Откровенно говоря / 18+

***

Суббота и воскресенье были у Вадима что-то вроде выходных. Как правило, Слава в эти дни редко куда-то выбирался, но тем не менее, они могли столкнуться в доме. Иногда Вадиму даже смешным казалось — сталкиваться несколько раз в день в доме такого размера. Вечером воскресенья Елена сказала, что у Славы болит голова, так что в понедельник он Вадима не побеспокоит, потому что в универ не поедет. Вадим лишь пожал плечами — ему же проще. Он даже выбрался в город. Бросил машину где-то в центре и гулял часов пять. Просто бродил под пасмурным Питерским небом. Ему так не хватало этого в юности — времени. Живя по строгому распорядку детского дома, он не мог себе позволить пройтись по Невскому, впитать историю, помечтать. Да он и не умел тогда. Просто гулять. Торопился жить, крутился, как мог, чтобы скопить хоть что-то перед выпуском. Торопился влюбляться. Хотел попробовать всё. Не умел ловить момент, потому что этим самым моментом жил. Не умел мечтать. Да и сейчас вряд ли научился. Мир сейчас ощущался иначе. Не как планета, люди вокруг, природа. А скорее как состояние покоя. Отсутствие стрельбы и отсутствие вечной готовности. Броситься в бой, сорваться с места. Вадим по новой учился жить. Может, когда-нибудь, он научится и мечтать. — Первую пару отменили? — спросил Вадим, зайдя в комнату за Славой во вторник. Его встретила непривычная духота. Незакрывающаяся сутками форточка сейчас была плотно закрыта. Не было и облака света от экрана телефона, направленного Самойлову в лицо. Слава лежал на другом боку, из-за чего лица его Вадим не видел вообще. Только затылок, торчащий из-под одеяла. Вадим длинным шагом пересёк комнату, чтобы впустить воздух. Слава не спал. Воздушный поток, резко ворвавшийся в комнату, встрепал его помятую, мокрую от пота чёлку. — Ты вообще на учёбу собираешься сегодня? — Нет, — голос показался Вадиму осипшим. Таким, словно Слава не говорил ни с кем все эти три дня. — И почему же? Ответа Вадим не дождался. Его оппонент просто прикрыл глаза, сделав вид, что спит. Но Вадим долго смотрел и видел, как подрагивают его ресницы. Он вышел, переведя окно на проветривание. Вопросы жгли язык, так хотелось выплюнуть их. И какого чёрта он поднялся в такую рань, если никуда не нужно ехать? Но внутренний голос, снисходительно посмеявшись, ответил: «Потому что ты не умеешь спать дольше положенных восьми часов». Он был прав. Вадим действительно не мог спать долго. Когда он этого хотел — холодными зимними утрами в интернате, ему этого не давали воспитатели, поднимавшие всех по расписанию. Позже, уже на службе, спать приходилось вообще по очереди, и, как правило, с перерывами. Его просто никто этому, чёрт возьми, не научил. Другой вопрос — почему, имея такие ресурсы, чтобы жить, некоторые тратят отведенное им время впустую. Может, его, Славу, тоже никто не научил? А с другой стороны, какой должна быть его жизнь? Бесконечные тусовки с морем алкоголя и наркотиков? Сотни безликих сексуальных партнёров, готовых на всё, лишь бы хотя бы ненадолго прикоснуться к роскоши? Такая жизнь устраивает многих. Взять, к примеру, того же Кирилла. Как он там сказал — «Уверен, смогу предложить больше?» Такие, как он, думают, что можно купить жизнь. Слава же, будто не понимал цены денег. Да, он мог потратить крупную сумму на очередное дурацкое растение, но делал это скорее назло, явно выбирая именно самое дорогое. В целом же, Вадим не заметил за младшим Самойловым избалованности. Слава ел то, что готовил повар, никогда не проявляя капризов или каких-то особенных пристрастий. Несмотря на финансовые возможности, еда в доме была скорее «домашней» нежели «высокой», ресторанной. Повар, который приходил рано утром и редко задерживался до завтрака, был человеком доброй наружности. Простым таким дядькой лет пятидесяти-шестидесяти, лысеющим и не слишком расторопным. Вадим подвозил его пару раз домой, когда Славе было не к первой паре. Игорь, как он представился, рассказывал что-то нейтральное, яро борясь со сном. — Всё в порядке? — спросил Вадим, зайдя на кухню и найдя там суетящуюся Елену. Лоб у неё был в муке, а передник, в котором она смотрелась комично, совсем не канонно, учитывая строгий костюм под ним, съехал вбок. — Всё ужасно! — воскликнула она, театрально взмахнув руками, в одной из которых был венчик, а в другой банан. — Повар сегодня не вышел на работу! Вадим, милый, скажи, что умеешь готовить оладьи, я даже готова доплатить тебе, потому что это не входит в твои обязанности. — Боюсь, никаких денег мира не хватит, чтобы пришить мои руки на место, — усмехнулся мужчина, забирая из рук Елены банан. — Но я могу заехать куда-нибудь за завтраком. Для доставки думаю, ещё рановато. — Александр Петрович вернётся сегодня из Москвы с деловым партнёром, а у нас на обед вчерашний суп. Вадиму стало смешно. Раньше ему казалось, что Елена из тех людей, кто умеет всё. Сейчас же, видя гримасу ужаса, с которой она листает какую-то кулинарную книгу, он понял, что идеальных людей не бывает. — А вот к обеду доставка уже заработает, можете не переживать. — Нет-нет-нет, ты не понимаешь, мой дорогой. Игорь руку сломал — его теперь не будет месяц, а то и дольше. Нам срочно нужен новый повар. Сегодня же! — Елена! Отставить панику, — Вадим забрал из рук женщины чашку, из которой она пыталась выловить яичную скорлупу. — И оладьи тоже отставить. — Завези пожалуйста Славу позавтракать перед учёбой, — попросила она, выдохнув. Спокойствие Вадима и его командный голос привели её в чувства. — Он не едет сегодня в университет, — ответил Вадим, ища в лице женщины ответы, но та лишь кивнула, почти незаметно поджав губы. — Часто он так… отдыхает? Елена вздохнула, вытирая руки бумажным полотенцем и снимая нелепый фартук. Всё её существо явно сомневалось. — Это не наше с тобой дело, — в итоге ответила она. — Я его телохранитель и хочу быть уверенным, что это самое тело не решит однажды меня подставить и самоустраниться, — заговорил Вадим чуть увереннее. — Так что это моё дело. — Послушай, Вадим. Слава бывает, — она долго подбирала нужное слово, — сложным. Но у него нет суицидальных наклонностей. Ты можешь не волноваться об этом. У него иногда случаются такие дни, когда он не хочет ни с кем говорить. Нужно просто дать ему отдохнуть, не трогать, не лезть с расспросами. Вот увидишь, уже завтра ему станет лучше. Это всё, что я могу тебе сказать. Как я уже сказала, это не моё дело. Она спрятала глаза, пока искала крючок, с которого сняла дурацкий передник. Вадим понял — это ещё какое её дело. Она волновалась за Славу, как за собственное дитя. Всегда приходила к завтраку — проследить, чтобы он поел. Улыбалась, встречая после занятий, и спрашивала, как прошёл день. Каждый раз. Несмотря на то, что Самойлов отвечал всегда односложно, но тоже Елене улыбался. Даже если до этого его лицо выражало вселенскую ненависть. За завтраком он решил съездить в уже знакомый ресторан, но тот, что неудивительно, оказался ещё закрытым. Вадим вышел из машины. Мокрый снег, для этого города не редкий в конце ноября, наконец перестал идти. На дорогах была ужасная слякоть, а воздух был влажным настолько, что оседал на коже. Вадим усмехнулся, заметив себя в боковом зеркале. Светлые свободные джинсы заканчивались чуть выше щиколоток, длинные белые носки и такие же белые кроссовки. Бежевая худи, которую он купил на днях, даже не глянув на ценник, потому что она, сука, была настолько мягкая, что хотелось в неё переехать на ПМЖ. Привычная чёрная кепка с каким-то модным логотипом. И довершает образ прямое чёрное пальто. Модник, бля. И когда он успел таким стать? За окном включился приглушенный свет. Уже знакомая пухленькая официантка засуетилась, готовя зал к открытию заведения. То и дело стали мелькать сотрудники. Вадим точно смотрел немое кино. — Ты, может, по-человечески припаркуешься? — услышал он за спиной. Стало смешно. Работает вроде как водителем, а паркуется отвратительно. Да, у него большой опыт вождения. Но там, где ему приходилось водить последние много лет, пространства было завались. — Нет курить? — спросил парень, стягивая с головы шапку-бини, и провёл рукой по ещё сухим волосам. Вадим его сразу узнал — это был местный повар, по совместительству парень кудрявого Лёши. — Не курю, — Вадим пожал протянутую руку. — Красава, а я уже два года бросаю, но никак не брошу. — А ты почему не через вход для сотрудников? — задал вопрос Вадим, когда Миша, закрыв машину, задержался. — У меня выходной сегодня. — И что ты здесь забыл в свой выходной? — Кое-кто очень просил пряный тыквенный латте, который после Хеллоуина только тут делают, — Миша закатил свои большие карие глаза, но от Вадима не ускользнуло искреннее обожание. Кое-кто. Как мило. Хотелось бы ему, чтобы кто-то мог вот так однажды с утра пораньше поехать за чем-то особенным и для него. О таком, пожалуй, даже можно попробовать помечтать. — Мих, а ты подработать не хочешь?

***

Уже через полчаса, отписавшись Елене, что как минимум на сегодня она может не переживать по поводу повара, Вадим вёз Мишу на рынок за продуктами. Потому что тот не доверял доставкам и был упрямо настроен выбирать ингредиенты сам. Вообще-то согласился он не сразу. Причина была в том, что кое-кто ждал свой кофе. Закончив с продуктами, Вадим завёз Мишу к универу, где тот, подойдя очень близко к своему кое-кому и потрепав его по волосам, а потом натянув шапку обратно, вручил стакан и, сказав что-то, вернулся обратно. — Лёша спрашивает, можно ли ему поехать с нами, — поинтересовался парень, заглянув в салон. — Он переживает за друга. — Без проблем, — ответил Вадим. Мысли его в этот момент были далеко-далеко. Они крутились вокруг девочки с такими же вот кудряшками, как у Лёши. Это была первая Вадимова любовь. Ещё детская совсем. Ему тогда было лет двенадцать-тринадцать. Она училась в параллельном классе. Вадим вечно ей надоедал, отбирая портфель и неся его после уроков до музыкальной школы, куда она ходила. Сейчас он не помнил ни её имени, ни инструмента, на котором она играла. Зато на всю жизнь запомнил, как впервые почувствовал себя отбросом общества, столкнувшись возле этой самой музыкалки с её матерью. Эта дорого одетая и ухоженная женщина очень доходчиво указала Вадиму его место в человеческой иерархии. Позже он ещё долго ловил взгляды той девочки, но больше к ней никогда не подходил. — Чёрт, сколько человек тут живёт? — присвистнул Лёша, когда она въехали в ворота особняка, шурша гравием. — Постоянно только Слава, его отец, управдома Елена и я. Пока Елена за завтраком обсуждала с Мишей, чем стоит кормить Самойловских гостей, Вадим пил чай. Завтрак сегодня почему-то не лез в глотку. Через несколько минут на кухню вернулся Лёша. Чашку чая и картонный пакет из ресторана он принёс обратно. — Здравствуйте, — он поздоровался с Еленой. — Здравствуйте, — она посмотрела на Вадима с неодобрением. Да помнит Вадим, что она просила не трогать Славу. Но ему показалось, что с этим пацаном Самойлов близок. — Отказался? — спросил он у парня. — Мужчина, который от него вышел, сказал, что он спит. Теперь была очередь Вадима вернуть Елене неодобрительный взгляд. Она явно знала больше, чем пыталась показать. Вадим сразу понял, что некий мужчина — не Александр Петрович. Для его возвращения было слишком рано. Женщина тут же принялась устраивать бурную деятельность, показывать Мише его рабочую зону и раздавать указания направо и налево. Вадим понял, что добиваться от неё чего-то бесполезно. Елена была из тех, кто умел хранить чужие тайны. — Добрый вечер, — Вадим подошёл к старшему Самойлову сразу же, как тот проводил своих гостей. — Не думаете, что я должен знать что-то ещё кроме расписания занятий вашего сына? — Не лезь в это, — недобро зыркнул на него Александр Петрович. Он устало потёр виски и попросил, — Отвези моего партнёра до дома, здесь недалеко. Его водитель попросил отгул. — Серьёзно просто не станете отвечать? — Вадим почувствовал, как начинает закипать в жилах кровь. — Это не в твоей компетенции, — сухо ответил Самойлов, расслабляя галстук. — Как я могу добиться доверия или ещё чего-то, если не знаю, что за херня с ним происходит? — Мой партнёр спешит домой, Вадим. У его супруги сегодня день рождения, будь добр, — сквозь зубы проговорил Самойлов. Возле машины Вадима уже ждал невысокий мужчина. Тишина на улице стояла такая, что Вадиму показалось, будто тот слышал их короткий разговор. — Куда едем? — спросил он, наплевав на приличия. Но, кажется, пассажира это ничуть не смутило. Он спокойно назвал адрес и принялся звонить кому-то. — Только попробуй сказать, что ты не дома, — прорычал мужчина сразу преобразившись из делового бизнесмена в хищника. — Если тебя не будет через сорок минут с цветами, пеняй на себя, Кирилл. И мне плевать, где ты сейчас. Он сбросил звонок, убрав телефон во внутренний карман пальто. А Вадим вдруг понял, что этот человек — отец не какого-то неизвестного Кирилла. А Кирилла конкретного. — Самойлов не любит рассказывать о личном, — ухмыльнулся мужчина. — А вы...? — Как невежливо с моей стороны, меня зовут Сергей Владимирович Войко. Мы с Александром Петровичем давние друзья. — Вадим, — представился парень в ответ. — О, так это на тебя мой неудавшийся отпрыск жаловался? — улыбнулся мужчина хищно. Вадим отметил, что они с сыном очень схожи внешне, но манера держаться и говорить отличает их слишком сильно. — Даже не буду пересказывать этот пьяный бред. Вадим не ответил, он продолжил смотреть в навигатор, который показывал всё время прямо. — Слава очень неординарный мальчик, — сказал вдруг Сергей Владимирович. — Самойлов, как я уже сказал, не любит обсуждать дорогих ему людей. Слава очень похож на свою мать. Она была очень талантливой, жаль её картины в доме давно убрали. Самойлов боялся, что они могут как-то повлиять на их сына. — Что с ней случилось? — спросил Вадим. — Её не стало, когда Славе было шесть. Она была сильно моложе Самойлова и жутко ему не подходила, — Войко скривился, но тут же вернул на лице спокойное выражение. — Она была для него слишком хорошей, по-детски наивной и очень… ранимой. Это были болезненные отношения, которые её и погубили. — У Славы тоже… какие-то проблемы? — сглотнув, решился задать этот вопрос Вадим. — Очевидно, у него проблемы, — хмыкнул мужчина. — И главная из них — отстранённость отца. Бедный мальчик как только не пытался привлечь внимание. Он очень талантлив, ты заметил? Рисует, играет на музыкальных инструментах. Но что бы он ни делал, Самойлов видит в нём Олесю. Вадим притормозил у высокого забора, за которым виднелся современный дом с односторонней крышей. — Не подумай, что я плету какие-то козни против него, — серьёзно сказал мужчина. — Просто надеюсь, что в твоём лице Слава может обрести кого-то близкого, раз с отцом у него не сложилось. Вадим кивнул на прощание. Ему нужно было всё обдумать. Следующим утром Вадим встретил Славу на кухне за завтраком. Ел тот без особой охоты, а на вопрос об универе ответил безразличным взглядом. Проигнорировал и материнскую ласку Елены, поглаживающей его по спине, пока он пил чай. Посыпанный крупным сахаром крендель, который Вадим вчера брал специально для Славы, потому что не раз видел, что младший Самойлов заказывал именно его, лежал на подносе нетронутым, но Вадим видел, что Слава косился на него с непониманием. В четверг Слава поехал на учёбу, но попросил забрать его пораньше. Вадиму казалось, что его подопечный выглядит так, словно его подняли, но не разбудили. Движения замедленные, нет той резкости, с которой Слава пристёгивается и закрывает дверь в машине. А ещё Слава не курил. Совсем. Последний раз сигарету у него Вадим видел утром в пятницу. В тот день, когда был показ фильма, на который Самойлов, горевший этим проектом так долго, просто взял и не пошёл. Ночью, перед тем, как ложиться, Вадим решил зайти к Славе. Зачем? Вопрос на миллион. Он прекрасно знал, что после ужина Самойлов никуда не выходил. Но что-то зудело под кожей, не давая пройти мимо его комнаты. — Спишь? — спросил Вадим, приоткрыв дверь. — Идиотский вопрос, — ответил Слава, лениво вытаскивая один из наушников. — Вадим, — негромко позвал Слава, когда тот уже, обругав себя мысленно, развернулся, чтобы уйти. — Могу я попросить тебя об одолжении? — Мы не поедем в бассейн сейчас, — Вадим закатил глаза и сложил руки на груди. — Мы поедем в бассейн, когда я захочу. Но сейчас не об этом. — Я весь — внимание. — Зайди, — когда Вадим послушался, Слава кивнул на свою кровать. — Сядь. Вадиму стало не по себе от такого Славы. Он смотрел на него странно, как на зверька в зоопарке, разглядывал, изучал. — Так что за одолжение? — отвлёк его Вадим, чувствуя, как от столь пристального внимания волосы на руках начинают шевелиться. — Можешь быть уверен, тебе не понравится. Возможно, ты даже решишь уволиться, наконец, — усмехнулся Самойлов, подбирая под себя длинные ноги. — Я прямо заинтригован, — честно сказал Вадим. — А что мне будет, если я соглашусь? — Отвечу на любой твой вопрос честно, — ухмыльнулся Слава, не зная куда деть руки. — И что ты хочешь? — Закрой глаза и ничего не делай пять минут, ладно? Вадим кивнул, прикрывая глаза. Первую минуту ничего не происходило, и он решил уже было, что Слава решил на ним прикольнуться, но на его плечо вдруг легла холодная рука, а в следующее мгновение к нему на колени, перекинув одну ногу так, чтобы оказаться лицом к лицу, сел Слава. Несмотря на свою не слишком крупную комплекцию, он ощущался тяжелее, чем Вадим думал. Вадим почувствовал, как что-то холодное коснулось шеи, и сначала принял это за пальцы, но потом, почувствовав дыхание, понял, что по ней провели носом. Вадим не понимал, какую игру затеял Слава, но был готов подыграть, потому что… Да чёрт его знает, почему. Потому что в его жизни не происходило ровным счётом ничего? Самойлов погладил плечи и грудь Вадима через футболку, а потом одна из его уже немного согревшихся ладоней скользнула под неё. Медленные, осторожные прикосновения заставили задышать чаще. Интересно, Слава просил закрыть глаза, чтобы Вадим мог представить на его месте девушку? Вряд ли. Скорее всего дело было в том, что Самойлов не хотел, чтобы Вадим видел его так близко. Его с горбинкой нос, снова яростно выбритые скулы и болезненные, тусклые глаза. Слава вдруг дотронулся второй рукой до внешней стороны ладони Вадима, пробежавшись по ней пальцами, обхватил кисть и уложил себе на поясницу. Вадим немую просьбу уловил, погладив невесомо того в ответ, а позже просто прижав свою горячую руку к прохладной коже. Шеи снова коснулись, на это раз влажно и тепло. Губами. Вадим сглотнул. Нет, Слава совсем не ощущался как девушка. От него пахло пеной для бритья и совсем чуть-чуть сигаретами. Почему-то от мысли, что Самойлов снова курил, Вадиму стало… легче? Как будто всё возвращалось понемногу на круги своя. Но всё ни черта не было как раньше. Раньше Слава не прижимался к Вадиму вот так. Не дышал над ухом, вызывая одновременно ступор и волну жара. Не целовал в шею и скулы. И уж тем более не ёрзал, пытаясь притереться. Интересно, что будет, если у Вадима сейчас встанет? Если бы он не был в таком шоке, уже бы точно встал. Если бы он не был в таком шоке… Вадим почувствовал дыхание на своих губах и задержал своё. — Блядь, как же я это ненавижу, — прошептал Слава злобно и вскочил с него. — Уходи. Вадим открыл глаза и понял, что Слава выглядит разбито. Чего бы он ни хотел добиться, очевидно, не вышло. — Так не пойдёт, — в голос прокралась хрипотца. Вадим и не подумал подниматься с постели. — Ты обещал ответить на вопрос. — Не сейчас, — копаясь в одном из ящиков, бросил Слава. — Нет, сейчас. Это что, нахуй, было? — Вадим сверлил его затылок взглядом. Но Самойлов так и не обернулся. — Серьёзно, это и есть твой вопрос? А что тогда ты хотел спросить до? — Да, это и есть вопрос. Вместо ответа Слава швырнул в него упаковкой каких-то таблеток. Вадим прочёл название, но это ему ничего не дало. Поэтому он продолжил смотреть на Самойлова вопросительно. — Он опять назначил мне эту хуйню. Как я должен чувствовать себя нормальным, сука, человеком, если у меня из-за этих таблеток даже не встаёт? — он резко отвернулся и опёрся руками о подоконник. Плечи его резко поникли и задрожали. — Теперь уходи. — Но… — Пожалуйста, Вадим, уйди. Вадим не стал спорить. Он лишь ещё раз взглянул на лежащую на кровати пачку и вышел.