Близкий друг

      Мама пыталась поговорить еще несколько раз: стучалась вечером, подходила утром перед работой. Завлекала лаской, сыпала угрозами.       Ибо не вышел из комнаты и даже не откликнулся.       Спал он хреново, забылся буквально на несколько часов, а оставшееся время лежал, глядя в потолок. Жизнь сделала оборот на сто восемьдесят градусов за один вечер. Не зря Юйчэнь ругал его за беспечность! Ибо делал вид, что проблемы нет, предпочитал не замечать, и вот, пожалуйста, прилетело по лбу.       В голову лезли не особо оптимистичные мысли. Но на утро Ибо лишь укрепился в своём решении. Он принимал его не в горячках, а на холодную голову. Да, будет нелегко, но значит, пришла пора взрослеть. Взять жизнь в свои руки и начать распоряжаться ей по своему усмотрению. Сколько можно позволять обращаться с собой как с вещью: захотели — увезли, не понравилось — переставили. Он человек! Думающий, чувствующий.       Ибо встал с постели, принял освежающий душ и отправился собирать вещи. Брать решил самое необходимое: ноутбук, учебники на оставшиеся экзамены, немного одежды, лёгкой и тёплой, запасные кроссовки, экипировку на соревнования. Взял наушники, «рsр»-шку, моток зарядных устройств, пару памятных сувениров, в том числе подаренных Сяо Чжанем. Чуть не забыл расчёску и зубную щётку, вернулся уже от порога.       В итоге, вся жизнь уместилась в рюкзак и спортивную сумку. Усмехнувшись, Ибо выгреб из заначки деньги, какие были, подхватил скейтборд и вышел за дверь. Он не чувствовал сожаления, однако с горьким привкусом во рту не справился ни кофе с ореховым сиропом, ни вишнёвая жевательная резинка.       Вероятно, помог бы поцелуй, но Ибо с вечера не писал Сяо Чжаню, и даже на его зевающий стикер с последующим: «очередное тухлое утро, ты там не сдох?» ещё не ответил. Сердце сжималось от мысли, как Сяо Чжань расстроится, когда узнает. Как дрогнет его лицо, как опустятся уголки губ. Ибо не хотелось видеть его грустным, по меньшей мере никогда. Но соврать он не сможет, да и в принципе, не видел в этом смысла. Всё тайное рано или поздно станет явным.       Вот и нагрянула первая проверка на прочность их отношений. Невольно вспомнились опасения Ван Ифэй. Что если она права? И такой Ибо, без кола и двора, окажется не нужен Сяо Чжаню? При его-то уровне достатка. Его родители точно будут против такого «жениха». Если и был шанс, что его примут, то сейчас он растаял, как конденсационный след самолёта.       Не нужен семье. Не нужен любимому.       За что тогда сражаться? За что держаться?       Стоило так подумать, как телефон принял сразу несколько сообщений:              Сяо Чжань:       Подъезжаю       Взять тебе кофе?       Если ты ещё не встал, то опоздаешь       Эй, прогулять, что ли, решил? Тогда я с тобой       Да где ты, чёрт побери?       Ибо? Всё нормально?              Сообщения падали с периодичностью в пару минут, и совесть изгрызла Ибо целиком. Он домысливал интонации, представлял Сяо Чжаня сначала зевающим и расслабленным, после раздражённым, и в конце обеспокоенным.              Вы:       Скоро буду, но на подготовку не пойду       Встретимся под акацией?              Сяо Чжань:       Ок              От этого «ок», бескорыстного, принимающего, защемило сердце.       Чтобы завести вещи Юй Биню, пришлось сделать крюк — тот жил у чёрта на куличках. Друг принял его без вопросов, выдал запасные ключи, и вместе они отправились в универ.       Сяо Чжань уже ждал под деревом, сидя на подстеленной джинсовке и листая что-то в телефоне, но судя по взгляду, он мало что там видел. Сяо Чжань словно чувствовал, что что-то не так. Имей он вредную привычку курить, у ног уже собралась бы кучка окурков. Как только увидел Ибо, он немедленно вскочил, но сразу же насторожился при виде Юй Биня. Впрочем, тот лишь издали махнул и ретировался, шепнув Ибо: «удачи».       — Почему ты приехал с ним? Что происходит? — нахмурился Сяо Чжань.       — Вчера я рассказал матери о нас. Она оказалась не в восторге, что и следовало ожидать. Но дело в другом. У неё тоже были новости. Она собралась замуж за своего нового ухажёра, планирует переезд в Корею. Хотела забрать и меня, как кота в переноске, но я, естественно, вежливо отказался и утром ушёл, чтобы у неё не было соблазна повторить своё щедрое предложение. Так что, пока она не свалит, поживу у Юй Биня.       Ибо рассказал всё, как есть, решив не тянуть резину. Сяо Чжань слушал его внимательно, глаза слегка округлились, но лишь в тот момент, когда Ибо сказал, что ушёл из дома. Похоже, он тоже подозревал о грядущей свадьбе.       — Почему ты попросил Юй Биня, а не меня? — последовала первая реакция. — У него маленькая квартира, он же тебе на полу постелет. А у меня большая кровать. Ну, или чтобы родителей не смущать, я бы тебе комнату для гостей выделил. Мои не будут против.        Сяо Чжань выглядел крепко обиженным, и когда Ибо захотел коснуться его плеча, увернулся, как типичный кот и толкнул его в грудь:       — Иди на хер! С Юй Бинем своим обнимайся.       — Да что ты кипешуешь, — ласково проговорил Ибо. — Я не попросился к тебе, потому что не хотел, чтобы ма нагрянула и закатила скандал. От неё всего можно ожидать, ты же знаешь. А я не хочу давать ей повода. Будет безопаснее, если я перекантуюсь у Юй Биня. Тем более это временно. Сниму жильё, как только найду работу. Или в университетскую общагу заселюсь с начала учебного года.       Сяо Чжань мотнул головой и поджал губы, но Ибо почувствовал, что на этот раз раздражение направлено не на него.       — Мне жаль, что так вышло, — он поймал шнурок толстовки Ибо. — После того ужина я думал, что такой исход вероятен, но надеялся, что у нас будет больше времени.       — У нас есть всё время мира, — возразил Ибо, но Сяо Чжань будто не услышал.       Он сжал кулак, натягивая шнурок, и как следствие, заставил Ибо наклониться.       — Мне страшно! Я, капец, как боюсь, что тебя увезут насильно, а я узнаю, когда будет уже поздно. Боюсь, что мы больше не увидимся или увидимся через миллион лет, скучными взрослыми с исковерканными жизнями. Только это всё хрень собачья, потому что я и дня без тебя не выдержу!       Сяо Чжань дёрнул несчастный шнурок так сильно, что вылетел наконечник. Сердце у Ибо сжалось от избытка чувств. Он немедленно обхватил руки Сяо Чжаня. Пальцы у того были холодными.       — Эй, не загоняйся! Я же сказал, что не поеду, значит, не поеду! Что ты там себе навоображал? Что подъедет тачка с тонированными стёклами, выбегут амбалы в очках, накинут мне мешок на голову и вывезут заграницу? Мы же не в шпионской дораме, — улыбнулся он. — Мать хочет замуж — пусть выходит и будет счастлива. А я своё счастье нашёл и хрен кто его у меня отберёт, понял? Я уже совершеннолетний и могу сам решать! Я никуда не денусь! — Ибо пихнул Сяо Чжаня в бок, и тот хлюпнул носом и кивнул.       — Ладно. Но если тебя украдут, я тебя убью. Выкраду и убью, ясно тебе?       — Ясно! — рассмеялся Ван Ибо. — А теперь давай пожрём где-нибудь, я после вчерашнего бургера уже забыл, что такое еда. Пока ещё я угощаю!       — Так уж и быть, пошли, пыль подзаборная, — беззлобно усмехнулся Сяо Чжань.       — Эй, полегче в выражениях, — Ибо запрыгнул ему на плечи. Тот чудом удержался на ногах и немедленно зарядил локтем в бок.       Ибо активно ввязался в рукопашную и рассмеялся. Его отпустило. Рядом с Сяо Чжанем горький привкус исчез. Он снова почувствовал себя вольным и беззаботным.       Почувствовал себя сильным.              * * *              После подготовки Ибо отправился на тренировку. Не успел он зайти и переодеться, как телефон начал раскалываться от вызовов. Наверное, госпожа Мэй вернулась домой, обнаружила, что сын вместе с вещами испарился, и сделала соответствующие выводы. Сначала Ибо не хотел брать трубку, но подумал, что лучше разрешить всё, не откладывая.       Разговор вышел неприятным и не привёл ни к чему. Оба упрямо твердили то же, что и вчера, словно репетировали написанную сцену: мать убеждала в целесообразности переезда, Ибо категорично отказывался. Он подумал, что подобное ещё не раз повторится, поэтому мысленно пожелал себе терпения. А так как обычно он не мог похвастаться оным, то быстро свернул разговор и поставил режим «в полёте».       — Что, пострадал в борьбе за права? — раздался позади голос.       — Типа того, — буркнул Ибо, поворачиваясь к Цао Юйчэню.       — Если понадобится залечь на дно, можешь на меня рассчитывать. Постелю на балконе, не жалко.       — Спасибо, дружище, я в тебе не сомневался, — ответил Ибо, чувствуя облегчение от того, что Юйчэнь с ним разговаривал.       Тот видимо, тоже это почувствовал, потому что замолчал, скосил глаза в сторону и запустил руки в карманы. Он всегда отличался прямотой, порой даже излишней, поэтому не стал ходить вокруг да около.       — Сорян, что я игнорил тебя столько дней. Ты, конечно, неосмотрительный дурак, но и я был не прав, что нагнал на тебя, — он почесал в затылке. — Я поначалу обиделся, что узнал не от тебя, а украдкой увидел… Как будто ты мне не доверяешь, и мы не друзья вовсе. Знаю, знаю, — поднял он руку, когда Ибо мотнул головой. — Ты не обязан мне каждый свой шаг докладывать. Отношения — это личное, тем более такие нестандартные… Я на эмоциях резко отреагировал, а потом по инерции обижался. И в итоге так накалил ситуацию, что не знал, как откатить. А сделать вид, будто ничего не случилось, казалось неправильным. Спасибо, Сюань Лу, помогла сгладить… Ты не думай, я за вас с Сяо Чжанем в огонь и в воду!       — Как же мне тебя не хватало, идиот ты недоделанный, — воскликнул Ибо, и они с Юйчэнем крепко обнялись.       Похлопав друг друга по спине, они рассмеялись. А после заметили Юй Биня. Тот стоял поодаль, прислонившись к шкафчику, и улыбался.       — Кстати, — сказал Юйчэнь, когда они наконец расцепились. — Скоро же премьера у театралов?       — Да, в эту пятницу. Сходить, что ли, решил?       — Думаю, можно, но пока не точно. Там вообще о чём? Кто играет? — спросил он с бесстрастным лицом.       — Да вся труппа играет. А что, тебя кто-то конкретный заинтересовал? — приподнял бровь Ибо. — Боги, только не говори, что Цзыи, я этого не выдержу!       — Да никто меня не заинтересовал, не придумывай, — отмахнулся Юйчэнь. — Просто захотелось культурного разнообразия. Постановку посмотреть, как образованный человек. А то с вами, «интеллигентами», можно разучиться по-человечески разговаривать, мат на мате.       — Позер, — бросил ему Юй Бинь. — И трепло. Пошли лучше тренить, времени до соревов всё меньше остаётся.       — Да я любого сделаю! Зацени мой газель флип! — раздухарился Юйчэнь. — Я парю над доской, как журавль.       — Как сильно пережратый журавль, видимо, — хохотнул Юй Бинь, подмигивая Ибо.       — Эй, ты сейчас огребёшь!       Ибо рассмеялся, глядя на шуточную перебранку. Он так по всему этому соскучился. И был рад вернуть себе это чувство единения с друзьями.              * * *              Ибо успешно сдал последний экзамен и закрыл сессию без «хвостов», о чём тотчас же сообщил матери. Пусть не думает, что он неуч недоделанный, которого нужно связями пропихнуть в хороший университет. Он уже учится в самом лучшем вместе с Сяо Чжанем.       Тот тоже справился с экзаменами на отлично, и сегодня ему предстояло блеснуть ещё и на премьере.       В день спектакля Ибо не должен был переживать, но, видимо, по какой-то негласной согласованности с Сяо Чжанем, дёргался сильнее, чем он.       Ранним утром они приехали в универ, чтобы организовать последние приготовления. Нервничали все, даже извечно собранная Мэн Цзыи. От того, как пройдёт спектакль, зависело, назначат ли её художественным руководителем на постоянной основе. Ибо краем глаза замечал, что в моменты, когда нервняк достигал пика, она подходила поболтать к Ван Чжочэну. Словно его общество помогало стабилизировать баланс.       Пока артисты прогоняли пьесу в последний раз, Ибо играми сажал зарядку на мобиле. Но вскоре начал клевать носом и задремал. А когда от неудобной позы в узких креслах затекло всё, что можно, отправился за обедом на вынос — пустой желудок его и разбудил.       — О, боги! Наконец-то! — воскликнул Сяо Чжань, подлетая к Ибо, когда тот вернулся.       Потянулся к бумажному пакету прямо в своём белоснежном одеянии изначальной сцены. И даже предупредительный взгляд его не остановил.       — Сначала разденься, дубина! Ты же соусом всё изгваздаешь!       — Бля, точно! — скривился Сяо Чжань. — Но я так долго это всё надевал, там же три слоя одежды, всякие завязочки, кошмар какой-то! — он помотал головой, а потом его лицо озарилось, как когда ему что-то приходило на ум. — А давай ты меня покормишь!       — Гениальная идея, — буркнул Ибо. — Как будто я тебя соусом измазать не могу.       — О, да! Ты можешь, причём не соусом.       Сяо Чжань облизнулся, и Ибо моргнул. Ему послышалось? Или Сяо Чжань соблазнял его прямо в зале театра, за спинами друзей, за несколько часов до премьеры?       — Но это будет уже твоя вина. Тебе придётся взять ответственность. А я придумал наказание. — Сяо Чжань осклабился и бросил на Ибо такой взгляд, что сомнений в природе «наказания» не осталось.       — Устроим ролевые игры? Ты в белом, а меня нарядишь в чёрное ради контраста?       — Как ты угадал? — брови Сяо Чжаня взлетели вверх. Он обернулся, проверить, что рядом никого, и подступил, чтобы, понизив голос, сказать на ухо: — Ты изображал бы моего ученика, а я строгого наставника. И за каждый твой прокол, я жестоко бы тебя наказывал: укладывал на колени, задирал все эти длинные подолы, стягивал штаны. И шлёпал по заднице с такой силой, чтобы на белой, как нефрит коже, проступил отпечаток ладони, а твой возбуждённый член уткнулся мне в бедро.       Ибо покрылся мурашками с ног до головы. От сочащегося похотью голоса Сяо Чжаня внизу живота стремительно потяжелело. Сяо Чжань, который говорил такое, который хотел сделать такое и так откровенно в этом признавался, становился для Ибо навязчивой идеей.       — И это говорит жрец, который должен совершенствоваться на горе в отречении и добродетели. Священнослужитель, поддавшийся мирским утехам, сам должен понести наказание… — хмыкнул он, но самообладание удалось вернуть невероятными усилиями. — С ума сошёл накануне премьеры? У тебя же сейчас встанет.       — Уже, — подмигнул ему Сяо Чжань. — Но плюс этих одежд, что они свободные. А вот ты более очевидный.       Он посмотрел вниз, на начавшие явственно проступать контуры, и Ибо, чертыхнувшись, отвернулся от остальных. От взгляда Сяо Чжаня, тёмного, призывающего, жадного, эрекция только усилилась. А этот негодник ещё подливал масла в огонь:       — Как думаешь, нас не спалят, если мы просочимся в гримёрку и там подрочим друг другу? На большее не рассчитывай, мой голос мне сегодня нужен, но вот после… — он снова зазвучал ниже, многообещающей.       — Какое нафиг «после»? Вечером вечеринка. Мы собирались как следует напиться и расслабиться. Ван Хаосюаня с ребятами пригласили, забыл, что ли?       — Я помню, но… — Сяо Чжань вздохнул. — Я возбуждаюсь, когда сильно нервничаю. А сейчас я очень сильно нервничаю, и, соответственно, очень сильно возбуждён, да.       — Мы просто поесть собирались, что ты устроил, похотливое животное?       — Так мы и поедим… После, — Сяо Чжань расплылся в хитрой улыбке.       Ибо покачал головой, но непринуждённый тон дался ему непросто, потому что идея быстрых ласк накануне важного мероприятия показалась чересчур заманчивой. Собственно, просчитать варианты не составило труда — они ведь и правда могли пойти в гримёрку просто поесть, кому какое дело?       — Веди, — проговорил он обречённо и воодушевлённо одновременно.       Сяо Чжань довольно кивнул и вцепился в его запястье. Ибо показалось, что все всё поняли, когда они проходили мимо. Сюань Лу понимающе улыбнулась, Ван Чжочэн осуждающе сдвинул брови, а у Мэн Цзыи из ушей пошёл метафорический дым восторга.       — Твои красные уши тебя спалили, — объяснил ему Сяо Чжань, когда они вошли в гримёрку, и щёлчок замка отрезал от окружающего мира. — Ну и твой стояк, конечно же.       — А может твой дикий взгляд и оскал голодного демона? — парировал Ибо.       Он едва успел поставить пакет с едой на гримировочный столик, как Сяо Чжань резко толкнул его в плечо и сильной рукой пришпилил к стене.       — Ты виноват! Всегда ты! Я же когда твои руки вижу, хочу их на себе и в себе двадцать четыре на семь, — он схватил руку Ибо и с ходу засунул два пальца в рот.       Ибо на ноги плеснуло жаром. Он еле сдержался, чтобы позорно не всхлипнуть и дёрнул руку назад, но Сяо Чжань словно обручи на запястьях застегнул и продвинул пальцы глубже. Ибо ощутил мягкость заднего нёба и задрожал, вспомнив, как приятно утыкалась туда головка члена. Он надавил чуть сильнее, и Сяо Чжань издал захлёбывающийся звук.       — Прости, прости, — немедленно повинился Ибо, голос звучал хрипло.       Бесконтрольное возбуждение охватило тело, а ведь они пока ничего особенного не делали — Сяо Чжань просто возносил хвалу его рукам. И его туманный взгляд становился лучшей наградой. Ибо пальцами прощупал упруго толкающийся навстречу влажный язык, ощутил обволакивающий жар рта и его утянуло в бездну.       Члену стало больно в плену плотной ткани, Ибо не сдержался и хныкнул. Наверное, он сделал неосознанное движение к ширинке, потому что Сяо Чжань это заметил. Его красивая бровь игриво изогнулась, он вынул пальцы Ибо изо рта с тихим влажным звуком и принялся быстрыми и точными движениями расстёгивать пряжку ремня и замок на его бриджах. Слишком уверенно и выверено.       Ибо кольнуло за то, что он один тут распалён до предела, и этими же мокрыми пальцами скользнул по щеке, оставляя быстро засыхающий след, сгрёб затылок Сяо Чжаня и потянул к себе, чтобы долго и раскатисто простонать ему в рот. Потому что Сяо Чжань успешно справился со всеми преградами и захватил в ладонь его истекающий смазкой член. Мало того, принялся двигать кулаком в таком правильном и скором ритме, что Ибо пришлось прижать поясницу к стене, чтобы не стечь на пол от охватившего его удовольствия.       Отпускать Сяо Чжаня он не собирался и, надавив на затылок сильнее, заставил раскрыть губы, чтобы скользнуть в рот языком. Но укротить демона оказалось нелегко, язык Сяо Чжаня так же пылко и страстно сплёлся с его, не уступая ни на йоту, пытаясь проникнуть в его рот, завладеть, подчинить. Ибо не впускал, превращая возбуждённый поцелуй в захватывающее приключение, но Сяо Чжань, этот коварный тип, использовал запретный приём, скребнув по головке ногтем. Всего мгновение слабины стоило Ибо проигрыша, и язык вторгся ему в рот. Сяо Чжань вжался в его губы сильнее, хотя казалось это невозможно, а рукой задвигал почти неистово.       Ибо хотел возмутиться, сказать, что надо нежнее, как вдруг понял… что не надо. Грубые движения распалённого Сяо Чжаня отдавались в теле феерией. Ибо отдался чувствам, ощутил давление на уши и готовящуюся распрямиться пружину внизу живота. Тело начало вздрагивать, ярче реагируя на порывистую ласку, голова закружилась, и, как и в прошлый раз, накрыло быстро и неотвратимо.       Ибо выдал «залп» в воздух и мелко задрожал, переживая крутой оргазм. И пусть довели его всего лишь рукой, но от желания Сяо Чжаня, казалось, звенел воздух. Его мягкие губы, дерзкий язык, жар тела под струящимися шёлковыми одёждами…       — Чёрт, твой наряд! — воскликнул Ибо, отстраняя Сяо Чжаня.       И увидел, что тот поймал всё до капли в ладони. Продемонстрировав ему великолепие только что учинённого действа, Сяо Чжань кивнул в сторону стола:       — В заказ должны были положить салфетки.       Ибо сразу же метнулся и переворошил пакет, обтёр руки Сяо Чжаня. Тот уже подрагивал в нетерпении, и только ладони снова стали чистыми, принялся загребать ткань.       — Подожди, — остановил его Ибо. Скомканный в кулаке подол напоминал пышный расцветший пион. — Шёлк быстро сминается, потом хрен отгладишь. Давай по-другому.       Он взялся за смятый край, нащупал все слои одежды и нырнул под них, вставая на колени. Жаль, в этот момент он не увидел лица Сяо Чжаня, но зато хорошо услышал довольный выдох. Мол «это ты хорошо придумал». Но говорить у него уже не осталось моральных сил, потому что твёрдый и горячий член ждал откровенной ласки.       Ибо усмехнулся и решил самую малость помучить своего парня, поэтому вместо того, чтобы освободить и припасть губами, присосался к нежной складке паха. Сяо Чжань охнул где-то над головой, дёрнулся, а потом расслабился, понимая, что там никто не увидит эту метку любви. Ибо постарался на славу, удовлетворённо хмыкнул на оставленный след, и наконец отогнул трусы. Придержал член рукой, всего несколько мгновений полюбовался на то, какой он крепкий. Не похож на свой, чуть тоньше и как будто аккуратнее, но всё равно прекрасный. Закончив сравнительный анализ, Ибо усмехнулся сам себе и взял в рот.       Член оказался солоноватым, и по естественной смазке и слюне скользнул сразу до горла. Подол закрывал от всего, и Ибо почувствовал свободу делать, что хочется. Бесстыдно, безумно. Воздуха тут было мало, поэтому следовало торопиться.       Он принялся активно раскачивать головой. Тяжёлые слои ткани мешали двигаться, но он всё равно преодолевал сопротивление, насколько мог. Поэтому член почти всё время находился глубоко, получая стимуляцию только от трения о мягкое нёбо. А потом Сяо Чжань шумно сглотнул и опустил ладонь на макушку Ибо. Просто положил, но Ибо продвинулся до упора и замер, а после замычал, намекая, что не против, если Сяо Чжань сделает всё сам. Ибо уже понял, что тот от подобной власти над ним, и сам Ибо от предоставления подобной власти над собой, заводились чрезвычайно.       Сяо Чжань не стал манерничать. Скользнул рукой на затылок, прощупал его и крепко взялся. Его бёдра заработали, мягко раскачиваясь и входя в раскрытое длинное горло. Сяо Чжань тихо застонал, или Ибо из-под его наряда звук показался приглушённым. Сяо Чжань возбудился до предела, потому что Ибо сейчас не мог двигаться, только принимать член. Слюна потекла по подбородку, пришлось стереть пальцами. Он ждал прилива, штормовой волны оргазма, которая должна была перекрыть весь переживаемый дискомфорт.       Наконец Сяо Чжань всхлипнул, забился и спустил ему в рот.       — Эй, вылезай скорее, а то задохнёшься! — почти сразу засуетился он.       Ибо выбрался из одеяний весь красный, но довольный. Ноги затекли, и он с удовольствием бахнулся на задницу. Настал черёд Сяо Чжаня метнуться к столу.        — Хорошо, что нам положили много салфеток, да? — неловко хихикнул он, протягивая целую стопку.       — Зачем так много? Думаешь, ты в меня цистерну слил? — проговорил Ибо, когда сплюнул и вытер уголки губ.       — Ну… я скучал, — задумчиво проговорил Сяо Чжань, а потом они с Ибо переглянулись и заржали.       — Хорошо, что я ещё не загримировался, иначе, пришлось бы всё поправлять, — успокоившись, Сяо Чжань встал у зеркала и осмотрел себя. — Эй, тут засос, что ли… Ты когда успел?       — Не придумывай, это просто тень, — сказал Ибо, выбрасывая салфетку. — Засос у тебя на бедре. Большой, красивый… Я буду часто его обновлять.       Он ухмыльнулся, подошёл со спины и обнял.       — Да кто ж тебе позволит? — хмыкнул Сяо Чжань и вздрогнул всем телом, когда Ибо поцеловал его в основание шеи, где начинался низкий ворот одеяния священнослужителя. И словно это была точка выключения сарказма, обмяк в руках Ибо, позволил придвинуть себя теснее и сам привалился спиной. — Я так рад, что ты здесь. Конечно, сегодня тут прилично народу, одногруппники, друзья, наши школьные кореша. Может, даже родители придут. Но главное, ты будешь смотреть на меня.       — Взгляда не отведу, — пообещал Ибо, глядя на их отражение в большом гримировочном зеркале. Здесь не было, как в фильмах, оплетающих маленьких лампочек, только одна длинная, но даже в её холодном свете их улыбки и взгляды казались невероятно пламенными. — Все тебя поддерживают, не нервничай. А почему ты не уверен, придут ли родители?       — Да потому что вчера я рассказал им о нас, — непринуждённо бросил Сяо Чжань и выпутался из рук Ибо. — Давай, может, поедим?       — Стоять! — Ибо отодвинул от него пакет с едой. — С чего вдруг вчера? Ты же после спектакля хотел?       — Хотел, — кивнул Сяо Чжань и подобрал одежды, чтобы сесть. — Но случай мне показался подходящим. Оба были дома, в хорошем настроении, я был на подъёме от сданной сессии, вот и вывалил всё, как есть.       — И…? Что они сказали? — Ибо тоже сел на стул, но чуть не промахнулся.       — Папа отреагировал ровно, если можно так сказать. Похоже, он от шока просто дар речи потерял. А мама… расплакалась. Начала выть, что у неё не будет внуков, что я обманул её ожидания, и всякое такое, — Сяо Чжань скривился от досады.       Ибо закусил губу. Раздражение поднималось изнутри, он не понимал, чего ему хотелось больше — броситься к Сяо Чжаню и обнять или втолковать его родителям, что несправедливо обвинять сына в подобном.       — И чем всё закончилось? — спросил он чужим голосом.       — Добавить мне было нечего, поэтому я ушёл к себе, — пожал плечами Сяо Чжань. — Включил музыку в наушниках, чтобы не слышать, как папа успокаивал маму. Вот так я оказался плохим, разрушил их мечты об идеальном сыне.       — Ничего ты не разрушил, — категорично мотнул головой Ибо. — Твои родители поймут, просто дай им время переварить и принять.       — Отец тоже так сказал, — кивнул Сяо Чжань. — Он пришёл ко мне вечером. Сказал, что я всё равно их сын, что они гордятся мной любым, а мама расстроилась, потому что хотела внуков. Но она смирится, если у нас с тобой всё серьёзно.       — Значит, хотя бы отец отнёсся лояльно?       — Ага. Но мама с утра меня игнорила, так что вполне возможно, они не придут. Ладно, ничего страшного, переживу, — сказал Сяо Чжань ровным тоном, но отвёл глаза.       Ибо охватили мурашки. Сяо Чжань c вечера варился в своих сомнениях, сожалениях и всём прочем, держал в себе, хотя безумно переживал. И сказал только сейчас. Какую силу духа надо было иметь. И какую вредность!       — Капец, ты скрытный! — надулся Ибо. — Вчера поговорил с родителями, сегодня полдня прошло. Почему сказал только сейчас? Ты что, мне не доверяешь?       — Что за наезд вообще? — удивился Сяо Чжань и моментально перебазировался в нападение: — А ты мне доверяешь? Ушёл из дома, перебрался к другу, а меня поставил перед фактом. Вот он я какой, крутой бунтарь! А ты сиди на жопе, Сяо Чжань!       — Да всё не так было! Совсем! — Ибо вскочил с места. — Я не сказал сразу, потому что не хотел, чтобы ты волновался!       — А я волновался! — Сяо Чжань тоже решительно поднялся. — Тебе пофиг было, а я места себе не находил, когда ты не отвечал с утра. Я как чувствовал: что-то случилось! А потом ты заявился с Юй Бинем и принятым решением. Сделал по-своему, не предупредил, не посоветовался, не написал, будто я тебе никто, так, брелок от ключей!       — Ничего подобного, не переворачивай! — возразил Ибо. — Я ушёл из дома именно потому, что ты мне важен! Я не хотел быть тебе обузой. А что насчёт тебя? Ты так и не сказал, что ответил отцу на его вопрос, серьёзно ли у нас? Может, это я — развлечение для тебя? Зачем такому, как ты, нищий парень? Который даже кофе себе купить не может?       — Какому это «такому»? — Сяо Чжань подступил и толкнул его в грудь. — Намекаешь, что я — богатенький сноб, который сыплет деньгами направо и налево?       — Нет, я не так выразился, извини, — покачал головой Ибо. Нужно было немедленно сдать назад, иначе ссора грозила перерасти допустимые масштабы. — Ты никогда не хвастался деньгами, это просто я теперь не соответствую. Дружба — это прекрасно, но отношения — немного другое, я хочу быть на равных.       — Мы и так на равных, дубина! Я никогда не относился к тебе снисходительно! Мне плевать, есть у тебя деньги или нет, продуешь ты соревнования или победишь! Мои чувства не изменятся! Я хочу, чтобы ты делился со мной важными и неважными новостями. Хочу первым узнавать, а не украдкой. Хочу быть частью твоей жизни, а не левым чуваком. Разве это не так работает, когда кого-то любишь больше жизни?       Сяо Чжань стоял перед ним с горящими глазами, рассерженный и прекрасный. Ибо моментально ощутил на себе всю силу его раздражения.       — Так. Ты всё правильно говоришь, я был не прав. Не хочу ссориться с тобой накануне спектакля. В смысле, вообще никогда не хочу ссориться. Ты — не просто часть, ты — вся моя жизнь. Я исправлюсь, обещаю. Прости, я виноват…       — Ты всегда виноват, я же сказал, — услышав его отповедь, смягчился Сяо Чжань. — Но ты тоже прости… Нагнал на тебя, молодец такой. Это всё из-за нервяка. Сессия, родители, спектакль, ты со своими тараканами… Я немного на взводе.       — Тут не немного. Да шучу я, что это за взгляд? — рассмеялся Ибо. — Мир, или как?       — Мир. Но если ещё что-нибудь скроешь — тебе конец, — пригрозил Сяо Чжань, а Ибо поймал его палец и сжал в ладони.       — Я уже говорил, что ты горячо выглядишь, когда злишься? — окинул он Сяо Чжаня восторженным взглядом.       — Говорил. Но хрен тебе, а не примирительный секс! К тому же он у нас уже был, до ссоры, — хихикнул Сяо Чжань. — И не делай щенячьи глаза, ты даже поцелуй не заслужил. На, вот, — он вытащил из пакета лепёшку, скрутил и сунул Ибо в рот. — Чёрт, не лучшая идея, сейчас я снова заведусь! — сказал он и рассмеялся.       Ибо посмотрел на себя в зеркало и вытащил «ролл».       — Издеваешься? А если я так же сделаю? Иди-ка сюда!       — Спокойно, я же пошутил! Ибо, блин, не играй с едой! Эй, полегче, мне в этом на сцену! Убью, если капнешь жиром…       Ибо гонялся за Сяо Чжанем ещё некоторое время, пока не загнал в угол. Еда, забытая, остывала на столе, когда они вновь нашли губы друг друга.       Как головокружительно и сладко оказалось целоваться после ссоры. Хотя, хвала небесам, поругались не сильно и быстро помирились. Ничего страшного, ссоры — тоже часть отношений. Ибо верил, что их чувства с каждым днём, с каждой близостью, с каждой перебранкой, закалялись и становились крепче.              * * *              Пожелав Сяо Чжаню удачи, Ибо оставил его и умчался встречать одноклассников.       — Вот вы вырядились, конечно, — покачал он головой, окинув пришедших взглядом. –Хаосюань, ты голову забыл помыть? Цзиян, а у тебя что за бант? Ну, к Чжосюань претензий нет, она в человеческое платье оделась, — резюмировал Ибо.       — Вот спасибо, — рассмеялась Чэнь Чжосюань, поправляя оборки.       — Во-первых, сегодня особое событие, а во-вторых, это не бант, а платок, — ответил Сун Цзиян, жестом обращая внимание на прикреплённый к лацкану угольно-чёрного пиджака пурпурный платок, а после тронул взбитую на правую сторону волнистую копну. — И беретик Хаосюаню тоже я посоветовал, смотри, как с нарядом гармонирует.       Он указал на Ван Хаосюаня, который поверх футболки с рок-группой надел серый классического кроя пиджак. На голове у него восседал симпатичный берет.       — Да чего ты оправдываешься, он же в моде не шарит, — возразил Ван Хаосюань. — Как напялит одну футболку, так и носит, пока от дыр та не станет пористой, как сыр. Поучился бы у Цзияна стилю.       — Пошли вы в баню, — махнул на них Ибо. — Где Цзи Ли с Бовэнем?       — Опаздывают, как всегда. Цзи Ли должен к началу успеть, Бовэнь спасибо, если к концу подойдёт, — скривился Ван Хаосюань.       — Он успеет, не наговаривай.       — Вечно ты его выгораживаешь, Цзиян! Может, мне начать ревновать?       Брови Ибо скакнули вверх. Рядом с ними стояла куча народу, для них незнакомого, однако Чэнь Чжосюань слышала всё прекрасно. И понятное дело, Ибо вопросительно округлил глаза.       — Всё в порядке, я знаю, — улыбнулась она. — Держу язык за зубами и поддерживаю, само собой. Так что не переживай… Ой, Цзи Ли звонит, наверное, заблудился в корпусах. Я пойду, встречу этого калеку по пространственному ориентированию.       Чэнь Чжосюань ушла, а Ибо повернулся к парочке:       — Как много она знает?       — Только о нас, — отозвался Сун Цзиян. — Не свои секреты мы не раскрываем. Так что возможно на твой счёт она ещё питает надежды, — хитро улыбнулся он.       — Ни фига, мы друзья и только, — ответил Ибо и тут же засомневался. В конце концов, он долго и упорно пытался убедить себя в подобном по отношению к Сяо Чжаню.       — Да расслабь булки, она с Бовэнем. Не все сохнут по тебе, красавчик. Притом, что это бесполезно, — хмыкнул Хаосюань. — Кстати, как у самого дела на любовном поприще, ни с кем не начал встречаться?       — Возможно. Всё потом, — махнул он на вопросительный взгляд. — А что Цзи Ли? Ему вы тоже рассказали?       — Пока нет, — покачал головой Сун Цзиян. — Но подумываем устроить культурный шок в ближайшее время. Ты с нами?       — Можно, — кивнул Ибо. — Но мы его потом вообще откачаем?       — Сложно сказать, — усмехнулся Цзиян, но сразу посерьёзнел: — Честно говоря, не знаю, перевесит ли дружба. Пытаюсь поставить себя на его место, но не могу прикинуть, как отреагировал бы, если вдруг узнал, что сразу трое моих друзей «по парням».       — Четверо друзей, — проговорил себе под нос Ибо.       — Что ты сказал? — не расслышал Цзиян.       — Сказал, увидел друзей. Пойдёмте, познакомлю. Вечером все вместе затусим, — сказал Ибо и повёл ребят навстречу Юй Биню и Цао Юйчэню.       Чэнь Чжосюань привела Цзи Ли, и тот опять в своей манере попытался задушить Ибо. А ещё посетовал, что не смог «задушить» Сяо Чжаня, и вообще, почему нельзя к нему за кулисы, хотя бы на минуточку? Еле усадили его в зрительном зале, подперев с одной стороны Ли Бовэнем, который всё-таки не опоздал, с другой, чтобы наверняка не вырвался, — Ван Хаосюанем.       Ибо заметил много знакомых. От студсовета пришёл Лю Хайкуань со своими замами. Староста Чжан Цзинтун, как наседка цыплят, привела всю группу. Мелькнул Гун Цзюнь с толпой таких же напомаженных и разодетых выпускников. Они сегодня тоже отмечали успешную сдачу сессии. Были ребята с параллели, из других кружков и спортивных секций. Пришло много приглашённых родителей. Ибо предположил, что не останется свободных мест, и желающим прикоснуться к искусству придётся стоять вдоль стен и в проходах.       А потом глаз зацепился за две знакомые фигуры.       Ибо сразу узнал родителей Сяо Чжаня, но от неожиданности не успел отвести взгляд. Зато это сделала госпожа Линь. Причём мгновенно. Внешне она никак не отразила смятение, но сразу потянула мужа в другую сторону. Сяо Бэйхай, хоть тоже не ожидал встречи с парнем своего сына, оказался сдержаннее супруги. На приветственно поднятую руку Ибо кивнул и даже улыбнулся уголками губ.       — Кого ты там увидел? — спросил Хаосюань.       — Обознался, — ответил Ибо, пытаясь скрыть охватившее его уныние.       Чувствовал он себя в тот момент оплёванным. Гораздо ужаснее, чем когда ругала собственная мать. Госпожа Линь не захотела с ним даже здороваться, а ведь он ничего не сделал. Кроме того, что «сбил с пути истинного» её единственного и любимого сына и лишил семейство Сяо милых розовощёких внуков и заботливой трудолюбивой невестки.       Конечно, ещё не окончательно лишил, робкий шанс исправить ситуацию оставался, но на уступки Ибо не пойдёт. Почему он должен жертвовать своим счастьем в угоду чьему-то? Это здоровый эгоизм. У человека должен быть выбор и не предоставлять его собственному сыну — неправильно.       Да, вместо идеальной семьи госпожа Линь получит в «зятья» временно безработного пацана с дурными привычками в еде и разгильдяйским стилем в одежде. Со страстью к травмоопасному скейтборду и, если это что-то перекроет, талантом к программированию.       Кстати, вопрос работы можно начать решать как раз с помощью этого таланта. Жаль, Ибо пропустил ярмарку вакансий. Но он делал презентации, стоит наведаться в студсовет, возможно, там остались буклеты компаний. Конечно, вряд ли кто примет первокурсника даже на полставки. Но если дадут шанс и вышлют тестовое задание, Ибо проявит себя. Связываться с незнакомыми и мелкими фирмами — риск нарваться на кидалово. А официантом в закусочную или стаптывать ноги курьером он всегда успеет. Пока нужно попробовать использовать то, чем его небеса не обделили — мозги.       — Эй, чего завис? — Ван Хаосюань толкнул его в бок и кивнул на сцену. — Начинается.       И правда, тяжёлые тёмно-красные портьеры дрогнули и медленно раздвинулись. Декорациями первой сцены оказались покои принцессы южного клана накануне своего бракосочетания, естественно не по любви, а ради долга семье. Мэн Цзыи в красных одеждах, расшитых золотом, и в традиционном головном уборе, отделанном бусами, перьями и медальонами, выглядела потрясающе. Свою бунтарскую натуру Цзыи проявила немедленно, сбежав с собственной свадьбы, сотворив магию подмены.       Когда декорации сменились, Ибо увидел Сяо Чжаня. Тот появился с белым зонтом с ручкой из нефрита. В парике, подвязанном белой лентой, и в струящихся одеждах, которые Ибо уже видел. Если Сяо Чжань и нервничал, то определить это с первого раза мог только намётанный глаз. И хоть Ибо не особо разбирался в искусстве, но Сяо Чжаня знал, поэтому мысленно пожелал ему смелости и всей удачи мира.       Спектакль шёл долго, даже короткий перерыв не спас спину и задницу. Но Ибо ни на минуту не заскучал. Он даже забыл, что смотрел студенческую театральную постановку, настолько хорошо было всё: костюмы, декорации, музыкальное сопровождение, игра артистов. Которая, к слову, заслуживала похвалы в отдельной строке, ибо история, которую они рассказывали, захватила всецело. Ибо сопереживал героям, негодовал на дворцовые интриги, верил в сокрушительные намерения антагониста.       И, само собой, до глубины души проникся актёрскими способностями Сяо Чжаня. Этот подлец был великолепен. Он переодевался ещё дважды за спектакль. В длинных одеждах двигался плавно и грациозно, словно неуклюжего студента, способного споткнуться о собственные шнурки, не существовало вовсе. Когда в одной из сцен он стенал и плакал, Ибо искусал себе все губы и раскровил заусенец.       А когда Сяо Чжань показался перед публикой в боевых доспехах и мрачных цветах войны, Ибо словно одели в плотный панцирь из мурашек. Собранный строгий Сяо Чжань окидывал всех таким жёстким взглядом, что не оставалось сомнений в его стремлении побеждать.       Любовная линия между главными героями вышла настолько правдоподобной, что Ибо изгрыз ногти. Хоть и уговаривал себя, что хорошая «химия» — залог успеха, но всё равно каждый раз чувствовал укусы ядовитой ревности, когда Сяо Чжань с нежностью смотрел на Цзыи и бросался на её защиту, рискуя собой.       Сцена сражения последнего оплота человечества с главным злодеем вышла напряжённой и зрелищной. У Чжу Цзаньцзиня «кровь» текла, как настоящая, и многие в зале забеспокоились. А после выдохнули, когда Сяо Чжань сокрушил злого бога.       Мгновением спустя он вышел в центр, небрежно посмотрел на окровавленный меч и произнёс:       — Этому миру больше не грозит опасность.       Твёрдо, уверенно, как и нужно было. Он справился блестяще!       Ибо первым сорвался в аплодисменты, а весь зрительный зал подхватил. Со всей гордостью хотелось крикнуть: «Это мой парень!»       Школьных товарищей игра Сяо Чжаня и сама пьеса впечатлили. Ван Хаосюань с Сун Цзияном хлопали, не жалея ладоней, Цзи Ли сидел с открытым ртом, Чэнь Чжосюань украдкой вытирала слёзы. Это был триумф!       Когда артисты вышли на поклон, Ибо вскочил с места и аплодировал так, что ладони зачесались. Он кричал «Браво!», свистел громче всех и, конечно же, привлёк внимание Сяо Чжаня. Тот сначала покачал головой, но видно было, что он польщён такой реакцией, поэтому незаметно показал большой палец и счастливо рассмеялся, щурясь словно от яркого света. Хотя это он был здесь самой яркой звездой.       Ибо своим улюлюканьем обратил на себя внимание многих, но взгляд госпожи Линь ощутил нутром. Обернувшись, он встретился с ней глазами, и в этот раз она не спряталась за мужа. Посмотрела на него, словно приценивалась, увидев впервые. Ибо показалось, что его просвечивают насквозь, и за несколько секунд ожидания вердикта отложил несколько кирпичей. А потом госпожа Линь кивнула, возвращая ему запоздалое приветствие.       — Теперь-то можно за кулисы? — воскликнул Цзи Ли. — Я собираюсь воздать таланту Сяо Чжаня по полной. И пусть не жалуется, что рёбра отдавлю, нечего быть таким классным! Нет, ну вы же видели? Это офигенно! Талантище!       Едва им разрешили пройти за сцену, как они попали в «пробку» — народу тут оказалось прилично. Ибо поздравлял и хвалил всех, кого встречал, и по дороге пропитался всеобщим воодушевлением настолько, что чувствовал невероятный подъём, точно сам только что сошёл со сцены после успешного дебюта.       В просторной гримёрке было не протолкнуться от артистов, друзей и родственников. Здесь пахло гримом и пудрой, но было довольно душно. Если не выгнать отсюда половину народа скоро примешаются не особо приятные ароматы. Ибо мгновенно увидел Сяо Чжаня в дальнем углу и, беспрестанно извиняясь, направился к нему с целенаправленностью клинка, рассекающего плотные заросли джунглей.       Сяо Чжань снял доспехи и остался в нижней рубашке. Макияж ещё не стёр, но уже избавился от парика и теперь пытался взбить прилизанные волосы. Ибо оставалось до него несколько шагов, как внезапно Цзи Ли, всё это время следовавший за ним и пользовавшийся преимуществом в виде широких плеч, нырнул вперёд и привёл угрозу в исполнение.       Сяо Чжань и моргнуть не успел, как оказался в крепких объятьях друга и, по совместительству, восторженного поклонника.       — Я же ещё тогда сказал, что ты справишься! Только не на тысячу, а на миллион процентов! Это было офигенно, просто огонь! Я теперь твой фанат, буду на все постановки приходить, ты только не забывай звать!       — Если будешь каждый раз так липнуть, я сто раз подумаю, прежде чем звать, — сдавленно проговорил Сяо Чжань, и Цзи Ли откатился от него так стремительно, что чуть не врезался спиной в Ибо.       — Ладно, обещаю быть более сдержанным, — пообещал он, поднимая руки в примирительном жесте. — Но эмоции зашкаливают! Это было круто!       — Да, правда, ты молодец, мастер перевоплощения! — подал голос Ван Хаосюань. — Мы под впечатлением! Малышка Чжосюань даже прослезилась.       — Вот что значит призвание. Ты потрясающий артист! Никакой боязни сцены, словно профи! Актёрство у тебя в крови, не вздумай бросать, — согласился с остальными Сун Цзиян.       — В крови, да, — усмехнулся Сяо Чжань и немедленно заверил: — Теперь точно не брошу. Я так рад, что вы пришли и что вам понравилось. Всем понравилось! Это невероятно. Зал так долго хлопал, а я… я очень…       Его голос внезапно задрожал, губы поджались, а глаза влажно заблестели. Сяо Чжань поднял, было, руку, но вспомнил про макияж и отвернул лицо в сторону, пытаясь переждать, когда отпустит. Но Ибо не мог видеть его на грани слёз и бездействовать.       Он подался вперёд. Момент неожиданности дал ему фору обнять и прижать этого колючку к себе, но Сяо Чжань почти сразу начал вырываться и шипеть, как камышовый кот:       — Ибо, отпусти, все же смотрят! Что ты со мной, как с девчонкой? Я же не реву, в конце концов! Тоналка… не отстирается! Идиот, блин!       Сяо Чжань заметил, что вжался лицом в рубашку и вероятно её испачкал, но Ибо было плевать. Он и представить не мог, какое напряжение тот пережил. Какой ценой обошлось ему это внешнее хладнокровие. Сяо Чжань не только показал себя как профессиональный артист, он ещё дал бой своей фобии. И это после сложного разговора с родителями и маленькой ссоры с парнем. Ибо сам ощутил подкатывающее жжение в глазах и лишь сильнее стиснул Сяо Чжаня.       — Ох и упёртый же ты! Ладно, — вздохнул тот и сдался.       Обнял сначала робко, а потом с большим чувством, но едва Ибо расслабился, отстранил его от себя. Ребята откровенно хихикали, наблюдая за ними.       — Кто из вас в итоге больше расчувствовался? — улыбнулся Сун Цзиян, глядя в покрасневшие глаза Ибо.       — Не знаю, но мне можно, у меня минута славы, — ответил Сяо Чжань, после чего сгрёб рубашку Ибо в кулак и подтащил того к зеркалу. — Смотри, что ты наделал, мудила! Одежды же у тебя теперь завались. Увижу в шмотках Юй Биня — удавлю! — пригрозил он со страшным лицом.       — Чую интригу! А ну, колитесь причём тут гардероб Юй Биня, — Ван Хаосюань чуть руки в предвкушении не потёр.       Ибо укоризненно покосился на Сяо Чжаня, а тот только плечами пожал:       — Сам заварил — сам расхлёбывай. А мне надо умыться и переодеться. Свалили все из гримёрки, тут уже дышать нечем. Встречаемся на улице через пятнадцать минут.       Что ж, пока ждали театралов, Ибо поведал друзьям душещипательную историю, естественно, пока утаив некоторые важные подробности. Впрочем, на исход ссоры с матерью они не влияли, так что никто не заподозрил. Наверное.       Потому что весь рассказ Цзи Ли странно на него смотрел. С подозрением и неверием. Вот уж от кого Ибо не ожидал проницательности, так от него, поэтому челюсть натурально отвисла, когда в конце рассказа он вдруг спросил:       — Ибо, ты из дома ушёл потому что встречаешься с Сяо Чжанем?       То, что он так просто их раскрыл, стало полной неожиданностью. Ибо не сразу нашёлся, что ответить, и тишину первым нарушил Ван Хаосюань:       — Вот это фантазия, Цзи Ли! Надо же до такого додуматься! Они просто по-дружески обнялись, а ты их уже в одну койку уложил?       — Я дурак, по-твоему, и не знаю, как по-дружески люди обнимаются? — возразил Цзи Ли, а Сун Цзиян не сдержался и громко прыснул.       — Судя по всему, дурак, — сказал он, — потому что…       — Да! Мы с Сяо Чжанем вместе, — выпалил Ибо.       Цзи Ли должен был стать коронным номером в их с Сяо Чжанем параде каминг-аутов. Поэтому он ни в коем случае не мог отдать первенство другой паре. Что ж, он не дождался Сяо Чжаня, но тот ведь не обидится?       Добившись оглушительной тишины и всеобщего внимания, Ибо продолжил:       — Так нечестно, я собирался сказать, когда все захмелеют, а теперь не получится списать это на шутку. Нет, шучу, это не шутка вовсе.       — Ты меня в край запутал, так шутка или нет? — захлопал глазами Ли Бовэнь.       — Нет, насчёт Ибо однозначно не шутка. Но Сяо Чжаня ты зачем приплёл? За компанию? — начал распутывать клубок Ван Хаосюань.       — Сяо Чжань однозначно не «такой», — встряла Чэнь Чжосюань, — он ведь на нашей прошлой встрече буквально меня заткнул, когда я спросила про Чунцин. Хотя обычно так яро отрицают именно те, у кого рыльце в пушку, — задумалась она, а потом захихикала. — Неужели всё-таки правда? Надо же, какой интересный поворот. Можно мне пошутить про его происхождение? Что? Почему нет? По-моему, отличный прикол.       — А-а-а, Сяо Чжань, что с тобой сделали! — Цзи Ли натурально схватился за голову, и Ибо испугался, что он сейчас вырвет по клоку с каждой стороны. — Этого не должно было произойти! Ибо, я с тобой больше не разговариваю!       — Да брось драматизировать! — возмутилась Чэнь Чжосюань. — Люди не обязаны соответствовать нашим ожиданиям. И чем меньше мы ожидаем, тем проще с этим смириться. Вот уж не думала, что твоя дружба с ребятами настолько хрупка, что ты из-за предрассудков так легко от неё откажешься. Включи мозги, это Ван Ибо и Сяо Чжань, наши друзья со школы! Изменились их отношения друг с другом, но не с нами, понимаешь, нет?       — Понимаю, конечно, — кивнул Цзи Ли и после такой тирады переобулся в прыжке: — Не считай меня идиотом, я не собираюсь отказываться от дружбы с ними ради такой фигни. Только пусть не милуются перед моим салатом!       — В смысле? — моргнул Ван Хаосюань. — И ты так легко это принял? Никаких истерик, заламываний рук и швыряния вещами?       — Хочешь, чтобы я так себя вёл, признайся, что гей, — показал зубы Цзи Ли.       — Собственно, так оно и есть, — хохотнул Сун Цзиян. — Мы с Хаосюанем тоже пара.       — Ха-ха-ха, как смешно, мы на ток-шоу, что ли попали?       — Вообще-то, Ибо нагло пролез без очереди, падла, — покосился на него Ван Хаосюань, — это мы собирались рассказать тебе сегодня. Тот поход в гей-бар мы устроили, чтобы немного подготовить тебя к правде, зная, как ты категорически…       — Не-не-не, вы рофлите, я не верю! — замотал головой Цзи Ли. — С ними я ещё как-нибудь смирюсь, но вам нельзя, даже не думайте!       — Что еще за двойные стандарты! Офигел? — нахохлился Сун Цзиян. — Эй, иди-ка сюда, поговорим! Куда ты лыжи навострил?       — Что здесь происходит? — из-за спины раздался голос, и Ибо обернулся.       Сяо Чжань вместе с остальными появился на заднем дворе. Светлая рубашка, надетая на футболку, свободно облегала фигуру, загнутые до локтей рукава открывали загорелые предплечья и унизанные браслетами запястья. Через плечо была перекинута сумка, а волосы удалось взбить, только слегка намочив. Поэтому сейчас они влажно блестели в свете фонарей, напоминая стильную укладку гелем. Лицо, расставшись с косметикой, мягко розовело, а облизанные губы казались особенно яркими.       Ибо потянуло к нему, как волну к берегу. Без всяких предосторожностей он обхватил Сяо Чжаня за талию и прянул дыханием в шею.       — Всё хорошо, — ответил он. — Теперь всё хорошо.       После они с улыбкой наблюдали, как парни тормошили и щекотали Цзи Ли, а тот хохотал и отбивался. Закончилось всё дружескими объятьями, и, сообразив, что один из самых сложных товарищей тоже принял их новый статус, Сяо Чжань наклонился к Ибо.       — Ты — маленькое чудо, — сказал он.       — Что, больше не мудила? — усмехнулся тот.       — Заткнись, а то передумаю, — обронил Сяо Чжань и прижался к виску Ибо губами.