Откровенно говоря / 18+

***

— Как жизнь? На широкую белозубую улыбку Вадим отвечает равнодушием и движением плеч. Самойловских «дам» он старается не запоминать, но эта мелькает уже не первый раз, с королевской осанкой шагая из ванной в одном полотенце. Вообще, у Александра Петровича есть личная ванная, но девушку, видимо, не прельщает душевая кабинка. Там не погладишь на камеру стройные ноги, чтобы потом засветить их в одной из социальных сетей. Нет у Вадима предвзятого мнения, девушек он всей душой обожает, некоторых даже уважает. Просто эта, как её там, в их число не входит. — Вадим, не отвезёшь меня на работу? — точно не замечая игнора спрашивает. — С чего бы? — бровь, чисто из соображений придания диалогу какой-то окраски, летит вверх. — Ну, мне собраться ещё нужно, — она проводит рукой по длинным мокрым волосам, — а такси сюда будет долго ехать, я предупрежу Сашу. — Я не штатный водитель, — отвечает мужчина, обходя девушку, и направляется в конец коридора, к лестнице на третий этаж. Ему совершенно плевать на обжигающий спину взгляд из-под искусственных ресниц. В комнату он входит после стука, короткого настолько, что можно не стучать вовсе. На самом деле, и правда, бесполезно: появление его не производит абсолютно никакого эффекта, как и вчера. Позавчера. Неделю и два месяца назад. С самого первого дня младший Самойлов делает вид, что Вадим — предмет интерьера. Как робот-пылесос. Тихий и самодостаточный. Самодостаточный и тихий Вадим опирается местом, на которое уже давно не ищет приключений, на комод у двери и ждёт, пока Его Величество принц Вячеслав соизволит свесить с постели свои длинные, с острыми коленками ноги. Но барское дитятко, как обычно, до последней минуты будет лежать, закутавшись в кокон из огромного одеяла, высунув лишь лохматую голову и правую руку, в которой зажат телефон. Вадиму не нужно видеть экран, чтобы знать, чей профиль по миллионному кругу листает Самойлов. Из источников света в комнате Славы, где единственные в доме плотные шторы, сейчас только этот самый телефон с минимальной яркостью на дисплее, что не мешает Вадиму заметить назревающий на крыле носа прыщ. Сегодня Слава будет не в духе. Впрочем, Вадим ещё не видел младшего Самойлова «в духе». Откровенно говоря, ко всем переменам мужчина относится с опаской. Тишину нарушает противный звук очередного будильника, который вырубают на первой же писклявой ноте. Вадим не понимает, на кой чёрт заводить будильники на каждые пять минут, если всё равно не спишь уже с семи утра. Об этой ебанутой особенности своего подопечного Вадим узнал всего неделю назад. Блядское колено ныло так, что он не спал всю ночь, а когда решил всё же закинуться снотворным, столкнулся со Славой. Тот выронил стакан, когда Вадим включил свет на кухне. Слава негромко выругался, набрал воды в другой стакан и, в пару глотков его осушив, прошлёпал голыми ногами по кафелю в сторону двери. Вадим бы выругался тоже, потому что он тут не горничной нанимался, чтобы лазить по кухне и собирать осколки, тем более, колено за это спасибо не скажет… Но Вадим пытался отучить себя от мата. За время службы он поймал себя на том, что речь его строилась сугубо из слов с двумя небезызвестными корнями. А ведь в детстве он любил читать и умел выражаться так, что учителя, кричавшие про колонию и смерть от цирроза печени, иногда брали свои слова обратно. — Прекращай, — не дотерпев до следующего будильника, Слава резко сел в кровати, скинув одеяло. Вадима всегда удивляло, как тот может в такой жаре спать мало того что укутавшись, так ещё и одетым: пижамные штаны и футболка с длинным рукавом. Иногда носки. Но чаще всего цепкий взгляд телохранителя выхватывал их утром где-нибудь на краю кровати, явно стянутые ночью без помощи рук. Секрет обнаружился с наступлением серьёзных холодов — форточка всю ночь стоит на проветривании. Сам Вадим, знавший что такое спать в холоде, на старой провисшей решётке и даже сырой земле, свою скромную, но тёплую комнату и мягкую постель ценил и терять не хотел. Хотя ещё полгода назад, в военном госпитале, в бреду кричал, что не чувствует боли, требовал, чтобы вернули обратно. Да только кому он там теперь с железкой в колене нужен? По правде, здесь в нём необходимости не было тоже. Да и где это «здесь» он не мог сказать с уверенность. На гражданке? В элитном коттеджном посёлке недалеко от северной столицы? В доме Самойловых? Где родился, там и пригодился. Эту фразу любили повторять в детдоме, где Вадим провёл детство. Вот только попал он туда так рано, что и не знал, где конкретно надо пригодиться. Видимо, поэтому решил пригодиться Родине глобально. Вот только иллюзия «защитника» быстро рассеялась, явив и без того познавшему все прелести жизни парню истину: человек — человеку волк. — Прекращать что? — Вадим замял страницу и прикрыл книгу, которая так и ждала его раскрытыми страницами вниз, оставленная вчера на полке рядом с комодом. — Сам знаешь, — хмыкнул Самойлов. — «Вы, конечно, очень милы, но будете просто очаровательны, если уйдете!», — и дверь в ванную громко захлопнулась за ним. Вадим сначала не понял, но потом, покосившись на книгу, открыл пультом шторы и вернул внимание к замятой странице. В запасе было сорок две минуты. Именно столько Слава тратил утром в ванной. А новоявленный прыщ давал шанс продлить чтение до всех сорока трёх.

***

Машину эту Вадим любил, точно вверенного ему на воспитание ребёнка. Ха. Вообще-то ребёнка, хоть и почти двухметрового и совершеннолетнего, ему действительно доверили. Машина шла в довесок. Вадим предпочитал считать, что ему подарили дорогой подарок, а вынужденное общение со Славой — вместо кредита. Он плавно тронулся, выруливая от дверей университета. Твою мать, снова мат. С этим ребёнком невозможно разговаривать без него. Чего пыталось добиться этим подсознание? Показать авторитет? Смешно. Слава не признает даже отцовского. А Вадим ему кто? Водитель? Телохранитель? Просто часть окружения, разве что не такая дорогая, к которой отпрыск олигарха привык. — Как дела у моего сына? — спросил Александр Петрович, которого Вадим в коем-то веке застал дома. Самойлов отпил свой кофе, пробежался взглядом по экрану планшета и лишь потом, кажется, вспомнил о заданном вопросе — поднял взгляд на Вадима. Тот пожал плечами. — Не слишком содержательно, — Александр Петрович посмотрел в свою чашку, словно пытаясь в кофейной гуще найти ответы. — Какие у вас отношения? Вадим напрягся, но всё же, хмыкнув, сказал: — А какими они должны быть? Рабочие. Хорошая прислуга та, которую не замечают. Просто много курит, зная, что меня от одного запаха воротит. Хлопает дверьми в доме и в машине, потому что однажды не хватило ума промолчать и не сделать ему замечание. Маленький ублюдок пытается выбесить, вывести на эмоции, чтобы потом, наверняка, нажаловаться папочке. Но папочке об этом знать не обязательно. Это не его война. — Какая, блядь, прислуга, Вадим? — во взгляде Самойлова старшего, несмотря на раздраженный голос, всё ещё мерно плескалось спокойствие. — Помнишь, о чем я тебя просил? Вадим кивнул. Помнил, конечно. Просто до последнего хотел верить, что это лишь пожелание, но никак не требование. — Мне плевать, как ты это сделаешь, — Александр Петрович потёр переносицу. — У тебя есть неделя, чтобы выбить из Славы хоть какую-нибудь эмоцию. — Ну, я ему явно не нравлюсь, — начал было Вадим, но Самойлов, загоревшись, его перебил. — Отлично. Пусть это будет для начала агрессия, настоящая, а не подавленная. Александр Петрович знал, что из себя представляет Вадим. Знал о нем всё, что вообще можно было накопать. Вплоть до отчёта детдомовского психолога о том, что ещё в младших классах тот проявлял лидерские качества. Самойлов бросил чашку в раковину и, забрав планшет, двинулся на выход. — Ты ведь действительно не штатный водитель, — донеслось Вадиму в спину. Конечно, она ему пожаловалась.

***

На стоянке университета Вадим был уже в четыре. До конца пары оставалось ещё полчаса, но по пятницам группу Славы часто отпускали раньше. В половину пятого Самойлов не явился, хотя, некоторые примелькавшиеся, одухотворенные близостью выходных лица из его группы, вышли уже пятнадцать-двадцать минут назад. «Наверное, всё же решил не прогуливать», — решил Вадим, когда время близилось к половине шестого. Но Слава не появился и в шесть. Вадим всё же выматерился себе под нос, открывая чат, состоящий в основном из его сообщений в стиле «я на месте», «на парковке не было места, ищи на платной стоянке», «после какой пары забрать?». Или, как сейчас, «где ты?». Последнее, к слову, всегда оставалось неотвеченным, но прочитанным практически сразу. Сегодня Самойлов не снизошёл даже до этого. Вадим нервно поправил кепку и завел машину. В голове уже крутились возможные местонахождения. Вот только чёрта с два. Слава никогда не повторялся. Когда Вадим уже выкрутил руль, из университета буквально вывалилась большая шумная компания. Взгляд непреднамеренно зацепился за кудрявую голову прежде, чем парень нацепил шапку и стал путаться в огромный шарф. Вадим часто видел его в ресторане недалеко от университета, куда заходил, если приезжал за Славой слишком рано или привозил того на одну пару и уезжать не было смысла. Ценник в заведении, несмотря на расположение, был средним, готовили отлично, но особенно Вадиму нравилось расположение столов, позволяющие даже при полной посадке отхватить кусочек спокойствия. Парня он приметил по нескольким причинам: всегда один, точно ждёт кого-то; чаще всего не ест, обходясь только кофе; погружён в учебу. Рядом с кудрявым, в руках у высокого блондина мелькнул огонёк сигареты. Тут же зажглась вторая. А вот и потеряшка. Вадим выдохнул. Компания долго не расходилась, поэтому он решил обратить на себя внимание посигналив. Слава оглянулся, демонстративно закурив сигарету. Вадим уже сбился со счёта, которую. Нетерпеливо посигналив ещё раз, всё же добился взгляда в свою сторону. Зрение у него хорошее, но и расстояние немаленькое. Хотя он и так уверен — с презрением. — Мог бы предупредить, чтобы я не ждал тут, как клоун, — машина плавно двинулась с места, быстро набирая скорость. — Это твоя работа, — фыркнул Слава, накинув ремень безопасности, и проводил грустными глазами невысокую фигуру в светлом пальто в зеркале заднего вида. Клоун. Именно так себя мужчина и чувствовал. И вовсе не долгое ожидание было первоисточником этого чувства. Подавленная агрессия. Это Александр Петрович чётко подметил в своём отпрыске. Весь тот яд, который Слава в себе копил просто необходимо выплеснуть. Вадим по себе знал, что это такое. Вот только у него не было проблем с тем, куда. — Чем занимались? — спросил мужчина, поймав всё в том же зеркале взгляд холодных глаз. Колючий, вот как такие называют. Эта колючка ещё и ядовитая. Слава не ответил, только закатил свои льдины. — Тебя сегодня Кирюша по головке забыл потрепать? — Вадим решил надавить на больное. Сработало. Слава глянул волком. Не ожидал. С того самого разговора две недели назад, когда он, пьяный, раскрыл телохранителю душу, оголённую, как оборванные провода, эта тема не поднималась. — Иди нахуй, — шепнул Слава, отвернувшись. — Не расслышал. — Просто иди нахуй, Вадим, — повторил Слава громче. Даже в глаза посмотрел. Зло и униженно. А потом снова отвернулся, пытаясь холодными руками остудить или спрятать красные пятна, расцветающие на шее и на лице. Услышав своё имя, произнесенное парнем впервые, Вадим крепче сжал руль. Снова до скрипа. Уже второй раз за день. Из открытого Самойловым окна с Невы потянул сырой и холодный воздух, заставив поёжиться. Пошёл дождь.

***

— Высади тут, — внезапно заговорил Слава. Он и так был немногословен, а после вчерашнего и вовсе кинул Вадиму смску с адресом и временем, когда нужно будет выехать. — С чего бы? — спросил Вадим, уже выискивая взглядом, где припарковаться. — Мне на ходу выйти? — заупрямился Самойлов. — Тридцать километров в час, удачно опозориться, — усмехнулся Вадим. — Блядь, — выдохнул Слава и принялся поправлять волосы. — Не знаю, во сколько освобожусь, езжай домой. — Подожду, это ведь моя работа, — вернул вчерашнюю фразу Вадим. — Мне не нужна нянька, — равнодушно сказал парень, но от Вадима не скрылось снова краснеющее пятно на этот раз на скуле. Эту особенность Славы он считал забавной. Как бы тот не пытался строить из себя холодного Кая, тело его предательски выдавало. — Твой отец считает иначе, — Вадим пожал плечами, глуша двигатель. — Только не говори, что собираешься идти за мной, — Слава покосился на телохранителя с подозрением. — Бинго, — ответил тот, выходя из машины. — Серьёзно? Это уже слишком, не находишь? — нервно усмехнулся Слава. — А вдруг это свидание? — Решите уединиться, подморгни, отвезу домой, — сдерживая ехидную улыбку, сказал Вадим. Слава решительным шагом двинулся к дверям ресторана, Вадим не спеша отправился следом. Он мог бы, конечно, пойти прямо за спиной, сесть за соседний столик, пытаясь выбесить Самойлова ещё сильнее. Мог бы и в машине посидеть, почитать книжку, следя, чтобы Слава не прошмыгнул мимо. Но он выбрал третий путь. В ресторане привычно пахло сладковато. Людей было больше, чем в будни, и, конечно, все столики уже были забронированы. Зато уютное местечко за баром никто не успел облюбовать. — Латте. Бариста улыбнулся куда-то за плечо Вадима, принимаясь за кофе. Рядом подсел тот самый кудрявый парень, которого мужчина здесь часто видел. Они говорили негромко, но непосредственная близость позволила Вадиму расслышать всё. — Кофе? — спросил бариста. — Закажу чуть позже, когда все соберутся, — парень оглянулся на большой столик в углу, где сидел Слава, высокий блондин, который ему вчера подкуривал, и трое девушек. — Когда освободишься? — Не жди, я к шести на кухню должен вернуться. — Миш, просто пошли их, ты не спал почти двое суток, — в голосе кудрявого слышалось волнение. — Я в норме, — ответил бариста, — отработаю смену на кухне, а потом отсыпной и выходной. — Архипов, — окликнули парня, но тот даже не оглянулся, хотя звали явно его. Он поманил бариста пальцем, перегибаясь через стойку. И поцеловал. Коротко, но нежно. — Поспорил с кем-то? — усмехнулся бариста. — Нет, просто Лера — рыжая с каре, на тебя глаз положила, не смей ей улыбаться. — Принципиально улыбнусь, — ответил бариста, но даже не подумал посмотреть в сторону дальнего столика. Около шести его сменил другой, к семи присоединился бармен.