяо Чжаня, чтобы оправдать, почему сидят тесно и соприкасаются всем, чем можно. Большинства роликов Ибо не помнил, потому что то и дело засматривался на мягкие губы Сяо Чжаня, на россыпь родинок на его лице и на голые волосатые колени.       Включать верхний свет в комнате он не стал, зажёг только ночник на прикроватной тумбочке. Тёплый свет озарил комнату, сделав её уютнее. Сяо Чжань вошёл, осматриваясь будто в первый раз, хотя знал расположение вещей едва ли не лучше самого хозяина. Прошёл мимо шкафа, провёл по головам статуэток анимэ-коллекции. Глянул на плакаты над кроватью и нахмурился на делающего грэб Тони Хоука.       — Развесил тут, понимаешь, — буркнул он.       — Эй, чего рожу скорчил! Ему «пятьдесят плюс»! Я, конечно, люблю парней постарше, но не настолько, — Ибо подошёл и вдавил кулак Сяо Чжаню под рёбра. — Пить много уксуса вредно для желудка.       — Да не ревную я, больно надо. Вешай кого хочешь, — надул губы Сяо Чжань.       — Хочу тебя, но только не повесить. А насчёт плаката Тони… Можешь снять, если напрягает, — махнул рукой Ибо.       Сердце заколотилось, когда он понял, что ему действительно не будет жаль. Он позволил бы Сяо Чжаню всё. Даже захоти тот разнести его квартиру в щепки, сам протянул бы бейсбольную биту и с улыбкой ходил, наблюдая за разрушениями. Подобная щенячья преданность не испугала, напротив, разлилась теплом в животе.       — Нельзя. Фанатские чувства нужно уважать, — Сяо Чжань повернулся и покачал головой. — Тем более, у меня преимущество: я могу тебя поцеловать.       Ибо словно толкнули в спину, он подступил вплотную и сгрёб плечи Сяо Чжаня. Сердце, казалось, сейчас пробьёт рёбра и прыгнет в подставленную ладонь. Словно знало, что его обязательно поймают, не дадут разбиться.       — Не только поцеловать… Ты можешь всё, — проговорил Ибо, скользя ладонями от плеч к локтям.       Сяо Чжань задышал чаще. Они склонились друг другу, соприкасаясь лбами. Смешали горячее дыхание, но не торопились преодолеть оставшиеся сантиметры.       — Согласен, — проговорил Сяо Чжань и поддев Ибо головой, приподнял его лицо, чтобы впиться в губы жалящим поцелуем.       Ибо ответил сразу. Безумно, безрассудно. Голова закружилась от сладости поцелуя, и он, надавив ладонью Сяо Чжаню на затылок, вторгся в его рот языком до той глубины, когда все прочие мысли отключаются. Кровь зашумела в ушах, когда они с ходу принялись вылизывать рты друг друга. Звуки мокрых развязных поцелуев огласили комнату, пальцы задрожали, заскребли по коже, притянули сильнее, закручивая тела в водовороте страсти.       В одном из её порывов Сяо Чжань, как и обещал, дёрнул Ибо за волосы и оттянул голову назад, чтобы присосаться к основанию шеи. В животе словно рассыпали взрывную карамель, и она устроила крышесносный фейерверк. Ибо бесстыдно застонал, горячий мёд возбуждения разлился по заведённому телу.       Дождавшись, когда Сяо Чжань поставит ему засос, сгрёб его футболку на животе и дёрнул на себя, отчего голодному взгляду открылся верх груди с яркой родинкой возле левого соска, да длинная шея с мягкими провалами ключиц и аккуратным кадыком.       — Мне кранты, — признался Ибо, чувствуя, как сдавило виски́. — Одежду к чертям. Всю! — потребовал он, подталкивая Сяо Чжаня к постели и придавливая повелительным взглядом.       Сяо Чжань заморгал и отступил, но бросившаяся под колени кровать заставила его плюхнуться на задницу. Он удивлённо охнул, но быстро сообразил, что оказался там, где нужно. Уголки губ приподнялись, глаза хитро сощурились. Он распластался на постели, опираясь на локти, чуть раздвинул колени и двинул бёдрами, словно привлекал внимание к паху, где на сторону от ширинки уже вырос соблазнительный холм. После приподнял подбородок, отчего на шее напряглись жилы, и с вызовом бросил:       — Тогда раздевайся, детка.       Ибо чуть не поперхнулся и в первое мгновение вообще не смог двинуться, оцепенев от приказа, позы, красоты этого чёртова Сяо Чжаня.       — После тебя, детка, — передразнил Ибо и нырнул вперёд, опрокидывая его навзничь, забираясь сверху и целуя. Алчно, бурно.       Сяо Чжань моментально заверещал, что неудобно, что нужно переместиться выше, и Ибо подчинился. Несмотря на худобу, Сяо Чжань оказался тяжёлым, пришлось приложить усилие, чтобы подтянуть его наверх. Его задница загребла покрывало, а сам он вдруг с восхищённым вздохом погладил напрягшиеся предплечья Ибо.       Польщённый, тот дёрнул футболку Сяо Чжаня так, что швы хрустнули, а живот оголился. Ибо немедленно скользнул рукой внутрь, несильно сдавил нижние рёбра, ощущая, как вжался и без того впалый живот. Сяо Чжань в очередной раз невербально потребовал поцеловать себя и облизал губы. Они так очаровательно и завораживающе блестели от слюны в свете ночника, что у Ибо закружилась голова.       Он пощекотал его губы языком, а после припал к ним, целуя то коротко и быстро, то глубоко и развязно, не находя сил остановиться хотя бы на мгновение. Ибо переместился, подмял Сяо Чжаня под себя, надавил на его твёрдость своей, увеличивая долготу поцелуев.       Сяо Чжань покорно раскрыл шире рот, лизнул в ответ его язык, сладко простонал и сжал талию, а потом вдруг пожаловался на тяжесть. Но когда Ибо скатился с него, подался следом и с каверзной улыбкой накрыл его своим телом, точно морская волна.       — А мне тяжело, значит, не будет? — съехидничал Ибо.       — Ты выносливый мальчик.       Голос Сяо Чжаня напоминал густой и пряный нектар, растёкшийся горячим по телу и сковавший его. На самом деле это оказались руки Сяо Чжаня, они распластали, захватили запястья. Мгновение назад податливый и покорный, сейчас он коварно ухмылялся и являл собой властное великолепие доминанта. Ибо подавил стон, закусил губы, ощущая, как низ живота свело — так крепко у него встал.       Сяо Чжань это почувствовал, прижался тяжёлым горячим телом, наклонился к Ибо и лизнул в шею, а его бёдра заработали, потираясь о рвущийся наружу стояк.       — Настаиваю, будет приятнее и правильнее делать это без одежды, — хрипло отозвался Ибо, ощущая, как жар обволок поясницу. Сяо Чжань тёрся об него так хорошо и бесстыдно, что Ибо испуганно подумал, как бы не кончить преждевременно.       Сяо Чжань не ответил, только хмыкнул, продолжая лизать и нежно покусывать его шею и плечи. Но хватка на запястьях ослабла, намекая, что освободиться не составит труда.       Что Ибо и сделал. Через мгновение он уже подхватил край футболки и натянул её Сяо Чжаню на голову.       — Снимай, сказал! — пригрозил он. — Ты сросся с ней, что ли?       — Ладно-ладно, сейчас.       Сяо Чжань засмеялся низким грудным смехом и выпрямился, чтобы стащить наконец свою чёртову футболку. Тёплый свет ночника соблазнительно сыграл тенями на мышцах его торса, высветил мохнатые подмышки и густую дорожку волос, уходящую от пупка вниз. Ибо сглотнул полный рот слюны и принялся расстёгивать его бриджи. Случайно задел член, и Сяо Чжань шикнул и напряг бёдра, зажимая бока Ибо.       — Теперь ты, — велел Сяо Чжань, показывая, что нужно поменяться, иначе они ни хрена не разденутся.       — Подожди… ещё немного, — с трудом проговорил Ибо, потому что кровь снова зашумела в ушах. Он поедал Сяо Чжаня глазами и не мог насытиться. — Хорошо смотришься.       Тот польщено ухмыльнулся и встряхнул отрастающими волосами, после медленно оторвал задницу от бёдер Ибо и встал на колени. Под алчным взглядом Ибо потянул вниз бриджи, спуская к бёдрам вместе с бельём. Его член выскочил наружу, твёрдый, крепкий. Кожа на головке открылась, и та, красная и мокрая, обратилась к Ибо узкой прорезью.       Рука потянулась сама, точно намагниченная, но Сяо Чжань не позволил себя коснуться, бухнулся на бок и стащил наконец бриджи. Ибо приподнялся, высвободился из футболки дерзким, красивым движением, взялся, было, за пряжку ремня, но не удержался и прижался голым торсом, чтобы ощутить приятное тепло кожи.       — Наконец-то… А то вечно украдкой, — проворчал Ибо, оглаживая худые бока.       Сяо Чжань лежал перед ним полностью обнажённый и, казалось, подрагивал от предвкушения. Его член оставил на бедре тонкую влажную нить и Ибо наклонился, чтобы её слизать. Сяо Чжань напряг живот, но вместо того, чтобы сделать, чего тот ждал, Ибо прикусил тазовую косточку, поцеловал в живот, задел сосок и снова добрался до губ. Сяо Чжань уже ждал его и неистово подхватил поцелуй, подтягивая Ибо выше.       Пора было и самому раздеться до конца. Раздалось глухое рычание «молнии». Расстегнув её, Сяо Чжань запустил ладони за пояс джинсов, а заодно и боксеров, спустил вниз, огладил ягодицы. Его ладони показались нестерпимо горячими, а от такого бесстыдного прикосновения к интимному месту, кровь бросилась в лицо. Сяо Чжань погладил ещё, крепко сжал, вдавливая Ибо в себя, и несильно покачал, создавая стимуляцию.       — Приступим? — спросил он.       — Давай, — ответил Ибо и помог стащить с себя штаны.       Потянулся за флакончиком со смазкой и, перед тем, как передать Сяо Чжаню, сжал его в руке. Сердце колотилось от волнения. Ибо лёг на спину и раскрыл бёдра.       В тот день «камень» Сяо Чжаня затупил его «ножницы».       В первый раз снизу будет Ибо.       Что он испытал, узнав это? Волнение, любопытство, предвкушение, желание.       Те же чувства охватили и сейчас. Хорошо, что «правом первой ночи» воспользуется Сяо Чжань. Всё по-честному, Ибо ведь уже отымел его пальцами, а значит, теперь его черёд… И пусть Сяо Чжань зайдёт чуть дальше в их расшатывании границ дозволенного, Ибо потом наверстает.       Боли он не боялся. Её можно перетерпеть, но когда смазанные пальцы Сяо Чжаня осторожно погладили туго сжатый вход, намереваясь расслабить, все опасения растворились, как клок сахарной ваты на языке. Сяо Чжань никогда не допустит, чтобы ему было больно.       Тревожил другой вопрос, вдруг не понравится? Вообще и никак? В конце концов, инстинкт к активной позиции заложен у всех парней, а наоборот…       Если он не получит удовольствие, тогда что? «Играть в одни ворота»? Сяо Чжань кайфанул от пальцев, но с членом ощущения будут другие. А учитывая почтительные размеры Ибо… Секс может стать дискомфортным времяпрепровождением. Что если они столкнутся с непримиримым противоречием? Что если это всё разладит?       Возможно, стоило попробовать заранее самому, но не хотелось смазывать свежесть ощущения от первого проникновения. Хотелось, чтобы это, чем угодно, сделал Сяо Чжань.       Когда это случилось, и пальцы погрузились в него, Ибо закусил губы и неосознанно зажался. Он не собирался, но инстинктивно воспринял вторжение враждебно. Сяо Чжань попытался вытащить пальцы, но захват оказался крепким. Тогда он склонился и провёл языком по губам Ибо. Рукой он пока больше не двигал.       — Помнишь, когда ты отымел меня пальцами? — спросил Сяо Чжань тихо. Его голос в тишине комнаты звучал интимно. — На самом деле я тогда очень переживал, как всё пройдёт. Всё-таки не совсем обычный процесс… Но я доверял тебе, хотелось попробовать это с тобой. И сейчас, несмотря на то, что это мой первый опыт, я очень постараюсь…Если тебе не понравится, просто скажи, мы найдём кучу вариантов, как сделать это по-другому.       Ибо смотрел на него снизу вверх и понимал, что Сяо Чжань тоже волновался, пожалуй, даже больше, чем он сам. Ведь ему отводилась ответственная роль — доставить ему удовольствие, сделать так, чтобы Ибо не разочаровался в сексе.       Как он уже успел убедиться за свой недолгий жизненный срок — переживания часто оказывались пустой тратой нервных клеток. Чем меньше дёргался, тем глаже всё проходило. Поэтому он глубоко вдохнул, на выдохе разжал мышцы и притянул Сяо Чжаня за затылок.       — Мне понравится, — сказал он, то ли, чтобы убедить его, то ли давая установку себе.       Целовались они долго, тягуче. Ибо медленно посасывал влажные мягкие губы, лениво дразнил языком, глубже принимая в себя пальцы. А когда распирающее давление усиливалось, просто целовал жарче. Больно не было, настораживали новые ощущения. Но Сяо Чжань растягивал его неторопливо, нежно поглаживал и надавливал внутри, словно что-то искал. И когда тело дёрнулось, словно через него пропустили слабый разряд тока, Ибо понял, что нашёл. Сяо Чжань ухмыльнулся на реакцию и с возросшим усердием принялся трудиться над обнаруженной чувствительной точкой.       Ибо стало нестерпимо жарко. Ощущения хлынули лавиной. И чем больше старался Сяо Чжань, тем раскованнее чувствовал себя Ибо. Он раскрыл бёдра и запрокинул голову, заклиная себя не стонать совсем уж бесстыдно.       Но Сяо Чжань словно нарочно задумал довести его именно до бессознательного состояния. Его пальцы погружались по костяшки и совершали внутри круговые движения. Большой палец упирался в яйца, а мизинец, словно невзначай, касался промежности. Из-за обилия смазки пальцы входили с хлюпаньем, и от осознания, что это его тело издавало такие звуки, Ибо заметался на постели, чувствуя, как нагрелись под ним простыни.       — Думаю, уже можно, — сказал Сяо Чжань и вопросительно приподнял брови.       Ибо кивнул, боясь, что голос откажет.       Сяо Чжань стёр со своего члена предэякулят, зачехлился и смазал презерватив. После втёк между распахнутых для него бёдер, закинул одну ногу Ибо себе на плечо, другую уложил на талию. Перехватил себя рукой и направил. Головка мягко раздвинула разработанные стенки, и ураган ощущений сразу захватил Ибо.       Но среди них не было ни страха, ни боли. Потому что он делал это с Сяо Чжанем, с любимым человеком. Да, чёрт побери, это знание уже настолько стало частью его, что осознание пришло естественно и логично.       Сяо Чжань вводил член медленно, и Ибо не видел, как глубоко тот уже продвинулся. Зато восхитительно чувствовал. У ног имелась опора, и сильнее надавив на плечо и талию, Ибо оторвал таз от постели, чем продвинул Сяо Чжаня глубже. Приподнявшись, он раскрылся, ощущая тело натянутой струной. Сердце скатилось куда-то в горло, когда он почувствовал, как его постепенно заполнял твёрдый стержень.        — Не торопись, я пока на половину внутри, — предостерёг Сяо Чжань и принялся медленно раскачивать бёдрами вперёд и назад. — Всё нормально?       Ибо отчаянно закивал. Он хотел возмутиться и подстегнуть, потому что раз уж начали, то следовало поскорее войти целиком. Он хотел этого.       Но потерял способность говорить.       Сяо Чжань придерживал себя, раздвигая стенки и проталкиваясь внутрь постепенно, широкая головка так точно тёрлась о то самое местечко внутри, и это было так остро и хорошо, что Ибо прикрыл глаза, концентрируясь на приятном чувстве.       Почувствовав, что он достаточно расслаблен, Сяо Чжань подался вперёд и втолкнулся до конца. Ибо охнул от нового ощущения, не боли — лёгкого жжения и заполненности. На мгновение она показалась противоестественной, неприятной, но лишь до момента, когда Сяо Чжань медленно скользнул назад, а после так же медленно заполнил снова. По телу словно искры рассыпались, жар опалил лицо, Ибо прочувствовал всю сладость процесса.       Это происходило на самом деле.       Сяо Чжань двигался в нём, брал его длинными толчками.       Тело запылало. Ибо распахнул глаза и хватанул воздух ртом. Он задыхался от ощущений, и удовольствие, приходящее со скользящим внутрь и наружу членом, внезапно возросло, возвысилось, стремительно увлекая за собой. Ибо словно вылетел вверх из рампы, чтобы сделать в воздухе акробатический трюк, но обратно не упал.       Жгучее, концентрированное удовольствие охватило тело. Ибо громко вскрикнул, за холодком щекотки последовало опаляющее пламя. Он посмотрел на замершего Сяо Чжаня и не смог произнести ни слова — его била дрожь. Он не сразу понял, что с его губ тонко и бесконтрольно срывались жалобные всхлипы.       Когда отпустило, Ибо ошарашено заморгал и покраснел. Он не знал, куда провалиться от стыда. Почему это случилось так быстро? Они ведь только начали.       Но следы его слабости растекались по животу белым, и Ибо прикрыл их ладонью.       — Блядь, прости… Накатило, не успел ни предупредить, ни отсрочить… — смутился он.       Эмоций было чересчур много, Сяо Чжаня было слишком много, и сам он был максимально бережным и ласковым. Все эти ласки, долгие поцелуи и растяжка…. Член надавливал на простату так неотвратимо и хорошо, что даже медленные толчки довели до неожиданного финала.       — О чём ты? — покачал головой Сяо Чжань, и в его голосе слышалось отчаянный восторг на грани с возбуждением. — Ты кончил без рук в наш первый раз! Это же такой бальзам на моё самолюбие, — рассмеялся он. — Не думаю, что я продержался бы дольше.       Его взгляд прикипел к мокрым пальцам и скользкому от размазанной спермы животу. У Ибо полыхнули лицо и уши, потому что от возбуждения, страсти и нежности, какие он увидел в глазах Сяо Чжаня, можно было сойти с ума.       Сяо Чжань выскользнул, и Ибо остро ощутил его твёрдость. Возбуждённый член тяжело ударился о раскрытое бедро, и на фоне кожи показался тёмным от прилившей крови. Ибо сглотнул.       — Дашь мне немного времени? И попробуем ещё раз?       — Не надо, у тебя сегодня и так много впечатлений, — Сяо Чжань ласково погладил его растревоженный вход, отчего Ибо чуть не скрутился гусеницей, так это оказалось приятно. — Можешь отсосать мне, если хочешь, — сказал он, стаскивая не пригодившийся презерватив и прижимаясь горячим членом к промежности.       Бёдра Ибо раскрылись шире, хотя уже не было необходимости. Чистой рукой он обхватил Сяо Чжаня за шею и осторожно, чтобы не макнуть в испачканный живот, потащил к губам. Для этого согнулся и сильнее раскрылся, ощущая упругую твёрдость вжавшейся в него головки.       — Похоже, тебе придётся, даже если не хочешь, — простонал Сяо Чжань и проник языком ему в рот, жарко сплетаясь с его собственным.       Ибо ощутил сильные пальцы на затылке и раскрыл рот шире, отдаваясь страстному поцелую и ненасытным чувствам. Он был уверен, что в них больше, чем похоть. Потому что между ними больше, чем секс.       — Хочу, всего тебя хочу, — перебил его поцелуи Ибо, потому что нетерпение захватило.       Он наскоро обтёр живот салфеткой и поменялся с Сяо Чжанем местами. Навис над ним, погладил бёдра и с ходу заглотил член. Тот был весь мокрый и скользкий от смазки, и солоноватый вкус обволок рот. Сяо Чжань сладко простонал, когда Ибо принялся раскачивать головой, лаская языком уздечку под головкой и выпуклость на стволе. Уши запылали, когда он подумал, что этот член сегодня был в нём, и словно в ответ на его мысли, сзади сладко потянуло. Пусть всё закончилось быстро, но акт свершился.       Сяо Чжань не продержался долго. Буквально через минуту напрягся и наполнил рот Ибо густой горьковатой жидкостью. В коробке ещё оставались салфетки, но Ибо вдруг захотелось кое-что сделать. И он рискнул.       — Будто медузу живаком проглотил, — вывалил он язык после и содрогнулся.       — Дурак и не лечишься, — покачал головой Сяо Чжань, но потом улыбнулся и похлопал по кровати рядом с собой. — Иди сюда.       Ибо подтянулся и прижался к горячему твёрдому телу. Потому что спина уже остыла. Его мягкий член задел Сяо Чжаня, а тот положил тёплую руку ему на бедро и заглянул в лицо, подложив руку под голову. Хотелось вместе в горячий душ, и одновременно хотелось полежать так ещё немного. Сохранить и разделить на двоих момент посторгазменной неги.       — День сегодня капец насыщенный, — проговорил Сяо Чжань. — Будто часов в сутках вдвое прибавилось.       — Есть такое, — Ибо растянулся на постели. — Но всё-таки хорошо, что мы ребятам рассказали, меня прям отпустило. Как насчёт совершить каминг-аут на следующей встрече выпускников? Можно пригласить их на вечеринку после премьеры.       — О, боги! Ещё и эти! Я совсем про них забыл! — воскликнул Сяо Чжань. — Цзи Ли никогда этого не примет. Насчёт остальных не уверен.       — Да, Цзи Ли — проблема. Но совместными усилиями есть шанс уговорить. Может, раз обожает тебя, то станет наконец «лгбт-фрэндли», — хохотнул Ибо. — Насчёт Сун Цзияна с Ван Хаосюанем не беспокойся, эти будут на нашей стороне.       — Всё-таки ты участвовал в той проделке для Цзи Ли? — понял Сяо Чжань.       — Я это придумал, — выпятил грудь Ибо. — Ребята хотели как-то подготовить друга, чтобы не стало шоком их признание. А всё только усугубилось.       — Какое признание? — моргнул Сяо Чжань. — Они что, тоже встречаются? Угораешь?       — Неа, — мотнул головой Ибо. — Они вместе со старшей школы. Никто не знал, я случайно спалил их в школьной раздевалке. Видел бы ты, как они перепугались, умоляли никому не говорить, но я бы и так не разболтал. А я рассказал им всё, кроме того, в чём боялся признаться даже себе. Мне казалось, если я озвучу вслух, что ты мне нравишься, то это сбудется. А мне нужно было оставаться другом, я ведь безумно боялся потерять тебя.       — Тогда почему поцеловал меня на дне рождения Цзыи? — робко поинтересовался Сяо Чжань.       — Разозлился, — пожал плечами Ибо. — Ты говорил, что это ничего не будет значить, и я решил, а почему должно значить для меня? «Ничего не будет, я справлюсь», — заверил я себя. И… не справился.       — Прости, — Сяо Чжань потупился. — Я такой херни тогда нагородил. Лишь бы уговорить тебя. Все методы использовал, не думая, что могу причинить боль.       — Да всё нормально, забей, не парься. Если бы ты меня не подначил, мы не были бы здесь и сейчас, — Ибо переплёл их пальцы. — Мы уже многое преодолели, поэтому я не хочу снова отступать и притворяться другом. Я не хочу скрывать, что ты мой парень. Я и матери расскажу на днях. Я хочу быть максимально честным с собой и окружающими. В разумных пределах, конечно. Кричать с университетской крыши, что люблю тебя, опрометчиво, — рассмеялся Ибо. — Тем более такие слова лучше говорить тихо и одному человеку, верно?       — Верно, — почти шёпотом проговорил Сяо Чжань, во все глаза глядя на него.       — Чего ресницами хлопаешь? Ах, это… — Ибо зарделся, сообразив, что прокололся. — Ну как бы, да, люблю, и нет в этом ничего стыдного или глупого. За свои слова я отвечаю.       — Скажи ещё, — попросил Сяо Чжань, и глаза у него почему-то повлажнели. — А потом ответишь за свои слова.       Ибо усмехнулся, обхватил его за плечи и приблизил лицо к своему.       — Собственно, я уже всё сказал, добавить нечего. Люблю тебя, балбеса, и всё тут…       Сяо Чжань резко подался вперёд. Впился в его губы, увлёк в сладкий омут, заставляя пылко ответить. Словно через нежную страсть пытался донести и свои чувства. Через мгновение Ибо уже задыхался от напора, от дерзких захватнических губ и томного скольжения языка. А когда Сяо Чжань притянул его ближе и сдавил в объятьях так, словно решил проверить предел прочности рёбер, воздуха не осталось совсем. Ибо отстранился и часто задышал.       — Полегче, чуть не удушил! Перепутал «люблю» и «убью»?       — Прости, — мотнул головой Сяо Чжань. — Я ведь тоже…       — Тоже чуть не задохнулся?       — Нет! Вернее, да, но нет. Думаю, что тоже люблю тебя! «Думаю», не потому что сомневаюсь, а потому что не разбираюсь, что это и как. Я ведь не любил никогда. Но то, что чувствую к тебе, очень похоже… Я тоже не хочу больше изображать друга. После спектакля расскажу родителям, — в его глазах отразилось пламя решимости. — Ты всегда был моим лучшим другом, а теперь ближе тебя и нет никого. С тобой мне не надо притворяться, я могу быть собой. И пусть раздолбаем и неряхой, но ты принимаешь меня таким. Я не хочу, чтобы это заканчивалось, мне хорошо, когда ты рядом. Блядь, у тебя так романтично вышло, а я, дурак, всё испортил… — нахмурился он и захотел отвернуться, но Ибо прервал его попытку, подцепив подбородок пальцами.       Он и не надеялся услышать ответ сразу, но честность Сяо Чжаня подкупила его. Сердце ещё не выровняло ритм, кончики пальцев покалывало, и изображение почему-то поплыло, точно Ибо смотрел из окна, по которому стекали ручьи дождя. Такой же дождь собирался пролиться сейчас изнутри.       — У тебя вышло великолепно, — тихо проговорил он и наклонился к губам.              * * *              — Я дома, — заявил Ибо, скидывая кроссы у порога.       Сегодня он весь день провёл в скейт-парке, покоряя рампу. Трюк почти получился, оставалось наработать стабильность. Освободившись, нагрянул в театральный кружок и забрал Сяо Чжаня, чтобы вместе поужинать.       — С возвращением, — ответила мама из зала. — Голодный? Сейчас что-нибудь разогрею, — она отложила книгу и собралась подняться, но Ибо остановил её.       — Нет, не надо, мы с Сяо Чжанем поели.       — Опять бургерами, наверное, — мама снова села поудобнее и подтянула к себе книгу. — Как дела у твоего друга со спектаклем?       — Всё нормально, готовится к главной роли, — Ибо потоптался на месте и решил не прятать главную тему за пристрелочными светскими беседами: — Мам, вообще-то я хотел с тобой поговорить. Как раз насчёт Сяо Чжаня. Он мне не просто друг. Мы встречаемся.       Госпожа Мэй медленно сняла очки, положила их на книгу и спустила ноги с дивана.       — Вот значит как, — только и сказала она.       — И ты так спокойно реагируешь? — удивился Ибо. — Твой сын признался, что гей, а ты… Так, стоп! Ты уже знала?       Мэй Яньлинь кивнула.       — Ты всё-таки мой сын, я тебя как облупленного знаю. Тот твой ультиматум, чтобы Сяо Чжань обязательно присутствовал на семейном ужине, ваше странное поведение… Это навело меня на мысли. А потом я увидела, как ты обнимал Сяо Чжаня, когда ему стало плохо. Ты волновался за него не как за обычного друга.       — Какая проницательность! Ты подглядывала! — возмутился Ибо. — Совсем офигела?       — Я не собиралась! Просто вышла на шум, — оборвала его мама.       — То есть всё это время ты знала, — подвёл он итог. — И ничего не сделала. Значит… ты не против наших отношений?       Мэй Яньлинь похлопала по дивану рядом с собой.       — Иди, сюда, сын. Сядь. У меня тоже есть к тебе разговор.       Ибо насупился.       Всё в поведении матери настораживало: её прямая спина, отстранённый взгляд и сжатые в полоску губы. Мама была собрана и совершенно не волновалась. Ибо ощутил мурашки по спине. Это смертельное спокойствие перед важными событиями досталось ему от матери. И он знал, если она что-то решила, переубедить её будет невозможно.       Знал и научился до такого не доводить.       Именно поэтому, сейчас он почувствовал себя беззащитным. Сердце застучало, предчувствуя тревожные известия. А за окном как будто потемнело, как от неминуемого приближения штормовой волны. Она была готова хлынуть внутрь и разнести всё, что так дорого Ибо. Он осторожно сел на край.       — Я хотела рассказать после соревнований, но раз ты начал, то и я не буду молчать. Мы с Син Йечаном решили пожениться, — объявила она.       Привычку говорить всё важное сразу, не откладывая и не утаивая, Ибо тоже унаследовал от неё. Иногда он вообще задумывался, что ему досталось от отца, гораздо более мягкого и покладистого человека.       Ибо похолодел. Он гнал от себя эту мысль, малодушно надеясь, что чем меньше будет об этом думать, тем меньше у неё шансов осуществиться. Предпочитал не размышлять, какими последствиями это обернётся.       — Флаг Кореи вам в руки, — насупился он. — Не траться на приглашение, я не приду. Если это всё, то я пошёл к себе, — Ибо собрался встать, но мать продолжила:       — Нет, не всё. Сядь и послушай! Мы с Йечаном уже больше года вместе, по работе он меня никогда не подводил, к тебе прекрасно относится. Логично, что мы решили узаконить отношения. Но отношения на две страны — это тяжело. Поэтому мы переедем в Корею. У Йечана большой двухэтажный дом, мы отлично там разместимся. Там просторный двор, сможешь гонять на скейте сколько влезет. Работать я буду в его компании. Для тебя тоже найдётся хорошее место. И, естественно, Йечан организует твоё поступление в лучший университет Сеула. У тебя отличные оценки здесь, так что не будет проблем…       — Как хорошо ты всё распланировала, — перебил её Ибо. — Только меня как обычно не спросила. А я никуда ехать не собираюсь.       — Ибо, ты должен понимать, что в Корее гораздо больше возможностей. Не веди себя как ребёнок!       — Вот именно, я уже не ребёнок, которого ты увезла от отца! Мне восемнадцать! И я сам могу принимать решения! Ты ведь так и сказала за столом. Получается, трепала языком?       — Ибо, ты же понимаешь, что уезжая из Лояна, я хотела обеспечить тебе лучшую жизнь, лучшее будущее, — возмутилась мать.       — Может, для себя? Ты ведь бросила отца, потому что он мало зарабатывал. Все эти ухажёры-толстосумы были только ради тебя любимой! И что, наконец-то сорвала куш? Теперь денег тебе хватит?       — Как ты смеешь говорить такое матери! — госпожа Мэй вздрогнула, точно ей залепили пощечину. — Я всегда старалась ради тебя, чтобы ты ни в чём не нуждался! Не позови меня сестра в Пекин на хорошую работу, мы так и жили бы в нищете!       — Я не неблагодарная скотина. Спасибо за воспитание и образование, госпожа Мэй, я всё возмещу, как заработаю, — Ибо склонился в неглубоком поклоне. — Но ни в какую Корею я не поеду. Если ты думала, что я легко соглашусь, то ты плохо меня знаешь.       — И что ты будешь здесь делать? На что собираешь жить?       — Найду работу, как все люди, — пожал он плечами. — Так как у меня нет образования, придётся что-нибудь попроще. Официантом, посудомойщиком, да хоть уборщиком.       — С ума сошёл? Мой сын никогда не будет подметать полы!       — А чем плоха эта работа, мама? — осклабился Ибо. — Главное, чтобы платили деньги. Зато не придётся уезжать от любимого человека!       Взгляд госпожи Мэй скользнул вниз с его лица, и, коснувшись шеи, Ибо обнаружил, что ворот футболки отогнулся. Он помнил, что Сяо Чжань оставил ему там небольшой подарок. В момент страсти всё казалось прекрасным и естественным, а сейчас Ибо почувствовал себя испорченным. Словно нашкодил, спалился и стоял теперь в ожидании наказания. Под надменным взглядом родительницы вся нежность взаимного чувства превратилась в распущенность.       — Сяо Чжань — хороший мальчик, но вы не можете быть вместе, — мама отвела глаза.       — Почему? — Ибо возвысил голос. — Тебе стыдно за такого как я? Ну так упрячь меня в клинику под электрошок! Только так тебе удастся разделить нас, потому что я не откажусь от него в здравом уме!       — Мне не стыдно, Ибо. Ты мой сын, и я люблю тебя любым. Я уже в некотором роде смирилась. Но я забочусь о твоём будущем. Не хочу, чтобы ты загубил свою жизнь!       — Я загублю жизнь, если упущу его. Погоди-ка! — снова осенило его. — Так ты поэтому ничего не говорила? Допускала нас, полагая, что увезёшь меня, и всё пройдёт?       — Ибо, да как ты не поймёшь? — даже не стала отрицать госпожа Мэй и тоже перешла на повышенный тон. — В Китае ситуация не изменится, если не станет хуже! Кто знает, не посчитают ли вас завтра снова психически больными или преступниками, как когда-то давно? Общество никогда не примёт такие отношения. Вы не будете здесь свободны! Не будете в безопасности. Я не желаю тебе подобного!       — А где будет безопасно, мама? С разбитым сердцем в Корее? Только кажется, что там лучше. Нигде, как ты выразилась, таким как мы, не будет хорошо. Пока мы сами это не устроим.       — Ибо, это для твоего же блага! Сейчас ты не понимаешь, но в будущем скажешь мне спасибо.       — Я скажу спасибо только в том случае, мама, если оставишь меня в покое и позволишь самому выбирать своё будущее. Ошибаться или поступать верно, но самому. И сейчас моё решение таково: я никуда не еду. Разговор окончен.       — Нет, не окончен! — строго заявила мама. — Вернись. Куда ты собрался?       — Спать. Устал от твоего голоса, — отмахнулся Ибо. — Ещё раз повторю: если хочешь, чтобы я поехал, тебе придётся связать меня и увезти силой, потому что добровольно я с места не сдвинусь.       — Ибо, стой, кому сказала! Не смей уходить! — крикнула ему вслед мама, но Ибо не стал слушать и не остановился.       Зашёл к себе в комнату, хлопнул дверью и запер её на два оборота. Только после этого позволил себе сползти на пол. Руки дрожали, обида душила. Как можно было так вероломно предать? Он накрыл уши ладонями, чтобы больше её не слышать.       Он ни за что в жизни не уедет, не оставит Сяо Чжаня! Потребуется время найти работу, да и с жильём надо что-то решать, а пока всё будет устраиваться… он ни дня не останется в этих стенах. Мать не раз поминала упрямство, доставшееся ему от отца.       Что ж, сейчас она познает его силу!